— Какой страшный дневник, — сказал отец, глядя с неприязнью на то, что некогда было бумагой. Фише пожал плечами.

— Да, мрачно. И всё же странно.

— Ага. Интересно, к какому времени он относится? — кивнул Жинал.

— Как здесь пусто… — пробормотал Фише и огляделся в комнате.

Я тоже осмотрелась. Напротив двери стоял стол, у стены рядом с дверью весела полка. Больше в помещении ничего не было.

— Всё, что на полке, пропало, — сказал Жинал с досадой и коснулся остатков бумаги. Бумага тут же растворилась в воздухе. — Исчезла?..

— Не обжёгся? — Фише поспешно схватил его за руку.

— Э? А… нет, всё в порядке.

Фише облегчённо выдохнул.

— Не трогай ничего бездумно, ладно?

— Прости. Не думал, что она просто исчезнет.

Он посмотрел на место, где только что была бумага.

— Да, странно. Почему так произошло? — Фише провёл пальцем по полке, потом покачал головой.

— Ничего не осталось.

— Место такое неприятное, — пробормотал Фише.

Отец поморщился. И правда, немного жутко. В этой церкви творится что-то странное со временем. Снаружи, когда мы смотрели, часть окон была разбита, а дверь покосилась от времени. Но внутри скамьи оказались целыми, крепкими, надёжными, на них можно было сидеть без опаски. Огромная картина на стене не пожелтела и не потускнела, её краски по-прежнему яркие, будто прошёл всего миг с тех пор, как её закончили. Зато дневник, найденный в этой комнате, развалился в труху. Стол и полка, наоборот, лишь слегка пострадали, подправить немного, и снова можно будет ими пользоваться. Хотя всё находится в одном месте, кажется, что время здесь течёт по-разному.

— Нужно уходить из этой деревни, — сказал Жинал.

Отец кивнул. Мы вышли из комнаты и я снова остановилась перед картиной.

— Айви, что такое? — спросил отец. — Тебя что-то беспокоит?

Я кивнула, вспоминая дневник, упоминание другой церкви и чародеев магических кругов.

— Те, что в мантиях… это, возможно, и есть чародеи магических кругов? — спросила я.

Жинал и Фише посмотрели на картину. Люди в мантиях выглядели так, словно их заставили действовать против собственной воли. Приглядевшись, я заметила, что из их одеяний тянутся тонкие нити, похожие на цепи. Нарисовано мелко, но отчётливо, это и правда цепи.

— А тени по краям картины… может, это те, о которых писал автор дневника? — сказал Жинал.

«Если бы не магические круги, если бы не они…» — вспомнились слова. Наверное, он сказал так потому, что они могли стоить им жизни. Нужно было решиться. Но человек, писавший дневник, радовался не тому, что сумел выжить, а тому, что успел сделать всё вовремя, даже ценой собственной жизни. Казалось, он уже всё решил. Тогда, ради чего же была эта решимость… неужели ради чего-то, что для него было важнее собственной жизни?

— Если сражение, изображённое на этой картине, действительно происходило, должны были сохраниться записи, — сказал Фише. — Но их нет. И в легендах ни одного намёка. Тогда почему церковь разместила такую картину в главном зале? Это место святое, и всё, что здесь висит, имеет особое значение. Похоже, картина основана на реальных событиях. Хоть ни один документ этого и не подтверждает.

Фише прав. Пусть в хрониках ничего не осталось, но раз эта картина находится в церкви, значит, на ней изображено нечто действительно важное. Сражение, о котором не осталось следов в истории. Возможно, для королевской семьи это оказалось неудобным, вот и не внесли в летописи. Но ведь кто-то выжил, хоть что-то же должно было остаться. Если бы осталось, Жинал с Фише наверняка бы это нашли. Непонятно.

Я огляделась в церкви. Отец сидел на скамье и она, правда, не ломалась. Мой взгляд скользнул к окну, откуда пробивался свет. Окно было разбито. В этой церкви что-то неладное с течением времени. Течение времени? А что если эта деревня куда древнее, чем мы думали? Тогда становится ясно, почему мы не нашли ни одного следа присутствия людей. Но насколько древняя? Я снова посмотрела на картину. Никаких записей не осталось. Ведь записи хранятся под контролем короны… значит, всё это было раньше, гораздо раньше…

— А что, если всё это произошло ещё до появления нашего королевства?

— Э? — воскликнули Жинал и Фише почти одновременно, и я посмотрела на них.

— Если это случилось до основания королевства, то в записях не сохранилось бы, верно?

Ах, но люди ведь продолжали жить, хоть что-то осталось бы. Даже легенд нет… неужели человечество тогда было на грани исчезновения? Поэтому магические круги и не унаследовали. Все вспоминаются слова из дневника: «Если бы не магические круги, если бы не они…».

— Может, сами чародеи уничтожили их? — сказала я.

От дневника веяло почти осязаемой ненавистью к ним.

— Воистину смелая мысль, — произнёс Жинал, и я вздрогнула. — А, прости, напугал?

— Нет, просто слишком задумалась.

Он выглядел виновато.

— До основания королевства, говоришь… даже в голову не приходило.

— Но тогда многое становится понятно, — сказал Фише и посмотрел на меня. Я кивнула, и он лёгким движением похлопал меня по плечу.

— Это не совсем обычная мысль, так что при посторонних лучше не говорить такое.

— Поняла.

— Но знаешь, всё-таки это возможно. Айви, ты сказала, что магические круги могли быть уничтожены чародеями использующими их. Почему ты так решила? — спросил Фише, пристально глядя на меня.

Я встретила его взгляд. Мысль, конечно, безумная… но, думаю, можно её высказать.

— Потому что знания о магических кругах не были переданы.

— Понятно, — кивнул Жинал.

— Из дневника ясно, что его писал один из чародеев и что он ненавидел магические круги. Ещё там говорилось, что чародеи собирались сделать нечто важное, для чего требовалась решимость.

Это лишь предположение, но всё же…

— Раз он написал «если бы не они...», может, хотел стереть знания о магических кругах из этого мира. Просто предположение, — сказала я.

— Верно, от дневника действительно остаётся такое впечатление.

Мы посмотрели на людей в мантиях, изображённых на картине.

— Вероятно, эти фигуры и есть чародеи магических кругов? Они будто пленены и скованы цепями, — сказала я.

— А, вот это, — Жинал коснулся участка картины, где из-под мантии проглядывало нечто серебристое. — Да, похоже, они были вынуждены участвовать. Чародеи, которых заставили сражаться. И чем чаще они их использовали, тем ближе становилась смерть. Неудивительно, что они возненавидели магические круги.

Но странно… почему они вообще стали чародеями, если знали, что их заставят участвовать в войне? Если их заставляли участвовать силой, ведь можно было вовсе не становиться чародеем. И всё же они ими стали.

Громкий стук раздался неподалёку.

— Что это за звук?

Будто что-то рухнуло. Жинал, насторожившись, поспешно выбежал из церкви, и я устремилась за ним. Оглянулась, слизни следовали за нами.

— Сора, Флэм, Сол, скорее!

С Сиэль всё в порядке, а Трон сидит в корзине, которую несёт Фише. Значит, можно не волноваться.

— Обрушилось, — сказал Фише.

Я проследила за его взглядом, один из домов полностью рассыпался.

— Опасно. Нужно уходить отсюда, — произнёс он.

Жинал, не мешкая, подхватил Сола, что был ближе всех, а отец схватил Сору и Флэма, и мы кинулись к воротам.

— Айви!

— Всё хорошо, я за вами!

Когда мы добежали до ворот, за спиной послышался грохот. Пробежав через них, мы рванули в лес. Остановились лишь на безопасном расстоянии и обернулись, ворота тоже обрушились.

— Как неожиданно, — сказал отец.

Жинал тяжело выдохнул.

— Похоже, наше присутствие что-то нарушило.

— Пупупууу, — возмущённо пробурчал Сора, извиваясь в руках отца.

— Папа, кажется, ты слишком сильно его сжал.

— А? Ой, извини.

Он ослабил хватку, и Сора, ловко оттолкнувшись, спрыгнул на землю. Затем повернулся в сторону, где недавно была деревня.

— Сора?

— Пуу?

Наверное, ему непонятно, почему всё вдруг обрушилось.