— Окума-кун. Сколько детей ты хочешь?

Это был тихий день, послеобеденный час в кафе.

Анна-сэмпай, сидевшая напротив меня, мягко улыбнулась.

— Не меньше пяти... но если их будет слишком много, мне не хватит времени взращивать любовь к каждому. Ах, какая дилемма.

Она изящно отпила чай, а я под столом чувствовал, как её нога едва заметно шевелится, будто пытаясь меня подразнить. Если бы хозяин кафе заранее не приделал снизу железную пластину, мне бы уже пришёл конец. Держись, железяка. Сегодня ты — щит моей девственности. Хотя нет, звучит как-то странно.

— Жениться можно только с восемнадцати, но обручиться ведь можно в любой момент, знаешь?

— Тревога! Танукичи сейчас мысленно насилуют!

Панический голос Аямэ-сэмпай донёсся до меня через PM. Должно быть, она где-то за нами следила, но если судить по тому, как всё шло до сих пор, особой помощи от неё ждать не приходилось. С напором Анны-сэмпай мне предстояло справляться самому.

— Эм, Анна-сэмпай, вообще-то цель сегодняшнего свидания не совсем в этом...

— Ближе к концу года я собираюсь поужинать вместе с родителями. Не хочешь присоединиться, Окума-кун? С будущими родственниками лучше поговорить пораньше... о самых разных вещах.

О нет. Всё очень плохо.

— Танукичи—!? Держись! Не дай атмосфере тебя унести! Что девичью невинность, что мужской брак надо беречь с одинаковой осторожностью!

Слушая, как Аямэ-сэмпай меня отчитывает, я слегка отвёл взгляд от Анны-сэмпай, которая улыбалась с блаженным видом.

...Погодите. И как вообще всё до этого дошло?

Пытаясь отвернуться от разворачивающегося передо мной кладбища собственной жизни, я мысленно вернулся к прошлой неделе — к тому моменту, когда согласился сходить с Анной-сэмпай на свидание.

●

Предупреждение нашего классного руководителя о новом постановлении прозвучало через три недели после начала второго семестра.

— Смотрите, не натворите ничего такого, за что вас можно будет арестовать, хорошо?

«Постановление о защите детей от преступлений и здоровом воспитании».

Если говорить прямо, это было чудесное постановление, по которому тебя могли наказать просто за хранение непристойных материалов.

В начале семестра мы с Аямэ-сэмпай уже разбирали его содержание, но оно оказалось настолько суровым, что я в какой-то момент начал гадать, не посадят ли меня просто за то, что у меня есть член... Нет, ну не может же быть, правда? Запрет на простое хранение члена? Это было бы смешно, но совсем не в хорошем смысле. Член, знаете ли, не отстёгивается. Его не продают отдельно.

Постановление, о котором сегодня объявили официально, должно было вступить в силу примерно через десять дней — первого октября.

Иными словами, предупреждение учителя сводилось к очень простому: до этого срока избавьтесь от всей своей похабщины.

— ...

Я огляделся — и увидел лишь самодовольные ухмылки одноклассников.

Это что ещё за уверенность такая?

У всех них ведь где-то спрятаны экземпляры эротических книжек, которые распространяли мы, SOX. Особенно у Фувы-сан, которая молча сверлила учителя взглядом. Она и так уже попала на карандаш к преподавателям и школьному совету, так ещё и продолжала держать у себя того некастрированного пса, что подобрала во время летних каникул. На некастрированных собак тоже шли облавы, а прятать их было совсем непросто. Откуда такое спокойствие?

— Фува-сан, можно тебя на минутку?

После классного часа я окликнул её уже как член школьного совета.

— Похоже, учителя на тебя нацелились. Ты меры предосторожности приняла?

— Всё в порядке.

Фува-сан повернула ко мне свой обычный сонный взгляд из-под полуприкрытых век.

Синяки под глазами и бесстрастная манера говорить никуда не делись, но с начала второго семестра её лицо будто бы совсем чуть-чуть просветлело. Им что, в классе лампы поменяли?

— Пэсу уже эвакуирован в лес за городом. Пока мы не увидим, как именно Отдел наставления будет действовать после первого октября, я буду ездить к нему ухаживать.

— Стой, Пэсу... это кличка собаки?

Я не удержался и переспросил.

— Да. Миленько же?

— ...А что она значит?

— Потому что у него это было приделано.

Лучше не копать глубже.

— Л-ладно, Фува-сан, ты, похоже, уже настроилась обходить закон... но что насчёт остальных учеников? Кто-то ведь может попасться.

— Как член школьного совета, отвечающий за дисциплину и репутацию академии Токиока, ты, конечно, должен переживать. Но мы уже всё уладили.

Особенно выделив слова «школьный совет», Фува-сан включила свой PM и вывела в воздух календарь.

— Постановление приняли в конце августа. А восьмого сентября родители в Первом городе чистоты начали внезапные проверки детских комнат.

Фува-сан ткнула пальцем в день сразу после экзаменов в конце каникул.

— Девушек, у которых находили иллюстрации мужчин, сплетённых в непристойных действиях, заставляли сидеть в сэйдза и допрашивали вопросами вроде: «Что это такое?» У парней всё найденное сжигали прямо у них на глазах под презрительные взгляды родителей. И до сегодняшнего дня бесчисленное количество учеников прошло через подобный невыносимый опыт.

Выходит, ещё до вступления постановления в силу родители уже начали раз за разом обыскивать комнаты своих детей, чтобы «исправить» их и убедиться, что они не нарушают постановление о запрете простого хранения. Это был какой-то семейный публичный расстрел. Да убейте меня уже.

И если ещё несколько десятилетий назад такое было бы просто позором, то сейчас, если родители узнавали, что у тебя есть подобные материалы, это было уже не ударом молнии, а настоящей грозой с ураганом. Особенно теперь, когда запрет простого хранения уже приняли.

— Но их благородные жертвы не пропали даром.

Фува-сан вытащила из-под парты тетрадь.

На обложке было написано: «Совершенно секретное руководство по сокрытию нездоровых материалов».

Ага. Это определённо работа умного идиота.

— За последние две недели мы собрали очень подробные данные: что и где нужно прятать, чтобы это не нашли, и что прятать так, чтобы обмануть взрослых. Мы много раз проверили это на родителях, проводивших обыски, и коэффициент успешного сокрытия почти сто процентов. Это руководство уже распространили среди многих учеников академии Токиока и других «заражённых» школ, так что вряд ли Отдел наставления что-нибудь найдёт.

Если подумать, Фува-сан ещё с первого семестра плела среди учеников какую-то таинственную сеть. Похоже, за лето она стала только крепче и точнее.

— Но разве безопасно распространять такое руководство? Если оно попадёт в руки дисциплинарного комитета, все тайники ведь окажутся раскрыты.

В академии Токиока, как и в первом семестре, по-прежнему шастали патрули дисциплинарного комитета. Попади к ним это руководство — и они смогут вычислить все укрытия.

— Не беспокойся. Руководство распространяют только через проверенных людей, а в нём самом содержатся лишь общие стратегии. Конкретные места каждый выбирает сам.

Если против родителей это работает почти со стопроцентной надёжностью, то, наверное, всё и правда должно быть в порядке. У Отдела наставления не так много людей, и полномочий на такие тщательные обыски, как у родителей, у них нет.

— Тем, кто всё равно не может провести своих родителей, я советую прятать всё снаружи. Например, закапывать на пустырях — как сделала я.

То, что они не сдаются и не выбрасывают всё это к чёрту, как раз и доказывает, что перед нами нормальные здоровые подростки, верно?

— В любом случае, волноваться не о чем. Более того, это постановление может даже уменьшить нагрузку на школьный совет, потому что задавит деятельность SOX.

— Да, наверное.

С начала второго семестра прошло уже три недели, а SOX до сих пор не устроила ни одного теракта непристойных шуток.

Даже если бы мы захотели распространять сексуальные знания, из-за запрета простого хранения все стали куда осторожнее, и никто больше не поднимал эротику, которую мы разбрасывали. Их мысленные бёдра сжались намертво. Хотя, конечно, разжимать их — половина удовольствия, но всё же.

Ученики академии Токиока, у которых сексуальных знаний и без того было достаточно, могли подбирать наши материалы просто на замену тем, что отобрали родители, но это совершенно не продвигало нас к цели. Наша задача — распространять сексуальные знания. Если мы не можем развращать невинных мальчиков и девочек, то какой вообще смысл в нашем терроре непристойных шуток?

— И всё же, Окума-кун, вид у тебя усталый. SOX что-то тайно делает, чтобы противостоять постановлению?

— ...Кто знает.

Я ответил на прощупывание Фувы-сан нарочито беззаботным тоном.

— Просто устал после экзаменов в конце каникул и от того, что дел в школьном совете стало ужасно много.

В этот раз экзамены были всё-таки полегче, чем до летних каникул, но и их тоже нельзя было назвать простыми. Да и работы в школьном совете со второго семестра прибавилось заметно. Нужно было готовить много мероприятий, и всё это давило.

...На самом деле есть одна большая, твёрдая и тёмная причина, по которой я так вымотался и почему деятельность SOX застопорилась. Но что уж там, загруженность школьным советом — тоже часть правды. Пусть Фува-сан и дальше думает именно так.

— Ну, если с остальными учениками всё в порядке, тогда ладно.

— Именно. Что бы ни случилось с нами, мы сами выбрали незаконные удовольствия, так что тебе не о чем переживать, Окума-кун. Все необходимые меры мы уже приняли.

— Ха-ха. Спасибо.

Помахав Фуве-сан на прощание, я вернулся на своё место готовиться к первому уроку.

●

После школы, когда я шёл в комнату школьного совета, меня перехватила Аямэ-сэмпай.

— Эй, Танукичи. Эта «i» — ну просто вылитая вагина. Тут и щёлочка, и даже клитор воспроизведён идеально. Потрясающе.

— Аямэ-сэмпай, у тебя просто талант находить счастье в повседневности.

— И под счастьем ты, конечно же, понимаешь разврат? Ах, как поэтично. Похоже, Танукичи всё лето не вылезал из-под банановой кожуры, да?

— Это был сарказм, дура! И хватит болтать о таком в школе!

— А, прости. Я просто забыла о твоей травме после того, как хотела снять с тебя кожуру овощечисткой. Как неосторожно с моей стороны.

— Ты только что навесила на меня новую травму!

Аямэ-сэмпай сощурилась за очками и рассмеялась.

Благодаря многофункциональному устройству PM за нами постоянно следят в рамках Закона о сохранении общественного порядка и нравственности, и за использование сексуальной лексики нас тут же мог бы загрести Отдел наставления. Но Аямэ-сэмпай умеет обходить эту слежку на три минуты в день, пользуясь старым мобильником.

Вот почему она может так непринуждённо сказать «вагина» и хохотать, как школьница из далёкого прошлого. Но даже если поблизости никого нет, мы всё ещё находимся в школе, среди бела дня!

— Кстати, «клик-клитор» — это мясистая фасолинка, распухшая от бесконечной кликательной мастурбации.

— И зачем ты вообще решила мне это объяснить?

— Если соя — мясо полей, то клик-клитор — фасоль промежности.

— Это раздражающе поэтично.

— А? Раздражающе чувствительно, и у тебя уже встаёт? Но, Танукичи, сейчас день, школа!

— У тебя уши, что ли, заложило?

— Вообще-то есть ещё чистка ушей на коленях, и для девушек это практически имитация первого раза. Тревога, удовольствие, боль, когда рука другого человека начинает сползать вниз—

Безнадёжно. Что ни скажи, всё у неё всё равно сводится к грязным разговорам.

— Ох, серьёзно. Ты прямо слишком уж беззаботная, Аямэ-сэмпай. А ведь это весёлое постановление вот-вот вступит в силу.

Пока мы на летних каникулах устраивали переполох в Киёмонсо на горячих источниках Акакадо, постановление о защите детей от преступлений и здоровом воспитании тихо и стремительно приняли.

Продвигали его настолько тихо и быстро, что даже Надэсико-сан, приёмная мать Аямэ-сэмпай и союзница SOX, потом жалела, что не почуяла этого раньше.

Даже узнай мы о нём заранее, в каникулы у нас и без того по горло было дел с фракцией Кэйсукэ Онигасиры, так что что-либо предпринять мы всё равно не успели бы. К тому же, в отличие от Закона о запрете X, это постановление поддерживало большинство избирателей Первого города чистоты, так что остановить его было бы чрезвычайно трудно.

— Я уже говорила тебе раньше. Сейчас мы почти ничего не можем сделать с этим постановлением. По крайней мере, открыто.

— Да, но...

Раз постановление уже принято, отменить его невозможно. Формально, если бы мы собрали подписи одной пятидесятой части избирателей, можно было бы подать прошение об отмене, но это же Первый город чистоты. Такого количества подписей нам не получить. А даже если бы и получили, это случилось бы лишь после вступления постановления в силу, когда люди уже успели бы разочароваться в том, как его применяют.

Даже если бы мы захотели распространять сексуальные знания через эротические иллюстрации, пока люди насторожены из-за постановления, никто не станет их поднимать. Чтобы эту настороженность ослабить, нам пришлось бы заново продумывать способ распространения уже после вступления постановления в силу и смотреть, как именно начнутся зачистки.

Так или иначе, до следующей недели, пока постановление не начнёт действовать, мы ничего сделать не можем. Остаётся только ждать и наблюдать.

— Но всё равно кажется, будто мы слишком уж бездействуем.

— Мы не бездельничаем. Мы делаем всё, что должны, прямо как молодожёны. Через Ютори переговоры с Млекопитающими и Абсолютными подолами идут хорошо. А оригиналы нездоровых журналов из леса Яцуга, которые ты предложил им отдать, произвели отличное впечатление. И да, под переговорами я не имею в виду сексуальные переговоры, ясно? Не пойми неправильно!

— Я не ты, сэмпай. Я бы такое и не подумал!

Во время летних каникул, через конфликт с фракцией Кэйсукэ Онигасиры, мы заключили союз с двумя из четырёх крупнейших организаций террористов непристойных шуток в Японии — с Млекопитающими и Абсолютными подолами.

Аямэ-сэмпай с тех пор встречалась с этими двумя организациями, чтобы расширить наш террор непристойных шуток и на другие города чистоты, помимо Первого.

В Первом городе чистоты, где ограничения только усиливались, уже не было нужды насильно проталкивать непристойные шутки, потому что сексуальные знания и так понемногу расползались среди учеников по сарафанному радио.

Поэтому план был в том, чтобы распространить их в других городах чистоты, пока там тоже не начали закручивать гайки.

— И насчёт обычных учеников, за которых ты переживал, мы ведь тоже всё предусмотрели, верно? Они прячут свои эротические иллюстрации куда хитрее, чем карманные деньги.

— Да, наверное.

— Кстати, раньше я думала, что «карманные деньги» — это люди с чувствительным пупком, как клитор.

— Зачем ты вообще мне это рассказываешь?!

Несмотря на все мои опасения, Аямэ-сэмпай, как и всегда, оставалась удивительно беззаботной и сыпала своими обычными грязными шуточками.

Но всё же это правда: обычные ученики во главе с Фувой Хёкой действительно принимали меры против постановления, и это хотя бы немного успокаивало.

Да. Проблем вроде бы быть не должно.

Но, наверное, меня продолжало грызть беспокойство из-за того, что на следующей неделе мою мать, Ранко Окуму, переводят в Первый город чистоты.

О её работе я знаю немного, но однажды видел, как она патрулирует улицы вместе с группой сотрудников Отдела наставления, выстроенных в формацию «Белая башня», — и это было по-настоящему жутко.

А ещё с тех пор, как я сказал: «Хочу стать как Анна-сэмпай», мама взялась воспитывать меня с такой строгостью, чтобы мои мысли и поступки оставались чистыми, что от одних воспоминаний у меня пропадали силы во всём, что ниже пояса. Настолько это было страшно.

Если Анна-сэмпай вдруг опять что-нибудь со мной выкинет, я всегда смогу вспомнить мамину... дисциплину и так избежать худшего сценария. По крайней мере, я так думал.

— Кстати, Танукичи. Ты ведь понимаешь, что на нас надвигается опасность посерьёзнее этого дурацкого постановления? Мы до сегодняшнего дня ещё как-то держались, но... кажется, уже у самого предела. Вот, возьми ключ.

Когда мы почти дошли до комнаты школьного совета, выражение лица Аямэ-сэмпай стало мрачным.

— ...Речь об Анне-сэмпай, да?

Главная причина, по которой я так вымотан и по которой деятельность SOX застопорилась.

Это потому, что Анна-сэмпай дошла до предела.

●

— Прежде чем мы приступим к сегодняшней работе школьного совета, у меня есть объявление.

Анна Нисикиномия, президент школьного совета академии Токиока, заговорила с унылым выражением лица.

Скользнув взглядом по Аямэ-сэмпай, вице-президенту; Горики-сэмпаю, казначею и секретарю; Оборо Цукимигусе, председателю дисциплинарного комитета и помощнику Анны-сэмпай; и по мне, Анна-сэмпай продолжила:

— Сегодня, в связи с официальным объявлением о постановлении о защите детей от преступлений и здоровом воспитании, правление распорядилось прекратить все действия школьного совета по борьбе с террором непристойных шуток.

— ...

Аямэ-сэмпай нахмурилась.

— Отныне всеми вопросами, связанными со школьной дисциплиной, будет заниматься дисциплинарный комитет во главе с Цукимигусой-сан, а школьный совет сосредоточится на своих обычных обязанностях.

— Нам и с SOX справиться было не под силу, так как же они собираются разбираться без нас?

Горики-сэмпай мрачно зарычал.

...Эм, Горики-сэмпай? У тебя и без того мускулистое тело стало ещё больше? Ты уже прямо как горилла перед боем, аж не по себе.

— Я всё лето тренировался, чтобы противостоять SOX, и что теперь? Всё впустую.

— Сэмпай-горилла. Вместо того чтобы делать «у-у-у, а-а-а», тебе стоило бы учиться. У тебя же в этом году экзамены, не так ли? Не знаю, в какие джунгли ты собираешься поступать, но слышала, что на вступительных сейчас используют палки, коробки и бананы, свисающие с потолка. Справишься?

Сарказм Аямэ-сэмпай был особенно ядовитым — наверное, её раздражало давящее присутствие Горики-сэмпая. А может, ей просто хотелось на ком-то сорваться, раз уж в нынешней обстановке она даже грязную шутку нормально отпустить не могла.

— Не о чем беспокоиться. Когда до летних каникул Окума от меня ускользнул, я был так потрясён, что всерьёз взялся не только за тело, но и за учёбу. На экзаменах после каникул я показал прекрасный результат.

Горики-сэмпай метнул в мою сторону взгляд с опасным блеском. Вот оно. Он нарастил мышц и теперь решил, что уж в этот раз не даст мне уйти — теперь уже и в буквальном физическом смысле. Ситуация приобретает какой-то слишком неудобный додзинсийный оттенок. Хотя какие уж тут додзинси — их ведь уже много десятилетий не существует. В наше время создавать такое могла только Саотомэ-сэмпай... Надеюсь, она не прячется сейчас где-нибудь поблизости и не наблюдает тайком за моими сценами с Горики-сэмпаем.

Кхм.

— Прошу внимания.

Анна-сэмпай вернула разговор в русло, пока тот окончательно не ушёл в сторону.

— Похоже, Карательный отряд нравственности уже получил из центральных структур дополнительное подкрепление. В школе они пока не появились, но поддержание порядка на территории кампуса будет поручено Оборо Цукимигусе.

Побуждённый её словами, Оборо Цукимигуса в своей плоской, механической манере ответил:

— Да, именно так.

— ...Мне ужасно жаль. Из-за моей несостоятельности способности школьного совета поставили под сомнение.

— Не говори глупостей. Возьми себя в руки.

Голос Аямэ-сэмпай, обращённый к приунывшей Анне-сэмпай, звучал сурово. В отличие от её обычного беззаботного тона в режиме Блю Сноу, где грязные шутки льются рекой, сейчас в её голосе сквозило раздражение — но и искреннее беспокойство за Анну-сэмпай там тоже было.

— Просто ситуация уже переросла то, с чем могут справиться школьники. Думаю, учителя просто решили проявить к нам заботу и отвести нас в сторону, пока SOX не развратила нас окончательно. Так что не стоит так убиваться.

— Именно. Честно говоря, я даже рад, что в такой момент работы у школьного совета стало меньше. Это позволит мне сохранить тот учебный темп, который я набрал за лето, и сосредоточиться на экзаменах. А если Анна-сэмпай сможет посвятить себя школьным мероприятиям, для неё это тоже станет хорошей передышкой от учёбы.

Поддержанная словами Аямэ-сэмпай и Горики-сэмпая, Анна-сэмпай мягко улыбнулась.

— Спасибо вам.

— Вот и хорошо. Цукимигуса-сан, я понимаю, что в этом семестре твоя нагрузка снова возрастёт, но впереди так много школьных мероприятий, что нам всем придётся постараться ради ожиданий учеников.

Сияющая улыбка Анны-сэмпай была поистине ангельской.

А я в это время вжался в угол и молча молился, чтобы это заседание школьного совета никогда не заканчивалось.

●

— На этом сегодняшние обязанности завершены.

Мои молитвы, разумеется, не были услышаны, и работа школьного совета подошла к концу безо всяких проволочек.

Нагрузка была тяжёлой, работы — по горло, но благодаря руководству Анны-сэмпай, компетентности Аямэ-сэмпай и расторопности Горики-сэмпая всё удалось завершить без серьёзных проблем.

Я? Ну, наверное, я просто полезнее в мелких поручениях, чем Цукимигуса. Этот тип, попроси его заварить чай, наверняка спросил бы: «Куда наливать?»... А ответь ты ему в шутку: «В отверстие для испражнений», — он, пожалуй, и правда направил бы носик чайника прямо тебе в задницу. Жуть.

— Ах да, Горики-сэмпай.

Анна-сэмпай хлопнула в ладоши, будто что-то вспомнила.

Ну всё, началось... Мы с Аямэ-сэмпай переглянулись. Меня мгновенно прошиб холодный пот.

— Я попросила господина Танабэ, учителя японской литературы, подобрать тебе хорошие справочники по твоему слабому месту — классике. Похоже, он уже нашёл кое-что подходящее.

— Это огромная помощь! Анна-сэмпай, вы всегда обо мне заботитесь. Я вам по-настоящему благодарен.

— Ну что ты. Сейчас для тебя очень важное время, Горики-сэмпай. Вот ключ от комнаты школьного совета. Если хочешь, можешь идти домой пораньше.

Горики-сэмпай в отличном настроении ответил: «Тогда воспользуюсь вашей добротой», — и вылетел из комнаты буквально приплясывая. После этого Анна-сэмпай с изящной улыбкой повернулась к Цукимигусе.

— Цукимигуса-сан.

— Да?

— Обойди школьное здание. Двадцати кругов будет достаточно.

Как-то уж слишком буднично!

— Понял.

Да у этого парня вообще нет собственной воли, что ли? Он хотя бы иногда вопросы задавать не хочет? Эй? Когда-нибудь это же точно приведёт к чему-то необратимому! Например, к потере моей невинности!

— Ну а теперь, Аямэ-сан.

— Ч-что? Я уже выполнила все поручения Миясиро-сэнсэй, проверила оборудование в спецкорпусе и даже забрала у Саэки-сэнсэя набор для сна. У меня больше совсем ничего не осталось, ясно?

Анна-сэмпай с милой улыбкой повернулась к Аямэ-сэмпай. А? Почему воздух вдруг так странно исказился?

— ...И правда. Аямэ-сан, с самого начала второго семестра ты такая внимательная, такая старательная. Прямо будто бы перехватываешь подарки, которые я прошу учителей для тебя подготовить. Как странно... Прямо будто—

Анна-сэмпай шагнула вперёд, и Аямэ-сэмпай, явно подавленная её напором, жалобно пискнула. Если бы грудь могла издавать звуки, они наверняка звучали бы именно так.

— —будто ты отчаянно пытаешься не оставить меня с Окума-куном наедине, не так ли?

Загнанная в угол, Аямэ-сэмпай глазами подала мне знак: «Беги немедленно!» Бежать — значило бы окончательно похоронить моё мужское достоинство, но какой у меня вообще был выбор?

— Анна-сэмпай! У меня сегодня ещё есть дела, так что я пойду домой пораньше... А?!.

Я попытался сбежать через окно комнаты школьного совета, но оно не сдвинулось ни на миллиметр!

Ч-что это? По краям что-то белое, засохшее, липкое... Погодите, это что... сперма?

— Бесполезно.

Анна-сэмпай тихо пробормотала, даже не оборачиваясь ко мне.

— Я вчера его заклеила.

Всё. Она всерьёз пришла за моими яйцами.

— Я... я больше не могу сдерживаться.

То, что произошло дальше, было настолько быстрым и решительным, что среагировать не получилось.

— А? Что— КЬЯААААХ!?

Тело Аямэ-сэмпай взлетело в воздух.

В следующее мгновение она уже лежала на полу, намертво стянутая виниловой верёвкой из комнаты школьного совета. Глаза и рот были заклеены лентой, так что она оказалась полностью обездвижена.

— Ммф! Ммф!

— Пожалуйста, ведите себя тихо, Аямэ-сан.

Элегантно поправив позу, Анна-сэмпай схватила меня за воротник и швырнула на пол.

— Гх!?

— Фуфуфуфуфу~

Лицо Анны-сэмпай, совершенно расплавившееся от желания, нависло надо мной; её дыхание стало тяжёлым.

На всё это ушли считанные секунды. Ни сбежать, ни даже толком среагировать я не успел.

Переговоры? Да какие тут переговоры.

— Наконец-то... наконец-то. Я... я больше не могу терпеть.

Руки Анны-сэмпай нырнули ей под юбку, и она сбросила трусики.

С влажным шлёпком юбка упала на пол. ...А? Подождите. В каком это мире юбка издаёт такой звук?!

Она расстегнула рубашку, сорвала с себя лифчик и с такой поспешностью, что чуть не разорвала ремень, принялась стаскивать с меня брюки.

— Немного стыдно делать это при Аямэ-сан, но... мне уже всё равно... ха... ха...

От тела Анны-сэмпай веяло жаром и сладким влажным запахом. Её полная грудь заполнила всё моё поле зрения и буквально накрыла мне лицо. Нет-нет-нет! Мой нос касается соска! Всё, что у меня ниже пояса, сейчас взлетит!

С начала второго семестра раздражение, накопившееся в Анне-сэмпай, только росло.

Я думал, что на летних каникулах, в горячих источниках Акакадо, где у неё было несколько особенно бурных эпизодов, она хоть немного выплеснула это напряжение. Но вышло, кажется, ровно наоборот: те случаи только разожгли её сильнее. После начала семестра она стала вести себя ещё агрессивнее.

Благодаря сообразительности Аямэ-сэмпай, моему таланту удирать и загруженности школьного совета мне до сих пор как-то удавалось уходить от её натиска. Но, похоже, больше тянуть уже нельзя.

Стой, нет! У меня же ещё остался последний козырь!

— ...Ха... ха... скорее... скорее дай мне это крепкое, твёрдое... а?

Анна-сэмпай тихо, озадаченно охнула.

Она заметила пояс целомудрия, который я привёз из горячих источников Акакадо, — так называемое Железное целомудрие.

— Ч-что? Что это такое?

Пальцы Анны-сэмпай вцепились в Железное целомудрие, но, само собой, сдвинуть его она не смогла.

Перед тем как идти в комнату школьного совета, я отдал ключ Аямэ-сэмпай, так что даже если моя решимость и треснет, худшего сценария всё равно удастся избежать! По крайней мере, я так думал.

— Угх──────!

БАМ!

— ГЬЯАААААХ!?

Сначала я даже не понял, что произошло.

Но, увидев, как Анна-сэмпай заносит молоток для второго удара, я почувствовал, как всё моё естество от ужаса буквально съёжилось.

— А, Анна-сэмпай, стой! СТОЙ! ГЬЯАААААХ!?

Молоток врезался в Железное целомудрие, и по всему моему телу ниже пояса пошла ударная волна. Боль была неописуемой.

Анна-сэмпай метила в заднюю часть, так что прямой удар сам по себе был не так страшен, но все эти вибрации с чудовищной силой разносило по моему мужскому достоинству. И на этом атаки не закончились.

— УАААХ────! ГХ────! УГХХХХХХХХ──────────────!

Бам-бам-бам-бам!

Железный молоток Анны-сэмпай обрушивался на меня под стоны, словно у ребёнка, закатившего истерику.

От боли я уже почти сошёл с ума и окончательно утратил способность говорить связно.

— НЕТТТТТ! ПЕРЕСТАНЬТЕЕЕ! ОНО СЛОМАЕТСЯ! СЛОМАЕТСЯ! СЕЙСМОУСТОЙЧИВОСТЬ У ЭТОГО МЕСТА НУЛЕВАЯ! ХВАТИТ, ПОЖАЛУЙСТА! ОНО СЛОМАЕТСЯЯЯ!

Нет, серьёзно, это не преувеличение — оно и правда ощущалось так, будто сейчас треснет.

— ...Ах. Что же я наделала с Окума-куном...

Похоже, мои вопли всё-таки привели Анну-сэмпай в чувство, и она опустила молоток.

С-слава богу. Ещё несколько ударов — и Железная Невинность вместе с моей «фабрикой» были бы уничтожены. Нет, ну правда, рядом с Анной-сэмпай пояс целомудрия не просто бесполезен — он ещё и повышает уровень опасности. Что это вообще за безобразие? Пусть кто-нибудь возьмёт на себя ответственность!

— Я опять причинила Окума-куну боль... Я была недостаточно внимательна.

Ну, по крайней мере сегодня как-то удалось пережить всё это—

— Почему я не заметила раньше?.. Тонкий запах Окума-куна, который каким-то образом исходит от Аямэ-сан.

...А?

— Мммф! Мммф!

Анна-сэмпай прижала к полу Аямэ-сэмпай, которая извивалась, как червяк, пытающийся уползти, и без колебаний залезла ей в карман.

— Почему у Аямэ-сан оказалась такая вещь?

В руке Анны-сэмпай был ключ от пояса целомудрия.

— Ладно, причину я выслушаю позже. Сейчас важнее тело Окума-куна.

С растаявшим выражением лица Анна-сэмпай опустила взгляд на меня и вставила ключ в замок пояса целомудрия.

— МММФФФ────!

И как раз в этот момент Аямэ-сэмпай особенно громко замычала.

— Что тут происходит, Аямэ-сама!

Бам! Дверь комнаты школьного совета распахнулась, и внутрь ворвалась наша младшая ученица — живое воплощение избалованного ребёнка, Косури Онигасира.

— Ради своей любимой Аямэ-самы Косури с готовностью шагнёт в любую опасность—

— ...У вас какое-то дело к школьному совету?

В тот миг, когда полуобнажённая Анна-сэмпай улыбнулась ей, у Косури разом отхлынула кровь от лица.

— А, ахаха-ха. Не буду мешать. Продолжайте, пожалуйста!

С вымученным смешком Косури мгновенно подхватила связанную Аямэ-сэмпай и исчезла из комнаты школьного совета, бросив меня здесь одного. Какого чёрта эта дура вообще тогда сюда влетала?!

— ФВААХ! Стой, Косури! Ты могла хотя бы призвать какого-нибудь раба-помощника, чтобы остановить Анну!

— Я не хочу связываться с этой особой! Косури вполне довольна, если Аямэ-сама в безопасности! И потом, знаете... Окума-сэмпай ведь и сам не хотел бы, чтобы другие мужчины видели эту чудовищную полуголую особу, верно?

Из коридора до меня доносилась перепалка Косури и Аямэ-сэмпай — видимо, с её рта уже успели сорвать ленту. Но Анна-сэмпай, снявшая с меня пояс целомудрия, похоже, уже воспринимала это пространство как место, где остались только мы двое.

— Наконец-то мы одни. Прошло уже несколько месяцев, да?

Оседлав меня, Анна-сэмпай прошептала это, потираясь щекой о мою щёку.

— Не только наедине... само слово «свидание»... ведь ты всё время был так занят...

Потому что если бы мы пошли на свидание, мой первый раз точно случился бы где-нибудь вне дома, да?

— Мне было так одиноко... Сколько слоёв одежды я уже пропитала любовью...

Она, похоже, имеет в виду свои трусики, которые только что сняла.

И тут голос Анны-сэмпай вдруг задрожал, в нём прорезалась тревога.

— Это потому, что я не смогла правильно поступать?.. Потому что правление считает меня бесполезной, раз я не смогла поймать SOX?.. Поэтому я тебе разонравилась, Окума-кун? Ты во мне разочаровался? Так ведь?

— Н-нет, совсем нет!

Похоже, её по-прежнему задевали мои слова извинения, сказанные перед началом заседания школьного совета.

— Но—

Однако, словно мой ответ вовсе до неё не дошёл, слабость из голоса Анны-сэмпай исчезла.

— Всё в порядке. Любить кого-то — правильно. Если я всем сердцем буду любить Окума-куна, ты снова начнёшь меня любить, правда?

Мягкая ладонь Анны-сэмпай с грубостью дикого зверя стиснула выпуклость у меня между ног.

Всё. Это уже предел.

— Эм, Анна-сэмпай!

До сих пор Анна-сэмпай ещё хоть немного принимала в расчёт чужие взгляды. Но сегодня она наконец дошла до того, что начала устраивать такое даже перед Аямэ-сэмпай — пусть у той и были заклеены глаза. Если я и дальше буду только уворачиваться, однажды она, чего доброго, набросится на меня прямо во время школьной линейки. Решать нужно сейчас.

Я понимаю, что просто откладываю проблему. Но другого способа сдержать Анну-сэмпай у меня правда нет.

— Давайте сходим на свидание! В любой день, который вы сами выберете!

— ...А?

Рука Анны-сэмпай, которая уже пыталась состыковать мою «выпуклость» со своей «впадиной», замерла.

— Э? Э, правда? Окума-кун, ты правда пойдёшь со мной на свидание?

— Да! Давайте вместе выберем подарок на день рождения для Цукимигусы, как вы и говорили раньше!

— Эм, ну... у меня свободна только эта суббота... Тебе подойдёт?

Анна-сэмпай, застенчиво отводя взгляд, зарделась.

Сейчас однозначно надо было сразу же ответить: «Да!» — но...

— Э? Суббота... двадцать шестое?

Я невольно переспросил.

Потому что именно в эту субботу в Первый город чистоты приезжает моя мать, Ранко Окума. Мало того, она ещё и собирается на время поселиться у меня в квартире... Мне нужно было к этому подготовиться. Особенно морально.

— ...Ты опять занят?

Свет в глазах Анны-сэмпай померк, и моя «базука» снова оказалась в когтях её демонической хватки.

— Н-нет, нет-нет-нет! Всё в порядке! До вечера я свободен!

Лицо Анны-сэмпай мгновенно просияло.

— Правда? Тогда давай встретимся на станции около десяти утра!

— Хорошо! Договорились!

Анна-сэмпай в прекрасном настроении принялась поправлять одежду.

— Тогда до следующей субботы. Я буду ждать этого дня, Окума-кун.

Так я и оказался лицом к лицу со своим первым свиданием с Анной-сэмпай.

Свиданием, полным развратного напряжения, в конце которого мы под звёздами могли лишиться невинности. Хотя, если подумать, свидания — это вообще сомнительный ритуал, где обе стороны проверяют, можно ли уже переходить к сексу, так что, может быть, моя ситуация не так уж и особенна... так я пытался уйти от реальности, но легче не становилось.

●

『Как слышно, Танукичи? Ни в коем случае не уходи с Анной туда, где нет людей. И ещё: не дай ей начать уделять внимание своей нижней половине. Непрерывно развлекай её страстной беседой. Запомни: язык нужен не для сосания — он нужен для разговоров, ясно?』

Настал день свидания с Анной-сэмпай.

Я ждал её у станции, ближайшей к академии Токиока.

『Я буду тебя прикрывать, чтобы не допустить худшего сценария, но если дело выйдет из-под контроля, ори, зови на помощь. Кричи: «Помогите!» Понял? Только не перепутай это с «Изнасилуйте меня!»』

Через PM Аямэ-сэмпай заваливала меня «советами», которые по сути были просто непрерывным потоком развратных комментариев.

Вместе с Косури она где-то поблизости наблюдала за мной и держала связь.

Громкость PM была выкручена на минимум, так что голос Аямэ-сэмпай слышал только я.

Я тоже мог бы отвечать голосом, но мы заранее договорились, что этого лучше избегать: Анна-сэмпай, с её острым чутьём, могла что-нибудь заметить.

Пользуясь этим, Аямэ-сэмпай швыряла в меня одну грязную шутку за другой. Эй, перестань добавлять в конце фраз это «нхох~». То, что я тебе не отвечаю, ещё не значит, что можно распоясаться. ...Хотя нет, даже если бы я отвечал, её всё равно ничем не остановить. Кто-нибудь, наденьте уже пояс целомудрия ей на рот.

『Танукичи, волнуешься? Я тебя понимаю. Сейчас расскажу тебе историю, чтобы ты расслабился. Заодно, может, и для разговора с Анной что-нибудь подцепишь.』

Это точно мне не поможет. От одних мысленных возражений у меня и давление, и пульс уже подскочили. Хватит, пожалуйста.

『На днях я придумала оружие, которое принесёт миру покой.』

Оружие мира... Это что, грудь? Продолжай.

『Пистолет, который при выстреле кричит: «Аааах! Нееет!» Так что глушители бесполезны.』

Неужели именно о таком она думает постоянно...?

『Обычно это было бы «бах! бах! бах!», а тут — «неет! нхох~! я кончаю!» и всё разносится эхом вокруг. Ну разве не прекрасно?』

Тихонько втиснула трёхступенчатый стон, да?

『...Хотя, если подумать, выстрелы ведь и сами по себе довольно эротичны? Звучат прямо как шлепки бёдер. ...А, нет, погодите, получается, мою идею уже кто-то придумал раньше.』

И почему она сейчас сама до чего-то прозрела?

『Какая жалость. Значит, наверняка уже кто-то придумал спермо-ракету со звуком выстрела «пшлюп», противопехотную мину, от которой ты орёшь: «Моя п●зда сейчас взорвётся!» — и мозги белеют, танк с телесного цвета стволом и красно-чёрным наконечником, выкрашенным под мужскую медаль, и розовую вибрирующую подлодку.』

Тот, кто проектирует такое оружие, не торговец смертью, а торговец сексом. Хотя постойте, это уже просто секс-работник или продавец онэхолов. ...А что вообще такое продавец онэхолов?

Я уже собирался сорваться и огрызнуться, когда произошло кое-что ещё.

— Эй, Окума.

Кто-то дёрнул меня за рукав, и я опустил взгляд.

— Ну и наглость. Пошёл на свидание с Анной? Ты, значит, наконец решился слиться с ней воедино и сделать из неё для меня идеальный эталон?

Передо мной стояла Саотомэ-сэмпай — такая маленькая, что её взгляд по умолчанию оказывался на уровне средней человеческой промежности.

Как и всегда, она была в своей рабочей одежде и, лучась ожиданием, смотрела на меня снизу вверх.

— Кто вообще сказал, что мы будем делать что-то подобное?! И вообще, откуда вы узнали про сегодняшнее, Саотомэ-сэмпай?!

Саотомэ-сэмпай считает похотливость Анны-сэмпай высшим идеалом и давно уже горит желанием запечатлеть её буйную сторону в своих работах.

Вот почему о сегодняшнем свидании мы от неё специально скрывали всё до последнего: боялись, что она начнёт подзуживать Анну-сэмпай потерять контроль ещё сильнее, в отличие от Аямэ-сэмпай и остальных. Так откуда же она узнала?

С конца летних каникул Саотомэ-сэмпай почти не вылезала из своей норы, наверстывая творческий спад и рисуя одну за другой новые эротические иллюстрации. С помощью знаний по биологии, которыми её снабжала Ютори, она уже добралась до монстродевушек и зоофилии. Есть ли новинки? Лично я очень жду новую часть её молочной серии про короводевушек: «Если ты ещё сильнее сожмёшь... нмууу~!»

— Ну, я увидела сегодня в школе Анну — сияющую так, будто ей уже устроили что-то приятное. Я и подумала, что дело нечисто, а дальше всё было очевидно...

— Э-э, Саотомэ-сэмпай, я для вас что угодно сделаю, только, пожалуйста, не провоцируйте Анну-сэмпай, ладно?

— А? Ты решил, что я буду это делать? Не переживай, мутить воду я не стану. За тем, что происходит естественно, гораздо интереснее просто подглядывать.

Не подглядывайте! Хотя, конечно, ничего такого, за чем стоило бы подглядывать, я делать не собираюсь.

— Да и вообще, даже без Анны вы двое поставляете мне достаточно сцен для рисунков. Я не собираюсь убивать гуся, несущего золотые яйца... то есть золотые шары.

Эй, это уже опасно близко. Яйца, а не шары. Это Аямэ-сэмпай вас науськала?

— Но раз уж ты сам сказал, что готов на всё, тогда как насчёт такого... если свидание перейдёт в ночной бой, оставьте дверь незапертой, ладно?

— Да кто вообще на такое пойдёт?! Я её так запру, что вы даже носа не сунете!

『Спермой?』

Аямэ-сэмпай, не влезай!

— Чего ты так переживаешь? Я же не собираюсь врываться и что-то там зарисовывать.

— Не стройте из себя дурочку!

『Всё ведь упирается именно в сперму.』

— Могут извращенцы хотя бы на минуту заткнуться!?

— Эм, Окума-кун...?

— А?!

Резко обернувшись, я увидел Анну-сэмпай, стоявшую рядом с чуть тронутыми румянцем щеками.

На ней были блузка пастельного цвета и шифоновая юбка чуть ниже колен. Она держала в руках маленькую сумочку, прижав их перед собой, и слегка опустила лицо.

— П-прости, что заставила ждать. Эм, это... не выглядит странно? У меня ведь не так много было шансов выходить куда-то с Аямэ в обычной одежде...

А? Простите, вы кто? Новый персонаж?

В полном смятении я оглянулся в поисках Саотомэ-сэмпай, но та уже успела бесследно исчезнуть.

— А... прости. На такой вопрос и правда трудно ответить сразу.

Пока я вёл себя подозрительно, лицо Анны-сэмпай затуманилось.

— Н-нет, не в этом дело! Просто вам очень идёт, и вы так не похожи на себя обычную, что я невольно засмотрелся.

Я поспешно попытался выкрутиться.

— ...Окума-кун, ты такой злой.

Анна-сэмпай опустила лицо ещё ниже, прикрыла рот ладонью и тихо пробормотала. Ч-что происходит? Что это вообще за атмосфера? Это какой-то новый капкан!?

— В-в любом случае, идёмте!

Почуяв, что эта странная атмосфера опасна, я протянул Анне-сэмпай руку и повысил голос. Почему-то, увидев мою ладонь, Анна-сэмпай заметно растерялась.

— ? Эм, Анна-сэмпай?

Что случилось? Обычно она в такой момент уже вцепилась бы зубами в мой палец.

Аямэ-сэмпай велела мне проявить лёгкий телесный контакт, чтобы поддерживать Анну-сэмпай в хорошем настроении, но...

— Разве мы... держимся за руки?

— Э? Ну да, но...

Когда я попробовал надавить, Анна-сэмпай пришла в ещё большее смятение. Её лицо покраснело, как у варёного осьминога, и она, запинаясь, пробормотала:

— В таком людном месте... держаться за руки... это... стыдно.

Да кто ты вообще такая!?

Это уже совсем странно! Та Анна-сэмпай, которую знаю я, скорее прямо на улице устроила бы мне вакуумный минет, одновременно засовывая пальцы в мою з**ницу! Что за чёрт, вселенная ломается, что ли!?

...Хотя постойте. Если подумать, Анна-сэмпай теряла контроль только в закрытых пространствах. Даже в прошлый раз она проигнорировала Аямэ-сэмпай, но вообще-то в присутствии людей непристойности обычно прекращает. Значит, возможно, всё это не так уж и странно?

— Ха-ха, да. Наверное, я и правда странно выглядел, когда вот так внезапно предложил взяться за руки.

Нервно усмехнувшись, я опустил руку. Не зная, как теперь смотреть Анне-сэмпай в глаза, я поспешил вперёд.

Через несколько секунд я почувствовал, как кто-то мягко потянул меня за рукав.

— ...Вот настолько... наверное, ещё допустимо, да?

Анна-сэмпай двумя пальцами — большим и указательным — держалась за край моего рукава.

Она тихо шла за мной, по-прежнему не поднимая лица. Не слишком близко, но и не слишком далеко. От её ярко-красных ушей исходил ощутимый жар.

Погодите. Это что? Сердце почему-то застучало совсем не по тем причинам, по которым я ожидал.

『Танукичи~? Даже если вдруг случится что-то вроде прошлого раза, пояс целомудрия я всё равно не открою, так что можешь смело готовить свою промежность к новогоднему железному жезлу.』

А потом с совершенно неожиданной стороны на меня дохнуло убийственным холодом, и я никак не мог перестать потеть.

●

Похоже, у Оборо Цукимигусы нет официального дня рождения.

В общем-то это естественно: сразу после рождения его бросили в государственном учреждении. Поэтому его днём рождения и записали тот день, когда его оставили, — двадцать восьмое сентября.

Хотя само слово «детское учреждение» звучит мирно, по словам Аямэ-сэмпай, место, где растили Оборо, было суровым заведением, предназначенным для подготовки будущих карателей и элиты в сферах, неотделимых от сексуальных знаний. Для празднования дней рождения там места не находилось.

— Поэтому я хочу, чтобы следующий день рождения Оборо стал для него по-настоящему приятным.

Анна-сэмпай, осторожно перебирая выставленные на полках мелочи, продолжала говорить.

— Одежду, которую я выбрала для него до летних каникул, он почти не носил, а та, что всё же была на нём, успела изрядно истрепаться из-за того, что он столько бегал во время своего побега.

Ну, если он поспевал за физическими возможностями Анны-сэмпай, неудивительно, что одежда такого не выдержала.

— Поэтому в этот раз я хочу подарить ему что-то, что он сможет всегда носить с собой. И чтобы не ошибиться, я решила посоветоваться с кем-нибудь. Мне хочется подобрать то, что ему точно понравится.

Анна-сэмпай улыбнулась так тепло, будто смотрела на собственного ребёнка.

— Сейчас у него и без того много дел: из правительства присылают новых членов дисциплинарного комитета, а как только в октябре вступят в силу новые ограничения, забот станет ещё больше. Так что я очень хочу отблагодарить его сейчас, пока ещё есть время.

— Анна-сэмпай, вы и правда очень добры.

Разглядывая безделушки, я вдруг вспомнил тот день, когда впервые встретил Анну-сэмпай ещё в начальной школе.

— Нет, я вовсе не добрая. Говоря, что хочу его отблагодарить, на самом деле я просто использую это как повод, чтобы выйти куда-нибудь с тобой, Окума-кун.

На её тихий шёпот у меня не нашлось подходящего ответа.

— В-в любом случае, неужели Оборо правда так занят? В последнее время он почти не ходит на уроки, но я ни разу не видел никаких новых членов дисциплинарного комитета.

Оборо учится со мной в одном классе, но с начала второго семестра на занятия почти не появляется. Иногда он заглядывает в школьный совет, чтобы сопровождать Анну-сэмпай, но там просто безмолвно стоит и совершенно не выглядит занятым.

— Мне это тоже кажется странным. Может быть, он обучает новоприбывших членов дисциплинарного комитета, но если так, то это должно происходить на территории школы. Их рабочее место вообще-то находится именно здесь.

Анна-сэмпай слегка наклонила голову, оперевшись подбородком на палец. Чёрт, какая же она милая.

— Даже когда я спрашиваю самого Оборо, он говорит, что получил строгий приказ сверху ничего не разглашать, так что я совершенно не понимаю, что происходит.

— Всё в порядке.

Увидев, как Анна-сэмпай помрачнела, я рефлекторно заговорил.

— Он просто мало что показывает, потому что совершенно бесстрастный и сам почти не напирает на своё мнение. Но если бы он знал, насколько вы о нём заботитесь, то наверняка обрадовался бы. Он же не отвергает вас и не думает, будто вы поступаете неправильно. Вы ведь знаете, какой он — прямолинейный солдат, который исполняет приказы, не задавая вопросов.

На деле Оборо скорее напоминает бессердечного робота, уже потерявшего счёт любимым частям тела своей избранницы и любимым сценариям, но об этом, пожалуй, лучше промолчать.

— Вот как?

— Да.

— Спасибо. После официального объявления об этих ограничениях я всё время чувствовала себя подавленной. Аямэ и Горики-сэмпай пытались меня подбодрить, но...

Она чуть сильнее потянула меня за рукав и застенчиво улыбнулась.

— Услышать это именно от тебя, Окума-кун... мне стало намного легче.

— ...Р-рад, что смог помочь.

Я запнулся на словах и покосился на часы в магазине.

— Уже полдень. Мы довольно долго ходим, так что, может, сделаем передышку в каком-нибудь кафе? Я знаю одно хорошее место.

— О? Это рекомендация от Окума-куна? Хе-хе, тогда я уже предвкушаю.

Прикрыв рот рукой, Анна-сэмпай тихо рассмеялась. Напряжение, наконец, спало, и она уже почти естественно продолжала держаться за мой рукав, когда шла вслед за мной из магазина.

...Что это вообще такое? Для свидания это уже слишком нормально. Настолько, что кажется сном. Нереальность просто запредельная.

『Танукичи~? Вообще-то Саотомэ-сэмпай сейчас рядом со мной~ И она говорит, что у неё есть безотказный способ разжечь Анну с одного удара.』

『Есть~』

『Ну что, попробовать?』

Эй, вы с чего вообще объединились!? Аямэ-сэмпай, почему ты сама забыла о цели и понеслась вслед за Саотомэ-сэмпай?! Тебя что, ослепила перспектива новых эротических рисунков!? Очнись уже!

Похоже, желание Аямэ-сэмпай пасть во тьму наконец исполнилось.

На этом нормальное свидание закончилось.

●

『Тревога! Танукичи сейчас мысленно насилуют!』

И голос Аямэ-сэмпай в этот раз звучал подозрительно довольным... Ну конечно. Маньячка грязных шуточек.

Пообедав в кафе, которое мне порекомендовали из SOX, мы с Анной-сэмпай сидели за кофе и пирожными, болтали после еды и, похоже, расслабились чуть сильнее обычного — возможно, потому что кабинка кафе создавала иллюзию частного пространства.

И вот тогда Анна-сэмпай внезапно подняла тему «кладбища жизни».

Семья Анны-сэмпай. Семейный стол. Да-да, именно это. Я, Мацукагэ, София и Анна-сэмпай — все сидим вместе и ведём подобный разговор. Это вообще что за спидран по ментальному уничтожению?

И как мне теперь отсюда уйти? Подскажите, извращенцы...

— Или, быть может, о семье будет проще говорить уже после того, как я понесу твоего ребёнка, Окума-кун? Странно, пока никаких признаков беременности нет, но это лишь вопрос времени. Можно ведь даже устроить семейный ужин, делая вид, будто я уже беременна.

Всё очень плохо.

А? Что случилось? Аямэ-сэмпай что-то кричит в PM, но я её не слышу. Мой мозг, похоже, уже сдался реальности и сваливает в безболезненный эротический мирок где-то у меня внутри...?

Грохот!

— Кья!

— П-прошу прощения!

Моё сознание насильно выдернули обратно в реальность.

Кофейник с кипятком отскочил от стола и пошёл в прямую атаку на мой пах.

— Горяяяяяяяячо!!

— Окума-кун, ты в порядке!?

Кофе разлился, от нижней части моего тела пошёл пар. Если записать это словами, выходит ужасно двусмысленно... но сейчас мне было совсем не до шуток.

Благодаря поясу целомудрия «Железная Невинность» мой дружок всё ещё был цел, но вот всё остальное ниже пояса попало под серьёзную раздачу.

— Мне ужасно жаль! Пожалуйста, пройдёмте за мной. Нужно переодеться и обработать ожог.

Хозяин кафе утащил меня за стойку.

『Ну, я переживала, что вам двоим может показаться слегка прохладно внизу живота, но, похоже, мне всё-таки удалось сбросить ситуацию к нулю.』

Похоже, хозяин по указке Аямэ-сэмпай устроил по мне атаку уровня «такой горячей спермы, что матку прожжёт насквозь».

Я понимаю, что нужен был какой-то решительный приём, чтобы отвлечь Анну-сэмпай, но должен же был существовать способ получше.

— Но что теперь? Когда мы вернёмся, Анна-сэмпай ведь, наверное, снова заведёт тот разговор.

На этот раз я точно не смогу увернуться.

— ...Я тут подумал: а что, если честно сказать Анне-сэмпай, что мои чувства к ней не романтические? Может, тогда она хотя бы немного остынет.

Даже понимая, что это только всё испортит, под давлением разговоров о браке я не удержался и всё-таки озвучил эту слабость.

『Ты вообще о чём сейчас? После всех этих растяжек членом и слюней по ней?』

— Ничего такого я не делал!?

『В любом случае идея дрянь. Анна, скорее всего, ещё с весны уверена, что вы с ней встречаетесь. Скажи ты ей сейчас, что она тебе не нравится... SOX потеряет ценного члена. И я сейчас не в сексуальном смысле.』

『Не-а, судя по поведению того монстра, закопают вас вместе — и тебя, и Аямэ. Так что, Танукичи, даже не вздумай выкидывать такое, понял?』

『Хм. Анна, охваченная ревностью и превращающаяся в демона. Тоже, кстати, прекрасная тема.』

Я всего лишь хотел немного выпустить пар, но, да, если послушать их так, то хорошего финала тут действительно нет.

『Пока просто сосредоточься на том, чтобы успокоить Анну и удовлетворить её несексуальные желания. Смотри, хозяин уже, кажется, всё подготовил.』

Охлаждая нижнюю часть тела, я обернулся и увидел уверенно стоящего хозяина с листком бумаги в руках.

Когда я переоделся и вернулся к столику, недоеденный торт и кофе уже убрали.

— Окума-кун! Ты правда в порядке? Ожог сильно болит? Если всё серьёзно, нам нужно прямо сейчас ехать в больницу...

— Всё нормально. По крайней мере, не настолько, чтобы я нарушил обещание, которое дал Анне-сэмпай.

Я ответил как можно легче, чтобы успокоить заметно встревоженную Анну-сэмпай.

— Хозяин, вам тоже больше не нужно кланяться. Честно говоря, мне кажется, я даже оказался в выигрыше.

Листок, который хозяин сунул мне в руки, оказался скидочным купоном, действующим в магазинах у станции.

Для Анны-сэмпай, выросшей в богатой семье и наверняка имеющей на счету PM сколько угодно электронных денег, такой купон обычно не значил бы вообще ничего. Но когда дело дошло до выбора подарка, он неожиданно стал очень полезным.

Если подарок окажется слишком дорогим, Цукимигуса — который не привык получать подарки — может лишь смутиться и отшатнуться. Но и покупать что-то дешёвое и плохого качества тоже нельзя... И именно из-за этого Анна-сэмпай всё утро мучилась с выбором. А с купоном она теперь могла взять что-то хорошее, не запредельно дорогое, и решение сразу стало проще.

Не то чтобы Цукимигуса сумел с первого взгляда определить стоимость подарка, но Анна-сэмпай настаивала, что хочет проявить деликатность.

— Ну что, Анна-сэмпай, продолжим искать подарок?

— Если Окума-кун и правда в порядке, то я не против...

— Тогда идёмте.

Не дав Анне-сэмпай снова вернуться к разговору о браке, я перехватил инициативу и повёл её обратно по магазинам.

●

Вечер.

Успешно купив подарок, я провожал Анну-сэмпай на станции.

— Сегодня мне было так хорошо. Спасибо тебе большое.

Анна-сэмпай улыбалась во весь свет, будто история в кафе осталась где-то очень далеко. В руках у неё был аккуратно упакованный подарок, и она явно не скрывала радости.

— Мне тоже было очень приятно.

Ну, если не считать тяжеловесного разговора в кафе.

— ...Мне немного грустно, что всё закончилось.

Остановившись перед турникетом, Анна-сэмпай шагнула ко мне ближе.

— Окума-кун.

Среди шумной станции Анна-сэмпай, зардевшись, выдавила из себя эти слова:

— Прежде чем мы расстанемся, я бы хотела ненадолго... остаться с тобой наедине.

Нет-нет-нет-нет-нет! Это ловушка! То есть я понимаю, что сама Анна-сэмпай не обязательно вкладывает в это именно такой смысл, но... это точно ловушка!

— Это... нельзя?

— Нет, просто у меня уже почти нет времени...

— Совсем ненадолго.

Она сложила у груди тонкие белые руки и подняла на меня влажный умоляющий взгляд.

Стойте, у меня... рациональность... начинает отключаться.

— Танукичи~? Я придумала способ защитить и твою, и Аннину невинность. Как насчёт того, чтобы удалить тот прыщик, который вырос у тебя между ног? Я слышала, Ютори отлично справляется с подобными операциями на домашнем скоте.

Угрожающий голос Аямэ-сэмпай из PM заставил всё у меня в паху дёрнуться.

Я понимаю, что должен отказаться, но... невероятно трудно отвергнуть настолько чистую привязанность, даже если заранее знаешь, чем всё кончится, если уступишь.

И как тут заставить сердце оледенеть, когда у тебя даже приличного предлога нет?

И как раз в тот момент, когда я лихорадочно искал способ завершить свидание, не ранив Анну-сэмпай...

— Эй, ты! Кто разрешил тебе ходить на двух ногах?!

— Ик!

— П-прошу прощения!

— Окума-кун?! Почему ты вдруг встал на четвереньки?!

Услышав знакомый сердитый голос, моё тело среагировало само собой...!

Резко обернувшись, я увидел группу в чисто-белой форме. Почти пятьдесят бойцов Карательного отряда нравственности шли строем, а впереди шагала женщина в брючном костюме, ведя за собой ещё одного бойца, который полз на четвереньках. Она пинала этого ползущего, а сама тем временем бросала слова остальному строю:

— Слушайте сюда, бесполезные отбросы Первого города чистоты, жрущие налоги! Если и дальше будете прохлаждаться и позволять такому мусору, как SOX, разгуливать на свободе, завтра станете вот такими же!

— Ик!

Четвероногий боец вскрикнул, получив удар по заднице. Стоп. Этот вскрик был каким-то... слишком уж розовым?

— Но не поймите меня неправильно, налогожрущий сброд. Я вас не ненавижу. Я даже не ненавижу эту помойку, которая во время инцидента с Собранной тканью предложила одеть женский персонал в откровенные наряды.

Произнеся это, женщина снова хлестнула ногой по заднице стоящего на четвереньках подчинённого.

— Я так жестока к вам лишь потому, что жду от вас большего. Методы этого парня и впрямь были грубыми, но его решимость изгнать этих мерзких террористов-похотливцев была неподдельной.

Она наступила каблуком ему на голову и с нажимом втерла подошву в волосы.

— Если выдержите мои тренировки, вы переродитесь в настоящих бойцов Карательного отряда нравственности — с гордостью и мастерством! Разумеется, других путей у вас больше не осталось: либо вытерпеть и переродиться... либо сдохнуть по дороге.

— Хаах... хаах... капитан... пожалуйста, и дальше ведите эту никчёмную свинью... ик!

— Отличный настрой. До конца инспекции по городу осталось тридцать восемь минут и двадцать пять секунд! Все соберитесь! ...Хм?

Поведя строй дальше чётким шагом, женщина вдруг пересеклась со мной взглядом, и я машинально вытянулся.

— Это ты, Танукичи?

— ...Да, это я, мам.

Я осторожно поднялся и чуть заметно махнул рукой своей матери — Окуме Ранко.

— Э? Это ваша мама, Окума-кун?

— А я было подумала, что из игровой комнаты в наше время перенеслась матёрая королева SM...

Да-да, я понимаю. Не переживайте. Просто моя мать... очень любит спортивно-дисциплинарный подход.

Пока мы все стояли, не зная, как на это реагировать, мама отправила строй дальше и сама подошла к нам, сухо постукивая каблуками. Взгляд того четвероногого типа, который так и лип к нам, был жутковат.

С тех пор как я в последний раз видел маму, прошло около полугода — и устрашающей она стала не меньше.

Её острый взгляд уже почти не казался человеческим, а лицо пересекал большой шрам, оставшийся после многих лет на передовой. Короткие, жёсткие, торчащие волосы, собранные назад, только усиливали воинственное впечатление. И хотя в чертах её лица оставалась аккуратная женственность, рост под стать Анне-сэмпай — около ста семидесяти — придавал ей ещё больше давящей мощи.

Подойдя к нам с Анной-сэмпай, мама скрестила руки на груди и пронзительно уставилась на нас.

— Танукичи-сама, вот мы и встретились, мой непутёвый ребёнок. Кто эта юная особа?

— Ах, я... Анна Нисикиномия. В данный момент нас с Окума-куном связывают романтические отношения.

— Бвэ───х!

Анна-сэмпай, нет! Не надо вот так меня закладывать! Серьёзно, ты вообще представляешь, какой реакции можно ждать от мамы, если она вдруг узнает, что мы с тобой тайно встречаемся? Прекрати, ну правда!

— Хм? Нисикиномия? Уж не дочь ли Софии?

— Да, София — моя мать. Вы знакомы с ней, матушка?

Эй-эй. Мне одному сейчас послышались какие-то очень опасные слова?

— Ах, вот оно что. София всегда умела мной вертеть, но раз ты её дочь, то я со спокойной душой могу поручить тебе своего глупого сына.

「Погоди, мама Танукичи — футанари?」

Нет, не «своего глупого сына» в этом смысле! Аямэ, пожалуйста, просто помолчи.

— Эм, мам, ты разворачиваешь всё это без моего согласия.

— Молчать!

— Есть, мэм!

Моё тело инстинктивно подчинилось маминому приказу. Словно это было прописано во мне заранее, как в бэушной технике.

— Эм, Окума-кун. То, что ты упоминал раньше... касалось матушки?

Наверное, из-за того что мама так легко её приняла, выражение лица Анны-сэмпай смягчилось, и она тихо прошептала мне:

— Тогда я, пожалуй, пойду. Как мы и говорили в кафе, хорошие отношения с будущей семьёй очень важны, правда? Продолжим как-нибудь в другой раз...

Изящно поклонившись маме, Анна-сэмпай сказала: «Тогда прошу меня извинить. Окума-кун, пожалуйста, дорожи временем, проведённым с матушкой», — и исчезла за турникетом.

— Какая толковая девочка. Слишком хороша для такого недозрелого сопляка, как ты. Мне даже немного жаль Софию.

— ...Ага.

Пусть режима зверя у Анны-сэмпай мне и удалось избежать, зато в землю уже закопали другую мину. Причём мину с часовым механизмом — если её оставить как есть, она тоже утянет меня прямиком на кладбище моей жизни. Кто-нибудь, пожалуйста, подмените эту мину на одну из дурацких идей Аямэ-сэмпай...

— Ну а теперь, Танукичи. Мне нужно возвращаться к работе, так что подожди здесь.

— А? Зачем?

— Я хочу, чтобы ты сопроводил меня по магазинам. Я собираюсь приготовить тебе ужин, но пока ещё не знаю, где тут супермаркет.

— А, вот оно что. Понял.

— Тогда встретимся здесь же через час.

Ловко развернувшись, мама вернулась к строю Карательного отряда нравственности.

— Вижу, даже в моё отсутствие ты продолжал держать позу ползания. Вот тебе награда.

— Гьях! Капитан-сама!

『...Ну что ж, Танукичи. Сегодня ты хорошо потрудился●ко?』

Аямэ-сэмпай завершила связь очередной дурацкой похабной шуткой, окончательно меня добив. Я без сил рухнул прямо на месте. А-а, как же я устал...

●

— Итак, прежде чем готовить ужин, я как следует обыщу твою комнату. Если есть хоть малейшая вероятность, что ты предавался непристойным материалам, мне придётся заняться твоим перевоспитанием.

Едва сложив продукты в холодильник, мама тут же перешла к делу.

Трусы и прочие вещи, связанные с деятельностью SOX, я заранее вынес наружу, так что вроде бы должен был быть в безопасности. И всё же, стоило маме посмотреть на меня с полной серьёзностью, как сердце у меня забилось как бешеное.

Почему от одного вида того, как кто-то заглядывает под кровать, меня всегда инстинктивно прошибает холодным потом?

— Хм, начнём вот с этого.

Надев перчатки, мама первым делом открыла воздухозаборную решётку кондиционера.

— Стой, мам!? Ты чего вдруг делаешь?

— Проверяю, не спрятал ли ты чего-нибудь неподобающего.

— Разве не логичнее начать хотя бы с пространства под кроватью?!

— С кровью того мужчины в твоих жилах и после моего воспитания ты бы никогда не стал прятать что-то в настолько очевидном месте.

Хотя даже говоря это, я прекрасно понимал, что под кроватью она тоже проверит. Такой уж у мамы уровень основательности.

— Хм, тут пусто. Дальше.

Точными, отточенными движениями мама начала вскрывать все подозрительные места одно за другим. Бачок унитаза, кожух вытяжки на кухне, тыльная сторона стола, потолок — не осталось ни одной потенциальной заначки, которую она бы не проверила.

А поскольку большая часть непристойных материалов, что распространяли террористы непристойных шуток, состояла из эротических иллюстраций и не занимала много места, под обыск попало вообще всё — коробки из-под салфеток, промежутки между страницами учебников и тетрадей и прочее подобное. Тут мне уже оставалось только капитулировать.

Что это такое? Она что, профессионал по поиску порнухи? ...А, ну да. Она и есть профессионал.

В конце концов, мама — нынешний ас Карательного отряда нравственности, женщина, которая в одиночку сокрушала организации террористов непристойных шуток в регионах с особенно сильным сексуальным заражением по всей стране.

По словам отца, восемнадцать лет назад, за два года до принятия Закона о сохранении общественного порядка и нравственности, мама участвовала в Столичной операции очищения как полицейский. Именно её заслуги в той операции и привели к тому, что после создания Карательного отряда нравственности её туда пригласили.

И уже тогда её яростное отвращение к сексуальным выражениям было абсолютно неподдельным. За бескомпромиссную охоту на террористов непристойных шуток она получила прозвище «Стальной огр», которого боялись не только сами террористы, но даже её товарищи по отряду.

Чтобы тебя боялись собственные союзники — это вообще каким монстром надо быть?

Хотя после того, что я видел сегодня, я уже всё понимаю. В первый же день на новом месте она вела себя именно так...

— Да ищи сколько влезет.

Включив свет в спальне, я переоделся в тот комплект одежды, который собирался надеть на свидание.

И всё же хорошо, что это постановление не дало Карательному отряду нравственности полномочий на расширенные обыски.

Если бы в дом врывался отряд под началом кого-то вроде мамы, сколько бы Фува-сан с остальными ни готовились, спрятать все эротические иллюстрации было бы невозможно. Аресты пошли бы один за другим.

— Кого-то наверняка и так схватят, но чтобы не было вообще ни одного задержания... А?

Только что что-то шевельнулось у меня на краю зрения.

— ...!?

Собираясь выйти в гостиную уже в повседневной одежде, я увидел это.

Полуобнажённая женщина, уткнувшаяся лицом в мои трусы и извивающаяся под кроватью!

— Ч-что за—

По всему телу моментально выступил холодный пот.

Почему здесь Анна-сэмпай!? Я же думал, что сегодня она уже ушла, вполне довольная... Чёрт! Я слишком расслабился!

Надо что-то делать. Срочно надо что-то делать.

— Окума-кун. Ты наконец вернулся... хаа, хаа...

— ─────!

Из-под кровати густо сочилось её присутствие — тяжёлое, вязкое, полное возбуждения. Плохо. Она уже полностью в течке.

— Ох, как мило. Ты заботишься о матушке, но вот так дразнить меня—

Руки Анны-сэмпай потянулись к моей промежности.

— Давай продолжим наше свидание.

И в тот самый момент, когда её горячий влажный язык скользнул мне по шее, из гостиной донёсся голос мамы:

— Хм. И здесь ничего. Осталось закончить осмотр спальни.

НЕЕЕЕЕЕЕТ!

Мама спереди, Анна-сэмпай сзади! Что мне делать с этим двойным бронированием!? Сейчас произойдёт худшая химическая реакция на свете, и меня просто аннигилирует!? Прощай, Земля! Прощай, Аямэ-сэмпай!

— Ах? Матушка здесь?

Наконец ощутив присутствие мамы, Анна-сэмпай встревожилась.

— Когда ты упоминал Карательный отряд нравственности, я решила, что она живёт в общежитии для сотрудников.

Похоже, Анна-сэмпай никак не ожидала, что мама действительно придёт ко мне домой.

Хотя у мамы и есть жильё в общежитии Первого города чистоты, на какое-то время она всё же собиралась поселиться у меня.

— Так что, Анна-сэмпай, мы не можем подтверждать нашу любовь прямо сейчас.

— ...Понимаю.

Анна-сэмпай замолчала.

Попалась. Теперь какое-то время я смогу избегать её угроз! Смогу спать спокойно, не опасаясь кризиса своей невинности! Не буду больше просыпаться в холодном поту от снов, в которых Анна-сэмпай пожирает меня целиком! Жизнь мечты уже почти у меня в руках!

— Тогда давай вырубим матушку и продолжим.

Мама, беги-и-и-и!

— Если она увидит моё лицо, это создаст неудобства для наших будущих семейных отношений.

Прикрыв лицо моими боксёрами, Анна-сэмпай прошептала это тоном соблазнительницы.

И тут же.

— Ты слишком шумный, Танукичи. Что ты там вообще— А? Что это ещё за безумная баба!?

Стоило маме войти, как её острый взгляд мгновенно наполнился жаждой убийства, а сама она, выкрикивая угрозы, ринулась вперёд. Да как она вообще может ворваться в настолько ненормальную ситуацию без малейшего колебания?

— Я быстро закончу. Пожалуйста, подождите, Окума-кун.

Оттолкнувшись от меня, Анна-сэмпай с кулаком наперевес бросилась на маму.

Бум!

— Угх!

— Уф!

Кулаки Анны-сэмпай и мамы столкнулись. Анна-сэмпай двинулась на неё с ослепительной скоростью, пытаясь схватить, но мама без труда ответила — в пределах одного-единственного метра они обменялись бессчётным количеством ударов и только потом одновременно отскочили назад.

Они что, равны по силе!?

— Я думала, ты просто очередная грязная тварь, испорченная SOX, а ты ничего. Это раздражает.

— ...Я лишь хочу поскорее растить свою любовь вместе с Окума-куном.

Анна-сэмпай раздосадованно простонала, явно не ожидая встретить настолько серьёзного противника.

Мама же, хоть и была удивлена её силой, не показала ни малейших признаков колебания.

— Растить любовь, говоришь? Чушь какая—

Мама шагнула вперёд.

— Скажешь это после того, как хотя бы одного сопляка вырастишь.

— ──!

Напор маминого рывка был таков, что даже я сам на мгновение оцепенел. Анна-сэмпай отбила его в сторону, но не выдержала силы и потеряла устойчивость.

— Лети отсюда, девчонка.

— Кьяаааааах!?

Полуобнажённую Анну-сэмпай отбросило в воздух.

Её швырнуло в сторону гостиной, но она успела извернуться в полёте и бесшумно приземлиться на пол. Эм... только вот все её телесные жидкости уже разлетелись повсюду.

— Ну что ж, девчонка. Приготовься. В учебной комнате Карательного отряда нравственности я перевоспитаю тебя как следует.

Мама и не думала затягивать бой. Она без колебаний пошла добивать.

— Тц, сейчас я отступлю.

— Эй, стой!

Анна-сэмпай рванула прочь на полной скорости.

Разнеся окно гостиной, она без малейших колебаний спрыгнула со второго этажа, приземлилась и понеслась в ночь с чудовищной скоростью.

— Тц, умеет вовремя отступать. Но я не дам ей уйти.

Мама активировала PM.

— Гнилое дитя. Поднимай моё личное подразделение. Собери тройки: двое из моего прямого отряда и один местный сотрудник Первого города чистоты. Расставь их по точкам, которые я сейчас укажу. Живо. Не дайте этой гнилой мандаринке уйти.

Отдав приказы всего за несколько секунд, мама вылетела из комнаты.

Вскоре после этого на мой PM пришло сообщение от мамы.

«Установи по этой ссылке приложение охранной сигнализации. Если крикнешь заранее заданное ключевое слово, оно поднимет сильный шум».

Должно быть, это страховка на случай, если Анна-сэмпай вернётся. Даже в своей ненависти к непристойности мама не упускает ни одной детали. Ладно, установлю как положено.

Вмешаться в бой двух таких монстров я всё равно не способен.

Вытирая по комнате телесные жидкости Анны-сэмпай, я решил просто дождаться маминого возвращения. Скорее всего, Анна-сэмпай сумеет уйти.

...И всё же я знал, что мама сильна, но не ожидал, что она способна оттолкнуть даже Анну-сэмпай. С учётом того, как по-военному спартански тренируют бойцов Карательного отряда нравственности, становится всё менее реалистичным устраивать террор непристойных шуток в пределах Первого города чистоты.

— Значит, Аямэ-сэмпай всё-таки была права, когда поставила на первое место налаживание внешних связей.

Я произнёс это вслух, потому что, несмотря ни на что, меня по-прежнему что-то грызло в её подходе.

●

Неделя пролетела, и наступил понедельник.

— Эм, Окума-кун. И сколько матушка собирается жить у тебя?

— Точную дату я не знаю. Куда важнее, Анна-сэмпай, вы сами в порядке?

В комнате школьного совета Анна-сэмпай сидела с обычной безупречной осанкой, едва прикрывая накопившуюся усталость.

— Не беспокойся. Просто прошлой ночью я ещё глубже укрепила нашу связь с матушкой...

С тех пор как мама вернулась сегодня утром, я всё думал, неужели это действительно так, но... они что, правда весь день напролёт играли в догонялки? А если слова Анны-сэмпай не преувеличение, значит, мама продолжала преследовать её даже после того, как потеряла из виду, и не успокоилась до самого рассвета?

Это уже одержимость уровня девственника, вцепившегося в порнуху.

Аямэ-сэмпай, сидевшая в режиме члена школьного совета с угрюмым лицом, украдкой сложила ладони под столом, как бы извиняясь за то, что не смогла засечь засаду Анны-сэмпай. Эй, не надо сгибать пальцы сцепленных рук и издавать этот звук «куппа». Ты вообще правда раскаиваешься?

— Я её привёл.

— Горики-сэмпай. Пожалуйста, прекратите. У меня работа.

Дверь комнаты школьного совета с грохотом распахнулась.

На пороге стоял Горики-сэмпай, по телосложению напоминавший танк, а у него на плече висел Цукимигуса. Из-за его бесстрастного лица и абсолютно безвольного тела тот казался куклой. На словах сопротивляется, а вот его тело, похоже, ничего против не имеет. Хе-хе. Хотя если честно, у него ведь даже самой концепции сопротивления нет — просто парень-тунец.

— Итак, вы двое.

Пока Анна-сэмпай что-то готовила, мы с Аямэ-сэмпай хлопнули праздничными хлопушками.

Эй, Аямэ-сэмпай. Ты сейчас среди этих хлопков сказала «допью»? Потом я с тобой отдельно поговорю.

— С днём рождения!!!

— ...?

— Сегодня ведь день рождения Цукимигусы-сан, верно? С октября вы будете заняты ещё сильнее, чем мы, поэтому мы хотели и отпраздновать, и заранее извиниться. Можно?

Осыпанный конфетти и тёплой улыбкой Анны-сэмпай, Цукимигуса только тупо уставился в пустоту, не понимая, что вообще происходит.

— Эй, Анна-сэмпай в такой загруженности специально всё это устроила. Эй.

Горики-сэмпай грубовато встряхнул его, но Цукимигуса оставался таким же неподвижным, словно сломанный механизм.

Горики-сэмпай, вы прям из тех, кто в будущем будет ломиться на девушек силой, а потом ещё и удивляться, что вас терпеть не могут.

— ...Мне, эм, нужно попасть на станцию в ближайшие пять минут...

— Горики-сэмпай, давайте уже просто закончим с этим.

Видя его неловкие попытки сопротивляться, мы с Горики-сэмпаем привязали Цукимигусу к стулу.

— Смирись, Цукимигуса. За пять минут до станции ты уже не доберёшься. Минутой позже, часом позже — какая разница.

Горики-сэмпай, ну это уж слишком грубо. Вы точно из тех, кто в будущем будет говорить что-то вроде: «Да ладно, и снаружи нормально».

— Итак, начнём.

Анна-сэмпай достала заранее приготовленный подарок.

Аккуратно развязав пакет, она вынула браслет дружбы.

— Ещё раз с днём рождения, Цукимигуса-сан.

Анна-сэмпай надела браслет на его правое запястье. Плетёный шнурок слегка тянулся, так что сидел плотно, но при этом совсем не мешал пользоваться PM.

— Говорят, если браслет дружбы сам спадёт, то загаданное желание исполнится. Цукимигуса-сан, у тебя есть желание?

— ......

— Он завис. На перезагрузку уйдёт какое-то время, так что давайте продолжим, Анна-сэмпай.

Так всегда и бывает. Когда его спрашивают, что ему нравится или чего он хочет, Цукимигуса просто зависает. Прямо как неопытный девственник, который пришёл в бордель, но стесняется назвать свой тип, а в итоге уходит неудовлетворённым.

— Тогда я загадаю желание за Цукимигусу-сана. ...Пусть Цукимигуса-сан найдёт что-то, что он по-настоящему полюбит и захочет делать.

Как мы и обсуждали при выборе подарка, Анна-сэмпай очень мягко озвучила именно это желание.

Но Цукимигуса по-прежнему никак не реагировал. Хотя слово «оглушён» здесь, пожалуй, подошло бы даже лучше.

— А теперь давайте сразу же начнём воплощать это желание в жизнь!

Возбуждённо повысив голос, Анна-сэмпай получила от Аямэ-сэмпай несколько белых коробок из холодильника, и те одна за другой легли на стол.

— Все виды тортов из любимого кафе Окума-куна.

Когда коробки открыли, там оказалась целая россыпь: классический шорткейк, гато-шоколад, монблан, мильфёй, шоколадные эклеры, фруктовые тарты и ещё много чего.

Хотя раньше там и случилась неприятность, Анна-сэмпай очень хвалила торты из того кафе, поэтому я и предложил заказать именно оттуда.

Из-за большого заказа и извинений за прошлый инцидент этот почти роскошный набор тортов вышел на удивление выгодно. И всё же меня до сих пор поражает, что тот хозяин умеет готовить и полноценное кафе-меню.

— Ну что, Цукимигуса-сан. Попробуй по кусочку каждого.

— Каждого?

Да тут любой бы растерялся.

— Да. Если после того, как ты попробуешь всё, тебе захочется второй кусочек чего-то одного, значит, возможно, именно это тебе и нравится.

— Эм, я...

— Что такое? После всего этого ты хотя бы немного благодарности показать не собираешься?

Горики-сэмпай грубо взъерошил ему волосы и поддел его.

— ...Простите. Меня не учили, как нужно реагировать в таких ситуациях.

— Тогда сейчас научим. Эй, Танукичи.

Мы с Горики-сэмпаем силой подняли уголки рта Цукимигусы, изображая ему улыбку.

Эта его фальшивая улыбка была тут же щёлкнута Аямэ-сэмпай на PM. Клик.

— Кстати, ничего страшного, если ты не сможешь доесть свои куски. Не переживай. Всё, что останется, мы с Анной доедим.

— Эй, Аямэ-сэмпай. Вообще-то мы с Горики-сэмпаем тоже скидывались на эти торты.

— Тогда вам достаточно будет удовольствоваться нашими объедками.

Ты же только что сказала, что всё сама доешь?!

— Не беспокойся. Клубничный шорткейк я тебе отдам.

Аямэ-сэмпай внезапно оттащила меня в угол комнаты и шепнула мне на ухо:

— Честно говоря, взбитые сливки у меня всегда ассоциируются с сырой спермой, так что я их не очень люблю.

— Обязательно было поднимать это именно сейчас?!

И ведь она специально отключила PM на телефоне, только чтобы сказать мне это!

— А с другой стороны, представь, если бы сперма была сладкой на вкус. Разве это полностью не разрушило бы саму концепцию десертов?

— Да это уже болезнь, ясно?!

— Тот, кто изобретёт препарат, позволяющий контролировать вкус спермы, точно получит Нобелевскую премию.

Мне вообще стоит просить подробности?

Вот так всё и шло.

В начале недели, прямо перед тем, как постановление должно было вступить в силу.

Этот расслабленный день рождения закончился именно таким образом.

И, разумеется, не имеет никакого отношения к сути то, что не только Оборо Цукимигуса, но и Анна-сэмпай с Аямэ-сэмпай сначала тоже не смогли выбрать любимый торт и в итоге наелись до состояния полной неподвижности.

А потом настало первое октября.

И тогда нам предстояло усвоить очень жёсткий урок.

Как не существует для девушек «безопасных дней», так и для нас не было ни единого момента, когда мы могли бы позволить себе ослабить бдительность.

——Битва началась мгновенно.