Примечание. Это не сбитая нумерация. Том 4 является второй частью и продолжением тома 3. Поэтому номера глав идут от третьего и продолжаются в четвертом.

Положение было безусловно критическим.

Исчезновение Отомэ-сэмпай. И атака Анны-сэмпай, которая должна была начаться через два дня.

Эти два кризиса, наложившиеся друг на друга, были настолько серьёзны, что в самом пылу событий даже трудно было осознать, насколько всё опасно.

— Чёрт, ну почему это опять происходит?.. Что нам делать, Кадзё-сэмпай?

И вот, точно крохотная лодка, которую мотает в штормовом море и которая ищет взглядом маяк, я обратился за указаниями к Аямэ.

Но —

— Знаешь, есть вещи, важность которых понимаешь только после утраты. Ну, вроде летних домашних заданий. Наблюдение за утренней эрекцией как свободная исследовательская работа или задачник «летняя интрижка» — ведь это была классика, правда? Тогда они раздражали, а теперь оглянешься назад — и кажется, что это была как раз та нагрузка, которая наполняла каждый день смыслом.

…Ага. Маяк сломан.

Аямэ плюхнулась на пол и бессмысленно улыбнулась.

— Кадзё-сэмпай! Хватит уже убегать от реальности! Таких домашних заданий не существует нигде — ни в прошлом, ни в настоящем, ни на востоке, ни на западе!

Мой отчаянный вопль был проигнорирован.

Аямэ возилась со своим телефоном, отключив PM, и, похоже, вовсе не собиралась прекращать поток своих скабрёзных шуток.

— Слушай, я тут только что придумала революционное изобретение. Называется «Семи-лингваль». Оно позволяет понимать язык цикад. Правда, по сути, на экране там всё равно будет высвечиваться только: «Пожалуйста, спарись со мной». Ещё есть версия для сверчков и версия для кузнечиков.

— Да это всё одно и то же!

— О, а вот ещё! Тебе не кажется, что иероглиф иены (円) похож на девушку, вставшую на четвереньки и ожидающую, когда в неё войдут сзади? Жутко эротично!

— Прошу тебя, направь это воображение на то, чтобы помочь нам выбраться из ситуации!

— Кстати, правая черта в иероглифе 円 прямо как трусики, застрявшие на икрах.

— Слишком уж детально!

— Если подумать, π — потрясающая штука. Pi = π. Такая простая формула, а в ней уже заключены и грудь, и ягодицы. Вот если бы там ещё были ноги, это была бы совершенная формула трёх главных мужских фетишей… Какое упущение.

В этот момент я подумал: а нельзя ли знак «=» считать за ноги? Но промолчал. Подливать топлива в её бредовые похабные фантазии, которыми она спасалась от реальности, точно не стоило.

Пока я пытался как-то обуздать хаотичные, бессвязные шутки Кадзё-сэмпай, прошло уже довольно много времени.

Отомэ Саотомэ-сэмпай ушла, заявив, что переходит на сторону фракции Кэйсукэ Онигасира, и нам нужно было как можно скорее её догнать — хотя бы выслушать, а лучше переубедить.

И всё же мы просто тратили время.

Это было чудовищно бесполезно — примерно как если бы озабоченный парень спустил всю свою драгоценную юность на мастурбацию.

Какая ирония: вроде семя разбрасываешь, а производительности никакой.

Стоп. Говорить «эропарень» — это ведь как говорить «больная боль» или «совершить преступление», да?

— Так, стоп, я тоже уже думаю о какой-то ерунде! ..Не уверен, что смогу её убедить, но, может, мне хотя бы одному броситься за Саотомэ-сэмпай…

Пробормотав это, я схватился за голову. Я уже пробовал дозвониться ей через PM, но трубку она не брала.

— Танукичи.

Кадзё-сэмпай схватила меня за плечо с серьёзным лицом.

Наконец-то она вернулась в норму. Почувствовав облегчение, я уже собирался сказать: «Пойдём за ней! Она ещё не могла уйти далеко!» — но…

— Танукичи, похоже, у тебя есть возражения против моей идеи, что знак иены похож на девушку, стоящую на четвереньках?

— …А?

— Ты опять сделал это лицо, будто думал: «Да что за чушь она несёт…» — и хватался за голову, да? Честно говоря, тебе не хватает воображения.

Смотри: квадратики слева и справа у этого «круга» — это левая и правая ягодицы, а вниз уходящие линии — это бёдра…

Кадзё-сэмпай вдруг встала на четвереньки на футоне и, тыча в разные части собственного тела, принялась подробно объяснять свою шутку.

— Что ты творишь? Прекрати!

Я уже не знал, куда смотреть.

Я попытался потянуть Кадзё-сэмпай за руку, чтобы её остановить, но она упрямо осталась стоять на четвереньках и не собиралась заканчивать объяснение.

И тут случилось это.

— Аямэ-сама! Вы здесь? Я ничего не слышала о вчерашнем состязании с эстафетной палочкой, что вообще происхо… а?

В комнату вошла Косури Онигасира.

Увидев меня и Кадзё-сэмпай, она застыла как вкопанная.

А если присмотреться к нашим позам… да, выглядело это именно так. Натурально вид сзади. А Кадзё-сэмпай, полностью игнорируя появление Косури, продолжала тыкать пальцем себе в зад и приговаривать:

— Вот же! Я тебе говорю, оно здесь! Неужели не понимаешь? Вот почему девственники безнадёжны!

И продолжала нести всё более двусмысленную ересь, только усугубляя недоразумение.

— Ты что творишь с Аямэ-самой, идиот!? А-а-а-а-а!

— А─────!?

В следующее мгновение ракетный таран Косури, в который вложилась вся хлынувшая ей в голову кровь, врезался в мою «неподдающуюся анализу дыру недопустимого вкуса», а если проще — в мой анус. Удар мгновенно прошил мне весь кишечник. Что это вообще было? Такое чувство, будто по мне прошлись строительным буром.

— Эй, Косури, хватит дурить. Сейчас у нас нет времени на подобную ерунду…

— Ха! Разумеется, у такого жалкого девственника, которого ещё и отчитывают за то, что он не знает, в какую дырку совать, когда нападает на женщину, нет лишнего времени!

Не сводя с меня настороженного взгляда, Косури подскочила к Кадзё-сэмпай, всё ещё стоявшей на четвереньках.

— Аямэ-сама, вы в порядке!? Вас не ранили!?

— О, Косури, ты как раз вовремя! Слушай, правда ведь поза на четвереньках похожа на знак иены?

Кадзё-сэмпай шлёпнула себя по правой ягодице — паан!

— ……Аямэ-сама, вы точно в порядке? У вас с головой…

Даже Косури онемела от этой внезапной, абсолютно бессмысленной просьбы согласиться.

— С головой? Да у меня всё в полном порядке! Кровь туда приливает, точно у черепахи в голову, и грязные шутки одна за другой всплывают! ..Мне даже кажется, если сейчас голову сжать, из макушки что-нибудь брызнет!

Кадзё-сэмпай ухватилась за ворот юкаты и начала натягивать его себе на голову и стаскивать обратно, приговаривая:

— Коси-коси-коси!

Выглядело это так, будто из неё и правда сейчас хлынет какая-нибудь белая жидкость. Похоже, голова Кадзё-сэмпай доверху набита гноем.

— ……Кажется, я неправильно всё поняла. Что тут происходит, Танукичи?

Увидев дезориентированное состояние Кадзё-сэмпай, Косури, похоже, осознала, что у нас и правда чрезвычайная ситуация.

С неловким видом она попросила меня всё объяснить, а я в это время корчился от боли после удара по заднице.

— Саотомэ-сэмпай перешла на сторону Кэйсукэ Онигасира.

Услышав это, Косури так скривилась, будто проглотила что-то очень горькое.

— С чего вдруг?.. Если Саотомэ-сэмпай будет с папой, то внешние террористические организации окажутся у него под контролем!

Удобно, что она всё схватывает так быстро.

И правда. Из-за того, что Саотомэ-сэмпай всё время рядом с нами, это как-то забывается, но она — человек, способный создавать с нуля эротические иллюстрации невообразимой ценности.

Если эта сила попадёт в руки Кэйсукэ Онигасира и все террористические организации непристойных шуток по всей стране соберутся на этот сладкий нектар, у SOX больше не останется союзников.

Распространение сексуальных знаний, которое ведёт SOX, будет раздавлено и Карательным отрядом нравственности, и террористическими организациями непристойных шуток.

И прежде всего, мы не можем позволить Саотомэ-сэмпай оставаться под властью мужчины, который ради собственной выгоды пытается ещё сильнее разжечь сексуальную распущенность молодёжи. …Хотя, если посмотреть на Кадзё-сэмпай прямо сейчас, наша сторона выглядит не намного лучше.

— Проклятый старик… Значит, с самого начала он охотился за Саотомэ-сэмпай…! Сначала Ютори, теперь это… Да сколько же он ещё собирается лезть в чужие дела, прежде чем успокоится?

Лицо Косури исказилось от ненависти, пока она цедила проклятия себе под нос и возилась со своим PM.

Послышалось:

Пуруруру.

Похоже, она специально включила звук так, чтобы звонок слышали и мы.

— Ты звонишь Кэйсукэ?

— Только не надейся. Папа в последнее время не отвечает на мои звонки, и даже если бы ответил и пообещал вернуть Саотомэ-сэмпай, это бы ничего не решило. Я просто хочу лично высказать ему всё, что думаю.

— Понятно. К сожалению, похоже, Саотомэ-сэмпай перешла к Кэйсукэ по собственной воле.

Я не знаю, что там происходило за кулисами, но ни её глаза, ни голос не были похожи на глаза и голос человека, которого заставили угрозами.

Именно поэтому и Кадзё-сэмпай, и я сами заколебались — бросаться ли за ней.

Услышав мои слова, Косури фыркнула.

— Такую расплывчатую вещь, как «её собственная воля», очень легко подделать. Не надо это уважать, надо просто перезаписать. Харизмой, подстрекательством, какой-нибудь подавляющей техникой или силой, которую никто другой не сможет воспроизвести. Хотя тебе это явно не по плечу, так что возвращение Саотомэ-сэмпай придётся доверить исключительной силе Аямэ-самы. Но меня сейчас больше всего волнует другое… а?

Косури, которая только что изливала свои прогнившие, высокомерные теории, вдруг замолчала: на её PM пришёл входящий вызов.

— Да что ж ты, проклятый старик! Хватит уже трепать людям нервы!.. А?

Вспышка ярости у Косури почти сразу же сдулась.

Что такое? Я изо всех сил прислушался к голосу Кэйсукэ, доносившемуся из PM.

— Это уже пятидесятый раз, когда ты звонишь папочке, Косури☆ Папочку так радует, когда любимая доченька так настойчиво его ищет☆ Но прямо сейчас папочка очень занят и не может ответить на звонок~ Если хочешь, позвони ещё попозже☆

Щёлк.

Косури молча сбросила вызов и рухнула на месте.

Приложив тыльную сторону ладони ко лбу, она хрипло выдохнула:

— …Может, если я прямо сейчас выкрикну тут запрещённое слово и меня загребёт Карательный отряд нравственности, я хоть так сумею раздавить папу?..

Издевательское поведение Кэйсукэ довело Косури до мысли о теракте-самоубийстве.

— Косури, успокойся! А, кстати, о чём ты хотела сказать раньше? Что именно тебя больше всего беспокоит!?

Я попытался отвлечь Косури, которая уже выглядела так, будто вот-вот начнёт носиться кругами и орать: «ЧЛЕН!»

Возможно, чтобы не дать эмоциям совсем захлестнуть себя и не заорать что-нибудь вроде «ХЕР!», Косури на удивление спокойно подхватила мой вопрос.

— А, всё просто. Нет никаких сомнений, что кто-то слил папе информацию о Саотомэ-сэмпай. Вот я и подумала — кто именно.

— …А?

Фраза «слил её информацию» прозвучала так драматично, что у меня само собой вытянулось кислое лицо.

Увидев мою мину, Косури, видимо, приняла это за безмолвное возражение и, упрямо пожимая плечами, принялась объяснять дальше. Ей бы ещё тазобедренный сустав при этом вывихнуть для полноты картины.

— Не так уж трудно сузить круг людей, способных создавать эротические иллюстрации, до вполне ограниченного числа. Но папа очень осторожен и не станет действовать на основании неподтверждённых слухов или домыслов. То, что он припёрся аж сюда, в район горячих источников Акакадо, означает, что он получил надёжное подтверждение: именно Саотомэ-сэмпай и есть тот самый иллюстратор.

Когда Кэйсукэ Онигасира переманивал Саотомэ-сэмпай у SOX, он ради этого даже поднял на ноги четыре крупнейшие террористические организации непристойных шуток, устроив громадную эстафету извращенцев.

Какой бы немыслимой ценностью ни обладал эротический художник, разворачивать настолько масштабную операцию без уверенности — это уже чрезмерное вложение.

Очевидно, Кэйсукэ Онигасира прежде чем приблизиться к Саотомэ-сэмпай располагал каким-то серьёзным основанием.

— Если это так, то кто же мог раскрыть личность Саотомэ-сэмпай…

О ней знают только члены SOX и наши сторонники, разбросанные по всему Первому городу чистоты.

Неужели кто-то из них слил нашу информацию?

Из тех, кто бесновался от грязных книжек леса Яцуга и лил слёзы счастья над непристойными иллюстрациями Саотомэ-сэмпай?

Как раз в тот миг, когда я уже подошёл к выводу, в который не хотел верить, Кадзё-сэмпай, развлекавшаяся тем, что изображала из своей головы черепаху, а из юкаты — панцирь, потеряла равновесие и со всего маху врезалась лбом в стену.

— Допю!?

Выкрикнув что-то нечленораздельное, Кадзё-сэмпай рухнула на месте.

— Аямэ-сама, у вас голова цела!?

Косури поспешила её подхватить.

— Ха. Что это сейчас было… Кажется, на секунду я потеряла над собой контроль.

Да ты уже давно его потеряла, не так ли?

— …Ничего себе. Пока я тонула в грязных шутках, столько времени прошло! Саотомэ-сэмпай, наверное, уже на выставке. …Интересно, это и есть то самое опустошение, которое испытывают старшеклассники, когда бездарно убивают уйму времени в поисках материала для мастурбации в сети?

Кадзё-сэмпай, упустившая шанс остановить Саотомэ-сэмпай и переубедить её, схватилась за голову.

— Ну, шанс ещё есть, и, может, так даже лучше?

пробормотала Косури, подпирая подбородок рукой.

— Саотомэ-сэмпай пошла на выставку, верно? Если бы она окончательно сменила сторону, то исчезла бы из Акакадо вместе с папой. Скорее всего, папа не отвечает на мои звонки потому, что до сих пор уговаривает Саотомэ-сэмпай. Думаю, после выставки они снова встретятся. А значит, лучший план — проследить за Саотомэ-сэмпай, когда она выйдет, и ворваться на их тайную встречу. Так мы узнаем, о чём именно они договариваются, и застанем их врасплох.

Как всегда, соображает она быстро. И, поскольку Косури не так уж фанатично предана террору непристойных шуток, в кризисных ситуациях она, похоже, умеет не паниковать.

Хм. Обычно она жутко раздражает, но кое-чему у неё всё-таки можно поучиться.

Услышав слова Косури, Кадзё-сэмпай тоже кивнула, чуть придя в себя.

— Косури права. Нет смысла метаться, как девственник. …Значит, до вечера у нас ещё есть время, так что, может, стоит пока подготовиться к Анне.

— …А? С чего вдруг речь зашла об этой чудовищной бабе?

В ту же секунду, как прозвучало имя Анны-сэмпай, спокойное выражение лица Косури окаменело.

— А. Кстати, кажется, я ещё не говорил, что Анна-сэмпай собирается приехать на горячие источники Акакадо послезавтра.

Небрежно извинившись, я объяснил ей ситуацию с Анной-сэмпай.

— …Та женщина, это чудовище, приедет сюда…?

От её прежнего самообладания не осталось и следа.

Косури перепугалась куда сильнее, чем даже тогда, когда Кэйсукэ издевался над ней через автоответчик. У неё даже губы задрожали.

— Быстрее! Нужно стереть все следы пребывания Танукичи здесь — до атомного уровня! Если ревность этой твари… нет, её звериные инстинкты… если они сработают, остановить её уже никто не сможет! Мне плевать на Танукичи, но Аямэ-саму она может просто скрутить насмерть!

Косури, дрожа всем телом, с невероятной скоростью принялась убираться в комнате.

Навыки, приобретённые в последнее время в рабской жизни, ей явно пригодились.

— Эй! Ты тоже начинай собирать свои вещи! Готова спорить, уже сегодня тебя переведут в другую гостиницу!

— Понял, понял!

Стоило мне начать собираться, как на меня тут же наорали за медлительность и влепили шлепок по заднице.

— Женщины — это сыщики уровня «Где же Уолли?», которые круглые сутки вычисляют малейшее несоответствие и мгновенно раскрывают мужскую измену! А наш противник — это то чудовище! У нас нет времени! Нужно действовать так, будто мы совершаем идеальное преступление против похотливого старика!

— Может, нам просто отказаться от этой идеи?

— …Может, вообще спалить к чёрту эту гостиницу…

Пока Косури с остекленевшими глазами уже переходила к уголовным угрозам, я поспешно занялся подготовкой.

Глядя на всё это, Кадзё-сэмпай включила свой PM и протянула:

— Хм.

— Полностью стереть следы подростка, который ежедневно выделяет из тела самые разные жидкости, силами такой маленькой группы, наверное, всё-таки трудно… Сейчас середина фестиваля, все заняты, но придётся попросить Надэсико выделить нам людей. Они пригодятся и в деле с Саотомэ-сэмпай и Кэйсукэ.

Продолжая звонить по PM, Кадзё-сэмпай вышла из комнаты.

С этого момента и до самого окончания выставки Саотомэ-сэмпай мы почти весь день потратили на уничтожение вещественных следов, химических веществ и даже лобковых волос, которые будто снова и снова прорастали, сколько бы мы ни убирали… Да что это вообще такое? Самовоспроизводящаяся форма жизни?

— …Пусть это и похоже на терапию отвращением, но нам нужно поскорее завоевать того проклятого старика, вернуть Саотомэ-сэмпай на свою сторону и чистить, чистить, чистить…

●

Когда солнце уже село и выставка Саотомэ-сэмпай закончилась, Косури, успевшая заработать себе тяжёлую форму навязчивой чистоплотности, ждала у входа вместе со мной и Кадзё-сэмпай, чтобы проследить за Саотомэ-сэмпай.

Мы собирались идти следом за Саотомэ-сэмпай, которая наверняка встретится с Кэйсукэ, и сорвать их тайную встречу.

Чтобы быстро двинуться в любом направлении, если место встречи окажется неожиданным, все трое были одеты в обычную одежду. Хотя уже стояли сумерки, горячие источники Акакадо по-прежнему кишели людьми из-за продолжающегося фестиваля. Главное событие — плавание Белого духа — уже завершилось, поэтому большинство гуляющих, как и мы, были не в юкатах, а в обычной одежде.

— Эй, Косури. Я понимаю, что ты боишься Анну-сэмпай, но может, перестанешь по очереди поливать меня то «Фебризом», то «Лизолом»? От этого странного запаха меня уже тошнит.

Причём, похоже, особенно усердно Косури старалась именно над тем, чтобы устранить запах в районе моей промежности, так что теперь там было одновременно мокро и подозрительно вонюче. Нас так быстрее поймают, чем спасут, не кажется?

И вообще, в инструкции же написано, что нельзя распылять это прямо на людей! Эй, хватит мне в лицо брызгать! Это опасно! Волосы уже липкие, я задыхаюсь!

Выплюнув на салфетку попавший мне в рот дезинфектор, я выхватил у Косури «Фебриз» и «Лизол».

— Ах! Ты что творишь!? Я же с таким трудом придумала способ уничтожить твой запах, не закапывая тебя заживо!

— Если ты продолжишь, обычные люди соберутся вокруг нас ещё раньше, чем появится Анна-сэмпай! И вообще, захоронение заживо вряд ли поможет.

По словам Ютори, диких зверей такой мелкой могилкой не проведёшь. А уж Анна-сэмпай наверняка выкопала бы мой труп и глазом не моргнув.

— …Если до этого дойдёт, я была готова тебя кремировать, но что же нам делать…

Я решил не упоминать, что сжигание и правда полностью устранило бы запах. Всё-таки речь шла о жизни и смерти.

— …Может, хватит уже пытаться стереть следы Танукичи, и лучше нарочно спровоцировать ревность этой женщины-монстра, а потом показать ей ту тупую штуку, которую я раньше сняла, чтобы её успокоить, и сказать: мол, вот причина запаха? Эта монстродевка в таких вещах не разбирается, так что можно будет скормить ей байку, будто это новый вид гриба.

— «Можно будет», моя задница. Просто сдохни уже.

Хватит обращаться с моей промежностью как с каким-то домашним питомцем. И вообще, нельзя же просто снять и потом обратно прицепить «запах», а даже если бы можно было — стоит этой штуке попасть к Анне-сэмпай в руки, назад она уже не вернётся.

— Вы оба. Я понимаю, что вас тревожит отсутствие прогресса в уборке и подготовке к Анне, но сейчас сосредоточьтесь на этом. …Честное слово, Надэсико как назло пропала именно в такой момент.

Кадзё-сэмпай, чтобы успокоиться, вздохнула и тихонько напела:

— О-о, пенис, пенис, я его вставляю, прямо в коридо-о-оре~

— Странно. На её PM срабатывает только голосовая почта, а сотрудники говорят что-то вроде: «Наверное, она где-то на горячих источниках Акакадо», — но точное место никто не знает.

— Из-за этого мы не можем ни отследить передвижения Кэйсукэ и членов четырёх крупных террористических организаций, которые должны жить в разных гостиницах, ни даже позвать людей на помощь с «клонами» Танукичи. Плохо дело.

— Может, хватит уже называть их «клонами»?

Я понимаю, что речь о волосах и прочем, но «клоны» — это уже явно про сперматозоиды, а не про это всё.

— Надо же. А кто, по-твоему, убирал лобковые волосы, которые скапливались по углам твоей комнаты?

— Я!

Когда Кадзё-сэмпай убиралась у меня в комнате, она обнаружила эти штуки и тут же в панике сбежала.

И всё равно описывает это так живо. Ну и человек…

— А, вот она!

Косури, что всё это время стояла непривычно тихо и даже не перебивала мой разговор с Кадзё-сэмпай, едва слышно выкрикнула это, не отрывая взгляда от многоцелевого зала, где проходила выставка.

Из всё ещё довольно оживлённого здания, пошатываясь, вышла маленькая фигура. Это была Саотомэ-сэмпай.

Она выглядела точно так же, как несколько дней назад, когда её буквально раздавили чрезмерными похвалами в адрес её целомудренных картин.

Значит, сегодня её снова добили чрезмерные восторги так называемых знатоков.

Но если она и так знала, чем всё закончится, то зачем вообще пошла на эту выставку?

— Ухехехе, мне уже всё равно, что будет потом. Давайте прямо здесь похитим Отомэ Саотомэ, промоем ей мозги, заткнём Кэйсукэ хорошей истерикой и решим всё это как можно быстрее. А потом все оставшиеся силы бросим на разборки с той девкой-монстром…

— Эй, не неси чушь.

Я удержал Косури, окончательно потерявшую способность мыслить здраво из-за страха перед Анной-сэмпай.

Если мы прибегнем к таким силовым методам, невозможно предугадать, как отреагируют Кэйсукэ и остальные лидеры четырёх крупнейших террористических организаций непристойных шуток. Пока что SOX сумел удержать Косури на своей стороне, да ещё и остался должен Кэйсукэ, и именно поэтому между нами сохранялось относительно устойчивое соперничество. Но стоит дать им хоть малейший повод применить силу — и это шаткое равновесие мгновенно вскипит. Число — это справедливость, сила — это справедливость. А раз мы меньшинство, нам нужно особенно тщательно выбирать момент, когда нарушать правила, и в целом вести себя как можно послушнее.

Как раз в тот момент, когда я пытался успокоить Косури, почти сорвавшуюся с цепи, Кадзё-сэмпай открыла рот. И тут выражение лица Косури, ещё секунду назад напоминавшее лягушку, засевшую в засаде на добычу, вдруг стало серьёзным.

— У Отомэ Саотомэ… такой мутный взгляд… Неужели…?

Косури с досадой скрипнула зубами, а потом, приняв слабый вид, повернулась к Кадзё-сэмпай.

— …Аямэ-сама. Похоже, промыть мозги Отомэ Саотомэ у меня уже не получится…

— Ага, и не нужно.

— Но, Аямэ-сама, вы ведь сможете привести эту дурочку в чувство, правда?

— Разумеется.

Кадзё-сэмпай ответила мгновенно и на редкость решительно. Она что, специально так красиво это сформулировала?

— Даже если её обманули, Отомэ-сэмпай всё равно одна из нас — одна из тех, кого этот мир не устраивает. Отобрать её обратно у Кэйсукэ и его идиотских идей — проще простого!

Невольно казалось, что она говорит на одном голом порыве.

— Не может быть такого, чтобы я — человек, одержимый грязными шутками, — не смогла вразумить Отомэ-сэмпай, которую сожрало увлечение рисованием похабных картинок! Ну же, хватит топтаться, давайте скорее за ней!

— Есть, мэм!

Следуя за надёжной спиной Кадзё-сэмпай, мы с Косури пустились по следу Отомэ-сэмпай.

●

— А? Это место…?

Я недоумённо поднял голову на здание, в которое вошла Отомэ-сэмпай.

Это был дорогой постоялый двор Киёмонсо, с которым я за последние недели успел очень хорошо познакомиться.

Отомэ-сэмпай, после того как объявила, что переходит к Кэйсукэ, просто взяла и как ни в чём не бывало вернулась сюда?

Если так, то нервы у неё стальные.

— Нет, наверное, это вон туда. Оба — берите обувь и за мной.

Подчеркнув «туда», Кадзё-сэмпай повела нас к одному очень травматичному месту.

— Погоди, это же общая баня!?

Та самая общая купальня, где пенисы пляшут, а мясные дубинки цветут пышным цветом, — место, с которым я был знаком слишком хорошо.

По сути, этот источник уже давно превратился в личную смешанную купальню для меня и Кадзё-сэмпай, а временами и Надэсико-сан, так что людей там обычно не бывало. Но даже так — разве можно устраивать тайную встречу именно здесь?

Пока Кадзё-сэмпай возилась с деревянной перегородкой, отделяющей купальню от заднего склона горы, она сказала:

— Из всех возможных маршрутов этот самый короткий. Даже с ногами Отомэ-сэмпай, которые, похоже, совсем не годятся для манёвров, добраться сюда ей должно быть сравнительно легко.

— Кадзё-сэмпай, это что вообще…?

Когда она убрала доску и раздвинула ветви вечнозелёных кустов, за ними оказался проход.

Земля там была заметно утоптана, словно за последние несколько дней здесь прошло немало людей. Футфетишист-мазохист, наверное, был бы счастлив лечь здесь и кататься.

— Я же рассказывала вам в автобусе про скрытое святилище, верно?

Кадзё-сэмпай самодовольно обернулась ко мне и Косури.

— Эта тесная тропа ведёт к восточной стороне табуированного места горячих источников Акакадо — скрытого святилища. В это время года уровень воды в реке должен уже снизиться, так что святилище наверняка вышло из-под воды. Значит, тайная встреча идёт именно там.

Оба, соберитесь так, будто протискиваетесь через родовые пути. Настоящая битва начинается здесь.

Вытащив из кармана трусики и фонарик, Кадзё-сэмпай бросила их нам, сама надела свои трусы и двинулась вперёд по направлению к скрытому святилищу.

— Нижнее бельё Аямэ-самы, ещё хранящее тепло её тела… хах, хах…

Косури, успевшую прийти в возбуждение и водрузить трусики себе на голову, я смачно пнул сзади, и мы поспешили к скрытому святилищу, куда, по всей видимости, направилась Саотомэ-сэмпай.

●

Река Акакадо, протекающая через центр горячих источников Акакадо, выше по течению раздваивается на два рукава, словно матка.

Скрытое святилище тихо покоится вдоль реки Акакадо, за низкими горами, окружающими источники, — одно с западной стороны и одно с восточной.

Раз в год, в период летнего праздника, из-за плотины, построенной больше полувека назад, уровень воды в реке падает, и вокруг скрытого святилища обнажается широкое чашеобразное русло. С древних времён это чашеобразное русло считалось священным местом. Команда, которая быстрее всех пронесёт пенисный микоси, вступала там в ритуальное состязание, а проигравшие сбривали с переносимого ими микоси куски и возвращали их реке.

Кстати, церемония Плавания Белого духа, прошедшая прошлой ночью, была целомудренной адаптацией традиции сплавлять по реке срезанные части пенисного микоси. Белый дух символизирует, ну… сперму. Примерно как угнетаемые этнические группы когда-то прятали свои боевые искусства внутри танцев, чтобы передать их потомкам.

Пока Кадзё-сэмпай ещё раз рассказывала общие сведения о скрытом святилище, мы продвигались к восточному святилищу, расположенному ближе к Киёмонсо.

Мы шли по натянутой верёвке, чтобы не поскользнуться, потом больше десяти минут пробирались по тёмной горной тропе, и, когда впереди уже забрезжил свет, льющийся из чашеобразного русла, Кадзё-сэмпай, шедшая первой, вдруг замерла.

— …Что-то у святилища слишком уж шумно. Даже шумнее, чем стоны в порновидео про оргию зрелых женщин.

— Я уже давно хотел это сказать, но ты ведь никогда в жизни не видела такого видео, верно!? Перестань бросаться сравнениями уровня «вкус как у жука»!

К тому возрасту, когда мы начали хоть что-то понимать, все видео давно перекочевали с VHS и DVD в цифровые данные, а поскольку за цифровым контентом было слишком легко охотиться, эротические видеозаписи практически полностью исчезли.

Всё, что я знаю о AV, — это только рассказы моего отца. «Нет ничего более раздражающего, чем показные женские стоны. Божественное — в тех стонах, которые она отчаянно пытается сдержать, но они всё равно вырываются», — говорил отец. А ещё он говорил: «Женщину портит не возраст — её портит утрата стыда. Именно поэтому моя жена остаётся очаровательной, сколько бы времени ни прошло». Проклятый старик, чем вообще надо кормить собственного ребёнка, чтобы такое ему рассказывать!?

С возрастом ты всё лучше начинаешь понимать смысл, вес и полную неуместность слов и поступков своих родителей.

— Хе-хе. Да, я и правда никогда не видела такого видео. Всё, что у меня есть, — пустые знания, которые я вымаливала у папы, без всякого реального опыта.

— Да что это вообще за родитель такой, который вбивает дочери столь глубокие знания ещё до поступления в начальную школу!?

— Ну, отец не может устоять перед просьбами сына и дочери.

Что это вообще за сэмпай такая? Она что, увидела Врата Истины? Похоже, потеряла она как минимум способность к самоконтролю.

— AV, которое существует у меня в голове, и правда лишь плод воображения. Но человек занимается сексом именно своим «воображением», то есть «сердцем»! Иными словами, мужской половой орган — это не член, а сердце! Женский половой орган — это не киска, а сердце! Важен оргазм сердца! Если нарисуешь это в сердце — оно отразится в реальности и примет форму!

Поколотив себя кулаком в грудь, Кадзё-сэмпай провозгласила худший лозунг всех времён.

— Так что пока у нас правильный настрой, бояться нечего.

Кадзё-сэмпай сжала кулак, окончательно укрепив свою решимость.

И всё же исходившее от святилища человеческое присутствие никак не тянуло всего лишь на сотню-другую человек.

Нет никаких сомнений, что здесь собралось куда больше членов четырёх великих террористических организаций непристойных шуток, чем мы видели у Киёмонсо.

И к тому же от них исходила такая удушающая, жаркая аура, что если бы не похабная шутка Кадзё-сэмпай, замаскированная под боевое наставление, нас бы уже раздавило одним этим напором.

— Похоже, убедить Отомэ-сэмпай будет труднее, чем я думала. Но план остаётся прежним. Пока Косури врывается внутрь и поднимает шум, мы с «Сентиментальным всетелесным генитальным бомбардировщиком сорокового дня воздержания от онэхола» сосредоточимся на том, чтобы переубедить Отомэ-сэмпай.

— Погоди, моё прозвище опять чуть-чуть эволюционировало, да!?

Число дней выросло ещё на десять, а «чувствительный» превратился в «сентиментальный». Похоже, от чрезмерного воздержания я начинаю впадать в депрессию. Во всём нужна мера.

— Чтобы вернуть Отомэ-сэмпай на нашу сторону, Косури, решающее значение имеет то, насколько сильно ты сможешь раскачать эту тайную встречу. Чем больше времени ты нам купишь, тем выше шансы на успех.

— Есть, мэм! Косури сделает всё возможное! Прежде всего ради Аямэ-самы! Чтобы можно было сосредоточиться на уборке и ослеплении той девки-монстра!

Подгоняемая множеством самых разных причин, Косури отсалютовала решительным взглядом. Ну, эта девчонка — настоящий гений по части наведения хаоса (причём с уголовным душком), так что это можно доверить ей.

Мы втроём ещё раз подтвердили свои роли и повернулись лицом к святилищу.

— Назовём эту операцию «Три члена, одна женщина»!

— Я впервые слышу такое название операции!?

С этим выкриком Кадзё-сэмпай мы сорвались с места.

Ну, операция «Три члена, одна женщина», наверное, означает, что даже самая мощная и ненасытная сука не выдержит, если сразу все три дырки будут заняты, а значит, если мы навалимся вместе, то сможем преодолеть любые трудности.

Ладно. Поехали.

— Сначала врываемся в святилище! Важные фигуры, скорее всего, используют его как сцену, так что сперва нанесём внезапный удар по нему… а!?

Кадзё-сэмпай, бежавшая впереди, вдруг резко затормозила.

— Погоди, что случилось, [Блю Сноу]!? …А!?

Мы с Косури тоже остановились — и сразу поняли, откуда шёл тот удушающий жар.

Чашеобразное русло, освещённое несколькими фонарями, было битком забито членами четырёх великих террористических организаций непристойных шуток, каждый в своём извращённом костюме и с закрытым лицом.

Их было не сто и не двести — никак не меньше пятисот. И их одежда, и без того давно ушедшая за пределы нормальности, теперь вообще не поддавалась описанию.

У всех в руках были бумажки размером с почтовую открытку, а на лицах — выражение восторга людей под тяжёлым кайфом.

Это походило на сборище наркоманов, которые годами страдали ломкой и наконец дорвались до предельного экстаза на празднике, окончательно отбросившем все представления об этике.

Даже Кадзё-сэмпай на миг оторопела, а я с Косури и вовсе онемели, будто мысли замёрзли.

Мне впервые в жизни так отчаянно захотелось, чтобы сюда прямо сейчас влетел Карательный отряд нравственности и вычистил это место подчистую. Всё было настолько плохо.

— Ч-что тут вообще творится…? Эй, [Блю Сноу]! Смотри туда!

Я указал на деревянное строение, почитаемое в самом глубоком месте чашеобразного русла, — если бы это русло было грудью, то именно там находился бы сосок.

Святилище, стоявшее на каменном основании, чтобы река его не разъела, и частично скрытое деревьями, выступающими со склона горы за ним, несмотря на скромный размер, обладало неожиданно торжественной атмосферой.

Дверь, ведущая в главное помещение, была распахнута настежь, и под светом фонарей там гордо возвышалась гигантская статуя пениса — священный предмет этого святилища. А рядом, энергично орудуя кистью во рту, сидела Отомэ-сэмпай, едва прикрывавшая лицо маской-бабочкой.

— Пф-ф. Всё, готово. Шедевр.

Выплюнув кисть и ловко подхватив её рукой, Отомэ-сэмпай с довольной улыбкой передала готовую иллюстрацию стоявшей рядом фигуре в чёрном.

Иллюстрацию тут же принялись массово копировать на огромном ксероксе, стоявшем внутри главного зала.

С удовлетворением кивнув при виде этой сцены, Отомэ-сэмпай приняла новую тень, подошедшую к ней.

— Итак, вторая иллюстрация дня~ «Саори № 3 на свидании, замеченная связанным бойфрендом и превращённая в сексуальную рабыню — один день из жизни старшеклассника».

— УХХЬЁОООООООООООО! НАКОНЕЦ-ТО, ДОЖДАЛИСЬ ЭТУ ИЛЛЮСТРАЦИЮ!

Знакомый голос, усиленный акустикой, дал пояснение к рисунку, и около сотни фигур — очевидно, члены Ассоциации матерей «Бекон и латук» — ринулись к святилищу.

Изголодавшиеся по BL-иллюстрациям звери из Ассоциации матерей набросились на разбросанные листки, как рыба в прикормленном пруду.

Это было по-настоящему кошмарное зрелище.

Кэйсукэ Онигасира, завладевший талантом Отомэ Саотомэ, использовал её, чтобы подчинить себе все фракции, — это был первый шаг.

Сомнений нет.

Если мы не отвоюем Отомэ-сэмпай здесь, все террористические организации непристойных шуток страны окажутся под контролем семьи Онигасира. SOX так и не сможет развернуть деятельность за пределами Первого города чистоты, и нам останется только беспомощно наблюдать, как этот скучный мир рушится сам по себе.

— …! Оба! Операция продолжается! Мы любой ценой вернём Отомэ-сэмпай именно здесь!

— Д-да, мэм!

— Есть, мэм!

Подстёгнутые окриком Кадзё-сэмпай, мы снова бросились в атаку на святилище.

Члены четырёх великих террористических организаций непристойных шуток были настолько поглощены эротическими иллюстрациями Отомэ-сэмпай, что вообще не обращали на нас внимания. Да это же тот самый тип людей, которых в школьные годы ловили матери, когда они были слишком увлечены мастурбацией.

Почти никому не мешая веселиться, мы быстро добрались до самого святилища.

Пока Косури с криком «Ублюдок! Проклятый старик!» ломанулась в ту сторону, где, по идее, должен был прятаться Кэйсукэ, мы с Кадзё-сэмпай рванули к Отомэ-сэмпай.

— Отомэ-сэмпай!

Мы изо всех сил затрясли её маленькие плечи. Но…

— Нкккккк!

Отомэ-сэмпай, яростно водившая кистью, находилась в совершенно ином трансе, чем остальные члены четырёх великих террористических организаций. Она не просто не слушала нас — она вообще не собиралась останавливать производство эротических картинок.

Словно её пожирал откат от того, что слишком долго её заставляли рисовать целомудренные иллюстрации.

— Плохо дело… Если Косури не выиграет нам много времени, мы даже поговорить с ней толком не сможем…

— ГЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯ!

В этот момент до нас донёсся крик Косури, которая должна была выиграть нам время, закатив истерику перед Кэйсукэ. Дрожа всем телом и судорожно дёргаясь, Косури выскочила из-за гигантского пенисного микоси, спряталась за меня и, подавляя тошноту, толкнула меня вперёд, будто используя как живой щит.

— Эй, да что с тобой вообще…

— Косуриииии!

Из темноты выползло чудовище.

— Почему ты убегаешь!? Ты ведь так давно не видела папочку!?

— ГЯЯЯЯЯ! Не подходи ко мне, не трогай меня, у меня кожа сгниёт! Идиот! Мусор! Сдохни! Исчезни!

Косури окончательно рухнула на землю, сдерживая рвотные позывы.

— Что с тобой, Косури!? Т-ты что, беременна!? Эти ублюдки из SOX сделали с тобой что-то ужасное…!?

— Да заткнись ты, идиот! Это ты сейчас показываешь мне нечто ужасное!

Я не удержался и ткнул пальцем в стоявшее перед нами нечто, которое на вид походило на Кэйсукэ.

Голос у чудовища и правда был голосом Кэйсукэ Онигасира, которого я однажды мельком слышал через матовое стекло. Но средних лет мужчина, тревожно суетившийся над Косури, был одет во фривольное розовое платье — чудовищную аномалию, иначе как биологической угрозой её назвать было нельзя. Похоже, модель для Ликера создали, глядя именно на него.

Погоди, так вот с этим самым «лесным феем» поддерживала связь Отомэ-сэмпай!?

— Аха☆ Просто Косури впервые видит меня в рабочем наряде, вот и удивилась, да?

Да это уровень шока с летальным исходом.

Даже для девочки, особенно в разгар пубертатного бунта, как у Косури, такой урон психике не поддаётся измерению.

Ты вообще понимаешь, что будет, если сознание Косури перекосит ещё сильнее?

Однако в то же время, похоже, и сам Кэйсукэ немало пострадал от словесного обстрела Косури: со стоном «нгх» он схватился за живот, судя по всему от стрессовой боли в желудке, и рухнул на одно колено.

— Ну, зато теперь меня хотя бы не раздавят больше клевета и своеволие Косури.

— А?

Мы с Кадзё-сэмпай одновременно застыли. Неужели этот человек намеренно мешал нашим попыткам договориться, применив принцип «отрезать плоть, чтобы добраться до сердца», лишь бы заполучить Отомэ-сэмпай?

— Ну, даже если бы я совсем выбыл, вы всё равно вряд ли сумели бы справиться с Отомэ-тян в её нынешнем состоянии. Но, знаешь, лишняя осторожность не повредит.

— Пф-ф. Вот, третий готов.

Тем временем Отомэ-сэмпай, целиком проигнорировав нашу перепалку, уже закончила третью иллюстрацию и гордо подняла её вверх.

— О, и эта тоже получилась прекрасно~

Кэйсукэ тут же взял рисунок и одновременно легонько похлопал Отомэ-сэмпай по плечу.

— Отомэ-тян. Раз уж к тебе пришли эти старые оканы, то ты хотя бы выслушай, что они хотят сказать, хорошо~?

От внезапного перехода Кэйсукэ на жеманно-женственный тон Отомэ-сэмпай дёрнулась и, похоже, только сейчас заметила меня, Кадзё-сэмпай и Косури, лежавшую на земле почти как труп.

— Если думаете, что сможете её переубедить, попробуйте~

Бросив это так, словно ему было всё равно, Кэйсукэ тут же объявил:

— Итак, третья иллюстрация дня посвящена той части тела, которую обычно увидеть сложно, — подошвам ног~

— ВООООООООООУ! Иллюстратор — божество среди людей!

Среди вулканического взрыва восторга со стороны «Абсолютных подолов» мы с Кадзё-сэмпай и Отомэ-сэмпай оказались друг напротив друга. Кадзё-сэмпай хлопнула меня по плечу. Что, новая стратегия?

— Слушай, Танукичи. Слово «окан» звучит так похабно. Это сокращение от «окама во время дрочки»? Или, может, означает «товарищи, которых сожрала одна и та же окана»?

— Сейчас вообще не время для этого, Кадзё-сэмпай!?

— Да ладно тебе, Танукичи. Не кипятись так просто потому, что ты парень. Для меня грязные шутки — это как разминка перед большим делом, как ритуал спортсмена перед ударом! Ну, типа прелюдии перед проникновением!

— Извинись перед спортсменами всего мира!

— Виновата. Ладно, Отомэ-сэмпай.

Довольно хмыкнув, Кадзё-сэмпай повернулась обратно к Отомэ-сэмпай.

От её небрежного «виновата» у меня внутри почти вспыхнуло желание убить, но эта уверенная манера почему-то всё равно заставила меня почувствовать, что переговоры можно доверить ей.

— Кэйсукэ — опасный человек. Он пытается использовать наше поколение в своих целях. Даже если Отомэ-сэмпай оказалась здесь по собственной воле, я всё равно не могу просто оставить всё как есть. Если бы ты смогла и дальше рисовать для SOX, как раньше, я была бы по-настоящему счастлива.

— Нет!

На мягкий заход Кадзё-сэмпай Отомэ-сэмпай ответила резко и твёрдо. Но глаза у неё забегали виновато, а губы неловко сжались.

— …Я, конечно, очень благодарна всем вам. Именно благодаря вам я смогла рисовать такие чудесные иллюстрации.

Пока она говорила, рука у Отомэ-сэмпай продолжала мастерски выводить следующую картинку. Судя по всему, там была девушка, повернувшаяся спиной, а её ягодицы образовывали почти непробиваемую стену наложенных друг на друга фигур. Наверное, заказ для «Пульсирующих задниц».

— Но я больше не могу рисовать для вас. Если останусь с вами, мне придётся маскироваться под этим тошнотворным целомудренным искусством. А Кэйсукэ действует смело. Он готов принять меня как своего эксклюзивного художника — без школы, без дома, без всяких ограничений! Я выбрала группу Онигасира именно потому, что хочу рисовать всё, что захочу.

…Я рада, что вы пришли меня уговаривать, но я больше не могу рисовать целомудренные картины. Я не смогу вернуться к вам…

За моей спиной Косури дёрнулась. Высунувшись, она пристально уставилась на Отомэ-сэмпай. А Кадзё-сэмпай заговорила с Отомэ-сэмпай, которая старательно избегала её взгляда.

— Понятно. Значит, ты хочешь рисовать всё, что пожелаешь… Вот чем Кэйсукэ тебя купил, да?

Как и ожидалось, Кадзё-сэмпай усмехнулась и притянула меня ближе.

— Отомэ-сэмпай. Вспомни. Больше всего на свете ты ведь хотела рисовать, как этот тип пожирает президента школьного совета, верно?

— …Это ты про [Блю Сноу]?

Ты же не собираешься выставить это как козырь, правда?

— И ты ведь не забыла разрушительную силу наших эротических книг из SOX, верно?

Кадзё-сэмпай вытащила из-под одежды несколько эротических книжек из леса Яцуга.

— Если останешься с SOX, сможешь сколько угодно читать эти ультрамощные справочники! Вот, чити-чити-чити.

Кадзё-сэмпай стала размахивать эротическими книжками перед носом Отомэ-сэмпай, словно приманкой.

Ты что, серьёзно решила торговаться этим!?

— Они, конечно, невероятно для меня привлекательны. Особенно те, что про Анну…

Но в голосе Отомэ-сэмпай вдруг почти не осталось эмоций.

— …Но если я, вернувшись к вам, больше не смогу рисовать, то в этом нет смысла. В таком случае лучше уж смириться с тем, что у меня отнимут и Анну, и радикальные непристойные журналы, и выбрать место, где я смогу продолжать рисовать и при этом принимать похвалы с гордо поднятой головой.

Отомэ-сэмпай перевела взгляд на чашеобразный берег русла, откуда открывался вид на всё святилище.

Туда, где члены четырёх великих террористических организаций непристойных шуток, почти уже утратившие человеческий облик из-за рисунков Отомэ-сэмпай, с наслаждением разглядывали её иллюстрации и возносили ей хвалу как богине. В колеблющемся свете сосновых факелов это выглядело как собрание какой-то подозрительной новой религии. Моя слабохарактерная промежность сжалась, хотя вовсе не было холодно.

— Я могу напрямую отдавать своё искусство, то искусство, которое мне действительно хочется рисовать, такому количеству людей, которые этого искренне жаждут. Рисовать что хочу, сколько хочу… Только здесь я могу быть собой по-настоящему.

Услышав в этих словах Отомэ-сэмпай одновременно и попытку убедить саму себя, и твёрдую решимость, Кадзё-сэмпай покачнулась.

— Неужели притягательность наших эротических материалов проиграла…

— Да сколько же уверенности у тебя было в этих непристойных запасах!?

— Ну, я-то никогда не думала, что Отомэ-сэмпай вдруг окажется равнодушна к эротике! Это всё равно что презерватив с дыркой, нет!?

Это, конечно, верно, но делать из этого козырь? Да ещё так буднично!

— В таком случае придётся удержать Отомэ-сэмпай на нашей стороне за счёт публичного спаривания Танукичи и Анны…

— Погоди, что!? Что это за перекошенный тон, будто ты обсуждаешь новый план оживления местной экономики!? И перестань уже считать меня и Анну-сэмпай непристойными ресурсами!

…Хотя после всей этой критики подход Кадзё-сэмпай всё равно нельзя было назвать ошибочным.

Наверное, потому что сейчас явно не тот случай, когда человека можно переубедить одними словами.

Место, где Отомэ-сэмпай может быть самой собой, до ужаса тёмное и подозрительное. Но для неё это реальность — тот самый мир, к которому стремимся мы, но до которого всё никак не можем дотянуться.

Сколько ни объясняй ей, насколько ужасны планы Кэйсукэ и насколько опасно это пространство, всё прозвучит как обида проигравшего. Отомэ-сэмпай уже приняла решение, и любые наши слова будут проходить через фильтр этого решения.

Единственное счастье в том, что Отомэ-сэмпай всё ещё чувствует себя в долгу перед нами и не до конца утратила товарищеское чувство. В отличие от Косури в тот раз, когда мы столкнулись с [Собранной тканью].

В ночь нашего прибытия на горячие источники Надэсико-сан сказала нам:

«У вас нет силы защищать».

Теперь я, кажется, начинаю понимать.

Сила защищать — это не просто способность уберечь Отомэ-сэмпай от давления, заставляющего её рисовать целомудренные картинки. Это харизма организации — та самая, которая способна пробить её внутренние фильтры и вернуть Отомэ-сэмпай к нам.

И Кадзё-сэмпай выбрала в качестве этой притягательной силы SOX эротические материалы. И потерпела поражение.

Сама направленность была верной. Просто вкусы и образ мысли у неё слишком уж напоминали саму Кадзё-сэмпай.

— Глаза Отомэ… Косури знает. Это уже не то состояние, в котором подействуют слова. …Вот если бы только удалось устроить сцену, на которой можно было бы показать силу [Блю Сноу].

Позади меня Косури, всё ещё не до конца отошедшая, пришла к тому же выводу, что и я.

Надэсико-сан сказала, что нам не хватает силы защищать, но это не так.

То, что тянет нас к SOX, — это прямолинейная сила Кадзё-сэмпай.

Если суметь показать её в чистом виде, Отомэ-сэмпай очнётся.

Если мы с Косури как-то сможем подготовить сцену, на которой это проявится…

— А? Уже всё?

Кэйсукэ, закончив раздачу эротических иллюстраций, беспечно усмехнулся и, шелестя своим розовым платьем, подошёл к Отомэ-сэмпай. Косури, прятавшаяся за мной, тихо застонала от нового удара по психике. Эта травма у неё просто наслаивалась на травму.

— Мм? Что такое? Конечно, члены SOX здесь, но Отомэ-тян, ты тоже не слишком-то радостно выглядишь? Всё ещё колеблешься?

— Н-нет! Под вашим руководством я рисую столько непристойных иллюстраций, сколько захочу!

— Да не-е~, это лицо человека, который всё ещё сомневается. Нет-нет, если все не будут до конца убеждены, потом обязательно всплывут какие-нибудь странные остаточные чувства и лишние препятствия~

— …?

Мы не понимали, чего добивается Кэйсукэ. Почему он сам подталкивает Отомэ-сэмпай к колебанию, хотя она и без того почти полностью на его стороне?

— Поэтому у меня есть предложение для SOX.

Спрятав Отомэ-сэмпай за спиной, Кэйсукэ обратился только к нам.

— Если хотите забрать Отомэ-тян обратно, я сделаю для вас особое исключение и дам шанс за неё побороться. Мы поставим на кон Отомэ-тян, а вы поставите свои радикальные непристойные журналы — прямо как во вчерашней битве с эстафетной палочкой.

— Что!?

Мы с Отомэ-сэмпай вскрикнули одновременно. Кадзё-сэмпай и Косури промолчали, но удивлённо вскинули брови. Я так решил по выражению их лиц через надетые на них трусики.

— Что это за внезапный вызов, идиот? Что у твоего старика на уме?

Я прошептал это Косури за своей спиной. На мгновение я почувствовал свирепый взгляд ревности и готовности убивать от стоявшего напротив Кэйсукэ, но по сравнению с Анной-сэмпай это было ничто. Игнор, полный игнор.

— …С одной стороны, это удобно для демонстрации харизмы [Блю Сноу], но без подвоха тут точно не обошлось. Пока не услышим правила, начинать нельзя.

Ну, это верно.

— Давай хотя бы выслушаем подробности испытания. Что там, проигрывает тот, кто первым кончит, что ли?

Кадзё-сэмпай спросила Кэйсукэ тоном командира. Можно же было и как-то иначе сформулировать…

— Мм, вижу, у вас боевой настрой, и это меня радует. Суть испытания такова.

Кэйсукэ щёлкнул пальцами, и один из чёрных секретарей, до этого раздававших иллюстрации, принёс деревянную доску. На ней было вырезано:

Раунд 1: «Двадцать четыре часа нельзя смеяться над непристойными шутками» против «Пульсирующих задниц»

Раунд 2: «Великий конкурс непристойных шуток» против «Абсолютных подолов»

Раунд 3: «Конкурс олицетворения одолженных вещей» против «Млекопитающих»

Раунд 4: «Творческий конкурс» против Ассоциации матерей «Бекон и латук»

Раунд 5: «Непристойный пинг-понг горячих источников»

…Это всё было именно вырезано по дереву. Когда он вообще успел такое подготовить?

— Как и вчерашняя битва с эстафетной палочкой, это адаптированные традиционные игры нашего курортного городка. Каждый раунд по-своему проверит ваши навыки непристойных шуток, а победитель определяется по системе до трёх побед. Что-то вроде очень вульгарного поэтического состязания.

Может, нам стоит извиниться перед всей знатью эпохи Хэйан?

— В отличие от битвы с палочкой, где проверялись ваши навыки терроризма, здесь всё будет решаться лишь тем, кто сильнее любит непристойность. Представители каждой организации будут напрямую сражаться против SOX. Идеальный способ с жаром мериться похабными знаниями и шутками!

— Правила всё ещё туманны. Пока не ясно, хорошее это испытание или нет.

— Ну, я так и думал. Тогда перейдём к объяснению каждой игры, а заодно и к представлению представителей организаций. Вам ведь нужно знать и детали испытаний, и силу ваших противников, верно?

Использовав функцию усиления голоса в PM, Кэйсукэ крикнул членам четырёх великих террористических организаций непристойных шуток:

— Эй, народ~! Время самопредставления~!

Но…

— ВОООООООООООООООО!

Все были слишком заняты своими удовольствиями и никто не откликнулся.

— …Эй, разберитесь с ними.

— Есть.

Секретарь, получивший приказ Кэйсукэ, использовал свой PM и вывел изображение на утёс через реку Акакадо. На нём были…

— Ха, фу, фу, фун!

Два борца сумо, обливаясь потом, сцепились друг с другом.

Оба, конечно, были одеты в соответствии с законом, но сути это не меняло: двое мужчин тяжело дышали и тесно сплетались телами.

— ……

Мужчины, ещё секунду назад заходившиеся в экстазе, внезапно стали серьёзными.

Зато…

— ──────!

Члены Ассоциации матерей «Бекон и латук» чуть не получили психический обвал от нового возбуждения. Они выглядели как неудачные гигантские солдаты-боги. И что нам теперь с этим делать?

— Так вот, борцы, которые сейчас сцепились, оба — женщины.

Пока я морщился от отвращения, секретарь через PM начал пояснять происходящее на записи.

— Обе — женщины.

— ……

На святилище опустилась священная тишина.

— Ну вот, теперь, когда все успокоились, можно продолжить объяснение правил. Итак, раунд первый!

— Эй, ты, в чёрном костюме. Подойди-ка сюда на минутку.

— Это что значит — борцы женщины? Ты что, из тех, кто сначала накручивает, а потом резко обламывает? Из тех, кто холодеет к женщине сразу после дела? Ты худший… худший… худший…

— Эй, раздевайся. — Обувь, галстук и булавку на выпуклостях груди можешь оставить. — А? Не жалуйся. Ты же должен компенсировать наше разочарование, да? — Так, все, в кружок~. Эту мразь — в центр~. — А теперь, на счёт три, все вместе начинаем его воображать.

— Хаа, хаа, хлюп… хаа, хаа, угххх…

— С этим секретарём всё совсем плохо… Ты что, не собираешься его спасать?

— Раунд 1, как и сказано в названии: стороны по очереди отпускают непристойные шутки по заданной теме, и тот, кто первым рассмеётся пять раз, проигрывает. «24» здесь просто игра слов, никакого иного смысла не несёт!

Полностью проигнорировав мой комментарий, Кэйсукэ продолжил объяснение.

— Танукичи. В этом мире никто не станет спасать кролика, которого загнали в клетку ко льву.

Кадзё-сэмпай положила мне руку на плечо и покачала головой.

Давайте хотя бы мысленно поаплодируем секретарю. Быть взрослым — тяжёлое дело…

— А теперь, представитель первого раунда от «Пульсирующих задниц», выходите!

По зову Кэйсукэ из толпы извращенцев на берегу реки кто-то выступил вперёд.

Представитель «Пульсирующих задниц», находящихся под крылом группы Онигасира… Я внутренне приготовился увидеть суперизвращенца уровня Итиносэ Такумы.

Но…

— Хо-хо-хо, вы звали?

— Ч-что это за святая аура…?

Перед нами явился старик с безмятежной, почти божественной атмосферой, похожий на Каннон-бодхисаттву. Ясный взгляд и чистая улыбка — ни намёка на похоть. Кажется, у него даже нимб был.

— Это он… высший исполнитель «Пульсирующих задниц», [Демон воздержания]!

— [Блю Сноу], ты его знаешь!?

— Не то чтобы лично, но с четырьмя великими террористическими организациями непристойных шуток я раньше всё же пересекалась.

Точно, Кадзё-сэмпай ведь когда-то объехала всю страну, развозя эротические книги из леса Яцуга по этим четырём организациям.

— Не обманывайтесь его чистым обликом. Это самый безумный человек Японии — он накапливает всю свою духовную энергию внутри себя, воздерживаясь и от просмотра непристойных материалов, и от эякуляции!

Да он просто старик-нофапер!

— Хо-хо-хо. Выплёскивать нечистоты наружу — пустая трата энергии. Так поступают обезьяны, лишённые самоконтроля. Я же храню всю энергию в себе, превращая её в молитву и благодарность. Так и достигается просветление. Шум реки и пение птиц — всё становится топливом для желаний. А с ним моё воображение может воспарить на любую высоту.

Да это просто извращенец, у которого от слишком долгого воздержания окончательно отказали тормоза!

Полная противоположность Итиносэ Такуме. Похоже, извращенец — это не только тот, кто даёт волю своим сексуальным желаниям.

— …Погоди, а? Но ведь этот тип только что видел иллюстрации Отомэ-сэмпай…?

Если уж ему для удовлетворения хватает шума реки и чириканья птиц, то что будет после таких картинок…

— Ннгх…!

После моего замечания [Демон воздержания] вдруг рухнул на колени.

— Хо-хо-хо, ты заметил, да? Верно, я только что поддался гравитационному притяжению иллюстраций юной госпожи и взглянул на них. Шестнадцать лет воздержания — и всё же я пал. Какая пленительная художница!

[Демон воздержания] застонал так, будто из него выпили всю силу, а на лбу выступил пот.

— Надо бы поскорее сменить бельё. Внутри всё стало каким-то мерзким…

— …Эй.

— Моё нижнее бельё уже течёт и больше непригодно к использованию.

— Кто-нибудь заткните этого человека!

Он кончил от одного взгляда! Что за урод!? Да сдохни уже!

Пока [Демон воздержания] самоуничтожался практически без посторонней помощи, Аямэ отвела взгляд и с победным видом задрала подбородок.

— Это нам на руку. Один из старейших извращенцев высшего класса, то есть один из «древних хай», уже выбыл.

— Все руководители четырёх крупных террористических организаций — люди ещё из той эпохи, что была до нашего рождения, когда ношение PM не было обязательным, так что у них огромное количество первичных знаний. А самых извращённых и опасных среди них называют «древними хай».

— Понятно.

— Раз один из «древних хай» уже пал, наши шансы на победу в этой битве заметно выросли.

— Хо-хо-хо, вот как?

[Демон воздержания], который вроде бы уже выбыл, лукаво ухмыльнулся.

— Мы уже вызвали замену, и она ничуть не уступает мне. Выходите, все!

В следующее мгновение из толпы выступили пять теней.

Резко, как по команде, они выстроились между [Демоном воздержания] и нами и приняли позы.

— Беробэро Ямада!

— Кучукучу Сато!

— Зукобако Такаги!

— Допюдопю Кодзима!

— Бикубику Танака! Все пятеро — вместе…

— Молодые руководители «Пульсирующих задниц»!

Что это вообще такое? У них имена будто после поедания фруктов дьявола появились.

…Стоп. Первый раунд ведь как раз на тему «не смейся», да? Да я сейчас уже носом фыркну от одного их вида.

Держатся как студенты, а на вид им явно за тридцать…

— Хо-хо. В отличие от SOX, у нас запас кадров бесконечен. Не вздумайте терять бдительность.

— Тц…

Аямэ досадливо скривилась, а вот у меня напряжения как-то не возникло.

— Что ещё за «молодые руководители»? Ни малейшего смысла. Если вас пятеро, а командует вами «неудача мастурбации», назвались бы уж тогда как-нибудь вроде «Рейнджеры-девственники».

— [Блю Сноу], это не нападка. Им это нравится. Не давай врагу лишнего преимущества.

— Преимущества? Да я им ничего не раздуваю.

— Эй, заткнись на секунду.

— Итак, переходим ко второму раунду: «Великий конкурс непристойных шуток»!

Кэйсукэ ловко перевёл всё дальше, а команда «Пульсирующих задниц» без единого возражения тоже подстроилась. Вот уж действительно отлично выдрессированы.

— Всё ровно так, как звучит: обе стороны по заданной теме отпускают непристойные шутки, и мы смотрим, чьи окажутся смешнее. А теперь позовём представителя «Абсолютных подолов»!

На этот легкомысленный зов Кэйсукэ вперёд вышел какой-то затрапезный типаж офисного служащего. Лицо скрывала маска хёттоко, но полное отсутствие какого-либо присутствия всё равно бросалось в глаза.

— …? Это же не «древний хай»?

Аямэ нахмурилась, глядя на представителя «Абсолютных подолов».

— Странно. Высшим руководителем «Абсолютных подолов» должен быть человек по имени [Двуногий служащий].

— Здравствуйте. Я представитель «Абсолютных подолов», [Двуногий служащий].

Низко поклонившись, мужчина, похоже и бывший тем самым представителем, протянул нам визитную карточку.

А? Что? Почему член антиобщественной организации ведёт себя так, будто его годами муштровали в корпорации? Это вообще нормально? Раздавать незнакомым людям визитки — у него что, профессиональная деформация? Он хочет, чтобы его арестовали?

— А теперь — третий раунд: «Конкурс олицетворения одолженных предметов»!

Не выказав ни капли извращённой угрозы, [Двуногий служащий] спокойно покинул сцену. Уходя, он пробормотал что-то вроде: «Просто хочу по барабану ударить». Кажется, человек сильно устал. …Стоп, «барабан» ведь ещё и про куриные ножки говорят? …Ладно, нет, это уже у меня нервное. Ха-ха. Стресс — страшная вещь.

— «Конкурс олицетворения одолженных предметов» — это игра, где вы берёте разные вещи с горячих источников Акакадо и соревнуетесь, кто сумеет представить их в виде самой похабной и самой изобретательной персонификации. Тут важны и креатив, и физическая сила. А теперь зовём представителя!

Когда появился представитель третьего раунда от «Млекопитающих», я невольно воскликнул:

— А. Да это же та девушка…

Это была та самая девушка, с которой я сошёлся один на один в ночной «эстафете пенисов».

С лицом, скрытым под лисьей маской, она бесстрастно подошла и формально нам поклонилась.

— «Млекопитающие» тоже не выставляют своего «древнего хай». Это уже похоже на…

Аямэ, скрестив руки, погрузилась в раздумье. Тем временем позади меня снова зашевелилась Косури, которой вроде бы только что было совсем плохо.

— Эта дура… Глаза у неё даже мутнее, чем вчера…

— Эй, ты, плоскогрудая. А ну стой.

Вдруг Косури осыпала представительницу «Млекопитающих» грубейшими оскорблениями. Это ещё что такое?

Девушка, уже собиравшаяся уйти после формального появления, остановилась как вкопанная.

— Делать тебя представительницей «Млекопитающих» — это уже само по себе шутка. Что это за жалкий корпус? Ты вообще не в ту организацию вступила.

От девушки сразу пошёл отчётливый убийственный настрой, а Косури ответила ей презрительной ухмылкой — обстановка мгновенно стала неприятной.

И тут из толпы извращенцев донёсся мужской голос.

— Возражаю. Она, без всяких сомнений, член «Млекопитающих».

— Наш высший руководитель, [Фанат груди], всегда говорит так: «Мы ищем только огромную грудь. Те, кто возбуждается от маленькой груди, на самом деле реагируют не на саму грудь, а на потенциал, на застенчивость молодой девушки, на символику юности. Мы же жаждем лишь изобильной плоти. Именно поэтому мы — “Млекопитающие”».

Что за чушь. А ведь, может, я бы даже нашёл с «Млекопитающими» общий язык. Грудь ведь подпрыгивает. Значит, грудь существует.

— Наша представительница, пусть сама и не обладает нужным размером, всё же стремится к изобилию. Форма иная, но устремление то же. К тому же, будучи рядом с нами, она может оставаться чисто товарищем и не становиться объектом нашей похоти. Вы сказали, что она вступила не туда? Если бы она вступила в «Абсолютные подолы», полагаясь на свои физические данные —

Пока мужчина это говорил, рядом с девушкой внезапно материализовался [Двуногий служащий].

— Простите, юная леди, можно я ударю по вашему барабану?

Он молитвенно сложил руки перед девушкой, а та с отвращением пнула его прочь.

— Благодарю вас!

С этими словами он в ответ лёгко шлёпнул её по икре.

…А я-то думал, это просто статист на заднем фоне, а старик-то совсем не прост. Погодите, да все эти старики режут по живому и ломают кости с улыбкой. Это что, с людьми делает взрослая жизнь?

— …Следовательно, продолжать террористическую деятельность ей было бы затруднительно. Она, несомненно, член «Млекопитающих».

— …Я вообще не это имела в виду, когда говорила, что она вступила не туда…

Косури, сбитая с ритма вмешательством, недовольно цыкнула и отступила.

А девушка, уже уходя, уныло пробормотала из-под лисьей маски:

— Все вокруг только и делают, что несут ерунду…

— Похоже, положение для нас лучше, чем я думала.

Аямэ, сложив руки на груди, хищно усмехнулась.

— Почему это?

— Ни «Абсолютные подолы», ни «Млекопитающие» не выставили на этот бой своих «древних хай». Похоже, они ещё не до конца подчинены Кэйсукэ. То ли проверяют нас, то ли считают, что «Пульсирующих задниц» и Ассоциации матерей «Бекон и латук» и без того хватит, то ли просто у них нет мотивации. В любом случае для нас это шанс урвать преимущество до встречи с той женщиной из Ассоциации матерей «Бекон и латук».

— С той женщиной…?

В голосе Аямэ было нечто зловещее, но прежде чем я успел переспросить, Кэйсукэ продолжил:

— А теперь — четвёртый раунд: «Творческий конкурс»! Здесь вы на основе заданной темы создаёте непристойные пейринги и соревнуетесь, кто сумеет придумать самые изящные и остроумные взаимодействия. Ассоциация матерей «Бекон и латук», ваш выход!

И в тот же миг.

— …!?

Воздух резко изменился. Нет — извратился.

Даже «молодые руководители» из «Пульсирующих задниц», ещё секунду назад шумные и развязные, съёжились, будто перед чем-то по-настоящему страшным.

Члены Ассоциации матерей «Бекон и латук», до этого блуждавшие в своих фантазиях, мгновенно замолчали и почтительно склонили головы. И вот из глубины темноты, куда не доставал даже свет фонарей…

появилась женщина в роскошном платье с расширенными бёдрами, а на голове у неё была водружена целая башня из бюстгальтеров. В руках она несла ярко-красный словарь.

Даже на расстоянии от неё веяло подавляющей аурой порочности. С каждым её шагом казалось, будто под ногами прорастают грибы и слизевики.

Она остановилась рядом с мужчиной в чёрном костюме, которого только что освободили из круга фантазий членов Ассоциации матерей «Бекон и латук», наклонилась к его уху и что-то прошептала.

— ---Угх, гах!?

Мужчина в чёрном костюме затрясся всем телом и тут же рухнул на месте.

— Что за…? Она что, высосала из него жизнь…? Это какой-то новый бог, что ли?

— Немногие способны сохранить рассудок, услышав её фантазии. …А вот и она. Высший исполнитель Ассоциации матерей «Бекон и латук», сильнейший и злейший из «древних хай»: [Лав Машин].

По шее Аямэ скатилась холодная капля пота, хотя она отчаянно старалась сохранять спокойствие.

— …

[Лав Машин] встала перед нами и медленно раскрыла словарь.

Пробежав взглядом по странице, она произнесла:

— Последняя теорема Ферма.

Оторванные от всего слова.

— Икс!

Из-за яростного блеска её глаз, видневшихся из-под маски, словарь в её руках словно засветился.

— Реформы Тайка.

Ещё одна бессмысленная фраза. Полускрытое маской лицо исказилось в сладострастной ухмылке.

— …А?

Что она вообще несёт…?

Пока я стоял с открытым ртом, [Лав Машин] повторила тот же ритуал снова.

— Общество участия в гендерном равенстве. ×! Воспоминания о дождливом дне.

— Дыра в стене. ×! Безоблачный голубой класс.

— Стёртый ластик. ×! Тайфун номер двадцать восемь.

— Три. ×! Восемь.

Вывалив целую россыпь случайных слов и довольно ухмыльнувшись самой себе, она захлопнула словарь и вернулась к берегу реки.

Это что вообще было…? Хоть бы по-японски нормально говорить начала… Последнее вообще выглядело как простое умножение…

Пока я стоял в полном ступоре, Аямэ рядом со мной пробормотала:

— Эта женщина в один миг прогоняет в голове всю предысторию и развязку каждого названного ею пейринга. Причём ещё и с разворотом ролей.

— Ч-что!? Это что за искривлённая вычислительная способность уровня суперкомпьютера!?

Да я вообще ничего не понял. Названные ею сочетания были совершенно случайными!

— Честно говоря, победить её будет очень трудно. Поэтому-то и хорошо, что «древние хай» не вышли в первых трёх раундах. Если сыграем удачно, мы, возможно, вообще не столкнёмся с [Лав Машин] и успеем заработать победы ещё до пятого раунда. …Стоп, а кто будет представлять сторону Кэйсукэ в пятом раунде?

Пока Аямэ озадаченно наклоняла голову, Кэйсукэ с ухмылкой продолжил:

— А теперь, финальный пятый раунд: «Непристойный пинг-понг горячих источников»! Матч до трёх побед. Участвовать могут все четыре великие террористические организации.

— А!?

Все? Ты серьёзно?

А по таким правилам в пятом раунде сможет участвовать и [Лав Машин].

— Не паникуйте. Подробности я объясню позже, но пятый раунд технически относится к спортивным состязаниям. Нам, старикам, уже не выдержать такой физической нагрузки. Чтобы финальная битва была зрелищнее, я сделал её свободной свалкой с неограниченными заменами. Ну как вам?

Как вам, чёрта с два.

Почти наверняка это то же самое, что и в «эстафете пенисов», где численность и ресурсы организации сами по себе считаются силой.

Похоже, Аямэ тоже это почувствовала и с явной неохотой всё же приняла условия.

— Ладно.

— Тогда вы принимаете вызов?

Провокационно спросил Кэйсукэ. Аямэ, свирепо глядя на него, ответила:

— Ты забыл объяснить самое главное.

— Как именно будет определяться победитель?

— А? Так я же уже объяснил. Победит тот, чьи непристойные шутки окажутся лучше.

— Не строй из себя дурачка, как [Неудача мастурбации]. С первым раундом ещё ладно, но второй, третий и четвёртый все целиком завязаны на субъективной оценке. Да и в пятом тоже могут быть штрафы, если ответы не зачтут. …Ты же не собираешься решать всё простым большинством голосов?

На точный вопрос Аямэ Кэйсукэ только усмехнулся.

— Большинством голосов? Разумеется.

— …! Это нечестно!

Я уже собирался возмутиться, но Кэйсукэ тут же перебил меня, положив руку на плечо Отомэ.

— Однако главным судьёй всех матчей будет Отомэ. Именно она станет основным арбитром на протяжении всех раундов. Вы ведь знаете, насколько у неё острый взгляд? Она прекрасно чувствует, как именно члены террористических организаций воспринимают представленные непристойные шутки. Так что подсчёт большинства будет честным. Но, разумеется…

Глаза Кэйсукэ блеснули, как у змеи.

— Если Отомэ будет склоняться к одной из сторон, то и оценки могут стать пристрастными. Но это же неизбежно, верно?

— …

Я наконец понял, чего добивается Кэйсукэ.

Он собирается здесь окончательно раздавить SOX и заставить Отомэ безоговорочно склониться перед ним.

Лишив нас воли к борьбе в этом официальном сражении, он заставит Отомэ самой выбрать разрыв с SOX.

Не исключено, что он ещё и рассчитывает, что после этого Косури окончательно разочаруется в SOX.

— Итак, что вы будете делать?

Кэйсукэ говорил мягко, будто оставляя нам выбор, хотя на самом деле ни секунды на раздумья не давал.

— Это азартная ставка.

Подала голос Косури, всё ещё лежавшая на земле.

— Конечно, идеально было бы всё решить убеждением, но эта ситуация слишком опасна.

Мы с Косури заговорили вполголоса.

Если мы примем вызов Кэйсукэ, страсть Аямэ к грязным шуткам засияет во всей красе.

Но если мы не сумеем переубедить Отомэ, то потеряем не только её, но и все свои эротические материалы. Либо всё, либо ничего.

К тому же члены четырёх великих террористических организаций жили ещё в эпоху до нашего рождения, когда доступ к сексуальным знаниям был свободным. Это легендарные извращенцы.

А уж та женщина, [Лав Машин], и вовсе на совершенно другом уровне.

Кэйсукэ тщательно готовил захват Отомэ и вывел эту извращёнку на сцену ровно в тот момент, когда она могла окончательно нас раздавить. В её силе сомневаться не приходилось.

Даже если Аямэ — извращенка поколения, никто не гарантирует, что мы победим.

А с учётом того, что Отомэ уже склоняется на сторону Кэйсукэ, ещё и неясно, сможет ли она судить беспристрастно.

Есть ли у нас вообще шанс? И можно ли вообще назвать такое состязание честным?

Мы с Косури обменялись взглядами, пытаясь нащупать решение. И тут…

— Хорошо. Мы принимаем этот вызов.

Громко заявила Аямэ, по-прежнему стоя лицом к Кэйсукэ.

— Погоди, [Блю Сноу]!?

Это мгновенное решение заставило нас с Косури метнуться, пытаясь её остановить. Но…

— Соберитесь, вы двое. Как собираются, когда перед вами ослепительная красавица, ещё и подцепившая ЗППП.

Глаза Аямэ уже смотрели строго вперёд.

— То, что мы сейчас делаем, ничем не отличается от того, чем занимались раньше. Точно так же, как мы распространяли сексуальные знания среди учеников академии Токиока и давали им самим решить, ставить ли подпись под петицией, мы покажем Отомэ, что такое SOX, а выбор оставим за ней. К какой организации она присоединится? Какую идеологию примет?

Затем она обернулась к нам и улыбнулась.

— Даже если эротические материалы не сработали, пока вы рядом со мной, мы что-нибудь придумаем. Я больше не одна.

— …Эй, Косури.

— Что?

— Мы победим. Поддержим [Блю Сноу] всеми силами.

— Даже не озвучивай очевидное. Только сам не тяни нас вниз. С моими продюсерскими навыками я и сборище сорока восьми с лишним любителей превращу в лучших айдолов Японии.

Хватит преувеличивать.

— Похоже, все вопросы решены. Ну что ж, тогда сразу начнём первый раунд.

— А? П-погоди, уже!?

— Нееет, я ещё морально не готова-а-а~ …Кстати, звук, который получается, когда втыкаешь шнур в розетку, явно же сделан специально, да? Плюс это почти стандартное нападение сразу на две дырки.

Пока я пытался протестовать, Кадзё Аямэ, как обычно, влезла с очередной пошлой репликой, а Кэйсукэ щёлкнул пальцами.

Собравшиеся у реки члены четырёх великих террористических организаций непристойных шуток разошлись, освободив перед святилищем полукруглое пространство.

Чёрные служители, всё это время стоявшие сбоку, начали раскладывать на открытом месте татами, которые до этого были свалены внутри святилища.

— Эти горячие источники Акакадо, по сути, единственное место, где все четыреста с лишним человек могут собраться одновременно, да ещё и тайно. Но скрытое святилище показывается только на несколько часов в сутки и всего примерно на неделю. Так что, если хотим успеть пройти все пять раундов, придётся немного поторопиться.

Я подумал: а почему бы просто не сократить число зрителей из террористических организаций? Но, похоже, Кэйсукэ и остальные позиционировали этот матч как публичную казнь SOX, а для такого чем больше зрителей, тем лучше.

— Итак, начинаем первый раунд — «Игру, где нельзя смеяться над непристойными шутками». В первом раунде судьи, по большому счёту, не нужны, так что, Отомэ, пока просто расслабься и смотри, воспринимай это как пробный заход~

— П-поняла.

Кэйсукэ, ухмылявшийся до ушей, и всё ещё растерянная Отомэ Саотомэ уселись на два трона, поставленные в святилище.

— Чёрт, они полностью задают темп.

Пробормотал я, догоняя Аямэ, которая уверенно шагала на поле боя, неся на себе Косури, всё ещё до конца не оправившуюся от психического урона, нанесённого ей папашиными извращенствами.

На татами уже чинно сидели Беробэро Ямада, Кучукучу Сато, Зукобако Такаги, Допюдопю Кодзима и Бикубику Танака.

— «Игра, где нельзя смеяться над непристойными шутками» — это состязание, рассчитанное максимум на пять участников. Команды по очереди придумывают расшифровку случайно выбранной трёхбуквенной аббревиатуры, стараясь рассмешить противников! Например, если тема будет «LED», можно ответить чем-то вроде «Любит Ещё Дойки». Проигрывает команда, которая первой рассмеётся пять раз~

Пока через усиление голоса PM Кэйсукэ объяснял правила, мы тоже уселись на татами. Шея у Косури всё ещё болталась, как у тряпичной куклы, так что я просто уложил её и дал немного подремать.

— Мы не можем позволить себе проиграть первый раунд. Здесь не будет субъективных оценок, и, что ещё важнее, если мы сейчас не победим, то в последнем раунде нам почти наверняка придётся столкнуться с [Лав Машин].

Пробормотала Аямэ, глядя строго перед собой.

Первый раунд уже успел превратиться для SOX в битву не на жизнь, а на смерть.

Но, впрочем, раз с нами Аямэ, проиграть мы, наверное, не должны.

Я покосился на неё, и, словно говоря: «Положись на меня», она рассмеялась и хлопнула себя по низу живота. Она была полностью в режиме боя.

— Ну что ж, объявим первую тему. Вот, Судья.

— А? Я-я?

— Ну конечно~. Справедливость ведь важна, верно~?

Кэйсукэ протянул Отомэ что-то вроде коробки для лотереи и велел ей вытянуть бумажку. Похоже, именно так они и определяли трёхбуквенную тему.

— Первая тема~ «FAQ»!

— Есть! «FUCK»!

Аямэ, на скорости света вырубив свой PM, не колеблясь выпалила ответ.

— Эй, [Блю Сноу]! Это вообще не по правилам —

— Буфо!

— Зукобако Такаги, выбыл~.

Как только это объявил Кэйсукэ, счёт, отображавшийся на утёсе через реку, обновился: «Пульсирующие задницы: минус одно очко».

— Ну~, честно говоря, этот ответ и правда был мимо правил, но ведь ничего страшного, правда, Судья?

— Эм. Это было грубо, но члены организаций настолько впечатлились, что потеряли самообладание. В сочетании с элементом неожиданности это можно засчитать как стратегическую победу [Блю Сноу].

Хотя Кэйсукэ и сказал ей «просто смотри как на пробный заход», Отомэ явно наблюдала очень внимательно.

Она совершенно естественно взяла на себя роль комментатора.

— …Ну, в итоге всё сработало, но это было довольно смело, [Блю Сноу].

Я посмотрел на неё наполовину устало, наполовину восхищённо, а Аямэ с самодовольным видом откинулась назад.

— Раз побеждает тот, кто первым заставит соперника рассмеяться пять раз, то лучше с самого начала захватывать инициативу. И потом, все эти пять раундов в конечном счёте нужны, чтобы показать, чья организация круче, верно? Демонстрация того, что мы умеем отключать PM, — тоже часть стратегии. …Хотя на этом ответе я потратила всё время отключения, отпущенное мне на сегодня.

— Это потому, что ты всё время расходуешь отключение PM без всякой осторожности! Ты уверена, что дальше всё будет нормально?

— О чём ты вообще, идиот?

Аямэ вызывающе усмехнулась.

— Ты правда думаешь, что мои пошлые шутки потеряют остроту только потому, что я больше не могу отключать PM?

Да, звучит как безумие, но почему-то ужасно круто.

— [Блю Сноу], выбыла~.

— А!?

Аямэ выкрикнула протест на это неожиданное решение.

— Да вы издеваетесь! «Пульсирующие задницы» ещё даже не ответили на тему!

— А~? Так я же сказал~? Проигрывает та сторона, которая первой засмеётся пять раз. Ты только что сама смеялась, разве нет?

Ты должен был объяснить это заранее, идиот! Но поскольку Отомэ, главный судья, вынесла вердикт: «В её поведении не хватило напряжения», SOX получил минус одно очко.

— Угх, как же бесит… [Блю Сноу], пожалуйста, будь осторожнее. Это серьёзная битва.

— Конечно. Но, знаешь, если мы будем слишком напряжены, то ведь никакого удовольствия не будет, верно?

Когда Аямэ посмотрела в сторону противника, я увидел, как пятеро руководителей «Пульсирующих задниц» наседают на Зукобако Такаги.

— Ты… как ты посмел расхохотаться из-за такой мелочи…?

— Если мы проиграем эту битву, нам придётся распрощаться с этими чудесными похабными иллюстрациями.

— Ты опозорил Пятёрку руководителей. Наказание неизбежно.

— Хо-хо-хо. Зукобако Такаги… Начиная с завтрашнего дня ты будешь жить со мной в воздержании. Тогда-то и поймёшь, насколько драгоценно то, за что вы сражаетесь.

— Ик! Демон воздержания-сама, только не совместное воздержание, умоляю…!

Пятёрка руководителей и [Демон воздержания] нещадно давили на Зукобако Такаги.

Даже члены «Пульсирующих задниц» и Ассоциации матерей «Бекон и латук», не участвовавшие в самом матче, громко их освистывали. Похоже, иллюстрации Отомэ полностью их захватили: глаза были прикованы к происходящему, а крики — полны ярости.

Особенно [Демон воздержания], видимо, из-за отката после того, как он прервал своё шестнадцатилетнее воздержание, впал в ярость уровня асуры.

— Так, так, народ. Может, прежде чем грызться между собой, кто-нибудь всё-таки ответит на тему «FAQ»?

Кэйсукэ, уже теряя терпение, поторопил их.

Зукобако Такаги, загнанный в угол и пытавшийся хоть как-то отыграться, поднял руку.

— …Э-э, «когда дама быстренько оттаптывает тебя с ног до головы»…

Эй, у тебя мозги после этой выволочки совсем в мазохизм свернулись?

Ну да ладно, с таким ответом у меня даже не возникло рефлекторного желания что-то поддеть, не то что засмеяться. Привыкнув к извращённым выходкам Аямэ, я уже почти не реагировал. Этот раунд был наш.

— …Пф.

— [Блю Сноу], выбыла~.

— Чего!? [Блю Сноу]!?

— Нет, ну, прости, просто мне внезапно стало смешно… Я потом ещё нормально отыграюсь, честно!

Аямэ затряслась всем телом и сложила руки вместе.

О нет. Только не говорите мне…

— Что ж. Обе стороны ответили, значит, переходим к следующей теме. Вот, Отомэ.

Кэйсукэ, не обратив ни малейшего внимания на наше неожиданное проседание по очкам, спокойно продолжил матч.

— На этот раз тема~~ «WHO»!

— Есть! «Белый горячий выброс!»

— Буфо!

— Допюдопю Кодзима, выбыл~.

Как и обещала, Аямэ стремительной ответкой разнесла пресс противника. Но…

— …Пф.

— [Блю Сноу], выбыла~.

— Эй, [Блю Сноу]! Самоподрыв запрещён!

— Да нет, просто сама идея того, что Всемирная организация здравоохранения — это что-то белое, горячее и взрывающееся, показалась мне слишком прекрасной.

— Но это же ты сама и придумала! Разве не говорилось, что первый раунд критически важен!? Соберись уже!

— Конечно, эта битва важна. Я отношусь к ней серьёзно. Но понимаешь, я люблю непристойные шутки больше всего на свете! Я только сейчас осознала: не ухмыляться на них просто невозможно! Совсем невозможно!

Чёрт! Я так и знал!

Плохо дело, ведь только Аямэ способна выдавать такие грязные шутки, от которых ржут враги… Это же чистый [Меганте]!

Пока мы тут спорили, Допюдопю Кодзима, судя по всему, уже закончивший самобичевание, поднял руку.

— «WHO» расшифровывается как «мой дружок вырос до неприличия».

Да уж, ответы у вас до смешного жалкие.

— …Пф.

— [Блю Сноу], выбыла~.

Да у вас, сэмпай, порог смеха вообще опасно низкий!

— Тц. Н-неплохо, «Пульсирующие задницы»…!

Аямэ простонала, изо всех сил корча лицо, чтобы не расхохотаться. Мне хотелось её стукнуть.

У «Пульсирующих задниц» уже было минус два очка, у SOX — минус четыре, то есть до поражения оставалось всего одно. Слишком быстро. Нам же конец, да?

— Эй, Танукичи. Ты чего расселся?

Косури, до этого валявшаяся совершенно безжизненно, потянула меня за рукав.

— Нельзя же просто свалить все ответы на [Блю Сноу]-саму, а потом жаловаться. Разве ты не должен был её поддерживать?

Мне совсем не хотелось слышать это от Косури, которая сама превратилась в совершенно бесполезный груз, но она была абсолютно права. …Хотя мне тоже было непросто — просто взять и начать отпускать похабные шутки вместо Аямэ.

В последнее время я заметно расслабился, но привычка рефлекторно огрызаться на непристойные шутки и всякие извращения у меня всё ещё оставалась. И чтобы вот так, перед такой толпой, самому начать говорить пошлости… нет, это невозможно.

— …Подожди.

После всей той подготовки, через которую мне пришлось пройти, моё чувство стыда уже успело стереться до весьма сомнительного уровня.

А сейчас я вообще пребывал в анонимном состоянии: с трусами на голове, в окружении извращенцев. Может быть, именно сейчас я и правда смогу.

Может, я тоже смогу уверенно сыпать грязными шутками, как Аямэ.

— …[Блю Сноу]. Следующую тему оставь мне. А ты сосредоточься на том, чтобы не смеяться. Нет, ещё лучше — вообще постарайся не думать ни о чём похабном.

— А? Ты сейчас предлагаешь мне умереть?

— Да что в этой просьбе такого невыполнимого!? Просто предоставь это мне, ладно!? Я точно выдам такой же ответ, как ты, и уложу их!

— …Такой же, как у меня, да…

На лице Аямэ отразилась странная смесь облегчения и изумления.

— Ладно. Делай что хочешь. А я пока побуду бревном.

С этими словами Аямэ плотно сжала губы и перестала двигаться.

Она явно ещё не до конца успокоилась, оставляя это на меня, но за это лето я тоже сильно изменился.

Я поддержу Аямэ, которой эта игра явно не подходит, и как-нибудь вытащу нас через этот раунд.

— Итак, следующая тема~~ «ATM».

ATM… Что бы сказала Аямэ…?

Пока я ломал голову над новой темой, объявленной Кэйсукэ,

— Есть.

Бикубику Танака, самый собранный из Пятёрки, поднял руку.

— «ATM» — это «потная футболка спортсмена завораживает».

Щёка Аямэ дёрнулась. Но, похоже, она всё-таки сумела выдержать.

Аямэ старалась изо всех сил. И я тоже отчаянно напрягал мозги.

…Точно. Если чуть подправить ту пошлую шутку, которую Аямэ отпустила утром…

— Есть! «ATM» — это «я обожаю пробовать утреннее молочко стояка!»

Словно разрывая собственную привычку автоматически отвергать пошлости — как тогда, в лесу Яцуга, когда меня на миг прорвало, — я заорал это во весь голос.

— …Глп.

И рассмеялась первой, конечно же, Аямэ.

— Нет, это не то! Просто твой ответ был настолько полон страсти, что пробрался мне в самое сердце! Я просто не смогла и дальше прикидываться бревном!

Аямэ отчаянно попыталась оправдаться, нарочито заламывая голос.

— Да и вообще, сдерживать смех над грязными шутками можно только один раз!

И после этого просто сдалась… Моё настроение перескочило уже не на уровень Super Angry, а сразу в Super Horny — то есть SH. …Стоп, о чём я вообще думаю?

— Вот и всё~. Первый раунд достаётся «Пульсирующим задницам».

— ВОООООО!

Как только Кэйсукэ это объявил, «Пульсирующие задницы» и Ассоциация матерей «Бекон и латук» взорвались оглушительным победным рёвом.

И словно точно выждав момент, в качестве награды им тут же раздали новые непристойные иллюстрации Отомэ, которые до этого держали в резерве.

Пятеро руководителей, непосредственно нас победившие, даже напрямую высказали Отомэ свои пожелания, а получив эти высочайшие произведения, тут же провалились в экстаз.

Чёрт, хороши.

— Эм… Правда, простите меня. Я просто никогда раньше не бывала в месте, где можно так уверенно обмениваться непристойными шутками, и меня как-то слишком затянуло…

Аямэ виновато опустила голову. Ух… видеть её вот так, когда она искренне раскаивается…

— Н-ну, просто в этот раз соревнование нам не подошло! И так ясно, что уровень [Блю Сноу]-самы намного выше их, а то, что вот этот тип вообще смог выдавать похабные шутки вместо того, чтобы просто числиться массовкой, уже само по себе победа!

Косури, всё ещё валяясь на месте, ткнула в меня пальцем, защищая Аямэ.

Ну, в этом она не ошибается. Если бы не Аямэ, мы бы вообще не взяли с врагов ни одного очка.

— Всё нормально. Меня беспокоит [Лав Машин], но пока с нами [Блю Сноу], мы можем победить. Мы в тебя верим.

Похотливость той женщины уже выходит за все границы понимания. Но и наш лидер — сумасшедшая харизматичная фигура, бросившая вызов миру ради своей любви к грязным шуткам.

Она обязательно подавит и членов четырёх великих террористических организаций непристойных шуток, и Отомэ, и втянет их в свой ритм.

Точно так же, как когда-то втянула нас.

— …Да, ты прав. Спасибо.

После моих слов и слов Косури Аямэ твёрдо кивнула.

— Ну что ж, на этом первый раунд завершён. Пока расходимся. Второй раунд пройдёт завтра в то же время, примерно на закате. Не опаздывайте~

По приказу Кэйсукэ члены четырёх великих террористических организаций непристойных шуток начали расходиться по потайным проходам, по которым, видимо, и пришли сюда. А затем к нам подошли две фигуры.

— Хо-хо-хо. А ведь когда вы бросали нам вызов, были так самоуверенны, а посмотрите-ка теперь, в каком состоянии. Как и следовало ожидать, вы ничем не примечательны. Подумать только, вы ещё пытались противостоять замыслам Кэйсукэ-самы — какая дерзость.

С торжествующим видом нас поддел [Демон воздержания], запихавший непристойные иллюстрации Отомэ себе в карманы и даже под одежду. …Да этот тип уже точно больше не воздерживается.

А рядом с ним, подавляя одним своим присутствием, стояла [Лав Машин] и молча смотрела на нас.

— Ещё не доросли.

Холодно произнесла она из-за маски.

— …И что плохого в том, чтобы получать удовольствие от грязных шуток!? Вы, гады! Я вам ваши… нет, не это, я ваши выделительные отверстия так отделаю, что только ждите! Мы не проиграем!

С перекошенным от злости лицом Аямэ выкрикнула это вслед двум извращенцам древнейшего и высшего пошиба, удалявшимся прочь.

Похоже, она хотела сказать что-то вроде: «Я вам задницы разнесу и буду ждать!» Что ты вообще собираешься делать, сэмпай?

— Уф… Ладно, пойдёмте обратно. Нам ещё надо подготовиться к следующим раундам и разобраться с Анной.

Следуя указаниям Аямэ, мы покинули скрытое святилище.

Начало вышло плохим, но… пока с нами Аямэ, с SOX всё будет в порядке.

Я повторял это себе, поворачиваясь спиной к Отомэ, которая весело разговаривала с Кэйсукэ.

Всё хорошо. Наш лидер, [Блю Сноу], не проиграет.

Именно она изменит этот мир — человек, которым я так восхищаюсь и чья сила далеко за пределами моего уровня.

— …А? Погоди, а куда делась Косури в таком полумёртвом состоянии?

●

— Как и всегда, страшно бесят…

Ютори Нурэгоромо, стоявшая в очереди, чтобы вернуться со скрытого святилища в курортный городок, раздражённо выплюнула эти слова, глядя на шумящую компанию из «Пульсирующих задниц» и Ассоциации матерей «Бекон и латук», которая облепила Кэйсукэ и Отомэ.

Даже в ту эпоху, что была ещё до рождения поколения Ютори, когда ограничения на выражение в искусстве были мягче, эти люди наверняка с педантичной тщательностью замазывали бы мозаику на похабных картинках. И всё же сейчас их лица застыли в экстазе, пока они предавались созерцанию эротического искусства и восхваляли Отомэ Саотомэ как богиню.

Молодые члены «Абсолютных подолов» и «Млекопитающих», которых Ютори привела сюда по своему распоряжению, тоже были целиком поглощены непристойными иллюстрациями. Однако никто из них не доходил до такой бесстыдной степени и не застревал в подобном состоянии так надолго. Более того, большинство уже молча расходилось, ставя выше всего приказ о роспуске, который отдал Кэйсукэ Онигасира.

Ставить собственные желания превыше всего — вот что было определяющей чертой «Пульсирующих задниц» и Ассоциации матерей «Бекон и латук». Их организационная политика сводилась к тому, чтобы монополизировать редкие эротические материалы и наслаждаться ими в своём кругу, вообще не думая о распространении сексуальных знаний. Иногда они, конечно, устраивали акции против Карательного отряда нравственности под громким лозунгом антигосударственного сопротивления, но по сути большинство их действий были всего лишь вредительскими выходками, не получающими поддержки ни у кого. И тем не менее они умудрились выработать настолько хитрую и осторожную манеру поведения, что со стороны вполне могли казаться полноценной террористической организацией непристойных шуток. В этом и заключалась их наибольшая опасность.

По сути, они были очень похожи на [Уайт Пик] во главе с Итиносэ Такумой. Именно поэтому они так хорошо спелись с Кэйсукэ Онигасира.

Группа Онигасира входила в число крупнейших торговых конгломератов Японии, а значит, обладала полномочиями самостоятельно цензурировать большую часть эротических материалов, которые тайком ввозились в страну зарубежными силами, противостоящими Закону о сохранении общественного порядка и нравственности. Формально считалось, что все конфискованные материалы передаются Карательному отряду нравственности, но сколько из этого на деле тайно уходило в качестве взяток «Пульсирующим задницам», Ассоциации матерей «Бекон и латук» и прочим влиятельным фигурам, не знал никто.

А в обмен, во имя своей великой антигосударственной миссии, «Пульсирующие задницы» и Ассоциация матерей «Бекон и латук» раз за разом устраивали разрушительные террористические акции. Их цель состояла в том, чтобы ещё сильнее затянуть гайки регулирования сексуального самовыражения и ускорить то «естественное крушение здорового общества», к которому стремился Кэйсукэ.

И действительно, слаженные действия этих людей шаг за шагом ускоряли это самое «естественное крушение здорового общества». Перекрыв приток эротических материалов из-за рубежа, они ещё больше затормозили распространение сексуальных знаний. А, очерняя образ террористов непристойных шуток, лишь укрепляли общественную формулу: «секс = зло».

Плохие слухи распространяются быстро. Если один человек из ста окажется «чёрным», вся группа сразу же воспринимается как «чёрная». И правда, даже членов SOX, которые стояли по другую сторону от Ютори и её поколения, скорее всего, просто гребли под один образ с «Пульсирующими задницами» и Ассоциацией матерей «Бекон и латук» — двумя самыми дурно прославленными из четырёх великих террористических организаций непристойных шуток. До «Абсолютных подолов» и «Млекопитающих» дело, вероятно, вообще не доходило.

Буквально на днях началась массовая кампания по сбору подписей под абсурдным Законом о запрете X. И тот бешеный разгон, который она получила, во многом обеспечило закулисное сотрудничество Мацукагэ Нисикиномия и Кэйсукэ Онигасира. Пока «Пульсирующие задницы» и Ассоциация матерей «Бекон и латук» во главе с Кэйсукэ распространяли негативный образ людей, обладающих сексуальными знаниями, супруги Нисикиномия предлагали Закон о запрете X как «решение». Это был фарс в чистом виде.

После крупного инцидента, вызванного [Уайт Пиком], политическое давление в сторону усиления цензуры сексуального самовыражения снова стало набирать силу. Всё это было лишь продолжением той же самой тенденции.

Поколение Ютори, которым вертели эгоистичные желания и махинации этих групп, было не более чем пешками в бессмысленной имиджевой игре. Клоунами этого цирка.

— Неудивительно, что тебя это бесит. Из-за того, что эти типы действовали из своих эгоистичных желаний, всё бремя последствий свалилось на ваше поколение. Хотя я всё равно не понимаю. С какой стати кто-то из вашего поколения вообще встал бы на сторону этих психов, которые считают вас врагами?

Рядом с Ютори, мрачно глядевшей на толпу вокруг Отомэ Саотомэ, появилась словно из ниоткуда девушка. Её снисходительный тон был хорошо знаком — это была Косури Онигасира, единственная дочь Кэйсукэ.

— Не разговаривай со мной. А то ещё подумают, что я предательница,

буркнула Ютори.

— Предательница, да? — Косури подняла на неё свой обычный похотливый взгляд. — В SOX никто никогда не называл нашу художницу так. Конечно, я тоже не понимаю, зачем вообще уходить из такой весёлой организации, но к самой художнице у меня особых чувств нет. Если уж на то пошло, я даже рада, что стало на одну соперницу за любовь [Блю Сноу]-самы меньше. Хе-хе-хе.

— У вас управление рисками на уровне шутки. Вы даже не понимаете, какой урон организации может нанести утечка. Месть предателям — совершенно естественная вещь.

— Пространство, из которого нельзя уйти без наказания, ничем не отличается от тюрьмы. Серьёзно, я всё ещё не понимаю, почему ты вообще на стороне своего папаши. Скажу ещё раз — ты точно вступила в ту организацию?

Ютори вздохнула, измученная провокационным тоном Косури.

— Я уже вчера тебе это объясняла.

— Ну да, яблоко от яблони. Прямо как тот старик, который зовёт себя «лесным феем» и пытался соблазнить художницу, ты тоже совсем без стеснения пытаешься соблазнить меня, да?

После слов Ютори Косури Онигасира рухнула на одно колено, издав сдавленный стон:

— Гух…!

Похоже, сведения о сексуальных наклонностях собственного отца, которыми её совсем недавно насильно оглушили, она всё ещё не успела как следует переварить.

— Ну, думаю, с твоей точки зрения это так и выглядит. Я ещё вчера поняла, что ты всё равно не поймёшь,

протянула Косури, сочась сарказмом.

— Тогда зачем ты снова подошла ко мне сегодня?

— Мм? Может, просто хотела слегка тебя поддеть, поковырять рану. Ну, типа: «Ну каково это — оказаться на стороне тех, кто только всё усугубляет, после того как ты вступила в террористическую организацию, чтобы спасти себя и своих друзей от вреда и клеветы Закона о сохранении общественного порядка и нравственности?» Вот и захотелось ещё чуть-чуть провернуть нож.

Ютори не нашлась что ответить и молча посмотрела сверху вниз на Косури. Она глубоко сожалела о том, что прошлой ночью рассказала ей о своём прошлом, да ещё именно этой навязчивой, испорченной девчонке.

Ютори стала членом «Млекопитающих», одной из четырёх великих террористических организаций непристойных шуток Японии, примерно полтора года назад — на третьем году средней школы. Она вступила в организацию, чтобы ударить по кампании сбора подписей в поддержку Закона о запрете X, которую продвигала София Нисикиномия и которую организация пыталась сорвать. Тогда как раз шёл набор новых людей, и Ютори воспользовалась этим шансом.

Ещё до этого Ютори несколько раз тайком получала предложения от террористических организаций непристойных шуток из-за происхождения своей семьи, связанной с молочным хозяйством. Но всякий раз отказывалась, потому что не хотела причинять неприятности родным и другим фермерам. Причина, по которой на третьем году средней школы она всё-таки согласилась, была только одна: она.

Примерно в то время, когда Ютори пошла в среднюю школу с самой дурной репутацией в плане дисциплины, нехватка сексуальных знаний у учеников стала приводить к всё более странным формам поведения. В городах, не объявленных «чистыми и прекрасными», где контроль над сексуальным самовыражением и воспитанием взрослых был мягче, дети начинали действовать на основе обрывочных знаний, которые где-то подхватили, или самостоятельно раздували в целые ритуалы те действия, которые случайно показались им приятными.

Бывали случаи, когда мальчики застревали в дуплах деревьев или даже в собственных выделительных отверстиях, после чего их увозил Карательный отряд нравственности — по сути, ставя на их жизни крест. И таких случаев становилось всё больше.

Косури сомневалась в словах Ютори, считая, что та преувеличивает, но всё это было чистой правдой.

Стоило ребёнку хоть немного запачкаться сексуальными знаниями, как его объявляли безнадёжным, родители от него отказывались, и дальше он оказывался в государственном исправительном учреждении. Среди арестованных Карательным отрядом нравственности школьников, которые так и не вернулись обратно, было немало друзей Ютори — в том числе мальчиков, с которыми она была близка до того, как вообще перестала связываться с мужским полом. И число это было немаленьким.

Ютори не могла предупредить друзей: «Если будете делать такое, вас арестуют», — пока они всё глубже погружались в странные формы поведения. Распространение сексуальных знаний было табу, а для Ютори, которую и без того дискриминировали из-за происхождения семьи, это было немыслимо.

На протяжении всей средней школы Ютори, вместе с Танукичи Окумой, была вынуждена доказывать собственную невиновность, ловя нарушителей порядка и при этом одного за другим бросая своих друзей.

«Неужели нас и дальше будут считать злодеями из-за Закона о сохранении общественного порядка и нравственности, снова и снова калечить и превращать в отбросы, даже не дав нам понять, что с нами происходит?»

Эти вопросы копились внутри Ютори, пока на третьем году средней школы не взорвались, когда она узнала о планах на будущее человека, который был ей дорог.

«Я собираюсь поступать в академию Токиока. Там учится человек, которым я восхищаюсь».

В глазах этого человека была любовь, хотя понимал он это сам или нет — неизвестно. Но Ютори уже знала, что сама приблизиться к Танукичи не сможет.

Отец Танукичи был легендарным преступником, но сам Танукичи жил безукоризненно правильно, а его мать занимала видное положение в Карательном отряде нравственности. Если как следует постараться, у Танукичи ещё оставался шанс попасть в академию.

Но если девушка из семьи молочных фермеров вроде Ютори приблизится к человеку в таком деликатном положении — тем более если ещё и признается ему в чувствах, — это только создаст ему проблемы. Для такой, как Ютори, которой с рождения уготовано клеймо «непристойной», лишняя близость с ним могла только всё испортить.

Бросив стольких друзей, Ютори в конце концов решила отрезать и собственные чувства.

«Нас будут делать злодеями, даже не дав понять почему, мы будем терять всё, и нам никогда не позволят честно сказать человеку, что мы чувствуем».

Именно это убеждение заставило Ютори действовать.

«Я уничтожу этот мир, который только и делает, что издевается над нашим поколением».

С этой решимостью она постучала в двери «Млекопитающих».

Ютори выбрала «Млекопитающих» потому, что считала: эта организация вместе с «Абсолютными подолами» стремится к подлинному оздоровлению общества через распространение сексуальных знаний.

Как Ютори и ожидала, «Млекопитающие» действительно занимались распространением сексуальных знаний. Подгоняемая разбитым сердцем и новой решимостью, Ютори с головой бросилась в роль террористки непристойных шуток и добилась в этом заметных успехов.

Но —

Ютори отвела взгляд от насмешливой улыбки Косури и посмотрела на основных членов «Млекопитающих» и «Абсолютных подолов», которые теперь находились у неё под командованием. Все они были молоды, но даже сквозь маски их глаза казались мёртвыми, как у дохлой рыбы. Более-менее живым выглядел только [Двуногий служащий], самый возрастной из представителей, да и то лишь в сравнении с остальными.

— Эй, Косури. Ты ведь просто пыталась выбить из колеи меня, как командира «Млекопитающих» и «Абсолютных подолов», чтобы получить преимущество во втором и третьем раундах, верно?

Косури высунула язык и передразнила её:

— Бла-бла-бла.

— Если так, то только зря стараешься. SOX всё равно победит и во втором, и в третьем раундах.

Ютори посмотрела вниз на влажную землю, намокшую от поднимающейся воды реки Акакадо.

— Кэйсукэ как раз на это и рассчитывает. Он уверен, что раз на их стороне эта чудовищная [Лав Машин], они всё равно победят.

— …Да, я примерно так и думала,

сказала Косури, а потом вдруг рассмеялась. Но смех этот был не её обычным похотливым хихиканьем, а самым обычным, живым смехом девочки её возраста, которая просто искренне веселится.

— Но наш босс не проиграет. Это такие люди, которых даже я не могу до конца понять — что бы они ни делали.

— …Люди?

Это была оговорка? Пока Ютори недоумённо наклоняла голову, Косури уже вернулась к своему обычному язвительному тону.

— Ну, слишком долго я тут торчать не могу. Не хочу, чтобы меня сочли предательницей из-за той жалкой и унылой организации, в которой ты состоишь. Пойду-ка я обратно в SOX.

Когда она уже отходила, Ютори пробормотала себе под нос:

— …Хоть они и проиграли, выглядели всё равно так, будто им было весело.

На миг Ютори показалось, что в груди у неё рассыпались искры, но они тут же растворились в тумане и исчезли без следа.