Не верится, что кто-то решил меня восстановить. Даже сказать было тяжело, сколько по итогу прошло. Год, два, тысяча, две? И всё же со мной случалось такое не раз. Каждый раз что-то новенькое. В этот раз меня почти убил лучший друг. Бывает ведь и такое, да? И теперь меня приводит в чувства моя не особо лучшая подруга, которую я порою хотел искренне убить. Сколько я вообще знаком с Кэт? Кажется, что все три свои жизни. А ведь это лишь немного меньше, чем с Миррором.

Тело медленно приобретало привычную форму, по свежесозданным костям разрастались мышцы, ткани, хрящи и сухожилия, органы начали формироваться, хотя в большинстве из них не было смысла, но и поддерживать иную форму было муторно. Благодаря Миррору, показатель целостности моего ядра упал всего на 2%. Итого, сейчас он равен 87. Надо будет припомнить Миррору такой поступок. От него можно было ожидать чего угодно, но не такой же подлой игры!

Из почти всех, кого я знал, у моего старого друга было самое необычайное чувство собственного достоинства. И ведь оно было достаточно оправданным, вспоминая то, что он сделал не только в своей первой, но и во всех последующих жизнях. Но неужели последняя смерть поменяла его настолько кардинально? Или причина не в смерти, а жизни? По правде, я никогда не интересовался его показателем пси-ин, но сейчас я начинаю припоминать то, что с ним бывают проблемы у тех, кто модернизировал наноядра. И ведь тогда я тоже в группе риска, как, в принципе, и Кэт.

— Никогда бы не подумал, что буду рад видеть тебя рядом с собой. – сказал я по каналу связи с Кэт.

— Я удивлена не больше тебя. Таковы обстоятельства, и ты нам нужен. – сказала она спокойно и холодно.

— Миррор до сих пор не в себе, да?

— Ну, как сказать… Он не мертв. – она взяла в руки одну из своих косичек и начала её мять в руке, готовая почти её вырвать

— Звучит, уже не так плохо, на самом деле, а можно подробнее? – вместе с кожей появилась и одежда, что была мне привычна.

— Его ядро прибывает в спячке, с самого момента, как он уничтожил реактор. Но если бы всё было так просто… Его тело сохраняет активность и мозг существует будто отдельно от ЭФД и всего прочего. Сейчас он почти ничем не отличается от неосийца.

— И где он сейчас? – спросил я с ноткой недоверия и обеспокоенности.

— Он сейчас находится вместе с неосийцами. – на этих словах, мой глаз слегка дернулся. – Но не переживай, сейчас для них он один из тысячи, кого достали из хранилища.

— А что на счёт… – я хотел заикнуться про Рэйфила.

— Тот управляющий умер, пытаясь восстановить станцию, он не ожидал, что антигены настолько долго сумеют сохранить свою активность.

— Это вызывает у меня не самые приятные ассоциации. – моё лицо скривилось в печальной улыбке.

— Думаешь, что я рада такому? Чем дольше я изучала его работу, тем больше убеждалась в том, что этот Миррор совсем не тот, что знаком нам. Механизм корректировки личности сам по себе спорный, а у тех, кто решил чуть покопаться в ядре, вообще не разберешься. – она села на край стола, где лежал я, вспоминающий, как двигать конечностями. – Я сумела проникнуть на локальную УТВиП, не без помощи Рэйфила, но смогла. Одним движением он уничтожил сразу основной и вспомогательный ИИ…

— А оборудование? Как ситуация обстоит с ним?

— Хочешь знать? Уничтожено. Уйдёт ни одно столетие, прежде чем мы сможем восстановить её до функционального уровня.

— Бред какой-то. – пробубнил я.

— В его планах не было нас. По его первоначальным расчётам, от колонии мало что должно было остаться. Лишенные энергии и попечительства хромерика, жители протянули бы не так долго, а он сам… Восстановился бы в штатном режиме через лет 50.

— Фактически, мы ему помешали? – неуверенно, предположил я.

— Не всё так просто. Данные исследования далеко за пределами моих познаний, но за основу он взял кое-что, знакомое мне на практике.

Была только одна тема, на прямую связанная с Кэт. «Исток» – исследовательский проект, целью которого было обеспечение стабильной численности хромериков. В обычных условиях мы не способны на размножение, наши организмы не могут воспринимать чужой генетический материал и тем-более поддерживать развитие новой жизни внутри, не говоря про формирование ядра. Серьёзным препятствием было лишь последнее. СИКейК был способен производить новых хромериков и восстанавливать погибших. Решил проблему размножения, мы бы стали автономными и независимыми от СИКейКа, доверия к которому не было почти ни у кого.

— И всё же, чего он хотел добиться этой недо смертью?

На мой вопрос она ответила задумчивым молчанием.

— В его заметках точной причины я не нашла, но вспоминая то, что мы хотели отправиться на экспедицию в недра Централии, я припоминаю местную систему идентификации. После столь долгого отсутствия и нескольких смертей, он не сможет воспользоваться своим доступом, теперь он совершенно иной хромерик.

— Он хотел стать… Самим собой?

— А мы оказались не в том месте и не в то время, как и Рэйфил. – она глубоко и печально вздохнула. – Он поплатился за это. – внезапно её интонация стала вновь холодна.

— И ты думаешь, что это оправданно?

— Кто из нас двоих Нарушитель, а кто Сохранитель, Рик? – в её серых глазах чуть дрожали неестественно расширенные зрачки.

«Самый страшный хромерик в моей жизни» – вот кто она, вот какова её истинная сущность. Перед своей целью она не видит преград. Всего один плохой день может отделять даже хромерика от кардинального слома, что система нейронной компенсации не сможет исправить и… Примет за новую установку.

Кажется, что в моих волосах появится больше серебристого от разговора с ней, а не близости со смертью. И она ведь даже не подозревает, насколько сильно ошибается и какую правду говорит, озвучивая сомнения по поводу нашей принадлежности.

— Давай слегка разомнемся, и ты расскажешь остальные подробности. – я погрузил свой взгляд внутрь персонального хранилища, опасаясь за целостность его содержания. Сравнивая себя с Миррором и Кэт, я не был тем, кто так крепко держался за своё прошлое, но была пара вещей, что я хотел сохранить.

Повысив содержание нанитов в крови до привычного, я спрыгнул со стола, переместившись подальше. Моё мироощущение ещё не пришло в норму, но я видел всё и так, своими глазами. Колония, которая ещё не так давно для меня была совершенно новой, ныне доживала свои последние мгновения, пытаясь сдержать подступающую агонию.

Снег и лёд в некоторых местах скрывал стены на сотни метров, заброшенные башни разбирались на запчасти и материалы, чтобы поддержать ещё целые. Численность населения упада на две трети без возможности когда-то вернуться к прежним значениям.

Пока я парил, смотря за незавидной судьбой этих неосийцев, Кэт находилась рядом, смотря на это стеклянным взглядом. В колонии было какое-то слишком оживленное движение и моё спутанное мироощущение говорило мне о том, чего на самом деле быть не может.

— У них… Есть шанс? – спросил я её со слабой надеждой.

— Планета пригодна для заселения. Здесь имеется развитая и совместимая с ними флора и фауна. Они могут покинуть эту область и найти более пригодную. Уровень развития им придётся нагонять, но тут ничего с этим не поделать. Да и надо ли? – усмехнулась она. – Мы ведь хромерики и наше существование заключается в исправлении и недопущении подобных «казусов».

Меня бесили её слова, и бесили, потому что она была права. В действиях Миррора не было ничего неправильного, с точки зрения хорошего хромерика.

— Что нам делать с Миррором? У тебя ведь есть идеи? Не зря же ты меня разбудила. – я повернулся к ней, разведя руками и стряхнув с себя налипший снег.

Она самодовольно посмотрела на меня и повернулась, находясь уже в созданной на скорую руку броне.

— У меня ушла парочка лет, чтобы разобраться в том, как же к нам должен был вернуться старый Миррор. Самым мягким решением будет познакомить его с систематизией вновь. У него есть ограниченный способ коммуникации за счёт ПКС, мозг и ЭФД могут заново синхронизироваться.

— Если есть мягкое, есть и жесткое решение?

— Вышибить ему мозги. – она поднесла свою руку с материализовавшимся оружием к виску.

— Лучше просто скажи мне, каким вариантов предпочтёшь воспользоваться сама, как тысячи раз до этого. – устало прохрипел я, сметая снег с плечей.

Сделав крайне самодовольное лицо под шлемом, она артистично развернулась вокруг своей оси и… Ткнула пальцем в небо. Буквально. Непонимающе, я хотел у неё уточнить, что она подразумевала под этим жестом, но она согнула руку и стала ещё энергичнее тыкать пальцев в невидимую точку на небе, привлекая моё внимание к ней.

Подняв свой взгляд, я особо ничего не ожидал обнаружить, но вскоре до меня стал доходить слабый навигационный сигнал с корабля. Это был знакомый мне тип корабля, что часто использовался для наблюдения за проблемными или аномальными вселенными. Назывался он Артемис.

— У них есть оборудование для перемещения отсюда, но нет данных для этого, потому что они находились здесь ещё до того, как Миррор облюбовал здешнюю УТВиП.

— Тогда, мы можем…

— Не тут-то было. Я вышла на связь с НавКом и он поведал мне о больших проблемах.

— Ты же не хочешь сказать, что у них на борту есть… – сказал я крайне взволнованно.

— Он предполагает наличие на борту несколько Конфедератов, что постарались бы избежать возможности покидания корабля отсюда.

— Мы не можем взять одну проблему хромериков и решить её другой, но более масштабной.

— Почему это не можем? – на её лице появилась злорадствующая улыбка.

Стоило только этой мысли овладеть и мной, как я начал замечать то, на что первоначально не обратил внимание. В колонии происходило не просто передвижение, а вооружение населения. У всех них было оружие с желтыми антигенами. У них была не иллюзорная возможность убить парочку затесавшихся Конфедератов и дать возможность экипажу корабля выявить, кто есть кто. Это не самый лучший вариант, но, если ещё поместить всех тех хромериков в подавляющее поле, они не смогут сделать ничего плохого с кораблём, и мы уберёмся отсюда.

Если мы просто переместимся, то Конфедераты могут легко за нами последовать, перед этим саботировав судно и удалив данные для перемещения. Если попытаться устранить их в открытую, они могут уничтожить всё изнутри раньше, чем мы это заметим. Нейтрализация при помощи неосийцев имела место быть. Да и во всяком случае, желтые антигены не так сильно навредят не-Конфедератам.

— Хорошо, но ведь мы не сможем воспользоваться генераторами экзистенциальных помех на корабле. Нам надо будет поместить корабль в зону действия оных на станции.

— Контролируемое падение. – сказала она задорно.

— Прости, что?

Над нашими головами, далеко в небе произошла яркая вспышка, что почти мгновенно испарила снег и облака, заставив мою кожу подрумяниться и запузыриться, пока она не начала восстанавливаться так же быстро, как и повреждать.

— Неужели тебе удалось договориться об этом? – сказал я чуть ошарашенно.

— Да. Часть экипажа, признанная надежной, обеспечивает падение в заданной области. Никто не сможет этому помешать. – моё лицо выражало крайнюю степень недовольства. – Не переживай, ничего ценного и нужного нам от такого небольшого падения не пострадает.

— Целую вечность не наблюдал, как одни хромерики пытаются ударить корабль о планету, а другие этому противостоять. И впервые, пытающиеся уронить – на правой стороне.

— А почему не слева?

— Потому что ты не права.

С неба падали небольшие и довольно крупные куски от Артемиса, раскаленные от вхождения в атмосферу. Сам же Артемис не покраснел, уже в этот момент на борту начались столкновения и засуетившиеся хромерики пытались понять, что же происходит и как этому противодействовать.

— А ты не войдём в зону действий генератора помех? – настороженно поинтересовался я.

— Как ты думаешь, неужели я не настроила нас в качестве исключения?

— Мог бы догадаться, что ты сама настроила и модернизировала всё. – она восприняла это как искреннюю похвалу и выставила грудь вперёд. Мне не хотелось на самом деле сбивать этот её настрой, прямо как она скинула этот корабль, но он пугал.

///

\\\

Как ни в чём не бывало, мы шли по навигационной палубе. Вокруг нас было широкое, идущее полукругом, окно с, перед и возле которого было несколько рядов для мест для навигаторов. Сейчас же они были пусты, как и многие годы для этого. Навигация в пределах одной вселенной не представляла вопросов даже для одного хромерика, а говоря уже о нескольких тысячах, задумываться не приходилось.

Только сейчас рядом с нами было лишь два хромерика, что ощущали себя не лучшим образом. В середине зала, с руками за спиной, стоял Релисоулс, наблюдавший за новым и непривычным пейзажем. На его белом, и крайне старомодном для нас, костюме, был главный и почти забытый отличительный признак в виде трех ярко-синих полос, говоривших о том, что он был кордштуром. Этот хромерик был стар и многое видел. В его темно-синих волосах, уложенных назад, было много серебристых прожилок, рассказывающих его историю за него. Многие из нас приходят в этот мир только с одним цветом и лишь по мере жизней он меняется, реагируя на внутренний моральный компас, истощение пси-ина и того, кем же считал себя хромерик. Чистый цвет говорил о стойкости хромерика или же мог свидетельствовать о том, что его сердце просто-напросто чёрствое. Белый и черный могли обозначать как хорошее, так и плохое, светлые и темные мысли и моменты в жизни, точнее то, как их воспринимал сам обладатель. Серый же был не столь однозначным. Хромерик с серебром в волосах ходил по тонкой грани, раздирался где-то внутри себя, возможно даже и не ведая об этом. Это всегда было крайне субъективно и многие из нас смотрели на это сквозь пальцы, если к нам можно было применить это выражение.

Чуть поодаль стоял один из навигаторов, который привлекал внимание своим цветом волос. Почему его волосы были коричневыми? И ведь, судя по стабильности его структуры, он сейчас не прибывал в измененной форме, он был таким на самом деле. И ещё, я не мог считать его имя, но оно было написано на форме, где было ярко-синих полос было две.

Обернувшийся к нам кордштур печально, но широко улыбался.

— Никогда бы подумал, что доведётся встречать на нашем судне таких гостей, как вы. Кэт Латент, мне доводилось слышать о вас многое, да и о вашем спутнике я могу сказать не меньше. – он одарил взглядом и меня. Было не удивительно, что Кэт он упомянул в первую очередь. – Но если вы тут сейчас вдвоём, не будет ли ошибкой предположить и…

— Об этом позже. Могу я начать подготовку с вашего позволения? – Кэт сразу перешла к делу.

— Да, вы правы. Дело не терпит отлагательств. Я уже позвал на палубу своих доверенных товарищей, они скоро должны прибыть сюда.

Как только Кэт упала в одно из кресел, почти лёжа на нём, она раскрыла перед собой полупрозрачный терминал. Из её моргающего синим ПКС вырвалось несколько тонких жгутиков, что присоединились к работе.

Широкие створки позади нас распахнулись и за ними бушевал пожар. Внутрь ввалился один из членов экипажа. Его форма была чуть закопченной, но виднелось то, что она была серой и носила не себе три лазурные полоски — НавКом. Она была ещё более старого образца с укороченными рукавами и местом под сканер на груди, которого по какой-то причине не было на месте.

— Не поверишь, через что мне пришлось пройти, и всё ради неясной просьбы, Рели. – он начал откашливаться, из его легких начинали выходить серые сгустки. По пути он точно столкнулся с антигенами, но в небольшом количестве, чтобы суметь это как-то игнорировать.

— Эти ребята могут помочь убраться отсюда всем, кто уцелеет. С помощью новых кодов мы может ещё и прервать коммуникацию между Конфедератами. – он глянул на меня и это было справедливо. – А это по твоей части, Навком. – В ответ на его слова, он чуть ослабил свой воротник.

Первоначально, как мне показалось, сломанный, идентификатор Навкома отображал только его должность, но только это не было ошибкой. Его действительным именем была должность. Сколько времени он должен был заниматься своим делом, чтобы от него не осталось ничего, помимо должности? Неужели должность определяет его лучше, чем что-либо ещё?

///

— Хорошо, Кэт, а когда нам взять с собой Миррора? – спросил я, стоя над ней, когда передал всю необходимую информацию экипажу.

— Эм, ну, возьмём его, когда уже всё настроим. – сказала она слишком неуверенно для себя.

— В каком психологическом состоянии он находится, учитывая происходящее сейчас? Его пси-ин активен? – говорил угрожающе уже я.

Закрыв свои глаза, я сфокусировался на своих ощущениях и отыскать Миррора самому.

— Эй-эй, ты чего удумал?! – резко вскочила моя подруга, ощутив мои намерения.

— Нам надо вернуть старого Миррора и чем раньше, тем будет лучше. И да, ты уже связывалась с остальными? – она не была всесильной, но после Миррора, она была второй по значимости в нашей группе и поспорить в этом с ней могла лишь Диджитал. У меня были большие опасения о том, как именно наши товарищи пережили столь долгий срок и соберёмся ли мы вновь.

— Я… Пыталась. В назначенный срок я не смогла никого найти. Ни раз обращалась к Инспекторам за возможной информацией, но они ничем помочь не смогли. – она виновато взяла в руку одну из своих белых косичек, с силой её сжимая и растрепливая кончик.

Полностью понять её мне было тяжело. Дело было даже не только в том, что сейчас мы принадлежали к различным като, что я – Нарушитель, а она – Сохранитель. Она решилась на то, чтобы участвовать в программе «Исток», а дело это было крайне рисковым ещё даже когда хромерики были едины и на неё никто не вёл бы охоту. И было сложно представить её ощущения, когда некто, такой близкий, как Миррор, применил полученные от и из неё данные в своих целях. Ценою знаний были жизни «детей» Кэт и её избранника. Это была старая рана, но боль от неё до сих пор отзывалась в ней и её поведении.

Тяжело вздохнув, она встряхнула своим ПКС, отключившись от систем корабля. Внизу происходил бой между неосийцами, членами экипажа и Конфедератами. Благодаря небезызвестной Сохранительнице, у большей части неосийцев было оружие и обмундирование, что позволяло противостоять нападающим диверсантам из проблемной като. В свою очередь на корабле было ограниченное количество вооружения и брони, но будь оно в распоряжении врага, это мало бы что поменяло, учитывая численное превосходство наших смертных друзей.