Ария не проронила ни звука. Взгляд её, лишённый и тени волнения, неторопливо скользнул к меню.

«Язык королевства Данхэм.»

Именно оттуда, из этого края, прозванного «Небесным столом», перекочевала на имперские застолья добрая половина блюд, коими привыкла услаждать себя знать. Держать при доме повара-данхэмца почиталось среди аристократов вернейшей приметой достатка — почти столь же неоспоримой, как фамильный герб над воротами.

«Решили поглядеть на меня сверху вниз».

Арии минуло лишь четырнадцать, и никому из собравшихся даже в голову не приходило, что за столь краткий век она могла одолеть данхэмское наречие.

— Глядите-ка, ни словечка не вымолвит.

— Неужто и впрямь ни бельмеса?

— А я-то билась об заклад, что она из захудалой провинциальной знати… ан нет, выходит, и того хуже.

Дамы пересмеивались, пряча улыбки за веерами. Дворцовая скука томила их, и явление живого «клоуна» пришлось как нельзя кстати — нечаянное развлечение в череде уныло-парадных дней.

— Чего доброго, она и вовсе из низов. Тогда ей поначалу пришлось бы зубрить имперский язык да манеры…

— К слову о манерах — они у неё отточены до блеска… стало быть, годы положены.

— Ну же, леди Лешан, что скажете?

Все, затаив дыхание, ждали: что предпримет эрцгерцогиня? Ударится в слёзы? Примется униженно вымаливать чай? Или… всё ж таки рискнёт заглянуть в меню?

Ария не сделала ничего из того, чего от неё ожидали.

Она подозвала служанку — движением столь спокойным, будто всю жизнь только и делала, что раздавала безмолвные приказы, — и провела кончиком пальца по строчкам.

— От сих и до сих. Подайте всё.

Леди Лешан на миг лишилась дара речи.

— Вы намерены заказать… всё, что значится в меню?

— Именно. Это чем-то вас затруднит?

— Быть может… благоразумнее ограничиться тем, что вы в состоянии осилить?

Ария выдержала крохотную паузу — ровно такую, чтобы ответ прозвучал не дерзостью, а самоочевидной истиной.

— В доме Валентайн сперва обозревают всё, что вышло из-под рук шефа, и лишь после делают выбор.

— …

— У вас заведено иначе?

Слова её звенели такой неподдельной искренностью, будто она и впрямь не постигала, как можно поступать по-другому.

— Если же здесь полагается решать, глядя лишь на чернильные строчки…

Лица дам окаменели. Каждая краем уха слыхала о несметных сокровищах дома Валентайн. И вдруг —

— Быть может, осведомиться у Его Величества, уж не стеснён ли дворцовый бюджет?

Из-за десертов?..

Краски разом отхлынули от щёк. Всем было ясно, что стоит за этими словами: могущество Валентайнов простиралось столь далеко, что играть с ним не осмелился бы и безумец.

— Выходит… эрцгерцогиня вознамерилась сама верховодить нашим чаепитием?

— Разве я произнесла нечто подобное?

Ария позволила себе мягкую, почти призрачную улыбку — голос же её не поднялся ни на полтона.

— Мне не единожды твердили: желаешь войти в круг — изволь блюсти его устои. Я не придавала этому ровно никакого значения, только и всего.

Повисла тишина — густая, вязкая, точно патока. И странное дело: вместо того чтобы унизить эрцгерцогиню, дамы внезапно ощутили собственное, обжигающее ничтожество. Дабы хоть как-то развеять сгустившийся морок, леди Уиллис торопливо ударила в ладоши:

— Ах, кстати! Ведь меню от начала и до конца составляла сама леди Лешан.

— Неужели?!

— Поразительно!

Леди Лешан проворно ухватилась за ускользающее внимание, точно за обрывок спасительной верёвки.

— Я не столь давно посетила Данхэм вместе с батюшкой. Мне не терпелось поведать вам о десертах, кои довелось там вкусить.

— О, прошу, не скупитесь на подробности!

Она расцвела.

— В последний день мы остановились в порту Прайя.

— О! Признанная столица гастрономии!

— Как я вам завидую…

Прайя славилась не одной лишь кухней — тамошний диалект почитался одним из самых неподатливых. Даже урождённые данхэмцы разумели его сквозь пень-колоду.

— Мне посчастливилось. Я ухитрилась запомнить несколько фраз на местном наречии.

Она с горделивой небрежностью обронила пару выражений. Дамы отозвались восхищённым гулом.

— А ведомо ли вам, какой десерт слывёт там наипервейшим?

— Не томите же!

— Именуется он «otte macadry». Я сподобилась его отведать — вкус, доложу я вам, поистине божественный.

Леди Лешан пустилась в красочные описания, смакуя каждую подробность, точно редкое вино.

— Стоит вам лишь пожаловать в наше поместье — и вы отведаете его непременно.

— Вы его ели?

Ария впервые нарушила молчание. Леди Лешан мгновенно ощетинилась.

— Разумеется.

— Леди Лешан, могу ли я отвлечь вас на одно мгновение? Необходимо сказать вам пару слов.

Она мешает… намеренно?

— Говорите здесь.

Ответ прозвучал резко, как удар хлыста. Ария спокойно склонила голову.

— Как вам будет угодно.

Она указала на меню.

— Здесь закралась ошибка в написании.

— Ч-что?!

Дамы склонились над карточками…

— Боже правый… и впрямь…

Леди Лешан залилась краской, густо, до самой шеи.

— Подобные оплошности приключаются на каждом шагу…

— И верно, с кем не случается…

Но воздух уже подёрнулся льдом.

Ария продолжила всё тем же ровным, бестрепетным тоном:

— На диалекте Прайя «вкусно» произносится как «le lantia», а «до встречи» — «delle patemme».

— Право, не стоит сеять ошибочные сведения.

Леди Лешан побелела, точно мрамор.

«Откуда?! Откуда ей это ведомо?!»

— Вы… изучали диалект Прайя?

— Нет.

Ария позволила себе мимолётную усмешку.

— Просто шеф-повар дома Валентайн — выходец из Прайя.

— Что?!

— Бейкер.

— Тот самый Бейкер?!

— Император то и дело о нём твердит!

Сам Император не раз и не два пытался переманить гениального кулинара. Но тот оставался неколебимо верен дому Валентайн.

Ария выдержала короткую, точно вздох, паузу и добавила — с оттенком наигранного сомнения:

— По правде сказать, я намеревалась поведать вовсе не об этом…

Она изобразила неуверенность.

— Десерт «otte macadry»… несёт в себе весьма ощутимый религиозный подтекст.

— Религиозный?!

— Сие словосочетание означает «тело Бога».

— ЧТО?!

Зал сковало льдом. В Гарсии за подобные речи карали без промедления — эшафотом.

— Сей десерт под запретом едва ли не во всех державах, за вычетом самого Данхэма.

— …

— А посему ввозить его на имперскую землю возбраняется строжайше.

Все взгляды, точно клинки, разом обратились на леди Лешан. Та сделалась белее мела — казалось, ещё миг, и она рухнет без чувств.

Ведь она только что, во всеуслышание, собственными устами призналась, что «отведала» запретное лакомство, чьё имя несло в себе святотатственный смысл.

И где? Здесь, в стенах Императорского дворца.