Звон будильника - и почти моментальный хлопок по кнопке. Недовольно вздохнув, Накано сел, вслушиваясь в тишину, которая уже так привычно давила на перепонки и от этого становилось тошно, с самого утра жизнь напоминала о его утрате.

Порой ему мерещится бубнёж ведущего новостей из телевизора и аромат свежесваренного кофе; они были извечными спутниками утра отца.

Уже пошёл второй год, как его не стало, но почему-то Такаюки до сих пор преследует слепая надежда, что отец жив и, каждый раз убеждаясь в обратном, его трепетное, юношеское сердце сжимается от невыносимой горечи.

Накинув домашнюю одежду, шатен спустился на первый этаж и, зайдя на кухню, он замер, а сердце пропустило удар. Мальчишке показалось, что родители сидят за столом и улыбаются, смотря на него. К сожалению, это лишь злая шутка его мозга. Утерев выступившие слёзы, он от злости ударил по стене кулаком.

Глубокий вдох и выдох, позволили вернуть самообладание. На столе его ожидал завтрак, оставленный матерью, и уже привычная записка с пожеланиями хорошего дня, давая лёгкий заряд позитива, который невольно заставлял улыбнуться.

Накано считал себя плохим сыном, ведь никак не мог помочь матери с деньгами. Все работодатели, качая головой, отказывали, говоря, что принимают только с пятнадцати лет. Он не сомневался, что за эти три оставшихся года, все равно отобьет пороги любых возможных мест в попытке найти хоть какой-то заработок.

Перед отцом же Такаюки чувствовал себя виноватым из-за бессилия, будучи неспособным защитить честь семьи. Оскорбления и косые взгляды уже давно их преследуют, в ответ на это он может лишь совершать мелкие хулиганства, тем самым доставляя только больше проблем матери. Стыдно ему за это? Да, но всё равно не может отказать себе в удовольствие попортить жизнь этим тварям.

Позавтракав под какую-то передачу, шедшую по телевизору на фоне, в которую даже не хотелось особо вслушиваться, Накано взглянул на часы и принялся за мытьё посуды, хотя бы так он сможет облегчить жизнь матери, выполняя мелкие, бытовые дела. Да и у него ещё было полно времени до встречи с Абунаем.

Обычно блондин всегда за ним заходил, но в этот раз он попросил встретиться сразу на “Четвёртой улице”, в том мотомагазине, а малейшая мысль о нём до сих пор отзывались фантомной болью в лодыжке.

Проверив, выключены ли все приборы и техника, шатен со спокойной душой закрыл дверь, неспешно направившись к месту встречи. И как же замечательно было прогуливаться утром в выходной день: ни души, никакого шёпота за спиной или прямых оскорблений. Накано бы хотелось прожить день в полностью пустом городе и творить, что душе угодно, без каких-либо запретов, но это лишь мечты, детские, глупые, о которых стоило бы побыстрее забыть. Отец ему всегда говорил, что не стоит стремиться быстрее повзрослеть, но его сейчас с ними нет и теперь он должен стать опорой семьи.

Казалось, этот день ничто не сможет испортить: солнце пригревает, птички поют, приятно дует такой свежий, слегка пьянящий и кружащий голову чистый воздух,. Не сдержавшись, Такаюки вдохнул полной грудью, но резко выдохнуть его заставил прилетевший с высоты прямо ему в макушку какой-то тяжёлый предмет.

Долго находиться в раздумьях столь необычного явления не дал знакомый, мерзкий смех, напоминающий лай гиены. Бросив вверх недовольный взгляд в сторону звука, он даже не сомневался увидеть там эту Ками.

Ёмида Шинджу

– Чего пялишься так? Это чтоб не втыкал. – объяснила свою шалость девчонка, смеясь и смахивая слезу.

Чертовка сидела на крыше одноэтажного здания. Свесив ноги, она беззаботно болтала ими и почти что с вызовом глядела на юношу, который всё ещё стоял внизу, пристально наблюдая за ней.

– Так и будешь там стоять, или всё-таки поднимешься? – поинтересовалась Ёмида, склонив голову в бок и щуря глаза. – И мне пофиг, что ты боишься высоты.

Накано Такаюки

– Не боюсь я высоты! – возразил шатен, сразу поняв, что она припоминает тот случай. – Абунай! Чёртово ты трепло! – проворчал мысленно, но всё же заговорил, ведь получить ещё “мотивации” в голову не хотелось. – И вообще, что ты забыла на “Четвёртой улице”?

Ёмида Шинджу

– То же, что и ты: жду этого Tuhmä. А тебе советую побыстрее составить мне компанию: в этом скучном деле. – усмехнулась Шинджу и угрожающе подбросила камешек вверх, сразу демонстрируя, что отказы не принимаются. – Можешь не переживать, камней у меня здесь полно.

Недовольно бурча себе под нос, он сдался и принял предложение этой садистки, поднявшись на крышу и неохотно подбираясь к краю крыши, подозревая подставу.

– Да не ссы ты и садись уже. – приказала шатенка, взглянув на параноика через плечо и похлопав рядом с собой.

Накано Такаюки

– Что-то я не припоминаю, чтобы мы подписывали белый мир. – подозрительно прищурившись, произнёс Киккакэ, садясь на достаточном отдалении от Ками.

Ёмида Шинджу

– Он чисто условный, – уточнила Шинджу, закуривая сигарету. – Пока кто-то из нас не сможет выжить второго. – закончив объяснение, она, запрокинув голову, выпустила кольцо дыма.

Накано Такаюки

– Чем он тебе так интересен, что аж вцепилась, как клещ? – поинтересовался Такаюки, морщась от вони едкого дыма.

Ёмида Шинджу

– А тебе? – усмехнулась Ёмида, закинув ногу на ногу и с чеширской мордой глядя на своего собеседника. – Не боись, парня отбивать у тебя не буду.

Накано Такаюки

– Во-первых, я первый… – Такаюки уже внутренне закипел: всё-таки один вид этой Ками его раздражал и собирался он вновь устроить перепалку, но облако дыма, выпущенное ему прямо в лицо, быстро остудило пыл юноши. – Кха! Твою мать! Спросил… я… первый. – откашлявшись, договорил шатен, чуть ли не задыхаясь от этой вони.

Ёмида Шинджу

– Тут, как при знакомстве: сначала ты говоришь свои мотивы, а потом, так уж и быть, я. Но раз уж ты такая невоспитанная свинья, то я прощаю твою бестактность. – произнесла Ёмида и стряхнула пепел в сторону собеседника, но ветер унёс тлеющие остатки дальше по улице. – До твоих куриных мозгов вряд ли дойдёт, что Tuhmä единственный, кто меня понимает, отчасти, всё же он с прибабахом. – Кто бы говорил. – Так что если не вдаваться в подробности, а я тебе их рассказывать не буду, то Кэтсеро единственный, кому я могу доверять и быть искренней.Твоя очередь.

Накано Такаюки

– Я поражаюсь его… – Накано не хотел произносить это слово, но только оно подходило на ум. – …безумию. – ему было стыдно за такое определение. Он поджал ноги к себе и спрятал за ними и без того уже сгорающее от стыда лицо. – Ему плевать, что думают о нём, что сделают. Абунай, нет, Кэтсеро, замкнут в себе, но я вижу, что он старается жить на полную катушку. Завидую ему, поэтому и стараюсь понять, как стать таким же.

Ёмида Шинджу

– Оооо… – Ками расплылась в улыбке, но тут же прикрыла лицо ладонью, чтобы не показывать своей эмоциональности. – А по тебе так и не скажешь, что ты настолько глубокая, и даже сложная личность. Я считала, что просто нашёл себе вышибалу, который защитит от хулиганов. – одно другому не мешает. – И можешь не напрягать свой маленький мозг: я и так знаю, что ты думаешь обо мне и Tuhmä.

Накано Такаюки

– Что ещё за “Тухма”? – вскинул брови киккакэ, сдерживая ещё одну волну гнева, но уголок губ нервно отбивал азбукой Морза сообщение о помощи.

Ёмида Шинджу

– Не твоё дело! – гордо хмыкнула шатенка, задрав нос и отвернувшись. – Этот секрет знаем только мы.

Накано Такаюки

– Да я просто у Абуная спрошу: уж он врать не умеет.

Ёмида Шинджу

– Но секреты хранить умеет.

Накано Такаюки

– Только твои походу. – обиженно пробурчал Накано, надув щёки.

Ёмида Шинджу

– Ха! Один - ноль, в мою пользу! – радостно воскликнула Ёмида и показала собеседнику средний палец. – Думаю, это будет игра в одни ворота.

Накано Такаюки

Такаюки покосился на шатенку: – Как можно быть такой тварью?

Ёмида Шинджу

– Чё вякнул?! – воскликнула она, ткнув его пальцами под рёбра, отчего шатен невольно вскрикнул.

Фукусима Кэтсеро

– Вы долго там будете сидеть? – поинтересовался блондин, глядя на эту клоунаду снизу.

– И долго ты там стоишь?! – в унисон воскликнули они.

– Неа. – сухо ответил Кэтсеро и направился в сторону магазина. – Пойдёмте.

Накано Такаюки

– Хрен поймёшь, что у него в башке творится. – проворчал Киккакэ, встав и направившись к лестнице.

Ёмида же не торопилась догонять Фукусиму и задумчиво смотрела ему в спину. Поморщившись, она потёрла шею и судорожно вздохнула, словно лёгкие сковало. На секунду в глазах её появилась паника, но она исчезла так же быстро, как и появилась.

– Ты чего там застряла? – поинтересовался шатен, уже спустившийся вниз и глядящий на Ками снизу вверх.

Ёмида Шинджу

– Не твоё дело. – огрызнулась Шинджу, с раздражением кинув в него очередной камень, подвернувшийся ей под руку.

Предугадав данный шаг от этой демоницы, он с лёгкостью уклонился и показал ей средний палец, им же оттянул нижнее веко, и высунув язык, чтобы её подразнить.

– Гадёныш вертлявый… – прошипела Ёмида и, бросив уничтожающий взгляд на раздражителя, неспешно направилась к спуску.

Разговаривать им сейчас не хотелось: и так они знатно попили друг другу кровь. Оба предпочли молча проработать в голове стратегию на следующий словесный поединок, неспешно шагая вслед за блондином, которого они уже догнали, идя чуть позади от него.

С Кэтсеро и смысла не было начинать диалог: он всё равно будет молчать, пока они не дойдут до места назначения. А вытаскивать из него ответы клещами - дело неблагодарное.

Когда они наконец вошли в магазин, воздух встретил их запахом ржавчины и машинного масла. Противная, резко бьющая в нос вонь заставила Такаюки поморщиться. Шинджу же, благодаря своей страсти к сигаретам, почти не чувствовала этого: обоняние давно притупилось.

Единственный, кто здесь чувствовал себя как дома - Фукусима. Он давно свыкся с местной палитрой запахов. Блондин молча стянул покрывало с байка, над которым без устали работал всё свободное время, и уселся перед ним на постеленные на полу старые газеты. В глаза же сразу бросилась смесь Хаос из разбросанных тряпок и словно по линейке разложенные инструменты, видно было, что у Кэтсеро своё “определённое понятие порядка.

Фукусима Кэтсеро

– Если верить журналам, то готово. – констатировал он, положив ладонь на двигатель. Чувствовались нотки гордости в голосе, что не удивительно, когда смотришь на плод своих тяжелых трудов. – Масло нашлось на складе. Остался бензин.

Накано Такаюки

– И? Хочешь, чтобы мы тебе бензин достали? Ради этого и позвал? – проворчал шатен, чувствуя себя, как на подработке без зарплаты.

Фукусима Кэтсеро

– Да, – спокойно ответил Кэтсеро, не сводя взгляда с мотоцикла. Собственно, этого и следовало ожидать.

Накано Такаюки

– Это можно было обсудить и в школе... – Накано вздохнул, разведя руками в стороны и с неким недоумением смотря на Фукусиму. – Да и чего думать? Скинемся просто.

Ёмида Шинджу

– Ага, бегу и падаю, – фыркнула Ёмида, доставая очередную сигарету. – Мы ещё свои кровные не тратили.

Накано Такаюки

– И что же ты предлагаешь? – Киккакэ прищурился, жопой чуя, что сейчас прозвучит что-то сомнительное.

Ёмида Шинджу

– Ой, словно ты не догадываешься, – усмехнулась Шинджу, поджигая сигарету. – Просто сольём бензин. У взрослых денег полно, ещё себе зальют. А мы бедные, несчастные подростки, которые уже почти на грани. Короче, с вас - канистра и шланг.

Накано Такаюки

– Как же я сразу не догадался! – театрально всплеснул руками шатен. – Ты же у нас мастерица в отсосе.

Ёмида Шинджу

– Не скромничай, – парировала Ками, подмигнув. – Этот план специально под тебя. И так по жизни сосёшь - вот и потренируешься.

Такаюки моментально покраснел, как варёный рак, уши запылали, и даже пар, казалось, пошёл из носа, но ответить было нечем. Вместо этого он поспешил сменить тему:

Накано Такаюки

– В любом случае, не нам решать, а Абунаю. – Он бросил почти что умоляющий взгляд на друга, надеясь, что тот проявит благоразумие.

Но Кэтсеро уже всё решил. Его взгляд был предельно ясен и тверд, чётко давая понять, что он не отступится от задуманного ни на шаг.

Фукусима Кэтсеро

– Сегодня ночью и сделаем, – сказал он. Просто. Холодно. Как будто речь шла не о краже топлива, а о покупке хлеба.

Накано Такаюки

– Нет, нет и ещё раз нет! Одно дело - страдать хренью, а другое - заниматься воровством! Вы с ума сошли?! – Вскричал Накано, но вот только в ответ это на него смотрели, как на дурака.

Ёмида Шинджу

– И зачем ты только общаешься с этим трусом? – удивилась Шинджу, переведя взгляд на Тухму. – Он же скучный.

Фукусима Кэтсеро

– Он дал мне толчок, – размыто ответил Кэтсеро и направился к выходу. – Я никого не заставляю. Просто дам знать, что буду ждать здесь к часу ночи.

Оставшиеся в магазине обменялись многозначительными взглядами. Каждый был погружён в свои мысли, но не собирался ими делиться, поэтому они молчаливо разошлись, каждый в своём направлении.

Накано Такаюки

– Идиоты, я не собираюсь в этом участвовать. – пробурчал под нос себе Накано. Он считал себя выше этого. – Нельзя повторять его ошибки….

Весь оставшийся день прошёл в томительном ожидании, но наконец настал час x, который вызывал тихий трепит в душе.

Было слишком темно - хоть глаз выколи. Единственное, что помогло не потонуть в пучине тьмы, - это уцелевшие фонарные столбы, светившие тусклым, рассеивающимся и периодически мигающим светом, которые каким-то чудом пропустила шпана, которой только дай повод что-то сломать.

Блондин всегда был пунктуален и если сказал, что будет к часу, значит, ровно в это время и будет здесь. В руках у него была канистра со шлангом, а сам он шёл, задумчиво глядя себе под ноги. Именно поэтому для него сюрпризом стал не силуэт, а раздражённый голос Киккакэ.

Накано Такаюки

– Чего так долго? Задолбался ждать! – проворчал шатен, отмахиваясь от надоедливых комаров, что атаковали его со всех сторон.

Ёмида Шинджу

– Если бы пришёл ко времени, то не пришлось ждать. – ехидно поддела Ками, идя с противоположного конца улицы. – Да и ты чё здесь забыл? Ты же зассал.

Накано Такаюки

– Ох, ну извините, что помешал вашему свиданию. Раз так, то могу свалить. – закатил глаза Накано и, махнув рукой, неспешно пошёл прочь.

Ёмида Шинджу

– Сам же себя дебилом с биполяркой выставляешь: то нет, то да. Определись уже, – закатила глаза Ёмида, облокачиваясь на стену.

Накано Такаюки

– Да вас страшно одних оставлять: мало ли, что в голову взбредет! – выпалил Такаюки. От злости его бровь нервно задёргалась.

Ёмида Шинджу

– А-а-а! – восхищённо протянула Шинджу, поняв всё по-своему. – Ты подумал, что я хочу отбить у тебя Tuhmä, так? – Она спрятала рот за ладонь, но веселье отлично читалось в её азартно блестящих глазах. – Не переживай, я не претендую на блондинчика, он полностью твой.

Накано Такаюки

– Да ты…

Фукусима Кэтсеро

– Может хватит? – прервал перепалку Кэтсеро. – Хотелось бы сегодня поспать, а не выслушивать вашу ругань до утра.

Накано Такаюки

– Кстати, а откуда у тебя дома оказались канистра и шланг? – с подозрением спросил Накано, хотя сомневался, что хочет знать ответ на этот вопрос.

Фукусима Кэтсеро

– Купил, – спокойно ответил блондин, не понимая, к чему этот вопрос.

А вот Ёмида всё поняла. Залившись хохотом и почти скрючившись пополам, не могла сдержать смех. Сейчас она напоминала задыхающуюся от смеха чайку, которая была не в силах остановиться.

Накано Такаюки

– Да ты издеваешься?! – Крик Киккакэ сейчас явно взял наивысшую амплитуду, напоминая больше визг. – Почему нельзя тогда было и бензин купить?! Зачем всё так усложнять?!

Фукусима Кэтсеро

– Мы обсудили, как достать бензин. Про инвентарь разговора не было. – Блондин до сих пор оставался в замешательстве: уж слишком странные вопросы задавал друг. Ну, по крайней мере, так считал, Кэтсеро.

Шинджу разнесла по улице новую волну безудержного смеха. Казалось, только успокоилась - и вот опять. Ёмида старалась сказать хоть слово, но вместо этого получался лишь хрип, и она просто махнула рукой на них, всё ещё задыхаясь от смеха.

Накано Такаюки

– Да по какой логике работает твой мозг? – провыл Накано, тряся друга за плечи.

Ёмида Шинджу

– Прошу… Хватит… Щас сдохну от смеха! – взмолилась Ёмида, вытирая слёзы.

Накано Такаюки

– А минусы будут? – поинтересовался Киккакэ, сразу позабыв об блондине. Стоило Ёмиде услышать столь вызывающую фразу, как она тут же взяла себя в руки и отвесила пинка под зад шатену, от чего тот опешил.

Ёмида Шинджу

– Не дождёшься. – через плечо бросила она и направилась к выходу. – Шевелитесь, хватит время терять.

Тишина медленно окутывала улицу, и лишь гудение фонарей разбавляло её. Ёмида, слегка покручивая в руках шланг, окинула взглядом окрестности.

– Вот он. – сухо произнесла она, указывая на ржавый минивэн у обочины.

Накано Такаюки

– Ты уверена? – усомнился Киккакэ, покосившись на изношенную машину. – Выглядит так, будто он последний раз бензин видел лет десять назад.

Ёмида Шинджу

– Вот сейчас и проверим… – не отступала Ёмида и локтем стукнула по лючку бензобака, но он не поддался. Ещё раз - ничего. – Зараза…

Накано Такаюк

– Что, хотела покрасоваться, а по итогу лоханулась? – усмехнулся Накано, чувствуя, как восторжествовала справедливость.

Ёмида Шинджу

– Завались. – буркнула Шинджу и достала складной ножик. Подковырнув лючок, поднажала, и тот, наконец, открылся. – Я придумала план, а вы реализуете. Tuhmä, тащи канистру, придурок - на стрёме. Поехали.

Кэтсеро опустился на корточки рядом с бензобаком, Ёмида ловко вставила шланг в отверстие и поднесла к губам второй конец шланга. Вдохнув, быстро засунула его в ёмкость.

Фукусима Кэтсеро

– Пошло, – подтвердил Кэтсеро, услышав неспешное журчание.

Металлические стенки загудели, как только жидкость начала тонкой струйкой капать внутрь.

Ёмида Шинджу

– Говорила же: живой! – торжествующе усмехнулась Шинджу, похлопав ладонью по боку машины, наблюдая за процессом.

Тем временем Накано стоял чуть поодаль, на перекрёстке, изображая бодрого прохожего, засунувшего руки в карманы и нарочито громко насвистывая. Он оглядывался по сторонам, как будто искал остановку, собаку, инопланетян - кого угодно, лишь бы не смотреть в сторону минивэна.

И тут дверь ближайшего дома скрипнула.

Вышел мужик, лет сорока, глаза по очереди закрывались, стараясь сфокусировать картинку. Майка на нём была вся помята, в сальных пятнах. Во рту он держал сигарету, уже почти догоревшей до фильтра. Он шатался, но не настолько, чтобы промахнуться мимо ступенек. Но его слегка протрезвевший подозрительный взгляд тут же упал на Накано.

Мужик

– Эй, пацан… – начал он, говоря медленно, с хрипотцой. – Ты чё тут шаришься?

Накано Такаюки

– А? Я? – Накано застыл. – Да ничё… просто, типа, вечер, свежий воздух, ну… Прогулка.

Мужик сделал пару шагов вперёд, прищурившись.

Мужик

– Угу. Так и поверил. Прогулка у моей машины, да? – он кивнул на минивэн. – Колёса решил проколоть, да? Ты, блин, с какого района?

Накано Такаюки

– Не, не, мужик, ты чё, какие колёса! — запротестовал Накано, отчаянно соображая как выкрутиться. — Я вообще не знал, что тут машина твоя стоит!

Мужик

– Ага, не знал. А теперь скажи, почему ты перед ней как столб стоишь и пялишься, как будто высчитываешь, с какой стороны легче шину спустить?

Тем временем Кэтсеро поднял взгляд, услышав голоса. Его рука всё ещё придерживала канистру, а другой он мягко толкнул Ёмиду в плечо и тихо, почти шепотом произнес ей: – У нас проблемы.

Ёмида Шинджу

– Сколько ещё? – так же тихо отозвалась она.

Фукусима Кэтсеро

– Ещё немного и валим.

Тем временем Накано начал пятиться, судорожно продумывая путь отхода.

Накано Такаюки

– Мужик, я не лез к твоей тачке. Честно. Можешь посмотреть: у меня даже ничего острого нет! Ни гвоздей, ни ножей. Я пацифист! Я, блин, даже мух не убиваю!

Мужик

– Ща узнаем, кого ты убиваешь. – хмыкнул мужик, затушил сигарету о забор и направился к нему.

Фукусима Кэтсеро

– Ёмида. Сейчас. – Проговорил Кэтсеро, подхватил канистру и приготовился к старту.

Ёмида Шинджу

– Придурок, съёбываем! – Не удержав смех, Ёмида побежала со всех ног первой.

Накано не нужно было повторять дважды. Находясь почти в плотную с мужиком, он рванул так, как никогда не бежал.

Мужик с выпученными глазами сначала посмотрел на убегающую двоицу, а потом на блондина, который спокойно закручивал крышку канистры.

Фукусима Кэтсеро

– Здравствуйте, – слегка склонил голову Фукусима, прежде чем побежать вслед за друзьями.

Мужик

– А ну стойте, паршивцы! – рявкнул он, бросившись в погоню.

Улица пронеслась мимо размазанным мазком домов и чёрных пятен кустов. Асфальт стучал в такт с грохотом моторов в их груди, а в ушах играл один-единственный жуткий ритм: беги-беги-беги!

Ёмида Шинджу

– Не отставайте! – крикнула Ёмида, перепрыгивая бордюр.

Кэтсеро, сжимая канистру, как младенца, пыхтел следом, а за ним по пятам нёсся Накано, озираясь на бешеного мужика, который уже начал сипеть, но сдаваться явно не собирался.

Накано Такаюки

– Да что с ним не так, блять, бегун что ли?! – прошипел Накано. Его взгляд зацепился за лежащий впереди камень. Ни одной лишний мысли, только цель. Выдохнув, он умудрился подхватить снаряд и с разворота бросить его преследователю в глаз.

Мужик

– Мать твою! – завыл тот, хватаясь за пострадавший орган.

Ёмида Шинджу

– Страйк! – гордо воскликнула Шинджу, наблюдавшая за действиями шатена вполоборота головы, и резко свернула за угол, пролетела под бельевой верёвкой, заставив одинокие трусы взметнуться в воздух и врезалась плечом в калитку. – Сюда! Быстрее! – прошипела она, заскакивая в тёмный палисадник, заросший до уровня плеч.

Они один за другим подростки нырнули внутрь. Кэтсеро едва не завалился, но смог удержать и себя, и канистру.

Все трое прижались к земле, скрытые пышным кустом сирени.

Тяжёлые шаги донеслись с дороги. Мужик добежал до переулка и остановился, тяжело дыша. Вытерев лоб тыльной стороной ладони, он осмотрелся.

Мужик

– Мелкие суки… – пробурчал он. – Всё, блять… Всё вам вернётся! Я запомнил ваши рожи!

Он постоял ещё немного, плюнул на асфальт и, пошатываясь, поплёлся обратно.

Тишина.

Накано Такаюки

– Вы… Вы это видели? – наконец, выдохнул Накано. – Он же реально хотел меня убить. Я думал - щас в подвале проснусь в чёрном мешке с дыркой для дыхания!

Ёмида Шинджу

– Тебя серьёзно это волнует? – усмехнулась Ёмида. – Ты ему прям в глаз попал! Бейсболом увлекаешься или так активно змея душишь?

Накано Такаюки

– Да пошла ты, – беззлобно огрызнулся Такаюки, пряча улыбку в за коленями, которые прижал к себе обеими руками.

Ёмида Шинджу

– А ты чё молчишь, Tuhmä? – поинтересовалась она у блондина.

Но тот сидел молча, прижимая канистру к груди. Глаза сверкали и бились в безумном ритме, ногти чуть ли не впивались в металл, а на лице сияла безумная улыбка.

– Для него это нормально? – решила спросить Ками у более знающего странные выходки друга спутника.

Накано Такаюки

– Привыкнешь, – вздохнул Киккакэ, упираясь затылком в забор и устремляя взгляд в небо. – Пока переждём здесь минут 20, его как раз отпустит.

Бензин - в канистре, псих - на месте, а мужик - без глаза. В целом, обычный вечер.

Минут через двадцать, когда дыхание выровнялось, а в ушах перестало стучать от адреналина, они осторожно выбрались из палисадника и трусцой вернулись к заброшенному магазину байков.

На фоне дрожащих огоньков далёких окон, их база выглядела призрачно, как затонувший корабль. Ветер завывал внутри, будто приветствуя вернувшихся усталых, но довольных путников.

Кэтсеро поставил канистру у стены и прислонился к дверному косяку, наконец выдыхая. Всё. Добыча на месте. Миссия завершена.

Накано Такаюки

– Ладно, я сваливаю, – первым заговорил Накано, засовывая руки в карманы. Он казался зажатым. – Надеюсь, она не заметила моей пропажи. А то ещё не хватало попасть под горячую руку. – несмотря на такие не радужные перспективы, слегка улыбнулся, предвкушая, как окажется в родных стенах.

Ёмида Шинджу

– Серьёзно? Ты до сих пор боишься свою мамочку? – хихикнула Шинджу, спрыгивая с бетонной ступеньки. Как бы он не врала себе, ей сейчас хотелось побыстрее вернуться домой, упасть на кровать и дать всему напряжению и адреналину расплыться во сне.

Накано Такаюки

– А ты чего торопишься? Тоже боишься, что ремня дадут? – парировал он с самодовольной ухмылкой.

Шинджу без раздумий показала ему язык и одновременно средний палец.

– Спокойной ночи, психи, – бросил Киккакэ, развернувшись и направившись прочь.

Ёмида Шинджу

– И тебе, бейсбольный маньяк, – отозвалась Шинджу, махнув рукой.

Они свернули за угол, оставив Кэтсеро в одиночестве, наедине с ночной тишиной и стойким запахом бензина, ещё витающим в воздухе.

Он стоял пару минут, глядя на мерцание далёких окон. Внутри что-то шевельнулось. Не совсем грусть… скорее, зависть. Мягкая, тёплая. Такая, от которой щекотно в груди.

Его никто не ждал. Ни тапка у двери, ни крика с порога. Он никому не нужен. И возвращаться в ту пустую коробку, которую по привычке называл "домом", совершенно не хотелось.

Он поднялся на второй этаж магазина. Здесь, среди пыли и коробок он давно заприметил джинсовку, что висела в шкафу. Что-то в ней притягивало. Возможно, запах. Едва уловимый, лёгкий аромат парфюма, сохранившийся с тех времён, когда тут ещё был кто-то.

Он лёг на кровать, обняв куртку, как плюшевую игрушку. Хотя бы так можно было представить, что он не один, что кто-то рядом, что взрослые не бросили…

И в этом чувстве защищённости было достаточно тепла и уюта, чтобы погрузиться в безмятежный сон.