Мы играли с Викой в карты. Не сказать, что я был профессионалом в этом деле, или часто играл в свободное время с кем-либо, нет, ничего из этого не являлось чем-то, что можно сказать обо мне. Более того, такое времяпрепровождение было предложено не мной - поиграть решила Вика. В качестве игры был выбран простой «дурак». Признаюсь честно, я не очень люблю подобные игры, ведь в них, помимо анализа действий оппонента есть еще один составляющий элемент. И он, к моему большому сожалению, ничем не определяется. Его невозможно предугадать, невозможно прочитать. С ним можно только смириться. Речь идет о случайности.

Это подобно игре в «Монополию». Человеку, который лишь поверхностно знаком с играми такого типа будет казаться, что случайность в ней ничего не значит.

Какая разница, если эта случайность воздействует на всех одинаково?

Так можно предположить.

Однако человек, предположивший это, несомненно, является глупцом. В Монополии используется два шестигранных кубика. Минимальное значение на одном кубике - один, а максимально - шесть. Это приводит к тому, что оба кубика могут выдать значение от двух до двенадцати.

Казалось бы, бросай себе кубики и двигай фишку, тут не нужно разбираться в значениях этих самых кубиков. Но здесь и кроется весь подвох. Дело в том, все в том, что на одном кубике шанс выпадения каждой грани одинаковый - полная случайность, как ни скажи. Но результат будет разительно отличаться, если к одному кубику добавить еще один. В таком случае, каждое значение, которое выпадает на паре костей, будет иметь свой уникальный шанс. Происходит это из-за того, что при броске двух кубиков количество вариантов «сбора» того или иного числа из выпавших значений разнится. Так, например, двойку можно получить только одним способом - выбросив на кубиках по единице, тройку - выбросив единицу и двойку, либо двойку и единицу, то есть способа два, и так далее. В этой всей системе выделяется число семь, ведь для его получения существует целых шесть вариантов. Поэтому данное число на двух игральных кубиках будет выпадать чаще всего.

Что это дает при игре в «Монополию»? - довольно логично задать такой вопрос.

Но дает это то, что игра, пускай и основанная на полной случайности, довольно предсказуема. Уже давно подсчитано на какие поля игроки попадают чаще всего, и какие больше всего избегают.

В «Дураке» же случайность, конечно, не абсолютная. Она заканчивается ровно в тот момент, когда кто-то из игроков получает карты на руки. Зная значения карт, которых в колоде уже нет, можно понять, какие карты остались в колоде (конечно, не их последовательность). И с каждым ходом это понимание будет лишь увеличивать свою стойкость, так к концу игры вы наверняка будете знать, какие карты у вашего противника.

— Кажется, я опять победила.

Заключила Вика с легкой улыбкой на лице.

Это был один из немногих моментов сегодняшнего дня, когда лицо девушки показывало хоть какие-то эмоции. В основном она была спокойна или, вернее, безэмоциональной. Точно, ее лицо мало выражало какие-либо эмоции. Так, словно она ничего не чувствовала.

Никаких чувств?

Бесчувственная?

Тем не менее, мне пару раз удалось заставить ее улыбнуться. Кажется, оба этих раза были моими проигрышами в «Дурака». Да, я совсем не умею играть в эту игру.

— Поверить не могу, что кто-то может так плохо играть в карты. Ты что, никогда ни с кем не играл?

Спросила она, как бы дополняя свою насмешку над мои поражением. Вместе с тем, она принялась собирать карты со стола.

Мы расположились в просторной гостиной, на полу которой был расстелен белый ковер с высоким ворсом. Чем-то это напоминало шерсть собаки. Будто с нее сняли шкуру и расстелили по полу. Здесь также стоял большой плоский телевизор, возвышающийся на широкой тумбе, пару серых кресел из «Икеи» и трехместный диван из этой же коллекции. Рядом с диваном стоял черный чайный столик со стеклянной столешницей. Возле окон, завешанных белыми еле-заметными тюлями, стояли цветочные горшки с какими-то зелеными растениями. Тут же расположился небольшой стеллаж с книгами. Все это выглядело простовато, но стильно. Впрочем, как и все остальное в этом месте, которое сейчас до смерти меня пугало.

Прошло около двух часов с тех пор, как я столкнулся с этим. С тех пор я так и не смог выйти наружу, пускай и предпринимал некоторые попытки. Для начала, я удалился в туалет, где, к моему везению, была небольшая форточка. Та была закрыта и ручки не имела. Встав ногами на крышку унитаза, я выглянул наружу, чтобы понять, что вообще происходит и есть ли у меня шанс, быть может, попросить у кого-то помощи. Только вот снаружи меня ожидала пустота. Там в буквальном смысле ничего не было. Словно земля, на которой находился дом, пропала или же стала прозрачной. Вместо этого некая сфера, в которой мы находились, была окрашена в цвета неба таким образом, что проникающий сквозь окна наружный свет выглядел вполне естественно. На полотне этой сферы находились облака и солнца, изображая обычное небо. Издалека это выглядело вполне нормальным.

Чем больше я узнавал об этом, тем сильнее билось мое сердце. Казалось, еще чуть-чуть и оно выпрыгнет из груди.

Но я не оставлял попыток выбраться.

Сунув руку в карман брюк, я достал оттуда смартфон и разблокировал его. Связь присутствовала, только вот…

Я открыл список контактов.

…кому я могу позвонить в этой ситуации? Кто сможет поверить в то, что это на самом деле происходит, более того, кто сможет вытащить меня отсюда?

Заблокировав смартфон, я вернул его в карман.

В размышлениях побродив по туалету я решил, что стоит пойти на отчаянный шаг. Найдя здесь баночку побольше - кажется от какого-то моющего средства, я вновь забрался на унитаз и принялся долбить этой баночкой окно. Сначала я делал это едва прикладывая силы, однако поняв, что форточка так легко не поддастся, я начал долбить все сильнее и сильнее.

— У тебя там все в порядке?

Спросила Вика, стоя за дверью.

Я, уже изрядно уставший, посмотрел на результат своих трудов - стекло было целым - ни единой царапины или вмятины.

— Саша, все хорошо?

Обеспокоено, но безразлично спросила девушка.

Наверняка, она слышала, что я тут делаю.

Я слез с унитаза, вернул баночку примерно на то место, откуда ее взял, а затем нажал на кнопку смыва. Из унитаза тут же раздался характерный звук.

— Да. Уже выхожу.

Для пущей убедительности я решил помыть руки.

Когда я выходил из туалета, Вика туда заглянула, как бы убеждаясь, все ли на самом деле в порядке.

Я снова посмотрел на девушку, что сейчас мешала карты. Удивительно, но она, кажется, не особо была обеспокоена ситуацией, в которой она находится. Она ведет себя так, словно все нормально.

Словно все как обычно.

Словно все так и должно быть.

Ее совершенно не беспокоил тот факт, что из ее дома нельзя выйти, и то, что снаружи его ничего нет.

Только вот в чем вопрос - когда это успело произойти? Я вполне спокойно зашел в ее дом, и мы спокойно пили чай. Возможно, это случилось, когда она заперла дверь, а возможно и вот момент, когда я попытался отсюда выйти.

Как бы там ни было, можно быть уверенным, есть какая-то сила, которая удерживает нас здесь.

Но прав ли я, говоря, что сила удерживает именно «нас»?

— А ты ведь выходишь за продуктами? Родителей сейчас тут нет, а готовить что-то надо.

Спросил я у девушки, не отрываясь от карт, которые она мне только что раздала.

Она, как и я, смотрела в свои карты, пытаясь составить в голове комбинацию, которая приведет ее к победе. Ее зрачки бегали из стороны в сторону.

— А какое это имеет значение?

Уточнила она таким тоном, словно ее это совершенно не касается.

Я переложил пару карт в своей руке так, чтобы наглядно видеть сочетающиеся между собой. У Вики было право первого хода, так что она, схватив карту кончиками своих длинных пальцев, выложила ее на стол.

— Просто интересуюсь. Как твой одноклассник.

Даже такая провокация не заставила ее посмотреть на меня. Она не отрывала взор от карт.

Я посмотрел на брошенную ей карту, а затем подобрал в своей руке такую, которая могла бы «побить». Такая нашлась, я положил ее сверху.

Вика посмотрела на карту, которой я отбился, а затем вновь принялась анализировать свою руку. Надо сказать, процесс анализа у нее проходил куда быстрее, чем у меня. Судя по всему, она подкована в подобных играх.

— Не выхожу. Заказываю продукты на дом. Слышал о таком? Доставкой называется…

Девушка меня подколола. Только вот непонятно, зачем.

Резкий взмах ее руки, и на столе лежали еще две карты, от которых мне предстояло отбиваться.

— … ближайший магазин здесь довольно далеко, так что мне удобнее доставкой. Да и родители мои так частенько делали.

Добавила она.

Я посмотрел на карты на столе, а затем на свои. По правилам игры сейчас была такая ситуация, в которой я должен был взять все карты со стола и разместить в своей руке. Впрочем, так я и поступил.

— Как насчет заказать пиццу?

Спросил я.

— Я не против…

Коротко проронила она. А затем, убрав сыгранные карты в сброс и добрав карты из колоды до нужного количество, выложила на стол еще две.

— …только выбираю я, а оплачиваешь ты, идет?

Дополнила Вика.

Это был мой единственный шанс понять, что здесь происходит. Потому и отказаться я не мог. В противном случае, я даже представить не могу, сколько времени мне придется здесь провести.

Я взял свой смартфон, открыл приложение доставки и передал устройство девушке. Она сделала несколько свайпов по экрану, пару нажатий, и вернула мне смартфон.

— Вот эту.

Скромно сообщила она.

Свой выбор она сделала крайне быстро. Словно и не выбирала вовсе - ткнула на первую попавшуюся.

Я оплатил заказ на восемьсот рублей. Это была пицца с цыпленком, сыром, красным перцем, луком и сыром.

Убрав смартфон я вернулся к игре. В этот раз я отбился от карт, брошенных Викой, и даже от тех, которые она потом добрасывала, потому право «нападать» перешло ко мне.

Внимательно изучив карты в руке, я поменял несколько из них местами, а затем принялся размышлять над своим ходом. Конечно, умом я понимал - победа будет тяжелой. У Вики, очевидно, поболе опыта в этой игре, так что я заведомо нахожусь в проигрышном положении. Потому, как бы я ни старался, шансов победить у меня не много. Сколько бы я не анализировал свою руку, продумывал ходы, ничего не получалось. Вика была, кажется, на несколько шагов вперед. Эта игра мной проиграна.

— Ты уверен, что хочешь продолжать? Проиграл уже семь раз подряд.

Спросила меня девушка, собирая со стола карты. В голосе читалось что-то вроде беспокойства или заботы. В этот раз она обратила на меня свой взор. Это сделал и я, наши взгляды встретились.

Признаюсь, я использовал формулировку «игра была проиграна» не случайно. Казалось бы, смысл данной фразы ровно тот-же, как если бы я сказал, что проиграл игру, но на самом деле здесь есть большая разница. Я имел ввиду не то, что я проиграл игру из-за того, что мне недостает опыта или навыка, вовсе не так, пусть это также влияет на мои шансы победить. Своей фразой я хотел донести, что преднамеренно проиграл Вике. Обычно, проиграть ввиду дела случая проще простого, однако проигрыш специально требует каких-то особых усилий. Тяжело просчитать ходы наперед для победы, но еще труднее просчитать их так, чтобы проиграть. Если бы я начал выбрасывать карты просто так, не задумываясь о том, чем мне может ответить оппонент, то Вика просто не смогла бы адаптироваться к такому. Человеческий мозг склонен находить в вещах закономерности, потому она начала бы рассуждать, какие карты у меня на руках, и пришла бы к ложным выводам, которые позволят мне победить. Поэтому мне пришлось подумать над ходами так, чтобы я проиграл. Грубо говоря, я нарочно подставился так, чтобы Вика победила. На самом деле, я немного слукавил, когда говорил, что не умею играть в «Дурака». Конечно, мне не достает практических навыков, но в свое время я много наблюдал за игрой своих родителей. К тому же, я довольно быстро понял, как играть в это, играя тут, с Викой. Вообще, я легко мог избежать множество своих поражений. Это, если так можно выразиться, мой талант - я довольно быстро учусь чему-то новому. Чтобы досконально понять правила «Дурака» мне понадобилось сыграть в него всего два раза. Результатом одной из этих игр - самой первой, было мое поражение, но вот вторая закончилась победой. Таким образом, уже третья игра была полностью в моей власти.

Логично будет спросить «а что мне дает поражение?», но я бы задал это вопрос, слегка перефразировав его. «Что мне дает победа Вики?» -  такой вопрос можно, и даже нужно, задать. Все дело в простых человеческих чувствах. Мне просто было приятно, когда на ее спокойном лице появлялась улыбка, связанная с победой. Эта улыбка как-то особенно грела мне душу.

— Да. Давай сыграем еще пару раз. Пока пиццу не привезли.

Вика пожала плечами.

— Ну, как скажешь. Если тебе нравится проигрывать, то дело твое.

В этот момент она звучала как-то высокомерно, и мне это не нравилось.

Следующие несколько игр я выиграл, не дав Вике и шанса на реабилитацию. Конечно, возникало пару напряженных моментов, но Бог удачи был на моей стороне, посылая мне нужные карты в руку.

Очередную нашу партию прервал громкий звонок, издаваемый панелью в прихожей. Чем-то эта мелодия напоминала чириканье птиц вперемешку с каким-то электронными инструментами.

Девушка отложила карты рубашкой вверх, встала с дивана, провела ладонями по пятой точке и бедрам, разглаживая помявшиеся пижамные штаны, а затем весело зашагала в сторону двери.

Я также отложил карты и пошел за ней.

Вика сделала пару нажатий по сенсорной панели цифрового звонка, на небольшом экране появилось лицо человека с большой зеленой сумкой - это была доставка. Убедившись, что это именно доставка, а не кто-то еще, Вика сделала еще пару нажатий на панели, скрыв изображение, и потянулась к дверному замку.

Тут я кое-что заметил. То, что сейчас дало мне, пускай и частично, понять суть происходящего. Вернее, то, что можно назвать источником этой аномалии.

Дверная ручка и замок были на месте, к ним сейчас тянулась рука Вики. Девушка сделала два оборота замка и открыла дверь. Снаружи, как и ранее до моего прихода, была улица с тем-же подстриженными кустарниками, высаженными деревьями и местами побитым асфальтом.

— Большое спасибо!

Вика поблагодарила доставщика, взяла из его рук пиццу и закрыла дверь свободной рукой, снова сделав два оборота замка.

Я тем временем вернулся в гостиную, где выглянул в окно. Там я не встретил ничего необычно. Конечно, сам по себе вид был необычный, относительно того, что мы привыкли видеть за окном, но, учитывая текущие обстоятельства, пустота, окрашенная в закатные цвета, выглядела в этом контексте совершенно обыденно.

Словно все как обычно.

Словно все так и должно быть.

Понятно, что пиццу я заказал не для того, чтобы поесть, как могла считать сейчас Вика. моей целью было понять, может ли девушка открыть дверь, которую не могу открыть я. И, к моему удивлению, она может это сделать. Это наводит меня на еще одну мысль - если Вика может спокойно открывать дверь, выходя за пределы дома, может ли это значить, что она сама создает эту пустоту снаружи? Более того, значит ли это то, что пустота, что сейчас окружает этот дом, была здесь и до того, как я пришел к Вике?

Все это вполне вероятно.

Убрав с чайного столика карты, я подготовил его для пиццы. Девушка прошла в гостиную и поставила серую картонную коробку с пиццей на стол.

Я внимательно посмотрел на Вику.

— Что-то не так?

Спросила она, заметив мой взгляд.

— Ты не могла бы открыть окно, мне немного жарко.

— Да, конечно.

В ее голосе не было ни капли сомнения. Пустота снаружи совершенно не беспокоила ее.

Девушка прошла к окнам и открыла их на проветривание.

— Скажи, что ты видишь за окном?

Я задал ей такой вопрос. На мой взгляд, он позволит мне понять, насколько Вика причастна к этой аномалии. Конечно, я понимал, что происходящее рук дело самой Вики, но мне нужно понять, каким образом она это делает, и как это прекратить.

Одноклассница, сейчас стоящая спиной ко мне, еле заметно дернулась. Несколько секунд она молча стояла у окна. Казалось, она всматривается в эту янтарную пустоту, пытаясь найти там что-то, ведь ответ «я вижу там пустоту» является неправильным.

Вика выдохнула.

— Я вижу соседский дом, отгороженный от моего живой изгородью, вижу высаженные деревья, а также мелких птичек, скачущих по веткам.

Вот, значит, как…

Она знает о том, что там, за стенами дома, ничего нет, но эту пустоту она не считает чем-то странным, чем-то неправильным или чем-то, чего здесь не должно быть. Для нее такое состояние мира снаружи дома - вполне нормальное.

Однако, прав ли я, говоря, что все снаружи исчезает? Конечно, для меня, как на наблюдателя «внутри», все ровно так и выглядит, но как это видит человек «снаружи»? Вспоминая то, как я сюда шел, для меня дом выглядел совершенно обычно, несмотря на то что в этот самый момент он находился в пустоте.

С этими рассуждениями я отправился в туалет.

— Я помыть руки.

Предупредил я Вику.

Повернув кран, я почувствовал, как по моим рукам стекает теплая вода.

Это было то, что я не заметил в прошлый раз.

И оно давало ответ на мой вопрос. Из крана текла вода. Казалось бы, это нормальное явление для нашего мира - в каждом доме есть водопровод, но это явление совершенно ненормально для дома, который перемещается в пустоту, стоит его двери закрыться на два оборота замка.

Я щелкнул выключателем, и свет, как оно и должно произойти, включился, осветив весь туалет.

И электричество также есть. Значит дом продолжает быть подключенным к электросети, но вот проводов или линий электропередачи я в пустоте снаружи не наблюдаю.

Я сделал следующий вывод:

Сам по себе дом не перемещается в пустоту - дом смог найти как я, так доставщик пиццы. Это значит, что эта пустота возникает вокруг дома, при этом сохраняя внешний мир. В то же время люди снаружи не могут увидеть эту пустоту. Только вот, скорее, суть не в том, что пустоту не видно снаружи, а в том, что ее видно только изнутри дома.

Другими словами, все вне дома никуда не девается, оно находится ровно там, где должно находиться. Меняется лишь восприятие человека внутри дома. Он перестает видеть внешний мир, словно закрывая себя от него.

Как если бы хотел, чтобы внешний мир с ним не контактировал.

Если бы не хотел, чтобы его беспокоили.

Я уже определил, что виновником данной аномалии является Вика - ее реакция на вопрос о том, что она видит за окном, тот факт, что она смогла открыть дверь, а я не мог этого сделать, прекрасно доказывает ее причастность. Последнее, кстати, весьма интересное явление. Если девушка и правда обладает силой, способной на такое, то именно она решает, когда открыть дверь, а когда ее закрыть, учитывая, что она смогла открыть окно, на котором не было ручек. Таким образом она решила, что я не должен покидать дом - она не хочет, чтобы я выходил за его пределы.

Хочет, чтобы я остался?

Помыв руки, я закрыл кран и обтер руки полотенцем.

Я вернулся в гостиную, где покорно, сложив руки на коленях и выпрямив спину, сидела Вика. Ее руки были влажными, вероятно, она помыла их на кухне пока я занимал туалет. Она уже успела открыть коробку с пиццей - в помещении витал приятный аромат теста и всего того другого наполнения, содержавшегося в пицце. Тем не менее, она не приступала к трапезе. По всей видимости дожидалась меня.

Сев рядом с Викой на диван я, как бы ожидая ее разрешения взять кусок со стола, посмотрел на девушку.

Ее глаза вмиг округлились, она подорвалась с места и, виляя широкими бедрами, пошла на кухню.

— Прости, я забыла налить чай.

Пояснила она, крича мне с кухни.

Уже через пару минут Вика вернулась, держа в руках две кружки, одну из которых она передала мне. Это был тот же зеленый чай, который мы пили до этого.

Вика поставила свою кружку с краю стола и потянулась за куском пиццы, которую для нас заботливо нарезали в пиццерии.

Всю трапезу мы провели молча, не сказав друг другу ни единого слова. В тот же момент, было и то, что нам с ней следовало обсудить. Закончив с пиццей и чаем, вытерев руки салфетками, я посмотрел на Вику. Она смотрела куда-то «сквозь», скорее всего задумалась о чем-то своем.

— Вика…

Окликнул я девушку.

— …скажи, почему ты не ходишь в школу?

Я спросил то же самое, что уже когда-то спрашивал.

Девушка перевела свой взгляд на меня.

— Не хочу.

Коротко ответила она. Ее ответ ничуть не изменился.

— Почему ты не хочешь?

— А разве должна быть какая-то причина? У меня просто нет желания посещать школу.

— Причина есть у всего. Причина - есть основа любого действия. Что бы человек ни делал, у любого действия есть то, что заставляет человека это действие совершить. Называй это мотив, если тебе угодно.

Воцарилось молчание, продлившееся несколько секунд.

— Ты звучишь слишком заумно, не думаешь?

Упрекнула меня девушка.

Она взяла со стола коробку из-под пиццы и грязные салфетки и понесла их в мусорку на кухню. Мне она указала на кружки. Взяв их, я поплелся за девушкой, заострив внимание на том, как она двигается, когда делает шаг.

— Значит, тебе интересно, в чем причина моего отсутствия в школе, правильно?

Я кивнул:

— Именно это я и хочу выяснить.

— Но зачем тебе это? Мы с тобой не друзья, чтобы ты волновался обо мне, так что тебе нет смысла выяснять причину моего отсутствия.

— Твоя правда, но, думаю, твоим подругам было бы интересно узнать, почему тебя нет на уроках.

Вика, протирающая полотенцем только что вымытые кружки на мгновение замерла, но быстро продолжила:

— Если бы моим подругам было бы интересно, они бы и сами узнали, что со мной. Позвонили там, или пришли в гости.

— Значит, дело в них?

Заключил я.

Честно говоря, я понял, что причиной того, что Вика не ходит в школу, являются ее подруги еще некоторое время назад. Мне стоило просто сложить два и два: ее подруги - те самые, с которыми Вика была не разлей вода, не интересуются ее состояние, и сама девушка неохотно говорит о них. Сейчас она только подтвердила мои догадки.

Но сейчас важно другое - Вика подсознательно не выпускает меня из своего дома. И мне нужно понять, почему так. Хотя, этот вопрос можно отложить - сейчас есть то, что нужно сделать прежде, чем отвечать на него. Нужно заставить Вику вернуться в школу. Только так она сможет открыть мне дверь и выпустить меня из дома.

— ...

Она не ответила на мой вопрос. Я озадаченно наклонил голову, ожидая от нее каких-то слов, но она ничего не говорила.

— В прошлом году ты была другой.

Вика дернулась.

— Что ты имеешь ввиду?

— Твое лицо выражало эмоции - радость там, переживание, грусть, все это. Сейчас же оно не выражает почти ничего.

— К чему ты это?

Девушка с подозрением посмотрела на меня.

— Я могу ошибаться, но мне кажется, что ты скрываешь свои эмоции под этой маской безразличия. Сейчас тебе одиноко. Я так считаю. И, если позволишь себе проявить чуть больше эмоций, то это одиночество возьмет вверх, наполняя твое сознание печалью. При таком исходе ты не выдержишь и «взорвешься» как пороховая бочка.

Лицо Вики искривилось в истинном непонимании. Несмотря на то, что она сейчас выражала эмоцию, эта эмоция не была ни положительной, ни отрицательной. Другими словами, она не выражала ничего.

— С чего ты взял, что мне одиноко? Я говорила тебе этом?

— Есть причина, по которой я пришел к этому выводу.

Девушка повесила полотенце, отставила кружку сушиться к другой посуде, повернулась ко мне и скрестила руки на груди.

— И какая-же?

Я внимательно посмотрел в глаза Вики, пытаясь прочитать в них хоть что-то, но они все также были безразличны.

— Я не могу выйти из дома.

В ту же секунду губы девушки начали дергаться, а глаза слезиться. Она старалась скрыть волну эмоций, нахлынувших на нее, но сделать этого у нее не удавалось.

— Саша, я-а…

— Прежде, чем ты расскажешь мне все, я хочу объяснить тебе суть происходящего так, как я это понял…

Я жестко прервал Вику, начав рассказывать о своих догадках.

— …между тобой и твоими подругами что-то произошло, из-за чего ты перестала ходить в школу. У тебя пропало желание контактировать с обществом, потому ты и закрылась здесь - внутри своего дома…

Я артистично развел руками, обводя ими кухню:

— …Однако сидеть в полном отчуждении для тебя - человека, который всегда с кем-то общался, стало тяжко и невыносимо. В этот момент по чистой случайности появился я. И ты, лишь ради того, чтобы справиться с навалившимся на тебя чувством одиночества решила запереть меня здесь, вместе с тобой.

Я закончил свою речь, но Вика молчала. Она долго собиралась с мыслями, глотая ртом воздух.

— В целом, думаю, так и есть.

Она вновь отринула все эмоции, вернув своему лицу привычный для меня вид.

— Ты знаешь, что происходит?

Вика непонимающе посмотрела на меня.

— Я об этом доме.

Пояснил я.

Девушка отошла от стола, сделала несколько шагов к окну и оперлась о него спиной.

— Я не могу сказать наверняка, но, как мне кажется, это какая-то аномалия.

Аномалия.

Именно эти словом мне хотелось описать происходящее. И под происходящим я не имею в виду вещи, происходящие с Викой, я имею ввиду все необычное, что происходит с этим домом. Эта аномалия, происхождение которой ни мне, ни Вике неизвестно, влияет на нашу реальность, видоизменяя ее. По-настоящему что-то мистическое и паранормальное.

— И ты не знаешь, как оно работает?

Вика покачала головой.

— Не совсем. Я бы сказала, что просто не могу понять принцип работы этой аномалии.

— А если мысли о причинах? Почему она могла появиться?

Подумав немного, девушка съежилась и отвела взгляд.

— Кое-какие мысли есть.

Тон ее голос изменился. Сейчас она звучала как-то жалобно.

Я вопросительно посмотрел на нее, ожидая дальнейших объяснений.

— Возможно, причиной появления аномалии стало мое нежелание выходить наружу. Тем не менее, если мне нужно, я все могу выйти из дома. А ты не можешь выйти ровно по той причине, которую ты озвучил.

Значит, Вика думает, что я смогу спасти ее от одиночества. Если задуматься, я и так это делаю, только вот…

— Я не смогу делать это вечно - спасать тебя.

Озвучил я.

Девушка внимательно посмотрела на меня, а затем виновато устремила свой взор в пол.

— Ты ведь хотел знать, что случилось между мной и подругами? Дело в том, что у меня до недавнего времени был парень. У нас с ним все было хорошо. До тех пор, пока он не начал общаться с Соней…

Соня, значит. Соня - это наша одноклассница. Я толком ничего о ней не знаю, но на первый взгляд личность специфичная. Постоянно вызывающе одевается и ведет себя так, словно все ей должны. Словно она выше всех. Я часто замечал, что Вика общаются с Соней в одной компании, вероятно, они были близкими подругами.

— …они быстро стали очень близко общаться. Но я терпела это. До тех пор, пока не взяла телефон своего парня. Представляешь, эта сучка отправляла ему свои интимки, а он ей с радостью отвечал тем же.

Конечно, я могу осудить Вику за то, что она не доверяла своему парню и проверяла его телефон, но здесь ведь был повод для недоверия. Только мне непонятно, почему из-за измены своего парня она решила ограничить себя от общения с подругой.

— Все еще не понимаю, почему ты не приходишь в школу.

Вика осуждающе посмотрела на меня так, словно я должен был заочно знать причины такого ее поведения.

— Мы с Соней дружили с самого детского садика. Были лучшими подругами. А своим таким поведением она предала меня, и я не могу простить ей такого предательства.

— Поэтому ты поступила как последняя трусиха?

Спросил я.

Верно, в этой ситуации я считал Вику настоящей трусихой.

— Ты это о чем?

Она непонимающе моргала глазами.

— Той, кто должен закрыться от общества должна быть Соня, а не ты. Это ведь она тебя предала!

— Да, но…

Я прервал Вику.

— Никаких «но» здесь быть не может. Ты показала свою слабость, запершись здесь, в себе. Представь, если об этой ситуации знают другие одноклассницы. Что они подумают о тебе? Что ты слаба. Что ты настолько слаба, что стерпела предательство лучшей подруги и ушла в себя.

— Но я не могу даже в глаза ей смотреть.

— Не ты должна быть той, кто не может смотреть в глаза, а Соня. Скажи мне, Вика, что ты чувствуешь к Соне?

На секунду девушка задумалась.

— Я думаю, что мне обидно из-за ее поступка.

— Ты не ненавидишь ее?

Вика посмотрела на меня, широко раскрыв глаза и рот от удивления. Она не знала что сказать. Вернее сказать, знала, но боялась. Когда у людей есть какой-то привычный образ поведения, которому они должны соответствовать, они бояться сделать что-то, что разрушит этот образ, ведь тогда это изменит устоявшееся отношение окружающих к ним. Вика никогда не проявляла к людям таких эмоций, как злость, агрессия, желание навредить или отомстить. Ей было страшно признать, что в ней есть эта частичка зла, которую она всеми силами старалась заглушить в себе.

Верно. Закрывшись в этом доме, она закрыла свою ненависть ото всех. Или, скорее, защитила весь мир от своей ненависти.

— Я…я не знаю…

Я поднялся со стула, подошел к девушке и обнял ее. В нос сразу же ударил приятный запах шампуня. Своей грудью я ощутил немаленькую женскую грудь, которую все это время жадно скрывала ее пижама.

— Не нужно скрывать это в себе. Эта злость будет сжигать тебя изнутри, превращая тебя в черт пойми что. Тебе нужно принять это. Принять и высказать все Соне. Высказать, как ты ненавидишь ее за предательство.

— Но я не могу… Она - моя подруга…

Плаксивым голосом ответила Вика.

— Уже нет. Она подорвала твое доверие - предала тебя. Разрушила твои отношения с парнем, которого ты любила. Разве она не заслуживает ответа?

— Но ведь…

— Тебе не обязательно мстить ей, но при этом ты не должна скрываться здесь. От тебя требуется высказать ей все, что думаешь и закончить это. Понимаешь, о чем я?

Наконец-то на лице Вики начали проявляться эмоции. Сейчас она была в шаге от того, чтобы разрыдаться.

Я приблизился к ее уху.

— Вернись в школу и поговори с ней. Докажи, что ты не слабачка, что ты можешь за себя постоять. Я верю в это, Вика. Верю, что ты справишься.

Это была последняя капля. Вика не выдержала и заплакала. По ее щекам потекли слезы, а кухня наполнилась мелодией рыдания. Я еще крепче обнял девушку и начал успокаивающе гладить ее по голове. Она обняла меня в ответ, прижавшись ко мне еще сильнее и уперлась лицом в мое плечо.

Я бросил короткий взгляд в окно.

Кажется, все закончилось.