— Спасите!

— Велено не упускать, но и не ранить!

— Р-р-р!

«С ума сошли, совсем с ума сошли!»

В ужасе я носилась по саду особняка, уворачиваясь от львов.

«Я не подписывалась на то, что за мной будут гнаться львы!»

«И почему этот сад такой огромный?»

«Где же выход?»

Обернувшись, я увидела за собой толпу рыцарей и львов со свирепыми лицами, а также несколько спящих рыцарей и львов. Похоже, путь, по которому я бежала, превращался в спальню.

В довершение всего с неба начали падать первые капли дождя.

Кап, кап. Бежа по всё более мокрой земле, я чувствовала, как щемит в груди.

«Как же так вышло, что я поссорилась с Ахином, заблудилась зимой на Львиных территориях, схлестнулась с будущим главой, а теперь ещё и от львов убегаю в этом ужасном особняке?»

Чем сильнее мокли волосы, тем тяжелее становились шаги. Какая-то смутная тоска, казалось, тянула меня за ноги.

«…Плакать нельзя».

Зажмурившись, я помотала головой. «Сначала надо выбраться из передряги, а потом уже убиваться».

Я прибавила скорости и вдруг широко раскрыла глаза.

«Выход из хода — за стеной с гербом дома. Я буду ждать тебя там».

Герб с эмблемой дома Маниентс. Заметив его, я ступила на лестницу, примыкавшую к стене.

«За стеной — Рун».

С этой надеждой я взобралась на стену и побледнела. Высота была ужасающая, прыгать вниз — верная смерть.

Я стояла в растерянности, глядя вниз, как вдруг сзади раздался хриплый голос:

— Дитя! Крольчонок!

«Кого это он называет крольчонком?» Я вытаращила глаза и резко обернулась. В саду стоял господин Эзран.

— Не делай глупостей, спускайся! Если ты хоть чуть-чуть поранишься, этот старый хрыч Лилиан устроит мне скандал!

— Дедушка…

— Клянусь своей честью, я выведу тебя отсюда целой и невредимой! Спускайся же!

Господин Эзран в отчаянии бил себя в грудь.

«Раз обещает отпустить…» Мне и самой не было смысла упираться. Я осторожно ступила на лестницу.

— Виви!

В этот миг сквозь шум дождя прорвался голос, который я ни за что не могла не узнать.

***

Небо окончательно затянуло тучами, и хлынул дождь.

Рун, стоявший перед ожидающей каретой, глубоко натянул капюшон.

— Что-то она долго…

Прошло уже больше времени, чем нужно, чтобы выбраться из хода, но от Виви не было ни слуху ни духу.

«Сестра, почему Виви так долго не идёт?»

«Да, она же обычно такая прыткая…»

Шу и Вион, прибежавшие первыми, тоже то садились, то вставали в тревоге.

Рестин, стоявший рядом с ними, вдруг резко обернулся с несчастным лицом. Сзади, конечно, никого не было.

— Рестин, что там?

— С некоторых пор у меня какое-то нехорошее предчувствие, спина холодеет…

Рестин, насторожившись, то и дело оглядывался.

— Нервный ты какой-то.

— Это не шутка. Перед каждой встречей с господином Иврином у меня бывает точно такое же жуткое ощущение…!

Рестин в отчаянии бил себя в грудь.

— Если только он не прилетит, то будет к вечеру.

— Но господин Иврин всегда появляется неожиданно.

— Знаешь, это уже не ненависть, а любовь.

Оставив за спиной Рестина, который твердил имя Иврина, как молитву, Рун уставился на выход из хода.

Ход не длинный, даже если на развилке свернуть не туда, можно быстро вернуться обратно.

«Почему же?»

«Может, послать туда пантер проверить?» Рун, потирая подбородок большим пальцем, резко повернулся к Рестину.

— Рестин. На днях моя сестра говорила, что временно переносит свой кабинет?

— А, да. Сказала, проблемы с камином.

— …Куда?

— В пустую комнату рядом с библиотекой на первом этаже. Кха!

Машинально ответив, Рестин зажал рот рукой, издав ужасный вопль. Пустая комната рядом с библиотекой как раз выходила на ответвление хода.

«Неужели Виви попала к Леоне…?»

Перед глазами обоих пронеслась их жизнь, полная побоев тяжёлой, как кувалда, рукой.

Дрожащими глазами они посмотрели друг на друга и, словно по команде, бросились к карете. Нужно было срочно проникнуть в особняк.

«Чёрт».

Рун поспешно начал отвязывать поводья лошади, запряжённой в карету.

Обычно они отвязывались легко, почему же именно сейчас проблема? Он был так взволнован, что даже не заметил, как с него слетел капюшон и он промок до нитки.

Ругаясь сквозь зубы, он возился с поводьями, как вдруг Рестин затопал на месте.

— Вот, видите, господин Рун! Я же говорил!

— Не болтай ерунды, лучше помоги.

— Идёт! Идёт, я говорю!

— Да кто идёт-то?

— С-сумасшедший!

Рестин, даже не осознавая, что сморозил неслыханную дерзость, пятился назад. Почувствовав наконец убийственную ауру, Рун повернул голову в другую сторону.

Вдалеке, держа наготове обнажённый длинный меч, к ним приближался сумасшедший. Меч, мокрый от дождя, зловеще поблёскивал.

«Ахин Грейс».

Чуткие к опасности Шу и Вион уже давно сбежали и спрятались за Иврина.

Медленно опустив поводья, Рун откинул назад мокрые волосы.

«Слишком быстро».

Без кареты, находившейся где-то поблизости, добраться сюда за такое время было невозможно.

Но главная проблема была в другом. То ли из-за дождливой мглы, то ли из-за цвета его глаз, но взгляд у Ахина был совершенно безумный.

«С ума сошёл».

Столкнувшись с его убийственной аурой, Рун почувствовал, что и правда может умереть.

Пристальный взгляд, направленный прямо ему в горло, и доминантные феромоны, сковывающие всё тело. Особенно его алые глаза, видневшиеся из-под мокрых серебристых волос, сверкали жаждой убийства.

Хлюп-хлюп — расстояние между ними сокращалось.

В тот момент, когда Рун уже размышлял, как ему реагировать, меч, который держал Ахин, со звоном упал на землю. Слишком жалкая оплошность для того, кто только что шёл с такой убийственной решимостью.

Покосившись на упавший меч, Рун снова посмотрел на Ахина, но тот смотрел не на него.

— …?

Проследив за его взглядом, Рун поднял голову и широко раскрыл глаза. Виви, которая должна была быть в проходе, стояла на стене, сжав кулаки в боевой стойке.

***

Нахмурившись, я строго предупредила подоспевших рыцарей.

— Н-не подходите. Если подойдёте — усыплю.

«И ещё кое-что покрепче получите». Я выставила вперёд кулак, полный угрозы, и плечи рыцарей напряглись. Видимо, спящих в саду товарищей было слишком много, чтобы считать мои слова пустой угрозой.

Сверкнув на них глазами, я осторожно высунула голову наружу. В мутной пелене дождя только Ахин выделялся чётко.

«Что…»

У меня уголки глаз опустились, я закусила губу.

«А я думала, не придёт».

«Когда надо было быть холодным — ты был холоден, а теперь стоишь, задрав голову, с таким бледным лицом — это же мухлёж».

Он, не сводя с меня глаз, на удивление суетливо скинул с себя мантию и верхнюю одежду.

— Не двигайся и жди. Я сейчас поднимусь…

— Ахин.

Перебив его, я несколько раз открыла и закрыла рот.

Сказать ли «спасибо, что пришёл»? Или упрекнуть «почему так долго?» Может, спросить, «какого чёрта ты меня избегал?» Сложные чувства, и подходящих слов не находилось.

В конце концов, так и не найдя, что сказать, я осторожно спросила:

— Мне можно спуститься?

Но, несмотря на мой с трудом выдавленный вопрос, от Ахина не последовало ответа. Он только тупо смотрел на меня снизу вверх, с таким видом, будто его обухом по голове ударили.

Некоторое время он лишь хлопал глазами, а потом протянул ко мне обе руки.

— С чего бы нельзя?

— …

— Не спрашивай так.

«Почему этот уверенный низкий голос так щемит в груди?»

Закусив губу, я резко повернула голову на почувствованное сбоку присутствие. Рыцари, хитрюги, уже потихоньку подбирались ко мне.

«Львы, а туда же — кролика ловить». Подхватив мешающий подол, я мотнула подбородком в сторону Ахина. Сигнал, что я, великая Виви, сейчас прыгну.

Его глаза расширились, и в тот же миг я, оттолкнувшись ногами, прыгнула вниз.

«Боже мой!»

Я зажмурилась, и все чувства обострились до предела. Тело, падая, сопротивлялось ветру, и вдруг — бух! — мягко приземлилось в чьи-то объятия.

Радость от того, что наконец-то выбралась из Львиного логова, длилась недолго. Открыв глаза, я увидела прямо перед собой лицо Ахина, которое ещё недавно казалось таким далёким. Его чистая, будто только что умытая дождём, кожа была бледна.

— Зачем ты туда полезла? Подождала бы немного.

— …Думала, ты не придёшь искать.

Тихо ответив, я тут же спустилась на землю и обняла его. Если бы я этого не сделала, то, наверное, снова разревелась бы, как дура.

На самом деле, отчаянное желание выбраться из особняка было продиктовано ещё и страхом, что Ахин не придёт. В томительном ожидании лучше уж было попытаться выбраться самой.

— Ахин, поехали домой.

Как только я уткнулась лбом ему в грудь, его большая рука сжала мой затылок. Прижимая меня к себе, словно в ловушку, он лихорадочно гладил меня по голове. Движения были торопливыми, словно он проверял, точно ли я здесь.

— Прости.

Его холодные губы коснулись моих мокрых волос.

«Разве это не жульничество — извиняться, ещё и губы подключая, в такой момент?» Но я не стала высказывать это недовольство, только крепче прижалась к нему, потираясь лбом.

— Прости.

Ахин, тоже наклонившись и обнимая меня так, словно пытался удержать, снова прошептал:

— Прости…

Рука, гладившая мой затылок, мелко дрожала.

Это были извинения без всяких оправданий, но одного этого сдавленного голоса, который я слышала впервые в жизни, было достаточно.

Обида немного отпустила, и я глубоко вздохнула. Тепло, которое я чувствовала под дождём, приносило невыразимое словами облегчение.

***

Дождь, ливший как из ведра, прекратился, и наступила ясная ночь, когда стали видны звёзды.

Рун, провожавший взглядом удаляющуюся карету дома Грейс, устало прислонился к стене особняка.

До самого того момента, как она спрыгнула со стены, Виви ни разу не взглянула на него.

«Жалкое зрелище».

Видеть, как эти двое смотрят только друг на друга, было не очень приятно. Рун, которого снова отвергли, пусть и косвенно, усмехнулся и открыл рот.

— Сестра, пытаться удержать Виви силой бесполезно.

— Кажется, в этот раз ты прав.

Леона, уже подошедшая и стоявшая рядом, заложила руки за спину.

— Я думала, Ахин Грейс — не тот человек, с которым крольчиха справится, и думала, у нас есть шанс.

— Я тоже так думал поначалу.

Безвольно пробормотав, Рун потянулся.

Леона покосилась на него, непривычно вялого, и усмехнулась. Она-то думала, что Ахин Грейс, судя по его характеру, устроит здесь скандал, но он, как щенок, поджал хвост после одного слова крольчихи «поехали домой».

— Никогда бы не подумала, что увижу, как эта противная пантера будет так унижаться.

Такая здоровая туша — и ходит хвостиком за крошечной крольчихой. Мало того, ещё и закутал её с ног до головы в плащ, сам же и прислуживает.

Эти шокирующие сцены то и дело всплывали в голове Леоны.

— Проблема, проблема. В последнее время все в особняке Грейс только и делают, что ходят за крольчонком.

Между разговаривающими вдруг втиснулся Иврин. Леона, вздрогнув, недовольно скривилась.

— А ты чего не уехал?

— Меня забыли. Видимо, стёрли из памяти всех.

Иврин, утверждавший это, выглядел на удивление невозмутимо для брошенного человека. Леона, подняв на него свой серьёзный взгляд, вдруг погладила подбородок.

— …Я тут подумала, — начала она.

— Да.

— Пожалуй, сила этого кролика для дома Грейс — это даже расточительно.

Слишком уж невероятная сила.

Усыпить несколько десятков элитных рыцарей, даже пальцем не пошевелив, — это способность, сравнимая с силой глав многих домов. На самом деле, возможно, в будущем она станет грозной силой для дома Грейс.

— Верно, ведь крольчонок — тот, кто одной левой лапой перевернёт континент.

— …В этом что-то есть.

Леона, решив, что это не просто слова, серьёзно кивнула.

— Может, она потомок героя.

— Возможно. Кстати, а ты не уходишь?

— Прошу прощения, но я смогу уйти, только если вы отпустите мою шею.

— А, это я машинально.

Рун, отвернувшись от перешучивающихся двоих, скользнул вниз и сел на корточки. К нему, подпрыгивая, подбежал кролик, которого привёл Рестин.

— Первая любовь затянулась.

Пробормотав это себе под нос, Рун легонько почесал кролика указательным пальцем за щекой.

— Похоже, мне на роду написано быть одному всю жизнь.

Кролик, словно говоря «я же есть», встал на задние лапки, опираясь передними о его ногу.

— Ладно, будем жить вдвоём.

С горькой усмешкой Рун посмотрел на стоящего рядом Рестина.

— А сколько живут кролики?

— Знаю, что меньше, чем львы.

— …Понятно.

Вздохнув, Рун вдруг вспомнил, что давным-давно говорила Виви. Держа Эш за обе щеки, тупо хлопающую глазами, она говорила:

«Живи долго».

«Виви, что это значит?»

«Говорят, чем больше хороших слов слышат животные, тем дольше и счастливее они живут. Поэтому я каждый день говорю это, как заклинание».

«Интересно, это правда работает?» Задумчиво глядя в пустоту, Рун мягко погладил кролика под подбородком. На его губах появилась ласковая улыбка.

— Живи долго.

Долго-долго, не болей и будь счастлив.

***

Карета, покинув дом Маниентс, повернула в сторону территории пантер.

Я, почти полностью утонув в плаще, смотрела в окно, за которым опускались сумерки. Дождь, ливший с такой силой, постепенно стихал.

«Кажется, дождь кончается…»

Отведя взгляд от окна, я украдкой посмотрела вверх. Тук — капля с мокрых волос Ахина упала прямо мне на глаз.

Я вытерла её краем плаща и только поводила глазами. Мэйми, которая должна была быть здесь с Лилом, правящим карету, нигде не было.

— …Ахин, а где Мэйми?

— Отправил обратно в особняк вместе с Джейн. Нужно было предупредить мать на всякий случай.

«На какой ещё “всякий случай”?» Я не решилась спросить и промолчала.

И так было ясно. Судя по тому настрою, который был у Ахина, он собирался в одиночку ворваться в особняк Маниантс.

«Может, даже хорошо, что я спрыгнула со стены и встретила его».

Я избежала ситуации, в которой моя кроличья шкурка могла бы пострадать в столкновении пантеры и льва.

Меня пробрала дрожь, и Ахин тут же спросил:

— Замёрзла?

— Нет, не то чтобы…

Неловко ответив, я отвела взгляд.

«Какая там простуда, когда меня вот так закутали и держат на руках — скорее задохнуться можно». В последнее время он меня избегал, не давал прикоснуться, а сейчас мы были слишком близко.

Я попыталась немного отодвинуться от него, но замерла. Шу и Вион, сидевшие в углу кареты, смотрели на нас с прищуром. Вид у них был крайне недовольный.

«Даже не знающие, в чём дело, пантеры и то находят это забавным».

Мне стало неловко, и я снова открыла рот.

— Послушай…

— Да?

— Я спросить хотела… долго мы ещё в такой позе будем?

— Пока не доедем до особняка. А то простудишься.

«Ну ладно». Не найдя, что возразить, я кивнула. Честно говоря, объятия Ахина, которых так давно не было, были совсем не плохи.

Я осторожно прижалась головой к его груди, и почувствовала, как его тело напряглось.

В карете воцарилась тишина.

Я молча хлопала глазами, а потом нарушила тишину вопросом, который хотела задать всё это время.

— …Ахин.

— Что?

— Скажи… я тебе неприятна?

Ахин долго не отвечал. Пока я томилась в ожидании, он тоже колебался, открывая и закрывая рот.

Мне почему-то стало страшно услышать ответ, и я, спрятавшись, натянула капюшон плаща. Пушистый мех на капюшоне закрыл мне всё лицо.

— Помнишь, ты недавно назвала меня психом?

Вдруг раздался этот, вроде бы не к месту, но верный комментарий.

— Я всегда жил, как хотел, но, оказывается, есть вещи, которые от меня не зависят.

— …

— Раньше, когда дело касалось тебя, всегда так было.

Ш-ш-ш — Ахин медленно стянул с меня капюшон.

— Прости, что заставил волноваться.

Его крупная рука медленно убрала волосы с моего лица за уши.

Затем, поцеловав меня в ладонь, он едва заметно улыбнулся. Улыбка была какая-то надломленная.

«Он улыбается, но улыбка невесёлая, что ли?»

Пока я просто молча смотрела на него, он, что бывало редко, первый отвёл взгляд. Обычно первой отводила взгляд я.

— Я не специально тебя избегал. Просто…

— …Просто?

— Прости, сейчас мне трудно об этом говорить.

Опустив взгляд, Ахин осторожно перебирал мои пальцы, словно боялся, что они исчезнут.

— Я думал, мы можем делиться друг с другом всем без остатка, но, видимо, иногда это не так. Как и ты не говоришь мне, зачем тебе нужно в академию.

«Так ты знал?»

«Глазастый хищник». Я пыталась не выдать удивления, но рот сам собой приоткрылся.

«Я переживаю, как твои доминантные феромоны повлияют на будущих детей…» Это действительно было трудно сказать. Может, и у Ахина есть что-то такое же, о чём ему трудно мне рассказать.

Покрывшись холодным потом, я вдруг кое-что вспомнила.

«Поэтому не пытайся отдалиться от меня из-за припадков или чего-то ещё».

Вспомнилось, как во время приступов доминантных феромонов Ахин тоже старался держаться от меня подальше. Я строго посмотрела на него и схватила обеими руками за грудки.

— Неужели опять припадки…

— Нет, ничего такого. Клянусь кроличьей печенью.

Ахин легко поднял руки, сдаваясь.

— С чего ты мою печень вспомнил? Если уж клясться, то своей!

— Моя печень — твоя, твоя — моя. Значит, клянусь кроличьей печенью.

Чушь какая-то, но я, как уж на сковородке, поддалась и открыла рот.

— …Точно ничего не болит?

— Клянусь кроличьей печенью.

Тем временем Ахин, незаметно убрав мои руки со своего воротника, резко развернул меня и снова посадил к себе на руки.

«Я же хочу на лицо смотреть». Оказавшись сидящей спиной к его груди, я недовольно нахмурилась.

— Я постараюсь всё объяснить до конца этой зимы.

Уткнувшись подбородком мне в макушку, прошептал Ахин низким голосом.

«Ладно, придётся мне, великодушной Виви, подождать».

— Но ты уж не отстраняйся так сильно.

— Хорошо, не буду. А то ты опять устроишь набег на Львиные территории.

Как только я сказала, он, словно воды в рот набрал, послушно ответил.

«Языком-то он горазд, а сам почти месяц бегал».

Решение подождать — это одно, а прошлые обиды — совсем другое.

Тогда… Я убрала его руки с талии и резко оттолкнула Ахина. Плюх — он, не ожидавший такого, отлетел к стенке кареты и вытаращил глаза.

Я потихоньку приблизилась, и наши лица оказались так близко, что дыхание смешивалось.

— Точно больше не будешь?

— Не буду.

Как только он ответил, я чмокнула его в губы и тут же отстранилась. Сделав это, я вдруг застеснялась и принялась теребить украшения на его одежде.

— А так?

— …Да как я могу тебя избегать после такого?

Ахин, искренне удивлённый, ошарашенно вздохнул. От этого у меня прибавилось смелости, и я снова поцеловала его.

Вроде бы я начала первой, но вскоре он, склонив голову набок, углубил поцелуй. От этого поцелуя у меня перехватило дыхание и закружилась голова.

Когда его нетерпеливая рука уже сжимала мой затылок, я вдруг отстранилась.

— Чего? — спросил он хриплым голосом, его полуприкрытые красные глаза сводили с ума любую крольчиху. Но я, проявив несгибаемую волю, отогнала искушение, быстро устроилась поудобнее и вернула Ахина в исходное положение.

— Что за… — быстро заняв прежнее место, я снова прислонилась спиной к его груди.

— Пока что буду прикасаться к тебе только тогда, когда сама захочу.

Повисла тяжёлая тишина.

Поняв, что получил по заслугам, Ахим, всё ещё с не остывшим жаром, усмехнулся.

— Могла бы просто наказать меня, заставив ползать у тебя в ногах.

— Тебе же это нравится.

— А что мне делать?

— Что делать? Позволять мне командовать тобой.

Ахин попытался было возражать, но вскоре присмирел. Видимо, мысль о том, что он у меня под каблуком, показалась ему забавной.

«Псих…»

Расслабившись, я опёрлась на Ахина и тихо пробормотала:

— Я тоже не просто так не говорила, зачем мне в академию. Это, потом…

— Виви.

— А?

— Можешь говорить, когда захочешь.

— Ты же не знаешь, о чём я?

— Рано или поздно скажешь, нет? Главное, чтобы ни с кем не флиртовала.

На слове «флирт» он сделал особое ударение. Я сделала вид, что не заметила, и продолжила:

— На самом деле я думала, что ты меня избегаешь, потому что я тебе надоела… или что-то в этом роде.

— С чего бы? Лучше умереть, чем ты мне надоешь.

«С чего это он сразу о таком крайнем исходе заговорил?»

Я, опешив, резко задрала голову и увидела его красивое лицо, красивое даже мокрое. А из-за того, что кожа была бледнее обычного, алые губы выделялись ещё ярче.

«Разве можно быть таким красивым?»

«Слишком уж он красив», — подумала я и сощурилась.

— Чего это ты на меня так смотришь?

— Я… не смотрю.

«Я никак не могу отделаться от предубеждения, что хищники такие красивые, чтобы заманивать добычу».

Ахин, тоже сощурившись, вдруг растянул мои щёки в стороны.

— А я, наоборот, боялся, что ты меня бросишь и уйдёшь к этим львам.

С вытянутыми в стороны щеками я спросила:

— …А если бы я и правда так сделала, что бы ты предпринял?

— Да так, немного.

— Немного?

— Наверное, сошёл бы с ума.

Заметив на миг мелькнувшую в его глазах холодность, я, как статуя, уставилась прямо перед собой.

— Понятно…

— Ага.

«Ага» ему.

«Интересно, что будет, если и без того безумный хищник сойдёт с ума окончательно?» Я боялась даже представить.

Ха-ха, бездушно рассмеявшись, я вдруг почувствовала какую-то пустоту. Будто потеряла попугая, который постоянно трещал у меня над ухом.

Шу и Вион, уставшие, посапывали во сне, как Эш. Рилл сидел на козлах.

Я быстро огляделась и вдруг, с отчаянным лицом, зажала себе рот. Второго психа не было.

— Ахин, кажется, мы Иврина забыли!

— Знаю.

— Знаешь?

Невозмутимо ответив, Ахин потёрся подбородком о мою макушку.

— Как только я ворвался в Львиное логово, он сразу спрятался, бросив меня одного. Я подумал, может, он даёт нам возможность помириться, и оставил его там.

«Да он просто сбежал, испугавшись опасности!» Он явно нарочно оставил Иврина на Львиных территориях в отместку.

Я, опешив, оттолкнула его лицо и прильнула к окну.

Дребезжа, Львиные территории, где остался Иврин, быстро удалялись.

— Он сможет вернуться один?

— Я всегда возвращался один.

— Ну, это да…

— Может, на льве приедет. Иди сюда быстрее, промокнешь — простудишься.

Меня, как магнитом, притянуло обратно, и я снова оказалась в ловушке его объятий.

Когда мы разговаривали, у нас было полное взаимопонимание, но в критической ситуации каждый был готов бросить друг друга без зазрения совести. Поистине удивительные отношения господина и подчинённого.