К счастью, Иврин быстро пришёл в себя и, пошатываясь, отправился в свою спальню.

После нескольких тренировок с боевым выдохом я, вернувшись в человеческий облик, принялась разминать руки и ноги. Чтобы тайно проникнуть в особняк Грейс, мне пришлось превратиться в кролика, и теперь всё тело ломило. Видимо, поэтому зверолюди и не любят подолгу находиться в истинном облике.

— Я помогу вам приготовиться ко сну.

За мной, разминавшей конечности, следовала личная горничная госпожи Валенс.

Она умело помогла мне приготовиться ко сну и проводила в хорошо знакомую мне спальню.

Оставшись одна в просторной комнате, я теребила подол розовой ночной сорочки.

Взгляд упал на госпожу Валенс, которая, опершись на спинку кровати, читала книгу. Лампа, стоявшая рядом, окрашивала её лицо в тёплый рубиновый цвет.

«Она что, не собирается выделять мне отдельную спальню…?»

Спрятав дрожащие руки, я посмотрела на свободное место на кровати. И тут же вспомнила свои ужасные привычки во сне — я постоянно ворочаюсь и разбрасываю руки и ноги.

«Что будет, если я во сне ударю главу дома по щеке?»

«Нет…!» — при мысли о кролике, связанном по рукам и ногам и утаскиваемом куда-то, я побледнела.

— Что же ты? Иди сюда. Ты же сама сказала, что хочешь сегодня спать со мной, — позвала она.

— Ну…

«Я имела в виду не это, а просто просила место для ночлега». Но госпожа Валенс, поманившая меня, выглядела такой радостной, что я не решилась её поправлять и только теребила ночную сорочку.

Чем дольше я медлила, тем ниже опускались её плечи.

— …Времени было мало, поэтому я не успела подготовить ночную сорочку в виде морковки.

«Дело совсем не в этом».

— Или… тебе неловко спать со мной в одной постели?

Похоже, она и правда так подумала, и глаза её стали грустными. Когда это красивое лицо, так похожее на Ахина, опечалилось, я, скрепя сердце, легла рядом.

«Кто бы мог подумать, что в моей кроличьей жизни наступит день, когда я буду делить постель с главой пантер». Руки мои сами собой почтительно сложились на груди.

— Давно я не спала с кем-то другим в одной постели.

Отложив книгу, госпожа Валенс повернулась на бок и посмотрела на меня. Я тоже, поворочавшись, повернулась к ней.

— Ты уже решила насчёт Совета старейшин?

— …Ещё не знаю.

— Если будет совсем трудно, можешь не демонстрировать свои способности. Я как-нибудь уговорю старейшин и отправлю их восвояси.

Светло улыбнувшись, госпожа Валенс потихоньку подвинула руку и взяла меня за руку. Её рука была такой же шершавой, как у Ахина. Пока я молча смотрела на эту мозолистую ладонь, она медленно поглаживала большим пальцем тыльную сторону моей руки.

— Тебя, наверное, больше всего тревожит тяжесть этого места. Ведь с того момента, как ты сядешь рядом с главой, твоя жизнь будет отличаться от жизни других.

Её мягкий, под стать ночи, голос касался моего слуха.

— Ты перестанешь удивляться смерти, и, возможно, со временем станешь равнодушной к чувствам. Видя, как ты не решаешься, я рада, что ты это понимаешь.

— …

— Поэтому я тоже колебалась, стоит ли возлагать такую ношу на своего мужа… на Идиса. Он был таким нежным человеком: даже если мы сильно ссорились, наутро он возвращался с огромным букетом цветов.

— В знак примирения?

— Нет, я тоже так думала. Но когда я протянула руку, чтобы взять их, он покачал головой и сказал, что принёс их для себя, потому что они похожи на меня.

«Значит, самоуверенность Ахина, который считает себя самым красивым в мире, пошла от господина Идиса».

Я поджала губы и вспомнила портрет господина Идиса, который показывал мне дедушка. Это была потрясающая, до дрожи, красота.

— Заболталась я. А ты, малышка, похоже, никогда не привыкнешь к смерти. Ведь твои руки — это руки, спасающие жизни.

— …Это слишком высокая оценка для меня.

— Ну, кто знает, возможно, сочетание доминантных и лечебных феромонов откроет новую эру на территории пантер.

Покачав нашими переплетёнными руками, госпожа Валенс на мгновение посмотрела на меня взглядом истинного главы. Затем, тут же смягчив взгляд, продолжила:

— Ничего не нужно решать сейчас, подумай спокойно. Ведь если бы не ты, у меня бы не было этого времени.

«И Ахина бы тоже не было», — невозмутимо добавила она ужасающую гипотезу.

— …Малышка. Ты не злилась на меня за то, что я отослала тебя так далеко?

Спустя некоторое время её осторожный голос выдавал лёгкое колебание.

«Конечно, нет». Я сглотнула и прямо посмотрела в её красные глаза.

Благодаря безоговорочной поддержке госпожи Валенс последние полтора года я путешествовала по континенту, познавая мир.

Вспомнив те дни, я осторожно подвинулась и прижалась к ней. К счастью, госпожа Валенс не отстранилась, а обняла меня.

«Вот оно, материнское тепло?» Я никогда его не чувствовала, поэтому могла только догадываться.

Словно почувствовав это, госпожа Валенс долго гладила меня по спине.

— Малышка.

После долгого молчания раздался её серьёзный голос.

— У тебя совсем нет мышц. У всех травоядных зверолюдей такие пуховые тельца?

— Что…?

«Да нет же!»

— Может, научить тебя владеть мечом?

«Я падаю в обморок при одном виде лезвия, а вы говорите?» Я не решилась возразить и только вздрогнула всем телом.

Тихо рассмеявшись, госпожа Валенс сказала: «Давай спать», и выключила лампу. Оставшись лежать в её объятиях, я никак не могла уснуть из-за внезапно нахлынувших мыслей.

«Меч…»

Совет старейшин, помолвка, лечебные феромоны, меч. Ночь, полная тревог и раздумий.

***

Зал заседаний в особняке Грейс. Тёплые солнечные лучи, проникая сквозь окна, ярко освещали помещение.

Ахин, сидевший на почетном месте, молча наблюдал за ситуацией, которая развивалась совсем не так, как он ожидал.

С самого утра в зале заседаний, как снег на голову, свалился прилетевший из академии Лилиан. Если так пойдёт дальше, можно было ожидать войны между старыми хрычами.

— Совет старейшин ни за что не может принять брачный союз с крольчихой-зверолюдкой. Если вы и дальше будете скрывать её существование и хранить молчание, мы не исключаем возможности опубликовать заявление с выражением протеста от лица всех аристократов.

Начав с резкого заявления председателя Совета, остальные члены Совета один за другим обрушились с яростной критикой.

Чем больше критика в адрес Виви переходила в оскорбления, тем сильнее сжимались кулаки Лилиана. Проявив недюжинное терпение, он медленно погладил усы.

— Безродная…

— Ничтожная травоядная…

— Бесполезные феромоны…

В тот момент, когда на лбу Лилиана вздулась жила, Ахин подумал: «Это собрание проходит успешно».

— Да что вы несёте про нашего кролика!

— Кто только что сказал «бесполезные»? Вы? Это вы? — бам! — Лилиан, взбешённый, вскочил из-за стола.

— Господин Лилиан, успокойтесь сначала, а потом мы обсудим вопрос о крольчихе…

— Не желаю ничего обсуждать!

— Её происхождение и феромоны…

— Э-эх, говорю же, не желаю!

Деревянная трость из старого дерева в руках Лилиана с треском переломилась надвое.

— Кто сломал мою драгоценную трость?!

«Ты только что сам это сделал». Члены Совета, подумавшие об одном и том же, скривились. Они старались вести себя с вспыльчивым Лилианом максимально учтиво, но теперь тоже начали повышать голос.

В конце концов Лилиан и члены Совета, вскочили с мест, разразились бурной перепалкой.

Ахин, лениво почёсывая подбородок, наблюдал за тем, как собрание благополучно катится в тартарары. Возможно, ему даже не придётся вынимать меч.

Он, из уважения к деду, специально не привлекал Лилиана. Но тот, даже будучи один против всех, устроил такой разнос, что лучше и не придумаешь.

Взгляд Ахина, полный удовлетворения, следил за Лилианом, размахивающим обломками трости.

«Красиво».

Его красные глаза, смягчившись, довольно сощурились.

Ахин, уже предвкушавший, как Лилиан перевернёт стол, медленно повернул голову в сторону. Но, несмотря на всё его удовлетворение, были две странности.

Первая — это сама Валенс, сидевшая на почетном месте. Одна её щека была странно красной, словно по ней ударили, но при всех спрашивать о таком было неудобно.

А вторая — это подозрительно притихший Иврин, стоявший рядом. Его спокойный взгляд был устремлён на плотно закрытую дверь зала.

Мельком взглянув на дверь, Ахин лениво подпёр подбородок рукой.

— Ждёшь Виви?

— Что?

Попадание было точным — плечи Иврина мелко дрогнули. «Ну и псих, до чего же глазастый».

— Я ведь велел не говорить Виви о Совете старейшин. А предатель, оказывается, был рядом.

— С чего бы? Моё тело и душа целиком принадлежат господину Ахину.

— Хватит пытаться отделаться грязной лестью. Ну как, понравилось в академии?

Иврин даже задумался, нет ли у феромонов Ахина способности читать мысли.

— К сожалению, мысли читать не умею.

— Вот это действительно неожиданно. …Откуда вы узнали?

— То, что Эш куда-то ходила с тобой, уже подозрительно, а тут ещё с утра дед заявился в особняк — тут и гадать нечего.

Усмехнувшись, тихо сказал Ахин.

— В любом случае, Виви не придёт.

— Могу я спросить, почему вы так уверены?

— Потому что я усилил наружную охрану особняка. И велел, если появится кролик с хитрым взглядом, ловить его.

Кое-как сохранив невозмутимое выражение лица, Иврин спрятал за спину вспотевшие руки. Ахин, похоже, даже не предполагал, что Виви могла превратиться в кролика и проникнуть в особняк. Но, подумав, что это лишь вопрос времени, когда он и до этого додумается, Иврин, как и подобает хитрому помощнику, сложил руки лодочкой.

— Я предал вас ради вас же, господин Ахин. Вы же сами когда-то говорили, что держать предателя рядом тоже может быть по-своему приятно.

— Когда речь идёт о Виви, это исключение…

Обмениваясь этими пустяковыми шутками, Ахин и Иврин вдруг замолчали. Потому что в чуть приоткрывшуюся дверь зала просунулась голова Виви.

С решительным лицом Виви осторожно оглядела зал. Привратник всё время стучал в дверь, но из-за шума его не было слышно, и она решила войти и проверить, что происходит.

— Такое обращение — это пренебрежение полномочиями Совета старейшин!

— А вы сначала извинитесь за свои оскорбительные выпады в адрес нашего кролика!

— Да когда это мы позволяли себе оскорбительные выпады?

Фиолетовые глаза Виви, столкнувшиеся с этой бурей, сильно задрожали. Она потихоньку убрала голову, и дверь снова закрылась.

«Мираж?» Ошеломлённо глядя на эту сцену, Ахин вскочил с места.

В зале воцарилась гробовая тишина.

Все переводили взгляд с внезапно вскочившего Ахина на Валенс, потом обратно. А Лилиан и старейшины, встретившись взглядами, снова побагровели.

Они уже открыли рты, чтобы начать второй раунд.

— Э…!

— К…!

В этот миг — бам! — дверь с шумом распахнулась, мгновенно погасив раздор.

Из-за того, что она стояла против света, можно было разглядеть лишь силуэт довольно маленькой фигуры.

Цок-цок. Распахнув дверь, Виви, поддерживая дрожащие ноги, прошла в центр зала. Когда она поднялась на возвышение полукруглого зала, все взгляды устремились на неё.

«…Крольчиха-зверолюдка».

Убедиться в этом позволяли не только её фиолетовые глаза.

В целом аккуратные черты лица, длинные распущенные белые волосы, хрупкое телосложение — ничего общего с хищниками.

Более того, её лодыжки, видневшиеся из-под лёгкого платья с открытыми руками, мелко дрожали. Самая что ни на есть естественная реакция кролика, оказавшегося перед толпой хищников.

Стоя в центре десятков пар глаз, Виви внимательно оглядела зал.

Старейшины, напыщенно восседавшие в мантиях с эполетами, Лилиан, чьё лицо расплылось в улыбке, и застывший в ступоре Ахин.

«Ахин».

На мгновение им показалось, что время остановилось. Виви и Ахин встретились взглядами.

«Всего несколько дней разлуки после полутора лет, а я уже так соскучилась?» Одновременно испытывая странную тоску и волнение, они просто смотрели друг на друга.

Виви, замерев, перевела взгляд на правое ухо Ахина.

«Виви, ты знаешь? На Свиных территориях дарить друг другу серёжки — это значит хотеть быть вместе навеки».

«Ты что, собралась покупать серёжки? Неужели для этого гада? …Положи на место! Рассел, отними у Виви кошелёк!»

Поддавшись уговорам Хендри, она купила в академической лавке пару серебряных серёжек и одну из них отправила Ахину вместе с письмом. Увидев, что он надел эту маленькую серёжку, даже не зная её значения, она почувствовала, как сердце защемило.

Тем временем Ахин, вспомнив о пухлом рюкзаке Эш, тихо усмехнулся.

«Вот уже второй раз она проникает сюда через рюкзак». Видимо, раз уж она выросла и больше не помещается в карман, она сменила транспортное средство на рюкзак.

Криво усмехнувшись, Ахин слегка шевельнул губами.

«И что ты собираешься делать?»

Поняв его беззвучный вопрос, Виви нахмурилась.

Она тут умирает от страха, а ему, видите ли, весело, он улыбается — это было просто невыносимо.

Она резко взмахнула рукой, жестом показывая: «Садись». «Я, великая Виви, всё решу».

Получив этот величественный приказ, Ахин медленно опустился на место. Лилиан, которому тоже не хотелось больше позориться перед Виви, громко прокашлялся и сел.

«Ну и ну».

Члены Совета, всё ещё стоявшие столбом, обменялись обескураженными взглядами.

С одного жеста сумасшедший будущий глава сел на место, а буйный Лилиан присмирел, как ягнёнок. А то, как Лилиан, поглаживая усы, строил из себя джентльмена, было просто возмутительно.

Один из старейшин ехидно спросил:

— Господин Лилиан, вы же ещё совсем недавно утверждали, что в этом особняке никакой крольчихи нет?

— Когда это я такое говорил? Ну-ка, успокойтесь все и садитесь. Люди, управлявшие целыми поколениями, а ведёте себя неподобающе.

Лилиан даже вернулся к почтительному обращению, которого до этого избегал.

«Ну надо же».

«Да уж».

Вздыхая, старейшины один за другим опустились на стулья.

Когда обстановка понемногу утихомирилась, молча наблюдающая Валенс наконец заговорила:

— …Раз уж появилась крольчиха-зверолюдка, которую вы так жаждали увидеть, до окончания моих объяснений запрещаю любые вопросы и возражения.

— Но…

Пытавшиеся было возразить старейшины послушно замкнули рты.

За мягкой, как тихие волны в тёплый день, улыбкой Валенс скрывались буря и вихрь. И немудрено: среди всех прошлых правителей она обладала самой выдающейся военной мощью.

К тому же она уже совершила столько подвигов, что их впору заносить в анналы истории, и пользовалась огромным доверием жителей территории — ссориться с ней было себе дороже.

Вспомнив о своей недавней выходке, когда они устроили балаган с Лилианом, старейшины смущённо прокашлялись.

— Итак, — когда все, более или менее, пришли в себя, улыбнувшись, привлекла внимание Валенс. — Личные данные и происхождение крольчихи-зверолюдки ещё уточняются, так что подробности обсудим позже. Но она определённо происходит из аристократического рода, так что прошу оставить беспокойство по поводу её крови. Прежде всего, я должна сообщить вам нечто важное.

Сказав это твёрдо, Валенс медленно закрыла и открыла глаза. В воздухе перед ней возник образ, который она любила: развевающиеся платиновые волосы и шаловливо изогнувшиеся красные глаза Идиса.

«Если бы мы встретили Виви чуть раньше, смогла бы она продлить и его жизнь?»

Отбросив эти пустые мечтания, Валенс продолжила рассказ о настоящей причине смерти Идиса, о взаимосвязи доминантных и лечебных феромонов и о способностях Виви.

— Припадки!

Чем дольше длился рассказ, тем сильнее менялись лица старейшин.

Некоторые из них при упоминании смерти Идиса покраснели глазами, а многие, забыв о приличиях, так и сидели с открытыми ртами.

Когда речь зашла о том, как Ахин, будучи при смерти, едва выжил, у старейшин кровь застыла в жилах. «Чуть было не лишились единственного законного наследника главы».

Когда Валенс закончила, добавив, что в будущем планируется опубликовать информацию о доминантных и лечебных феромонах, все взгляды в зале устремились на Виви.

В невыразимой тишине один из старейшин, у которого дрожали губы, с трудом выдавил вопрос:

— Значит… опасности того, что у будущего главы снова случится припадок, больше нет?

— Последние несколько лет признаков не было, но кто знает — Ахин, ответив уклончиво, замялся.

На самом деле вероятность того, что у доминантных феромонов, которые теперь полностью стали его частью, снова случится припадок, была близка к нулю.

Но не было нужды специально объявлять об этом и тем самым подчёркивать ненужность лечебных феромонов.

Встревоженные старейшины устроили короткое совещание между собой. Немного погодя, собрав мнения, председатель Совета старейшин поднялся с места, чтобы высказаться.

— …Раз вопрос настолько серьёзен, просим подтвердить наличие лечебных феромонов.

Виви, поняв, что наконец настал её черёд, выпрямила спину. Прочистив дрожащее горло, она медленно разомкнула губы.

— Приношу извинения за то, что без положенной процедуры вышла на трибуну. Подробное представление себя я сделаю после того, как сначала продемонстрирую свои способности.

Её звонкий голос разнёсся по залу.

«Наш кролик и говорит-то как!» Лилиан с трудом подавил желание разразиться бурными аплодисментами. Её ораторские способности были не хуже, чем у президента студенческого совета академии.

На самом деле Виви, не видящая ничьих лиц, только и делала, что глубоко дышала.

«Боже…»

«Почему у них у всех такие жуткие клыки?»

И зал, как назло, был круглым, так что она чувствовала себя окружённой десятками пантер. Подавив желание грохнуться в обморок, Виви сжала кулаки.

«В конце концов, хищники среди зверолюдей больше всего поддаются логике силы». Раз уж выпал случай продемонстрировать лечебные феромоны, нужно показать максимум своих способностей.

Раздумывая, Виви вдруг осенило.

«Может…»

Она изо всех сил нахмурилась и выставила вперёд свой пуховый кулачок.

Старейшины, которым вдруг ни с того ни с сего пригрозили, растерянно захлопали глазами.

Иврин и Лилиан, единственные в зале, кто понял, что означает этот жест, низко опустили головы, скрывая покрасневшие лица.

«Кто бы мог подумать, что она и здесь попробует свой боевой выдох…» Храбрости ей было не занимать — хоть сейчас коронуй королевой кроликов. Плечи двоих, давящихся смехом, мелко дрожали.

Но время шло, а ничего не происходило. Смутившись, Виви вытерла руки о подол платья. «Значит, это была просто случайность?»

«…Ничего не поделаешь».

Решив перейти к плану, который обдумывала прошлой ночью, Виви достала маленький кинжал, висевший у пояса.

Она взяла его сегодня утром из спальни, воспользовавшись тем, что проснувшаяся раньше госпожа Валенс уже ушла. Мысленно извинившись перед ней за то, что без спроса взяла чужую вещь, она вытащила клинок.

Щёлкнув, ножны раскрылись, и лезвие, сверкнув на свету, зловеще блеснуло.

Ахин, увидев в руках Виви опасный кинжал, повернул голову в сторону.

Заметив, что Иврин невозмутимо закатывает рукав, он сразу понял, в чём дело. Видимо, они договорились, что Иврин поранит себя, а Виви тут же залечит рану.

— Твоя очередь?

— Да. Но, может, вы, господин Ахин?

— Можно и я.

— Хотя мне до слёз страшно, но сделаю это я. Если объектом будете вы, крольчонок может разволноваться.

Обнажив предплечье, бесстрастно ответил Иврин.

Слегка кивнув, Ахин легко откинул назад серебристые волосы.

«Вроде бы можно не волноваться, но почему меня так и подмывает вмешаться?» Подавив это желание, Ахин снова перевёл взгляд вперёд.

Но, вопреки ожиданиям, Виви смотрела не на Иврина, а на Валенс.

«Щека госпожи Валенс…?»

Заметив слегка припухшую щёку Валенс, зрачки Виви задрожали.

«Неужели, неужели…»

«Неужели это из-за моей ночной привычки…!»

Подумав, что это неслыханная дерзость, она замотала головой, молясь, чтобы это было не так.

Кое-как успокоившись, Виви встретилась взглядом с Валенс. Судя по тому, что Валенс прикусила губу, она, кажется, догадалась, что та задумала.

«Наверное, Ахин пока не знает».

О том, что лечебными феромонами можно лечить и собственные раны. Судя по тому, что Валенс даже факт превращения в человека скрывала до последнего, она, скорее всего, и об этом никому не сказала — ни Иврину, ни дедушке.

«Интересно, они все очень удивятся…»

«Может, им было бы лучше вообще ничего не знать». Если бы они знали, что она задумала, то ни за что бы не пустили её в зал, воспротивились бы изо всех сил. Хорошо ещё, что Эш сюда не пустили.

Решившись, Виви взглядом спросила разрешения, и Валенс нехотя кивнула.

«Отлично».

Виви облизала пересохшие губы и перевела взгляд на кинжал в правой руке.

«Надо было потренироваться».

Когда дошло до дела, от страха голова опустела, а перед глазами всё поплыло. Но это был единственный способ продемонстрировать свои способности максимально эффективно.

Ради этого она даже пренебрегла этикетом и надела платье с открытыми руками.

Поколебавшись, она собралась с духом и высоко подняла кинжал. Повернув рукоять, она направила остриё не на кого-нибудь, а на саму себя.

«Стой».

В тот же миг поняв, что его дурное предчувствие сбывается, Ахин оттолкнул стул и вскочил.

— Виви!

Лезвие, быстро рассекая воздух, в его глазах двигалось мучительно медленно. Не успел он и глазом моргнуть, как кинжал с глухим звуком вошёл в предплечье Виви.

Ахин впервые в жизни почувствовал, как кровь стынет в жилах.

Кап, кап. Кровь, стекая по лезвию, падала на пол.

На лбу Виви, пересилившей ужасную боль, выступили капли пота. На глаза навернулись слёзы.

«Э-это… не так…»

«Рана получилась намного глубже, чем я думала…!»

То ли от страшного напряжения, то ли от того, что кожа слишком нежная, но рана получилась куда серьёзнее, чем она рассчитывала.

Она никогда ничего не протыкала и просто не рассчитала силу.

«…Спокойно».

«Спокойно. Нельзя бояться. Я не для того сюда пришла, чтобы плакать». Повторяя это про себя, Виви зажмурилась, потом открыла глаза.

Прошлой ночью.

Виви, не сомкнув глаз, провела долгое предрассветное время.

«Малышка, давай скорее спать».

Сколько же она передумала, глядя на уснувшую после поцелуя в лоб Валенс.

Уже одно то, чтобы войти в зал, где собрались несколько десятков хищников, было испытанием. А уж стоять перед хищниками, которые против самого её существования, — это был настоящий ужас.

Иврин, госпожа Валенс, дедушка — все говорили, что можно и не присутствовать. «Может, в этот раз можно и сбежать?»

Но, вспомнив то, что она невольно ощущала, учась в академии, она поняла, что нельзя отступать только потому, что страшно.

Хищные зверолюди в большинстве своём даже не допускали мысли, что у травоядных могут быть более сильные феромоны, чем у них.

Статистически это было правдой, что уж говорить об аристократах и старейшинах — их предубеждения были ещё глубже. Учитывая это, было ясно, что Совет старейшин будет бесконечно возражать, пока она не продемонстрирует свою силу.

Ей было обидно на них, но в то же время она понимала их — и ненавидела себя за это собственное понимание.

«Если бы я была высокопоставленной аристократкой…» — она и представить не могла, что у неё возникнет такое желание.

Сбросив с себя кличку «неприкосновенный запас», она столкнулась с пропастью, разделяющей виды и социальное положение.

Желание быть рядом с Ахином боролось с сомнением: «А имею ли я право быть рядом с ним?» Эти мысли потихоньку грызли Виви изнутри.

Когда рассвело и запели птицы, Виви с тёмными кругами под глазами решила, что больше не хочет сдаваться.

Она выросла, глядя лишь на спины уходящих отца, матери, брата, слуг. Даже если она будет эгоистичной, она не хотела видеть спину уходящего Ахина.

Пообещав себе стать сильнее, Виви только под утро заснула, со всей силы заехав Валенс по щеке.

И сейчас.

Скрыв боль и панику, от которых хотелось провалиться сквозь землю, Виви стиснула зубы и выдернула кинжал.

«Если посмотреть с оптимизмом, это, может, и к лучшему». Она сможет показать максимум своих способностей — что может вылечить даже тяжёлую рану на себе самой.

Стараясь сохранять невозмутимый вид, Виви умело применила лечебные феромоны.

Восстановление заняло недолго. Хлеставшая кровь остановилась, и на месте, куда вошёл клинок, начала нарастать новая кожа.

Новая кожа пока отличалась от остальной, но со временем должна была сравняться. Если только это не старая рана, шрамов не останется.

«…Ха».

Почувствовав, что боль утихает, Виви вытерла кровь вокруг раны. Чтобы всем было хорошо видно чистое место, она подняла руку.

Старейшины, увидев собственными глазами невероятное зрелище, были потрясены.

А затем раздались возгласы изумления.

— Боже мой!

— Так лечебные феромоны могут лечить и самого обладателя?

Не в силах сдержать волнения, они повскакивали с мест и засыпали её вопросами. Глаза старейшин горели удивлением и восторгом.

Видя такую бурную реакцию, Виви немного расслабилась и опустила кинжал. Как она и предполагала, наглядный результат не только снял неприязнь, но и превзошёл все ожидания.

«Слава богу…»

«Значит, одно препятствие преодолено?» Почувствовав облегчение, Виви открыла рот.

— Как вы только что видели, высшая ступень лечебных феромонов…

Не успела она договорить, как её ноги оторвались от пола. Ахин, уже стоявший на трибуне, подхватил её на руки, поддерживая под плечи и под колени.

Звякнул упавший на пол кинжал.

Взглянув в бесстрастное лицо Ахина, Виви почувствовала, как сердце ухнуло вниз. Таким злым она его ещё не видела.

Почувствовав неладное, притих и весь зал.

— Довольна?

Окинув зал потухшим взглядом, Ахин холодно усмехнулся. Глаза у него были — того и гляди сорвётся.

— Считай, что тебе повезло, что я пока не глава.

«И что Виви вообще здесь», — беззвучно добавил он и быстро вышел из зала.

Топ-топ. Ахин широкими шагами быстро пересёк коридор.

Странное чувство. Оказывается, когда страшно до безумия, ноги, наоборот, деревенеют на месте.

«Теперь я понимаю реакцию крольчонка, который каждый раз, пугаясь, замирал с навострёнными ушами».

— …Ахин, ты куда? — помедлив, с трудом вымолвила Виви.

— К врачу.

Ответил он низким голосом, холоднее метели.

«Но я же лучше любого врача справляюсь». Не решившись сказать это вслух, Виви осторожно протянула руку.

— Всё уже зажило, смотри. Почти и следа не осталось.

Действительно, если не считать следов крови, рука была чистой, будто и не было никакой раны.

— Ну и что?

— …А?

— Если можешь вылечить, значит, можно протыкать руку?

Ахин нарочно выразился прямо и остановился как вкопанный.

Если бы на её месте был он или Иврин, кинжал бы не проткнул руку насквозь. При одном воспоминании о лезвии, прошедшем сквозь тонкую руку, у него темнело в глазах.

— Я не специально. Мне и вариант с Иврином не нравился… и потом, возможность лечить себя — это более сильная способность… я хотела только чуть-чуть, самую малость, ну совсем чуть-чуть…

Сбивчиво оправдываясь, Виви всё больше понижала голос. Она впервые видела Ахина таким холодным, и сердце её бешено колотилось.

И тут Виви поняла: насколько она боится его припадков, настолько же и Ахин, должно быть, боится вида её крови.

«Лучше бы я заранее сказала ему, что могу лечить себя».

Промолчала она, боясь, что если расскажет о событиях полуторагодовой давности, это только растравит старые раны, — но это было лишь её одностороннее решение.

Опустив брови, Виви затеребила пальцы.

— Прости…

«Я же хотела как лучше…» Сосредоточившись на боли, которую решила вытерпеть сама, она не подумала о том, какое потрясение это вызовет у других.

— За что именно просишь прощения?

Виви, подняв голову, тут же встретилась с его пронзительными, бесстрастными красными глазами. Она снова медленно опустила взгляд и уныло уставилась в пол.

— За всё…

— За то, что напугала?

— Да…

Ахин тихо вздохнул и хотел что-то сказать, как вдруг…

— А ну стой!

Коридор огласил пронзительный крик Лилиана.

Швырнув обломки трости, он с невероятной скоростью бросился к ним.

— Рука! Рука цела?!

— Всё в порядке, я сразу же залечила.

Лилиан, не веря своим глазам, снова и снова осматривал её белую руку. Убедившись, что всё в порядке, он, словно отнимая, забрал Виви у Ахина и опустил на пол.

— Ах ты, глупая крольчиха! Что это ты вытворяешь? Тебя выпороть надо, чтобы ума прибавилось?!

На всю мощь своих лёгких отчитав её, Лилиан вдруг крепко обнял Виви.

«Бедный наш кролик, как же тебе, наверное, было больно!» Всхлипывая, он прижимал её к себе. Виви, не в силах больше сдерживаться, разрыдалась.

— Ах ты, негодная!

— Простите…

Когда она болела в доме Раббиан, никто не обращал на неё внимания. Она никак не могла привыкнуть, что есть люди, которые так о ней переживают.

Наплакав море слёз, Лилиан кое-как успокоился и потихоньку спрятал Виви за спину.

Даже по его мнению, от Ахина сейчас исходила ледяная, пробирающая до дрожи аура.

— …Я заберу кролика и как следует проучу его.

Виви полностью скрылась за роскошной мантией Лилиана. Ахин, опешив от такой наглости, склонил голову набок.

— Выходи, Виви.

«С каких пор имя Виви звучит так угрожающе?» Виви, вцепившаяся в полу мантии, вздрогнула. Лилиан замотал головой так, что усы заходили ходуном.

— Все обиды решайте здесь. Если разговор накалится, я помирю вас.

— Старик, не защищай, отойди.

Лилиан был не низкого роста, но вымахнувший Ахин нависал над ним тенью.

«Когда же он так вытянулся?» — подумал Лилиан, как вдруг Виви что-то шепнула ему на ухо.

М-да, м-да. Кивнув, Лилиан прокашлялся и посмотрел прямо на Ахина.

— Ахин, ты сильно испугался?

Зрачки Ахина мелко дрогнули.

«Этот тон… Неужели говорит словами Виви?»

Не успел он осознать, что посредничество превратилось в передачу слов, как Виви и Лилиан снова зашептались.

— Прости, я больше никогда не буду намеренно себя ранить.

Лилиан начал слово в слово передавать слова Виви.

— Я волновалась, что твои отношения со старейшинами испортятся, и не подумала о другом…

— Виви…

— Что?

— Старик, хватит отвечать за неё!

Ахин, чьи чувства смешались, в досаде взъерошил серебристые волосы. «Слушая этот хриплый голос, я почему-то чувствую себя лучше — просто с ума сойти».

Заминка Виви, передававшей шёпот, заставила замолчать и Лилиана.

Виви привстала на цыпочки и выглянула из-за плеча Лилиана. К счастью, убийственная аура вокруг Ахина уже не была такой сильной, как когда он только выбежал из зала.

Виви, движимая наполовину искренностью, наполовину желанием выжить, прошептала что-то.

Лилиан, точно уловив послание, с довольным видом передал его Ахину.

— …Наверное, когда слишком сильно любишь, мутнеет рассудок.

В конце концов Ахин закрыл лицо руками и отвернулся.

Не заметив, как и сам пал жертвой семидесятилетней фальшивой Виви.