Это мгновение, когда всё рушится.

Даже алмаз можно раскрошить в пыль, если правильно ударить.

Я люблю чувство, которое испытываю, глядя на то, как что-то крепкое рушится.

И всё кончается в течение пары секунд.

Чем крупнее части, необходимые для постройки, чем больше их масса, тем сильнее разрушения, когда всё это обращается в руины. Таков мир.

Вот почему я никогда не строил ничего большего, чем мне необходимо, почему я не желал ничего большего, чем мне причитается.

Всё, чего я хочу – это место для себя. Просто небольшой фундамент, который позволил бы мне накопить минимум счастья.

…Вот почему я здесь прямо сейчас.

Тим сидел на каменной лестнице возле входа на Центральный вокзал, глядя на темнеющее небо, потерянный в мыслях.

Адель и остальные Лярвы тоже находились в непосредственной близости, наслаждаясь короткой передышкой.

По всем правилам они уже должны были привести следующий этап своего плана в действие, но серия непредвиденных обстоятельств помешала этому. Тим немного разочарованно вздохнул, оглядываясь назад на то, что пошло не так.

Я не желал ничего, кроме необходимого минимума, как и не строил ничего, выходящего за рамки, и всё же…

И всё же в течение менее чем одного дня многое рухнуло внутри него.

Первым предвестником проблем была эта странная пара, которая назвала воскрешение Далласа магическим трюком. Ему всё ещё предстояло выяснить, означало ли исцелившееся ухо того парня то, что они бессмертны, или же ему просто показалось.

Ещё была девушка с ножами, которая напала на них без какой-либо на то причины. Он знал, что видел её где-то раньше, но как бы ни пытался, парень не мог вспомнить, где именно.

Девушка из семьи Гандор, которая сражалась парой катан и безрассудно бросалась в бой. Абсолютно безумна, но, слава богу, не проблема, пока у них есть Адель.

И наконец… тот гангстер со взглядом острым, как бритва, который обладал какой-то непостижимой мощью.

— …Чёрт возьми, к тому же нам придётся разыскивать этого Дженуардо…

Только перегруппировавшись после побега из задымлённого дома, они обнаружили, что Даллас остался позади. Он, должно быть, ускользнул незамеченным во всей этой суматохе. И, когда они вернулись, чтобы осмотреть особняк, его уже и след простыл.

Но что сломало его окончательно было далеко не столь незначительным, как всё это.

Там был тот, кто угрожал самым основам, которые составляли его, тот, кто угрожал самому его существованию.

Он изменил в себе всё, чтобы никто не мог узнать его.

Он отбросил собственное лицо, свою манеру речи, свои чувства, свои сильные стороны – всё. Выбросил их прочь и взял новые.

Глядя на него теперь, никто и не подумает о мальчике, которым он был раньше.

Тим был уверен в этом. Не будет преувеличением сказать, что это было тем, ради чего он жил.

Явный пример этому, парень не думал, что даже он узнал его.

Но если он изменил в себе абсолютно всё, то тот парень ни капли не поменялся.

Тим оставил своё имя и прошлое, но даже несмотря на это он отлично помнил эти добродушные прищуренные глаза.

Эту растянутую спокойную манеру речи, которая, казалось, никогда не могла прочитать общее настроение, и острые ножницы в его руках, и всё остальное в юноше было точно таким же, как когда они были просто мальчишками.

Он вспомнил лицо Тика, когда решил вновь оглянуться на то, что произошло в особняке.

Тим… Нет, Так Джефферсон вспомнил лицо своего старшего брата, которого не видел последние восемь лет.

— Почему… Почему мой брат был там, а?..

Это было самое неожиданное воссоединение с прошлым, которое, как он думал, он давно отбросил.

Словно символизируя разум Тима, который содрогнулся от запутанных мыслей…

…Холодные дождевые капли начали падать на его повёрнутое к небу лицо.

Как раз, когда мягкий стук дождя разогнал тишину, один из его подчинённых подошёл к нему. Парень не присутствовал при их посещении особняка Дженуардо, поскольку обычно он действовал отдельно от основной команды Тима.

— Мистер Тим.

— Чего?

— Со мной только что связались. Кристофер и его группа собираются встретиться с нами сегодня вечером.

Стоило ему услышать это имя, как Тим тут же нахмурился.

— Кристофер? Ты сказал Кристофер?! – воскликнул он, и его подчинённый вздрогнул, отводя взгляд, услышав, что голос парня окрасила нехарактерная ярость. – Какого чёрта он приезжает?! Ты, как и я, прекрасно знаешь, что может произойти, если такой безбашенный ублюдок, как он, вмешается в эт-…

— Приказ господина Хьюи.

— …Тц!

Приказ от кого-то, кто был задержан полицией.

Это было абсолютно невозможно, но Тим лишь недовольно огрызнулся и сдался, принимая объяснение своего подчинённого как факт.

— Гах… Так эти психованные едут сюда, да? Если честно, мне бы не хотелось работать с ними, если есть такая возможность.

— Да у нас и выбора нет. В конце концов, Ламии – костяк Лярв.

Адель подняла взгляд от копья, которое полировала, когда услышала упомянутое имя, и с улыбкой на лице вмешалась в беседу.

— Ум-м… Хотите сказать, мистер Кристофер приедет?

— …Ага.

— Ох, это хорошо… Полагаю, это значит, что я смогу дать себе волю?

Адель казалась довольно бодрой, что заметно отличалось от её обычного состояния. Тим покачал головой и вздохнул.

— …Чёрт возьми, Ламии, да? У меня уже все руки заняты Адель, а она самая послушная из них.

Парень вытер капли дождя, стекающие по его щеке, и вновь поднял взгляд к небу.

Он размышлял о своём брате и о товарищах, которые должны присоединиться к нему этим вечером, и о миссии, которую ему поручили, после чего тихо, словно чтобы отвлечься, пробормотал себе под нос:

— Похоже… скоро начнётся ливень.

⇔

— Дождь идёт, – заметил Фиро, наблюдая, как капли дождя брызнули на стекло, и в его голосе послышалась нотка беспокойства. – Надеюсь, они не слишком промокнут…

Майза насмешливо улыбнулся, словно собираясь пошутить касательно опасений Фиро.

— Волнуешься о мистере Айзеке и мисс Мирии?

— …Я говорил об Эннис и мистере Ронни.

— Надеюсь, ты уже подготовил подобающее извинение.

— Да оставьте уже меня в покое, – пробормотал Фиро, надувшись, в попытке скрыть своё смущение.

Юноша встал и подошёл к окну, выглядывая наружу.

Вплоть до прошлого года в заведении было только одно окно, и даже оно было слишком маленьким, чтобы ты действительно мог выглянуть через него наружу. Однако не за горами было и окончание Сухого закона, так что ресторан претерпел серьёзные изменения, и его перестроили с целью привлечь больше посетителей своей открытой атмосферой.

Фиро теперь стоял перед окном, которое было больше, чем он сам, глядя на дождливую улицу Маленькой Италии…

Вдруг по его позвоночнику пробежал озноб, но он исчез раньше, чем юноша осознал его причину.

Его охватило ошеломляющее ощущение, будто что-то не так.

— …?

Парень снова выглянул в окно, в этот раз осторожнее, пытаясь найти причину этого.

Вскоре он заметил мужчину на бордюре через улицу.

В тот момент, когда Фиро посмотрел на парня, юноша понял, что вызвало это нехорошее предчувствие.

Подозрительный мужчина, который стоял под дождём без зонта, продолжал смотреть в сторону Фиро.

Казалось, он не обращал никакого внимания на ливень, вместо этого уставившись на заведение… Нет, прямо на Фиро.

Странным было то, что взгляд мужчины был зловещим, убийственным, настолько переполненным ненавистью, что это было заметно даже с расстояния.

— Что за…

Фиро обеспокоенно прищурился, пытаясь разглядеть мужчину.

Он где-то уже видел его.

— Ещё раз, где я его встречал?..

Особенности его работы вызывали довольно много неприязни со стороны немалого количества людей, но ранее он никогда не испытывал такого явного намерения убить, направленного в его сторону.

Он попытался сосредоточиться на лице мужчины… но неизвестный, скорее всего осознав, что Фиро тоже смотрит на него, развернулся и медленно исчез в суетливой толпе.

— …Какого чёрта это только что было?

Фиро на секунду задержал свой взгляд на улице, всё ещё озадаченный произошедшим, затем наконец сдался и вернулся обратно на своё место за барной стойкой.

— Что-то не так?

— Нет, ничего.

Он продолжал улыбаться, но мысленно изо всех сил пытался вспомнить, кем же был этот парень.

Кто он?..

Он рассеянно сделал глоток кофе из вновь наполненной чашки, копаясь в собственных воспоминаниях, когда вдруг Сена, владелица Альвеаре, подошла к нему.

— Фиро, кто-то оставил это на прилавке.

— А? Что такое?

Сена вручила ему конверт, на котором жёсткими печатными буквами спереди было написано только три слова: «Для Фиро Проченцо».

— Что это?..

Фиро нахмурился и порвал его, бегло пробежавшись по словам во вложенной записке.

Прошла одна долгая секунда.

Юноша стал белым, как простыня, затем отбросил прочь записку и сломя голову бросился прочь из ресторана.

— Фиро?! Что случилось?! Фиро!

Но даже встревоженный крик Майзы ни капли не замедлил его, и в мгновение ока юноша скрылся из виду.

Майза поднял отброшенную прочь записку, сразу отмечая явно подделанный почерк.

[Эннис и Ронни Скиато у нас.]

В письме содержалась лишь эта фраза. Кроме этого там не было ничего: ни имени отправителя, ни требований о выкупе, ни даже угроз.

— Похищены?.. Эннис и Ронни? – Майза медленно прокрутил эти слова в голове и наконец озвучил своё заключение. – Невозможно.

Сена глянула Майзе через плечо, прочла записку и ошарашено покачала головой.

— Думаю, он подумал, что так обманет кого угодно, но… почерк Айзека всё так же ужасен.

⇔

Я убью их.

Я убью их всех, плевать, кого именно.

Думаете, вы можете смотреть на меня свысока, а? Я убью вас.

Сначала я подумал, может, я не могу никого одолеть? Может, я ничего не могу?

Я чувствовал это, когда та поехавшая мексиканская сука резала меня.

Но затем я вспомнил. Я вспомнил, чёрт возьми. Я увидел лицо этого ублюдка и всё вспомнил.

Это стоило того, чтобы пройти весь путь до Маленькой Италии, хотя он тоже видел меня.

Ах, Фиро Проченцо. Я увидел твоё лицо и вспомнил.

Вот какого это, когда ты хочешь убить кого-то.

Желание хладнокровно прикончить кого-то.

Вот это другое дело.

А, дождь теперь почти не беспокоит меня. На самом деле, он заставляет чувствовать себя лучше.

Я убью тебя несмотря ни на что. Я заставлю тебя пожалеть, что ты вообще родился. Я заставлю тебя молиться о том, чтобы ты вовсе никогда не существовал.

Я убью всех, кто когда-либо смотрел на меня свысока, абсолютно, мать вашу, каждого!..

Сначала Тима и Адель. Прежде всего я позабочусь об этих двоих.

Иначе Ева окажется в опасности.

Да, я люблю её. Я сделаю что угодно, чтобы защитить её.

Прости, Ева. Твой братец никогда не был особо умён.

Я не знаю, как ещё защитить тебя.

Что ещё сказать? Я не могу придумать иной способ уберечь тебя, кроме как убить всех, кто может ранить тебя.

Даллас Дженуардо шёл по дождливым улицам, пока его разум заполняли эгоистичные решения.

— Какого чёрта, – пробормотал он, и его тихий голос затерялся в ливне. – В конце концов… это место не так уж отличается от дна реки.

— Так темно… Я ничего не вижу.

⇔

Фиро бежал по переулкам Маленькой Италии, и лицо парня, которого он только что видел, выплыло на передний план в его разуме.

Это был он! Это был он, я знаю!

Фиро знал, что парень, которого он видел снаружи Альвеаре, был тем же человеком, который похитил Эннис и оставил записку. В поисках вещей, связанных с Эннис, он наконец вспомнил, кем был этот парень.

Даллас! Как, чёрт возьми, он выбрался?!

Даллас, который убил его и Эннис три года назад, расстреляв их из пистолета-пулемёта.

Даллас, который должен всё ещё наслаждаться своей поездкой в один конец на дне Гудзона благодаря любезности братьев Гандор.

Как он выбрался? Как на это ни взгляни, Даллас всё ещё должен был тонуть и умирать снова и снова в этом бесконечном цикле, а не расхаживать по улицам Нью-Йорка. Этот вопрос волновал юношу, однако сейчас это было не так важно.

Фиро Проченцо бесцельно бежал.

Этот ублюдок забрал Эннис!..

Он слепо бежал вперёд, настроенный спасти девушку, которую любил.

Дождь, правящий улицами, поглотил шаги Фиро и окрасил мостовую в тёмные, тяжёлые оттенки.

Словно сам город желал, чтобы дождь шёл вечно.

⇔

— Теперь действительно льёт как из ведра.

Тик и Мария укрылись в заброшенном здании, подлежащему сносу, неподалёку от Центрального вокзала.

Тик вёл себя так же, как и всегда, но Мария казалась совершенно другим человеком.

Она сидела в углу серой бетонной комнаты, спрятав голову в коленях.

Сейчас она напоминала ребёнка, которого отругали и отправили в свою комнату.

Её раны наспех обработали, но девушке пришлось использовать собственную одежду, чтобы изготовить самодельные бинты, и её рваный наряд в сочетании с засохшей по всему телу кровью заставлял девушку выглядеть куда более жалко, чем обычно.

— Ты в порядке? – обеспокоенно спросил Тик, но Мария не подняла взгляд, даже когда парень подошёл ближе.

Когда она ответила, её голос звучал настолько подавлено, что Тик с трудом смог узнать в ней ту энергичную девушку, которой она обычно была.

— Эй, Тик…

— Да?

— Мне жаль… Я соврала тебе. Я сказала, что никому не проиграю…

— Ты не соврала. Ты никому не проиграла и защитила меня, – ответил Тик, выразив своё мнение.

Юноша не говорил этого, чтобы утешить или пожалеть девушку. Это то, что он в самом деле чувствовал.

Но Мария не подала виду, что слышала его слова, всё так же держа голову опущенной, когда она разочарованно сжала кулаки.

— Почему… Почему, чёрт возьми… Я не расстраивалась так, даже когда Вино побил меня!

Конечно, она знала почему. Вино во всех категориях превосходил её: начиная с силы и скорости и заканчивая техникой и силой духа.

Но… девушка, с которой она сражалась сегодня – Адель – была заметно слабее и медленнее, чем Мария. Она даже сама признала это.

И несмотря на это, в итоге Мария проиграла.

Действительно ли это произошло из-за выбора оружия? Или всё же из-за чего-то другого? Она всё ещё не знала наверняка. На самом деле, она и не хотела знать.

Тик молча слушал, когда Мария продолжила горько бранить себя.

— Абуэлито говорил мне! Он говорил мне, что если мои навыки сопоставимы с моей верой, то я могу порезать что угодно! Что в этом мире нет ничего, что я не могла бы разрезать! Но… я всё ещё не знаю, стала ли я хоть немного лучше. Я думала, что лучшим доказательством того, что мои навыки возросли, будет порезать абуэлито, но он умер от болезни прежде, чем я смогла сделать это… Я была напугана. Я не знала, правда ли я обладаю силой порезать всё. Вот почему я начала резать всё, что попадалось мне на глаза. Это был единственный способ доказать это самой себе…

Пока она говорила, её голос становился всё тише. Она обхватила себя руками, как напуганный котёнок. Обычно жизнерадостной девушки, которую знал Тик, нигде не было видно.

— Но я проиграла. Ты тоже видел это, верно? Ты видел, как эта девушка одолела меня, даже не вспотев…

Тик некоторое время обдумывал это, а затем сказал:

— Мне жа-а-аль. Это, наверное, моя-я-я вина!

— …Что?

— Знаешь, не думаю, что я на самом деле могу верить. Ты сказала мне, что всё будет в порядке, пока мы оба верим в тебя, правильно? Но я продолжал сомневаться в себе. Я не знал, могу ли я сделать это.

Мария подняла голову, слушая странное объяснение юноши, и с любопытством посмотрела на Тика, встречаясь с ним взглядом.

— Я не мог поверить в эту «веру», потому что у неё нет формы, и из-за этого ты стала слабее… Мне жа-а-аль. Теперь я изо всех сил буду стараться верить. Тогда в следующий раз всё будет в порядке, верно?

Его слова были полны невинного оптимизма, который мог показать только ребёнок. Но Мария лишь пару секунд обдумывала это, прежде чем покачать головой.

— Я боюсь.

— Чего?

— Я боюсь. Когда я представляю, что может произойти, если я проиграю ей вновь, если я потеряю веру в Мурасамию… Я представляю, что виню в проигрыше свои мечи, и мне становится страшно, что я ничего не смогу сделать…

Её пальцы ещё крепче обхватили рукоятку меча, в попытке скрыть её тревогу, пока она выкладывала эти мысли. Она знала, что лишь утешает себя, но чувствовала, что если не сделает этого, то потеряет всякую надежду.

— Мои мечи – это всё, что у меня есть. Они для меня всё… Такое чувство, что если я буду сомневаться в них, то в итоге потеряю своё прошлое, и свою гордость, и свою веру, и свою душу, и это пугает меня, амиго…

То, как она произнесла последнее слово, звучало так, словно она молила о помощи.

Тик не пытался утешить её, но он также не отверг её просьбу. Он лишь высказал свои мысли касательно этого.

— Я сказал тебе, что верю только в вещи, которые ломаются, не так ли?

Девушка озадаченно уставилась на него.

— Вот почему я не верю в то, что ты только что сказала, потому что я ещё не видел, чтобы твои гордость, душа или что-то ещё сломались. Я лишь думаю, что ты та, кто ты есть, Маша.

Его слова на самом деле не опровергли сомнения девушки, но, несмотря на это, Мария слабо улыбнулась Тику.

— Ты добрый, амиго, – прошептала она.

Затем её веки опустились, и девушка постепенно задремала, когда усталость наконец настигла её.

Тик начал говорить сам с собой, не проверяя, заснула ли девушка.

— Но теперь всё так запуталось.

Он выглянул на улицу за входом в заброшенное здание, потерявшись в собственных мыслях и наблюдая за льющимся с небес дождём.

— Самый быстрый способ развязать запутанный узел – это разрезать его на части, но… Вот если бы был кто-то, чья сила была бы достаточно остра, чтобы разрезать всю эту запутанную массу…

Тик встал возле спящей Марии, теряясь в успокаивающем звуке льющегося дождя. Наконец, он снял с пояса пару ножниц и разрезал ими воздух, медленно открывая и закрывая их.

Казалось, словно он пытался порезать что-то, что никто не мог увидеть.

Щёлк. Звук, который почему-то казался довольно одиноким, вскоре слился с глухим рёвом льющегося дождя и испарился.

Но Тик всё ещё продолжал резать воздух.

Тик-чик, тик-чик.

Чик-чик, тик-чик.

⇔

— …И?

Мужской голос глухо прозвучал в тёмной комнате.

Хулиганистый на вид юноша, который стоял у входа, гулко сглотнул и заговорил со тьмой.

— И, ум-м… Ну, Джакуззи с остальными спрятались на заброшенной фабрике возле реки, так что… Н-но этот парень Ронни казался действительно опасным! Клянусь, ни у кого кроме вас нет и шанса против него! – выпалил он, заканчивая свой краткий рассказ о том, что с ними произошло. – Прошу, умоляю вас! Если вы на нашей стороне, то мы будем практически непобедимы!

— Не практически, – отозвался мужчина во тьме таким голосом, что нельзя было сказать наверняка, шутил он или нет.

Он неторопливо поднялся на ноги.

— На самом деле, я не чувствую вообще никакой обязанности помогать вам, ребята… Но моя восхитительная, милая, очаровательная, любимая, совершенно обворожительная невеста? Это совсем другой разговор… Ладно, пойдём.

— Правда?!

— В любом случае, как там поживает Шанне?

— Ах, ух-х, ну, там были эти странные ребята, которые пришли не от Мартиджо, и она ввязалась в драку с одной из них, и ей порезали ли-…

Сущность во тьме внезапно метнулась вперёд прямо к хулиганистому юноше.

— Она в порядке?! С Шанне всё хорошо?

Бандит резко выдохнул: рука, которая схватила его за воротник и подняла над землёй, затруднила дыхание.

— Эргх! О-она в порядке! В п-полном порядке, к-клянусь!

— Ох… Тогда ладно! – сказал парень, разжимая пальцы и полностью игнорируя юного бандита, который свалился на пол. – Нет, погоди. И вовсе не ладно!

Он прикрыл рот одной рукой и задумчиво постучал указательным пальцем по переносице, глубоко задумавшись.

— Шанне выбрала жить со мной. Она дала мне обещание, что станет частью моего мира, что мы поровну разделим этот мир, – сказал он, медленно сощурив глаза. – Непростительно… Так эти ваши «враги» порезали лицо Шанне? Это то же самое, что порезать мой мир. Так что это то же самое, что порезать моё собственное тело.

Парень продолжил свои размышления, выражая свой гнев касательно ранения своей возлюбленной окольным эвфемизмом, начав переодеваться, готовясь уходить.

— И если подумать, то в любом случае кто вообще будет резать девушке лицо? И он всё ещё называет себя мужчиной?

— Ух-х, на самом деле, её противница тоже была девушкой.

— …Я борец за равные права!

— Это не имеет никакого смысла!

Мужчина отмахнулся от возражения молодого хулигана и энергично продолжил, заканчивая свои приготовления.

— Теперь пришло время поднять занавес. Сцена я, герой тоже я, а героиня Шанне.

Он звучал довольно легкомысленно, но в его глазах пылал холодный огонь.

— Вы ещё ничего не видели.

Итак…

Одно из наиболее опасных созданий Нью-Йорка бесшумно пришло в движение под дождём, намереваясь обратить связанные в узел события в прах.

Мужчина по имени Феликс Уокен.

Ранее он был известен как Клэр Станфилд.

Но те, кто хорошо знали его, называли его другими прозвищами. Кто-то произносил их с благоговейным трепетом, в то время как другие шептали их приглушённым тоном, полным ужаса и отчаяния.

«Вино» или же… Железнодорожный обходчик…

Свирепый ливень не собирался прекращаться.

Казалось, будто звуком падающих капель он намеревался полностью смыть городские улицы.

Моросящий дождь превратился в ревущий поток, который был лишь предвестником надвигающейся бури.

Дождь лился без перерыва, окрашивая улицы и людей в тёмные оттенки.

Всё сильнее и сильнее….

Словно стремясь разрезать сами улицы надвое…

– Продолжение в следующем томе –