Хьюи Лафорет стоял на вершине высотного здания в ночи.

Оно было довольно высоким, но не настолько, как заострённое здание на некотором расстоянии перед ним – Копьё Ра.

Он тихо улыбался, глядя на ночной пейзаж с вершины небоскрёба Манхэттена.

Никто не знал значения этой слабой улыбки: возможно, всё шло согласно плану, или, возможно, он был доволен неожиданным поворотом событий.

После того, как Хьюи некоторое время понаблюдал за ночным пейзажем, он обратился к мужчине позади него, чьи волосы были запятнаны сединой – Саломею Карпентеру.

— Как идут приготовления?

— Всё проходит гладко, – вежливо ответил Хьюи лидер Ритма, прежде чем задать свой собственный вопрос. – Но… вы уверены, что это хорошая идея? Меня не волнует человек из дома Дорментайре, но также использовать ваших дочерей в качестве приманки?

— И Шанне, и Лиза согласились на это.

— Что вы сказали им?

— Я не рассказал им план целиком, но я сказал, что хочу, чтобы они послужили в качестве приманки. Конечно, я включил риск смерти, – спокойно ответил Хьюи.

— И они приняли это? – с блестящими глазами произнёс Саломея. – Мне не хотелось бы говорить это, но мне довольно сложно думать о них как о сёстрах… Мисс Шанне и мисс Лиза обладают совершенно противоположной эмоциональной склонностью.

— Вовсе нет. Я уловил это ранее, но они обе начали интегрировать незнакомые эмоции в себя. Теперь, когда они обе стали углублять свои взаимоотношения, некоторые изменения будут приветствоваться.

— Потрясающе!.. Как и ожидалось, вы с Рене Паламедес Бранвиллие создали пару шедевров! Взращённые как люди, и всё же столь неполноценные, как гомункулы. Они могли бы стать прекрасными образцами для гомункулов, которых мы создали в Ритме, неважно, какие эмоции они приобрели!

Когда он выпалил всё это на одном дыхании, эмоции за мгновение испарились с лица Саломея.

— Кстати говоря, кого вы собираетесь отдать госпоже Рене?

— Если быть откровенным, я ещё не решил, – ответил Хьюи, его улыбка ни капли не колебалась. – Думаю, этот ответ может измениться в зависимости от того, как эта интеграция разыграется во время грядущего события. Обстоятельства могут привести к тому, что я отдам мисс Рене их обеих или нарушу своё обещание и не отдам никого, оставив всё как есть.

Нежная улыбка Хьюи никак не сочеталась с его безжалостными словами.

— Ясно…

— Всё зависит от результатов этого эксперимента, – сказал Хьюи, а затем потянулся в карман своего пиджака, достав довольно большую бутылку.

Внутри находился один только глаз.

Хьюи понаблюдал за тем, как он извивается, словно пытаясь вернуться к своей владелице, и продолжил:

— В конце концов, похоже, она тоже прибыла в город.

Услышав это, Саломея уважительно поклонился.

— Ясно… Я сделаю всё возможное, чтобы не опозориться перед лицом столь великой первооткрывательницы… Теперь я вернусь к приготовлениям.

— Да, пожалуйста. Я и сам пойду, когда наслажусь бризом чуть дольше.

Спустя несколько минут после того, как Саломея ушёл, Хьюи ходил по крыше, всё ещё глядя на город.

Он был не столь человеком, наслаждающимся прохладным ветром, сколь астрономом, смотрящим на свои созвездия при свете, рассеявшемся по городу.

— …

Внезапно уловив чьё-то присутствие, Хьюи обернулся.

И его глаза упали на одинокого человека, стоящего перед дверью на крышу.

Его тяжело было разглядеть в слабом лунном свете. Как долго он стоял здесь?

— Здоров. Давно не виделись, – сказал парень, словно приветствуя старого друга.

Но, когда Хьюи увидел его лицо, плечи парня опустились прежде, чем он ответил.

— Давно не виделись. Я думал, что ты можешь быть в этом городе.

Для Хьюи он был не старым другом…

— Опять замышляешь что-то, Фермет?

…А скорее заклятым врагом, когда-то замучившим кого-то дорогого парню и в конечном итоге убившем её.

— Ох, боже, ужасно грубо говорить подобное… Это не я тут что-то замышляю. Разве это не твоя область для опытов?

Фермет усмехнулся и молча направился вперёд.

Он прошёл мимо Хьюи и положил руки на перила, уставившись в небо.

Он накрутил прядь своей длинной чёлки на палец и продолжил.

— Я ничего не затеваю, – с некоторым весельем сказал он Хьюи. – Я просто живу, чтобы видеть вещи, которые я хочу увидеть. Назовёшь ли ты ребёнка, который любит наблюдать за муравьями, «интриганом», лишь за то, что он положил кусочек конфеты на землю?

— Если эта конфета отравлена, думаю, это исключительный план.

Человек, убивший его любовь стоял прямо перед ним, однако Хьюи говорил с ним так же, как и со всеми остальными.

Фермет пожал плечами, услышав сардоническое замечание Хьюи, и сменил тему, по-видимому, не в состоянии возразить.

— Так будет слишком надеяться на то, что Эльмер не здесь?

— Кто знает. Никто не может сказать, что он планирует.

— Я однажды столкнулся с ним на поезде по пути сюда… Это была та ещё заноза в заднице.

Фермет был искренне расстроен, покачав головой, а природа постоянной улыбки Хьюи слегка изменилась в ответ.

Хотя изменение было столь слабым, что даже он сам не заметил этого.

— Мы живём довольно долго. Неудивительно, что вы случайно столкнулись. Он, скорее всего, сказал бы тебе улыбнуться в честь такого совпадения.

— …

Фермет тихо цокнул языком, вспоминая определённого бессмертного.

— Ну, плевать. Если он покажется, я откланяюсь. Я здесь лишь чтобы посмотреть шоу.

— Словно зритель?

— Да. Словно зритель.

Неприятная улыбка Фермета вернулась, такая же, как и мгновение назад.

— Жду не дождусь этого. Ты работал над этими приготовлениями последние несколько лет, но преуспеют ли они? Или всё это ни к чему не приведёт? И как ты отреагируешь? Падут ли вовлечённые невинные мальчики и девочки в пучины отчаяния или схватятся за какой-то лучик надежды? Не могу дождаться! Просто представляя это я завожусь! – сказал Фермет, чьи слова граничили с извращением.

Хьюи покачал головой, но его слабая улыбка никуда не пропала.

— Ты никогда не изменишься.

Он держался спиной к другому человеку, вовсе не двигаясь, чтобы обернуться…

И задал ему вопрос.

— Ты так же улыбался, когда пырнул Монику?

Глухая тишина накрыла крышу, и порыв ночного ветра пронёсся между ними.

Смех Фермета внезапно оборвался, но затем он нарушил тишину.

— Чего ты пытаешься добиться подобным вопросом? Что, теперь хочешь отомстить за свою любовь? Что-то поздновато, не находишь?

— Вовсе нет. Просто хочу знать чуть больше о том, какую жизнь вела Моника.

— Не повезло. Я не помню. Что насчёт тебя? Какое у тебя выражение лица для всех людей, чьи жизни ты сломал своими экспериментами? – Фермет хихикнул и развернулся, откинувшись на перила. – Какое выражение у тебя будет для семи миллионов ньюйоркцев, которые попадут в твой великий «эксперимент» сейчас? – спросил он спину Хьюи.

— …

После мгновения тишины Хьюи ответил со слабой, никогда не меняющейся улыбкой.

— Не думаю, что оно будет как-то отличаться от моего текущего выражения. Для меня это фальшивая улыбка, которую я показываю без какого-либо значения.

— Серьёзно? Так даже семь миллионов человек не смогут изменить это.

— Ты говоришь это так, словно я собираюсь утопить город в отравленном газе.

— А я не прав? – усмехнулся Фермет, улыбаясь ещё шире. – Я понятия не имею, есть ли в этом эксперименте какой-то смысл вовсе. Это всё равно, что окончить жизни совершенно здоровых, нормальных людей.

— …

— Я никак не ожидал, что ты прольёшь вино бессмертия в систему городского водоснабжения. Даже Сцилард Квейтс не задумывался над этим. Создание семи миллионов новых бессмертных – эксперимент, который изменит сам мир.

Поразительно было говорить подобное, но Фермет сказал это с абсолютным безразличием.

Казалось, он наслаждался этим – предвидя трагедию, которая развернёться из-за этого эксперимента, и революцию, которая настигнет мир.

— Ты неплохо поработал, – Хьюи опустил взгляд и улыбнулся, и затем слегка покачал головой. – Но я несколько разочарован. Ты не совсем прав.

— …Что?

— Водоснабжение определённо моя цель, но я не планирую пролить в него эликсир. Одно время это было моим планом, но мисс Рене сделала нечто похожее в Мист Уолл.

— Тогда ты планируешь распылить что-то в воде? Ты не собираешься отравить её, не так ли? Это не похоже на тебя. Это то, что сделал бы настоящий террорист, – сказал Фермет, задумавшись на мгновение. – Не то чтобы меня это волнует, – его губы искривились в ухмылке.

— …Ты конечно же знаешь о Шэме и Хилтон, – ответил Хьюи.

— Конечно. В конце концов, я помог тебе создать…

Внезапно Фермет остановился.

Он наконец выяснил, что Хьюи планировал сделать.

После мгновения тишины Фермет разразился смехом, словно в нём прорвало плотину.

— Ха-ха… Га-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Я понял! Ясно! Ты не удовлетворён обретением бессмертия, ты пытаешься стать чем-то совершенно иным, не так ли?

Когда он посмеялся некоторое время, его тон внезапно успокоился, и парень серьёзно спросил.

— Ты пытаешься стать богом?

— Это не моя цель, и я не думаю, что смогу стать более чем человеком после этого инцидента, но… что ж. Это эксперимент. Эксперимент и ничего более. Уверен, ты понимаешь.

— Но ты проводишь эти эксперименты ради определённой цели, верно?

— Моя цель не изменилась.

Хьюи медленно повернулся к Фермету лицом. В его золотых глазах не было видно ни капли эмоций.

— Ни разу с того самого дня, как ты забрал Монику из этого мира, – мягко сказал Хьюи.

Фермет снова пожал плечами и рассмеялся.

— Ха… ужасно упёртый, не так ли. Никто не любит парней, которые не знают, когда стоит отстать.

— Это то, что должен говорить человек вроде тебя?

— Меня не волнует, любит ли меня кто-то или нет, – беззастенчиво сказал Фермет.

Парень оттолкнулся от перил и вновь прошёл мимо Хьюи, направляясь к двери.

— Ладно, отлично, что меня действительно интересует, так это беспорядок в Копье Ра, который ты используешь в качестве отвлечения. Мне просто интересно, что ты собираешься делать, так что у меня нет причин вмешиваться в это.

— Я ценю это.

— В конце концов, есть лишь один я, так что я собираюсь сходить куда-то поинтереснее. Хотя если этот грёбаный Улыбочный Наркоман покажется, это уже другая история, – сказал он практически себе под нос.

Человек, которого можно назвать виновным во всём, положил руку на дверную ручку, будто он не имел к этому никакого отношения.

Хьюи понаблюдал за тем, как он уходит, пока тот не исчез в здании.

Слабая улыбка, которая виднелась на нём с самого начала, никогда не колебалась.

Он ни на мгновение не сводил с него глаз.

— Итак-итак, я и подумать не мог, что это то, что он задумал, – пробормотал Фермет себе под нос, спускаясь по лестнице.

Его порочная улыбка ничуть не изменилась за все двести двадцать четыре года.

— …Конечно, я собираюсь вмешаться, с кем ты, по-твоему, имеешь дело?

⇔

Нью-Йорк – Главная улица.

После того, как Фермет покинул здание и исчез во тьме…

Девушка начала бродить по улицам в поисках чего-то.

— Хм… он должен быть где-то здесь.

Рене Паламедес Бранвиллие ходила по Манхэттену, нося с собой бутылку с глазом Хьюи в руках.

Даже хотя она явно выделялась, никакие хулиганы не приставали к ней.

Конечно, на самом деле, время от времени грабители приближались к ней сзади с ножами, планируя утащить во тьму… Но каждый раз их затягивали в тень и вырубали резким ударом по голове.

Не ведая об этом, Рене беспечно бродила по ночному городу. Её страх из теней, – Арканджело, – вздохнул, наблюдая за девушкой издалека.

— …Она действительно совсем не чувствует опасности.

⇔

Плюс ко всему, через несколько минут после того, как Рене и Арканджело перешли на другую улицу…

— …Это… то здание… думаю…

Речь мужчины была медленной и прерывистой, когда он направился к зданию, где находился Хьюи.

В своей правой руке он держал большую сумку. Периодически изнутри доносился дребезг стекла.

Кинув взгляд на сумку, Бегг Гаротт посмотрел на лестницу.

— …Хьюи… ублюдок, – пробормотал он. – Ты… серьёзно… заставляешь… меня… делать… это…

Даже в сравнение с другими пассажирами Адвена Авис Бегг обладал существенными знаниями и опытом, когда доходило до производства наркотиков.

Он нёс сумку, наполненную каким-то веществом, которое он придумал, по-видимому, исполняя контракт с Хьюи.

В смеси не было ошибки.

И всё же её ещё не испытывали.

Её нельзя было тестировать даже на подопытных крысах.

Вопрос того, кто будет первым для этого конкретного наркотика, был настолько важен.

Скорее, вещество было более чем наркотиком – чем-то той же сферы, что и эликсир бессмертия.

— Простите… Майза, Чес.

Бегг тихо улыбнулся, назвав имена своих очень старых друзей.

— В конце… концов… я… не… этичный… исследо…ватель…

— Я… хочу… видеть… как мой… наркотик… меняет… мир…

Этой ночью бессмертные пришли в движение во тьме.

В мире, полном людей, знакомые «аномалии» стали собираться вместе…

Хотя для них невозможно было жить в мире.

⇔

И кубики продолжили кидать снова и снова.

Копьё Ра и остров Манхэттен.

Судьбы пробудятся в этих двух местах, и цепи, связывающие их вместе, начнут двигаться практически одновременно.

С гигантским водоворотом, который он намеренно создал в качестве приманки, Хьюи Лафорет начал вызывать ещё больший шторм.

Его подчинённые, его дочери, алхимики, когда-то бывшие его товарищами, мощные банды вроде семьи Рунората, даже Виктор и его команда Отдела Расследований…

Хьюи поставил их всех на стол ставок.

Он не давал их собственным мыслям и желаниям вмешаться.

Но Хьюи ещё не осознал этого.

Запутанный беспорядок шестерёнок Копья Ра сцепился с шестерёнками острова Манхэттен.

Даже Хьюи не был частью этих взаимоотношений, когда они искривили судьбу в странном направлении… и прямо сейчас ещё никто не заметил этого.

И игра продолжилась.

Время сделать ставки.

Растрачивая всё, что они нажили, любым доступным способом.

Чтобы овладеть доказательством того, что они наслаждались жизнью… в качестве доказательства того, что они жили.

И таким образом бессмертные начали свою игру, с их вечным временем в качестве ставки.

– Шумиха! 1935-С – Конец –

– Продолжение в Шумиха! 1935-D –