Сенатор Манфред Бериам.

Хотя он был влиятельным и знаменитым молодым политиком, он редко улыбался перед другими.

Он был решительно равнодушен к светским изяществам, и это оставалось таковым даже в сезон выборов и перед влиятельными людьми.

Манекен, наверное, мог быть общительнее.

Как человек с такой репутацией смог выиграть столько выборов и обрести подобные статус и известность?

Ответ прост: он всегда давал результат.

Изначально Бериам был предпринимателем, который начал несколько дел в своём родном городе, что породило исключительное число рабочих мест и развило экономику региона.

Когда Бериам сказал, что собирается стать политиком, те, кто разбогатели от его рук, поддержали его политическую деятельность. Даже хотя они считали, что он ещё слишком молод для столь резкой смены карьеры, они полностью полагались на то, что он принесёт им ещё больше богатств.

До 1913 года сенаторов выбирали законодательным собранием штата, но благодаря поправкам конституции в том году их начали избирать народным голосованием.

Меньше, чем через десять лет после этого, люди избрали Бериама в качестве сенатора. Он сделал всевозможные вещи за время своей политической карьеры, и всё это превзошло их ожидания.

У него были широкие взгляды, он имел дело с самыми разными людьми, и даже ходили слухи, что у него есть связи с гангстерами. Тем не менее он обладал привлекательно принципиально сильной платформой искоренения преступности и уничтожения коррупции.

Если необходимо, он мог встретиться с руководителем Бартоло из семьи Рунората, но не чтобы лизать ему ботинки. Бериам был тем, кто выдвигал требования.

Что принесло ему главный источник мощи, так это то, как он ранее разобрался с преступной организацией, созданной и руководимой известным террористом Хьюи Лафоретом.

Поскольку он практически полностью скрыл инцидент от глаз публики, мировой интерес угас с тех самых пор, как Хьюи был арестован в 1931 году.

Но корни Хьюи Лафорета распространились далеко и вросли глубоко.

По мнению сенатора Бериама, это всё было целиком и полностью из-за его собственного провала.

⇔

Февраль 1935 – Поместье Бериама.

— Сцилард Квейтс.

Мрачный Бериам сплюнул определённое имя.

Комната поместья была полна практичных предметов вроде мебели и канцелярских принадлежностей, лишь с немногими экстравагантными украшениями.

Он стоял перед крепким столом у окна в кабинете.

— Это имя первого вируса, начавшего распространяться по этой стране, – спокойно продолжил он.

— Хах. Никогда его раньше не слышал.

Мрачные слова сенатора были встречены лёгким ответом.

Беззаботный голос принадлежал парню, прислонившемуся к книжным шкафам, выстроившимся в ряд у стены. Его глаза были закрыты тканью, украшенной рисунком сетки, и звали его Спайк.

— Ясно. Я думал, что ты мог слышать что-то о нём от Хьюи Лафорета.

— Эх, возможно. Может, я просто не помню. Прошло уже целых три года с тех пор, как я работал на него, знаете ли, – пожал плечами Спайк.

Не показывая никаких конкретных эмоций, Бериам повернулся к другому человеку в углу комнаты.

— Что насчёт тебя? – спросил он. – Ты помнишь имя Сцилард Квейтс?

— …Я слышал о нём лишь однажды, когда работал в Нью-Йорке.

Мужчина был с ног до головы покрыт в чёрное, словно он пытался раствориться во тьме комнаты.

Он был блондином в чёрном пальто, чёрных ботинках и чернильно-чёрном костюме, из-за чего он выглядел так, словно был в трауре.

Он носил охотничью шляпу, опущенную низко на его глаза, так что верхняя часть его лица выше носа была скрыта в тени и её тяжело было разглядеть.

Словно скрываясь от солнечного света, проникающего через окно, он всем телом стоял в тени, продолжив.

— Похоже, он обладал всевозможными тайными связями. Он даже кормил с руки сотрудников полиции и некоторых конгрессменов.

— Это позор, но так и есть, – капля ярости послышалась в голосе Бериама. – Я не осознавал, что бессмертные существуют, до тех пор, пока не был втянут во вражду между Сцилардом и другим бессмертным из Бюро Расследований. Конечно, в то время как я сфокусировался на этом, Лафорет распространил свои корни ещё дальше по всей стране.

— Хе-хе, ну мы Лемуры тоже не знали, насколько далеко простирается эта организация, – Спайк грубо гоготнул. – Сомневаюсь, что даже старый ублюдок Гусс знал, как далеко она уходит. Хех, мы ни хера не стоили для Хьюи, не так ли?

— …Он поместил собственную дочь в организацию, чтобы она просто стала его жертвенной пешкой?

— Для Хьюи мы все одинаковы. Его дочь, мы, пьяницы, которых ты видишь бродящими по округе, – мы все просто подопытные крысы для ублюдка, – сказал Спайк с самоуничижительной усмешкой.

— Этот человек перепутал мир со своей личной лабораторией, – ответил Бериам. – Он думает, что все живые существа от мала до велика… даже те, кто упокоился, и те, кому ещё предстоит родиться, его подопытные крысы. Включая его самого.

Все эмоции исчезли из лица сенатора, когда он холодно продолжил.

— Он совершил непростительные преступления и должен быть привлечён к правосудию.

— …

— …

И Спайк, и мужчина, закутанный в чёрное, были неспособны ответить голосу сенатора Бериама.

Они могли ощутить неосязаемую мощь за его словами.

— Эта страна не принадлежит этим бессмертным монстрам. Это государство было построено людьми для людей, – Бериам постучал указательным пальцем по своему столу, сделав своё заявление. – Если они скрываются во тьме и живут как обычные люди, я могу позволить им существовать. Но я никогда не позволю им относиться к людям как к игрушкам.

— …

В контрасте с упрямым молчанием человека в чёрном Спайк беззаботно рассмеялся и открыл свой рот.

— Не волнуйтесь, Бериам, у вас есть сила, чтобы избавиться от этих монстров. Деньги понять куда проще, чем эти бессмертные сказки или идеологию Хьюи.

— Ты довольно говорливый, не так ли. Но, если ты сделаешь свою работу, мы сможем обсудить подобающую оплату.

— Это высоко ценится.

— Хотя тем, кто на самом деле работает, будешь не ты, а твоя ассистентка.

Спайк лихорадочно оборвал слова Бериама.

— Стойте-стойте. Я вам сказал, хорош перекладывать ответственность, ладно? Мне нужно использовать девчонку. И мне неприятно это говорить, но, если я не отдаю ей приказов, которым она будет следовать, она особо ни на что не способна.

Мужчина в чёрном, молчавший до сих пор, повернулся в сторону Спайка.

— …Она ещё даже не взрослая. Как ты вообще можешь даже думать о том, чтобы класть её палец на курок вместо своего?

— Воу, погоди-ка, бывший Феликс или как там тебя звать. Если ты хочешь, чтобы я почувствовал себя виноватым, ты не на того напал, – рот Спайка искривился в ухмылке. – Я не тот, кто сделал Соню такой. Это также были не те две леди, что вечно ходят с ней. Из того, что я слышал, её родители были теми, кто подкинул ей горсть тараканов. И я имею в виду действительно немаленькую горсть.

— …

— Эта девочка не оружейный мессия или гений. Она оружие сама по себе. Она стала оружием, потому что её мамаша и папаша слишком верили в оружие, не думая о том, что они могут ошибаться. Даже я не хочу приближаться к ней слишком близко, а я снайпер, – с беззаботным смешком сказал Спайк.

Его губы искривились в липкой улыбке.

— Но кто-то должен спустить этот курок. Верно ведь?

— …

Мужчина в чёрном сохранил молчание.

Бериам просто наблюдал за их беседой.

— Для меня это неважно, – наконец сказал он.

— Мне всё равно, кто сделает это, если мы достигнем наших целей. Результат – это наше всё. Я не имею права судить вас, если вы потерпите неудачу, у меня есть право отменить вашу оплату. Пожалуйста, держите это в уме.

⇔

— Га-ха-ха-ха-ха-ха, «результат – это наше всё», а? Хорошо, что у нашего босса всё так просто.

— …

После того, как они покинули комнату и вышли в коридор, Спайк заговорил с мужчиной в чёрном, пока они шли бок о бок.

Мужчина в чёрном молчал, так что со стороны выглядело так, будто Спайк говорит сам с собой.

— Факт в том, что мы наёмное оружие. Было бы чёртовым позором, если бы мы не могли принести результат.

— …

— Ладно-ладно-ладно! Интересно, кого я подстрелю, когда это казино откроют?

— Стрелять будешь не ты, – мужчина в чёрном наконец открыл рот, чтобы упрекнуть Спайка.

— Воу-воу, опять это? Как я и сказал: эта девочка сама по себе как оружие. Она просто стреляет в цель вместо парня, который ничего не видит.

— Так она вундеркинд в снайперстве?

— Вундеркинд? Нет, не совсем. Похоже, но не то.

— Ох? – отозвался мужчина в чёрном, по-видимому, заинтересованный способностями «ассистентки», о которой говорил Спайк.

— Если ты достаточно долго используешь инструмент, он начинает ощущаться как часть твоего собственного тела. Как эти палочки, которые азиаты используют для еды. Когда я держу своё любимое оружие, оно тоже кажется частью моих рук.

— …

— Но эта девочка выходит за грань этого. Это не просто часть её рук. Кажется, будто она доверила половину своего тела оружию. Она настолько превратила его в часть себя, что сложно сказать, где кончается оружие и начинается она. Но это просто от нарощенного опыта, совершенно отличного от таланта или навыка.

Слова Спайка были чуть более пылкими, чем обычно, возможно, потому что темой было оружие.

— Так что по этим стандартам она и есть оружие. И вот почему сенатору не нужно волноваться по этому поводу. Если бы я испытывал жалость к каждой своей пушке, я бы далеко в этом бизнесе не ушёл.

— И сама девочка, Соня, она удовлетворена этим?

— Хм? А, девчонка не думает ничего такого. Она совершенно другой вид «инструмента», отличный от Шанне. Та девчонка была одержима мыслями о Хьюи и ничем иными. Нет, Соню не волнует ничто в этом мире, и ей всё равно на все детали, даже такого подозрительного парня, как я.

Спайк находил всё это уморительным и фыркнул от смеха, вспоминая о простой девочке.

Но затем его смех внезапно оборвался, и он заговорил с мужчиной в чёрном рядом с ним со скучающим выражением лица.

— Это напомнило мне о том, что у неё есть друг детства или вроде того с таким же именем, как у парня, которого я знал.

— …?

— Однажды девчонка улыбнулась и сказала мне кое-что. «Я знаю не так уж много о добре и зле, но всё хорошо. Потому что, если я облажаюсь, Нейдар придёт и остановит меня, ведь он герой»… Ха! Это уморительно!

— Что в этом такого смешного? – спросил мужчина, склонив голову набок.

Спайк ответил с самой забавляющейся улыбкой на своём лице за весь день.

— Нейдар, которого я знал, полная противоположность героя. Он никудышный придурок. Шанне отрезала ему правую руку, а я прикончил этого идиота. Могу поставить на то, что она расплачется, как ребёнок, если окажется, что это тот же Нейдар, о котором она говорила, и я мечтаю увидеть это!

— …

— Ну, это никак не может быть так, верно? Я пытаюсь сказать, её Нейдар в любом случае не может быть хорошим парнем, и в реальности не существует никаких героев!

— …

Мужчина в чёрном посмотрел на Спайка глазами, полными отвращения, но ничего не сказал.

Потому что он знал.

Этот человек Спайк был отбросом, но он сам был таким же человеком. Он замарал руки, убивая за деньги, и даже сейчас продолжал заниматься схожей профессией.

И он знал, что его текущий работодатель и сам не был святым.

Сенатор Манфред Бериам.

В его словах не было лжи.

В этом не было ошибки: его желание «очистить» Соединённые Штаты исходило от самого сердца.

Но он также знал, что Бериам планировал достичь своей цели любыми возможными способами.

Бериам был не прочь принести в жертву граждан своего общества, чтобы очистить его он неестественных существ.

Конечно, он сведёт это число к минимуму, но он без колебаний принесёт небольшие жертвы и бросит их к волкам.

Если Хьюи Лафорет думал о мире как о своей лаборатории, Манфред Бериам размышлял о нём как о стаде ягнят, которыми можно пожертвовать, чтобы общество двигалось вперёд.

Что важнее, он сам принял твёрдое решение, что предложит собственную жизнь в качестве жертвы системе.

Вот почему он без задней мысли мог запятнать свои руки и без колебаний мог пожертвовать собой или своей собственной семьёй.

Может, в некотором смысле это чистый, честный способ жить, – подумал мужчина в чёрном, бывший Феликс Уокен. И всё же он не мог заставить себя думать о Бериаме как о святом.

По крайней мере, он знал, что его действия не исходили из религиозного понятия морали.

Мужчина в чёрном понимал, что кто-то вроде него, движимый словами такого человека, никогда не сможет стать святым… И вновь он укрепил свою решимость торжественно вынести предстоящую работу.

В конце концов, он знал, что бессмысленно размышлять о будущем после этой точки.

⇔

Возле поместья Бериама – Стрельбище.

Глухой грохот сотряс воздух, словно раскат грома.

Звук исходил из огромного ружья в руках девушки, в чьих чертах ещё виднелась некоторая юность. Она лежала на земле на частном стрельбище Бериама.

Пуля, которая была только что выстрелена, проделала дыру в самом центре дальней мишени.

Две девушки наблюдали за ней, прикрыв уши руками. Прежде, чем звон затих в их ушах, они заговорили с девушкой, держащей оружие.

— Соня! Соня! Ты меня слышишь? – окликнула её девушка в очках лет двадцати.

Другая девушка примерно того же возраста стояла рядом с ней.

— На ней беруши, конечно, нет, – заметила она.

— Ты не можешь знать наверняка! Что, если мой голос был громче её выстрелов?!

— Тогда я ударю тебя, чтобы заткнуть.

— Ты ужасна!

Сначала девушка, держащая оружие, не замечала их голосов, пока они спорили, но, когда она уловила их присутствие, девушка медленно поднялась и достала беруши.

— А, Лана, Памела? Что такое? Уже время обеда? – спросила она, поправив слишком уж большой шлем на своей голове.

Противореча тому, что предполагало оружие в её руках, аура, которую она излучала, была искренней и беззаботной.

Девушку звали Соня Бэйк.

После смерти своих родителей она отправилась в путешествие, возя в фургоне своё наследство.

Для ребёнка вроде неё путешествовать по прериям было невероятно опасной затеей, но благодаря своему наследству и своим собственным уникальным способностям она бродила по континенту без единой царапины.

В это время она встретила двух других девушек, которые путешествовали прямо, как и она.

Лану и Памелу.

Простая, опрометчивая Лана и Памела, которая осторожничала во всём.

Две полных противоположности захватили Соню с собой, и таким образом она начала новую жизнь.

Вместе с наследством её семьи…

Более чем сотней огнестрелов, собранных по всему миру прошлого и настоящего.

— Ты никогда не устаёшь от этого, Соня? Заниматься этим изо дня в день, – сказала Лана.

Соня слегка склонила свою голову набок.

— Устаю от чего?

— Этих пушек. Прошло больше трёх лет с тех пор, как мы встретили тебя, но каждый день с утра до ночи ты всегда разгуливаешь с одной из них. Ты стреляешь из них в каждую свободную секунду. Ты никогда не чувствовала, что с тебя просто достаточно?

— Хм-м…

Соня задумалась из-за замечания своей подруги.

Памела ощутила, что ей нужно поддержать девушку, и вмешалась в беседу.

— Конечно, нет. Если она за целый день не поднимет ни одну из этих пушек, она потеряет хватку, и на то, чтобы вернуть её обратно, уйдёт три дня.

— Я знаю это, Памела! Я п-просто тебя проверяла! – очевидно бахвальствуясь воскликнула Лана.

— Ох, правда-а? А я не знала, – с восхищением отозвалась Соня.

— …

Памела тихо отвела взгляд, поскольку её попытка помочь Соне не выполнила своей работы. Лана на мгновение задумалась, затем её лицо приобрело ярко-красный оттенок, и она закричала на Памелу.

— Этого не произойдёт! Что ты пытаешься провернуть, Памела?! Ты испытываешь меня?!

— А-а, прости. Я проверяла тебя в паре вещей, и ты прошла. Поздравляю, Лана, поздравляю.

Скорее всего, решив, что будет слишком проблематично спорить с Ланой, Памела просто дала соответствующий ответ и осыпала её похвалой.

— Правда? Хмпх, ну, всё нормально, пока ты это понимаешь.

Всё, чего потребовалось – это совершенно безэмоционального «поздравляю», и настроение Ланы сменилось на тревожаще хорошее. Заметив это, Памела устало вздохнула.

Соня, которая задумалась ещё сильнее, встав рядом с ними, вдруг вновь подала голос.

— Ох, точно-точно. Потому что стрельба – это молитва.

— Молитва?

— Ага. Мама и папа говорили так. Оружие – наши боги.

— …Это определённо смелый религиозный взгляд, – Памела прищурила свои глаза.

Соня улыбнулась и решительно кивнула, прежде чем продолжить.

— Знаете, если просто стрелять из своего оружия, вы сможете жить без всяких забот. Папа говорил, что, если плохой человек подстрелит тебя, ты можешь стрельнут в него в ответ, и, если жизнь станет слишком тяжёлой, ты можешь застрелить себя. Что важно, так это не сложение, или вычитание, или история, или наука, или Библия, или закон. Это оружие. Мама тоже так говорила. Если я просто верю в оружие, вся моя жизнь будет счастливой! Они говорили мне это каждый день!

Памела ощутила озноб, услышав, как Соня столь невинно декларирует «кредо» своей семьи.

Памела впервые слышала нечто подобное за все эти три года, но её слова были столь тревожащими, что, если бы Соня сказала их, когда они только встретились, Памела, скорее всего, не стала бы путешествовать с ней.

Хотя теперь, когда они пробыли вместе столько времени, у неё не было причин отвергать её из-за чего-то подобного.

— Так что стрельба – моя молитва им. Может, вот почему я никогда не устаю-ю.

Во всяком случае, возможно, для неё это казалось тем же, как человек не устаёт от еды или дыхания.

Это то, как считала Памела, но она не хотела усложнять всё, произнося это вслух.

В отличие от Памелы, Лана склонила голову набок, слушая Соню.

— Ух, так, другими словами, пушки потрясающие! Ясно-ясно! – она удовлетворённо кивнула, подтверждая собственное заявление.

Глядя на неё, Памела могла сказать наверняка, что Лана не понимала, насколько своеобразной была Соня.

— Мне хотелось бы, чтобы я была такой же глупой, как ты, Лана… – заметила она, бессильно покачав головой.

— В каком это смысле «глупой»?! Ты глупая, раз говоришь так!

— Прекратите ругаться-я, – Соня мягко остановила их ссору и подняла оружие, которое было с неё длинной.

Девушка тихо хмыкнула, а затем улыбнулась.

— Если думать об оружии, как о богах, может, они и не могут прокормить нас, но они позволяют нам использовать их тела.

— ? Ух, да, думаю, так…

— Всё, что мне нужно – это нажать на курок, и оно выстрелит пулю для меня, верно? Неважно, что я делаю, я не смогу сама бросить пулю настолько быстро.

— ?

Памела и Лана понятия не имели, что она пытается сказать, но Соня гордо выпятила грудь.

— Это потряса-ающе! Это что-то, чему люди не могу подражать – как будто чу-удо!

Соня вела себя так, словно это доказывало, что оружие было богом. Памела хранила молчание, неуверенная в том, как ей ответить.

Лана ответила вместо неё.

— В чём-то ты права… – сказала она, кивнув.

— Верно-о?

— Но, если оружие боги, и ты молишься им каждый день, может, они должны были делать для нас чуть больше. То есть, учитывая нашу ситуацию прямо сейчас, не думаю, что мы в самом деле благословлены…

— Ты так ду-умаешь?

Соня снова склонила голову набок, видя явное недовольство Ланы.

— Ага. С тех самых пор, как мы подобрали тебе «оружейного учителя», у нас есть работа, но взамен теперь мы просто птицы в клетке, лишённые свободы. Что думаешь, Памела?

— Что лучше? Думаю, мы просто попали из огня да в полымя…

Памела вновь задумалась об их текущем положении.

Это трио не всегда обладало социальным статусом стоять и праздно болтать посреди частного стрельбища сенатора.

Пару лет назад они были не более чем мелкими воришками.

Банда грабительниц «Исчезающий Кролик».

Это то, как они зарабатывали на жизнь ещё пару лет назад.

Изначально они были безымянным трио, но в какой-то момент Лана дала им это название. Хотя Памела стукала её, чтобы заткнуть, прежде чем она успевала использовать это название перед другими людьми, так что на самом деле оно не было широко известно.

Первоначально Лана воровала багаж, оставленный без присмотра, и подобное, но, когда она была поймана и практически убита группой жестоких мужчин, Памела спасла её, и с тех пор они были вместе.

Что до Памелы, она замарала свои руки воруя деньги и жульничая в подпольных казино, и в итоге за её голову назначила награду семья Руссо.

После они вдвоём начали ездить по стране, незаметно проворачивая мелкие кражи в подпольных казино и делая ставки на лошадиных скачках, и по пути они обнаружили странную девочку, таскающую с собой огромное количество оружия, говоря, что это память о её родителях – Соню.

Одно вело к другому, и они начали свою жизнь как трио грабительниц.

Хотя они никогда не преуспевали ни в одном настоящем «ограблении»… В основном в ежедневных нуждах они полагались на доходы Памелы от шулерства в казино.

И, когда дела были совсем плохи, они использовали пушки Сони в качестве своей физической силы, чтобы создать возможность сбежать.

Не казалось, что сама Соня в самом деле понимает, чем занимаются Лана и Памела, но она легко могла выстрелить, не чувствуя ни капли вины. Можно сказать, что это была единственная её угрожающая черта.

Вот как они продолжали своё путешествие в качестве мелких мошенниц, которые не пытались скрыть этот факт, но затем…

Это случилось сразу же после того, как они были вовлечены в один инцидент.

Пока они сбегали с места происшествия, они спасли мужчину, потерявшего сознание на обочине дороги. Он вставил палки в колёса их жизней, перевернув их судьбы с ног на голову.

Мужчина страдал от ранений по всему телу, и его голова находилась в особенно плохом состоянии.

Благодаря его стильному чёрному костюму Лана подумала, что они смогут получить кругленькую сумму в качестве награды за спасение его жизни, так что Памела отвезла его к ближайшему доктору.

Доктор сказал, что глазам мужчины был нанесён серьёзный ущерб, и он полностью лишился своего зрения.

Даже хотя они осознавали, что ситуация была серьёзнее, чем они предполагали, они остались до того момента, как он пришёл в себя. В конце концов, они уже зашли настолько далеко.

Потеря зрения стала для мужчины шоком, но после того, как хаос улёгся, он сделал трио предложение.

«Эй, раз уж вы уже помогли мне однажды, можете отвезти меня кое-куда?»

«Если всё пройдёт хорошо, мы сможем получить неплохую сдачу…»

Лана заглотила наживку и согласилась, не спрашивая мнение остальных.

Изначально Памела пыталась остановить её, но поскольку мужчина был ранен, она решила всё же отвезти его туда, куда тот хотел.

Но по пути туда произошло нечто непредвиденное.

Соня возвращалась со своей ежедневной практики по стрельбе, как и всегда, когда мужчина, назвавшийся Спайк, вдруг подал голос.

«Эй, я только что слышал Виллар-Перозу? Ты используешь первоклассное оружие, юная мисс.»

Виллар-Пероза М1915.

Оружие, которое Соня использовала в этот раз, определённо было этим маленьким пистолетом-пулемётом.

Он смог сказать, из какого оружия Соня стреляла в тот день, по одному только звуку.

Лана и Памела не были знакомы с огнестрелом, и они не знали название даже одного из орудий, что носила с собой Соня.

Вот почему Соня была так счастлива, что они нашли кого-то, с кем она могла говорить об оружии, которое она так любила. Он был первым человеком со времён её родителей, с кем она могла обсудить оружие в деталях, так что это имело смысл.

И это не всё.

Соня привыкла стрелять из оружия больше кого бы то ни было, но она не была обученным снайпером.

Её родители почитали оружие, как богов, но это не означало, что она была гениальным снайпером. Там были пределы её навыков, которым Соню можно было обучить.

Этот человек, – Спайк, – оказался недостающим кусочком.

Не в состоянии видеть, полагаясь лишь на звуки и результаты каждого выстрела, Спайк изучал особенности Сони и обучал её искусству снайперства.

Изначально для него это было отвлечением, помогающим ему побороть шок лишения зрения, но постепенно он становился всё серьёзнее и серьёзнее в её тренировках своим собственным снайперским техникам.

Наконец, они были вовлечены в несколько инцидентов в городе, куда привезли его, где проживал сенатор Бериам…

И прежде, чем они осознали это, они также поселились там.

— Честное слово, я была идиоткой, раз повелась на твои идеи, Лана. Чем ты вообще думала, чёрт побери? Просто потому, что он сенатор, у него наверняка много денег? Мы работали в этом поместье в качестве домработниц три года, но мы не сохранили ни цента.

— Хе-хе-хе-хе-хе, ты такая наивная, Памела. Думаешь, я тратила это время просто убирая дом?

— Не то чтобы ты даже этим особо занималась… – Памела невпечатлённо взглянула на неё.

Лана просто продолжила, игнорируя её.

— Заткнись. Я была занята, пытаясь подружиться с женой и дочерью Бериама, и я заполучила всевозможную информацию. И теперь мой тяжёлый труд окупился: я нашла некоторую действительно любопытную информацию.

— Любопытную?

— Они строят новый отель в Нью-Йорке.

— В такой экономической ситуации?

Памела отнеслась к принесённой Ланой информации с явным подозрением.

Существовала ли там корпорация достаточно дерзкая, чтобы построить совершенно новый небоскрёб в такое время?

Но прежде всего она относилась к этому с подозрением, потому что тем, кто сообщил ей эту информацию, была Лана.

Памела решила послушать, хотя она думала, что это хотя бы отчасти ложь.

Не ведая о мыслях Памелы, Лана уверенно кивнула.

— И они строят большой ресторан в подвале, но это просто прикрытие для казино, которое они строят на самом деле! И им управляет крупная мафиозная семья!

— …Что? Так от кого именно ты это услышала: миссис Бериам или мисс Мэри?

— Я подслушала это от одного из людей, работающих на мистера Бериама.

— Тогда почему ты говорила о том, что подружилась с ними?! – крикнула Памела, потирая виски.

Лана проигнорировала её, слегка напевая.

— Мои источники не важны. Что важнее, когда казино откроют, там проведут крупное мероприятие! Богатые люди и мафиози с Восточного побережья все будут там! Памела, ты можешь сорвать куш своим шулерством, если пойдёшь! И затем я смогу украсть выручку, и мы сбежим! Так мы убьём двух зайцев одним выстрелом! Это безупречный план!

— …

Памела понятия не имела, что в этом безупречного, но не стоило упоминать это. Она прекрасно знала, что Лана никогда не знала значения слова «безупречный». Бессмысленно было указывать на это каждый раз, так что Памела решила отклонить её план с другого угла.

— …Хорошо, Лана. Очевидно, тот факт, что один из подчинённых мистера Бериама говорил об этом, означает, что он собирается пресечь эту вечеринку, верно? Ворвавшись туда, полиция в итоге отнесётся к нам так же, как и к ним, и всё будет кончено.

— Что?! Правда?!

— Ну же, ты ведь в курсе, насколько мистер Бериам ненавидит мафию. Этот парень одержим. Даже с шансом один на миллион, что он получит приглашение, ты не думаешь, что он отдаст какой-то приказ полиции и загребёт всю мафию за раз?

Честно говоря, даже если то, что говорила Лана, было правдой, она не планировала возвращаться к мошенничеству в казино, чем занималась три года назад.

Несмотря на подозрения, Памела думала, что у неё есть стабильная работа в качестве домработницы в поместье Бериама.

Или, скорее, она находилась в той точке, где просто теряла терпение из-за мечт Ланы быстро разбогатеть.

— И всё это изначально звучит весьма маловероятно: нелепо большое казино в подвале отеля, огромное сборище для всей мафии…

— Ох… Но это правда, говорю тебе! Этот новый отель называется Копьё Ра, и в него вбухали смехотворно огромную сумму денег! Если не мы украдём эти деньги, то кто?!

— Никто не должен красть их, знаешь ли…

Пока Лана отчаянно стояла на своём, Памела прижала руки к вискам и вздохнула, однако…

Когда Соня внезапно вмешалась, ситуация резко изменилась.

— Копьё Ра? Я знаю это место-о.

— А?

— У меня там скоро будет работа. Учитель так сказал.

— …

Тем, кого Соня называла «учителем», был Спайк.

Поскольку он обучал её снайперству, Соня невинно звала его «учитель». Но даже хотя Соня обожала его, Памела не могла заставить себя полюбить его.

Она знала, что он не зарабатывает честным трудом.

Скорее всего, он был снайпером какой-то банды… может, даже наёмником или чем-то схожим.

Она хотела избежать каких-либо постоянных связей с таким человеком, но к тому моменту, как она существенно ощутила это, они были уже слишком глубоко сплетены.

Более того, она знала, что он и Бериам иногда брали Соню куда-то на её «работу».

Сначала Памела переживала, подумав, что они заставляют делать её что-то непристойное, но почему-то не казалось, что это нечто такого рода.

И всё же однажды Соня вернулась с ослепительной улыбкой на лице и сказала: «Сегодня я стреляла с верхушки зда-ания», и Памела осознала, что они заставляли её выполнять иного рода сомнительную работу.

Она надавила на Бериама ради ответов, но он просто сказал ей: «Не волнуйтесь. Это работа на благо государства. И я не планирую заставлять её убивать кого-то». Из-за давления, исходящего от него, она не смогла задать ему больше вопросов.

Но, увидев ледяные глаза Бериама, Памела убедилась.

Он не торопился, но, скорее всего, он планировал превратить Соню в машину для убийств.

Маленькая девочка могла пробираться во всевозможные места, не вызывая подозрений.

Если там не было свидетелей, никто никогда не заподозрит в ней снайпера.

Памела ощутила тревогу из-за того, что они планировали вырастить столь полезную наёмницу, и ситуация Сони давила на неё, но девушка никак не ожидала, что досужие сплетни Ланы будут связаны с «работой» Сони.

— Какую работу ты будешь выполнять там?

— Хм-м. Ещё не знаю-ю. Они сказали, что мы будем импровизировать, – девушка, которая думала, что стрельба – единственное, ради чего стоит жить, ответила, заряжая своё следующее орудие. – Учитель сказал, что сообщит мне в тот день, когда и во что стрелять.

— …

Они же никак не могли заставить её подстрелить одного из богатеев или мафиози, когда они соберутся все вместе… не так ли?

Если он собирается зайти настолько далеко, кто-то со средствами Бериама должен просто нанять нормального наёмника, верно?

Вот о чём подумала Памела, но даже так она не могла полностью отбросить эту вероятность.

До сих пор она множество раз испытывал это в своей жизни. Те вещи, которые, по её мнения, никогда не случатся, на самом деле происходили.

Всего три года назад она попала в очень необычную ситуацию, в которой похитила внука определённого крупного мафиози и затем столкнулась с террористами и гигантским гризли.

Может, в этом мире не было ничего невозможного.

По крайней мере, всё плохое явно было возможно.

Сердце Памелы охватило неприятное предчувствие, достаточно сильное, чтобы заставить её размышлять таким образом.

Соня закончила перезарядку и вновь несла своё оружие на стрельбище, когда Памела судорожно окликнула её.

— Ты не можешь отказаться?

— А-а? Зачем?

— Если… Я просто говорю, но что, если они скажут тебе застрелить человека? Сможешь ли ты сделать это?

— Коне-ечно? Если, конечно, я буду использовать оружие – тогда я смогу вы-ыстрелить.

Памела покачала головой из-за того, насколько легко девочка дала ответ.

— Нет, это не то, что я имела в виду… Я говорю не об оружии. Что насчёт тебя, Соня? Если они скажут тебе убить кого-то, что будешь думать?

И тогда Лана подала голос позади неё с беспричинным комментарием.

— О чём ты говоришь, Памела? Когда мы сбегали от мафии, Соня и её оружие безоговорочно спасали нас целую кучу раз, не так ли?

— …! Я знаю, но! Это была законная самозащита, и!..

С самого начала она делала всё, что могла, чтобы убедиться, что Соня будет делать лишь предупредительные выстрелы, когда они сбегают, и пули Сони никогда не убивали никого напрямую.

Памела была уверена в этом, но что, если Соня убила одного или двух людей, о которых девушка не знала?

Она не знала о Соне всего, так что она не могла с уверенностью сказать, что Соня никогда никого не убивала.

Вот почему Памела ощутила облегчение, когда Соня нерешительно ответила.

— Ну, не то чтобы мне нравится, когда кто-то умирае-ет. Когда мама и папа умерли, я возненавидела это.

…Хотя фраза «не то чтобы» слегка беспокоила Памелу.

И всё же это не означало, что проблема была решена.

— Но они могут заставить тебя выстрелить.

— Правда?

— Ага. В худшем случае они могут даже попытаться свалить всю вину на тебя…

Нет, в по-настоящему худшем случае они решат заткнуть её навсегда прямо на месте.

…Я не знаю, чем именно думает Бериам… но Спайк может быть способен сделать что-то подобное.

Может, она должна схватить Лану и Соню и сбежать подальше от этого поместья.

Памела начала придумывать план.

Но девочка в шлеме проигнорировала Памелу и её беспокойства. Она воткнула беруши обратно и подняла своё оружие.

— …!

— …!

Памела и Лана слишком поздно прикрыли свои уши, и продолжительный звон пронзил их слух.

Двое молча прижали руки к своим ушам, но, когда их слух начал возвращаться, они услышали тихий голос Сони.

— Всё в порядке-е.

Всё ещё глядя на свою цель, Соня просто улыбнулась и пробормотала практически себе под нос.

— Если это случится, я знаю, что Нейдар придёт спасти меня.

Её друг детства придёт спасти её.

На первый взгляд это звучало как нелепый способ уклониться от вопроса.

Кто-то, услышав это впервые, скорее всего, почувствовал бы, что она надеялась на оправдание, чтобы отвернуться от выбора.

Но по крайней мере Памела и Лана слышали эти слова множество раз прежде.

Когда их преследовала мафия или полиция, Соня всегда говорила это с улыбкой на устах.

Конечно, Нейдар ни разу не появился, чтобы спасти их.

Большую часть времени Соня была той, кто спасал их своим оружием.

Но даже так она верила в своего друга детства сильнее, чем она верила в себя или своё оружие.

Каким же предосудительным человеком был этот Нейдар.

Памела никогда не встречала его, но она испытывала весьма запутанные чувства в сторону друга Сони. Несмотря на это, она сама была настроена решительно в отношении кое-чего.

— …Сбежим ли мы или будем вовлечены, нам нужно больше информации.

— Например? – спросила Лана.

Памела побеждённо улыбнулась.

— Мы размякли тут за три года. Думаю, я пытаюсь сказать, пришло время возродить Исчезающего Кролика.

Однако Лана нахмурилась.

— Какого исчезающего кролика? – растерянно спросила она.

— Название, которое ты дала нам, когда мы были воровками!

— О-ох, правда?! Я п-просто проверяла тебя-я-я-я-ягах!

Памела схватила Лану за шею со взглядом, который мог убить, а Лана изо всех сил постаралась принять храбрый вид, даже когда на её глазах выступили слёзы.

Наблюдая за ними, Соня сказала то же, что и всегда, выглядя обеспокоенной.

— Вы не должны ссориться-я.

И таким образом они вновь запрыгнули в великий водоворот судьбы.

С целью присоединиться к сражению, обманывать или быть обманутыми, что само по себе напоминало азартную игру, в казино, где злоба и надежда в равной степени смешались вместе, хотя там не было места святым или героям.

Они будут относиться к своим жизням как к фишкам, и никто не мог сказать, были ли эти фишки бесполезны или бесценны.