1924 год – Окраина Чикаго – Фермерский городок.

— Эй, Нейдар! Поторопись и убери эти инструменты! Дождь собирается!

— Я тебя слышал, бать. Просто погоди минутку, – отозвался юноша.

Нейдар, всё ещё подросток, собрал фермерские инструменты под руку и направился в сторону амбара.

Однако он вдруг остановился на полпути.

— А…

Он увидел девочку на несколько лет младше него, вышедшую из дома, находившегося на некотором расстоянии, вместе со своей матерью.

Её мать мило улыбалась, когда взяла девочку за руку и направилась в сторону леса.

Девочка со своей невинной улыбкой несла тканевую сумку на своей спине.

Она была почти с неё ростом и также, по-видимому, была довольно тяжёлой. Девочка покачивалась под её весом, почти будто это сумка несла её, а не наоборот.

Девочка заметила Нейдара, повернулась в его сторону и энергично помахала.

— Ох, Нейда-а-ар! Доброе утро-о-о!

Нейдар почти неосознанно поднял руку в ответ, но девочка не подошла к нему. Вместо этого её мать увела прочь.

— Ох… – мальчик слегка разочарованно опустил руку.

Он смотрел, как его подруга становится всё меньше и меньше, уходя прочь, но затем его отец ткнул его в спину, чтобы вернуть обратно на землю.

— Ай!

— Эй, на что ты пялишься, сынок?

— Ох, ух, п-просто, – мальчик осторожно поправил свою хватку на инструментах, когда они направились в амбар. – Эй, бать, в последнее время я часто видел Соню с этой сумкой. Куда она ходит со своей мамой? – спросил мальчик.

— …

Его отец ничего не ответил и просто продолжил идти в тишине.

Нейдар последовал за ним, растерянно склонив голову набок, прежде чем они почти достигли сарая и старший мужчина наконец ответил.

— …Лучше нам не связываться с этой семьёй.

— Почему это?

— Мне жаль маленькую Сонечку, но… с её родителями особо ничего не поделаешь. Раньше они были в порядке, но в последнее время они несколько… В любом случае, хм-м…

Его отец выражался очень расплывчато.

Нейдар не хотел так просто принимать подобный ответ, но в тот момент, когда мальчик собирался спросить вновь, холодок пробежал по его руке.

— Блин, дождь пошёл!

Двое кинулись к укрытию в амбаре.

Нейдар не думал, что это так уж важно, так что никогда больше не спрашивал о родителях девочки.

Пройдёт ещё много времени, прежде чем юноша узнает о воспитании своей подруги.

⇔

Час спустя.

Глухой выстрел прогремел в глубинах промокшего под ливнем леса.

Девочка, вымазанная в грязи, держала длинное ружьё, которое вовсе не подходило столь юной девочке.

Конечно, маленькая девочка и оружие уже порождали несовместимую пару, но ружьё само по себе было столь большим, что ребёнок изначально не смог бы выстрелить из него.

Капли дождя падали с конца дула, испаряясь в лёгкой дымке, которая смешалась с пороховым дымом, заставляя кого-то задаться вопросом, сколько времени она вообще стреляла.

— Как тебе, Соня? Стрелять в дождь – нечто совершенно иное, не так ли? – спросила её мать.

Дочь достала свои беруши, словно закончив стрелять на сегодня.

Она слегка недовольно надулась.

— Ну-у, я ни во что не попала-а-а.

— Всё в порядке, Соня. Я не буду обучать тебя никаким приёмам или техникам. Ты просто должна стрелять как пожелаешь: попадания или промахи не важны, – мать встала на колени рядом с девочкой, всё ещё лежащей на животе в грязи, мягко улыбаясь, и погладила её по голове. – Ты можешь делать всё, что пожелаешь. Тебе не нужно ходить в школу.

— Просто продолжай стрелять столько, сколько пожелаешь.

⇔

Ночь – Дом девочки.

— Ох, Соня! Какой прекрасный запах, прямо как порох, – её отец погладил её по голове так же, как мать.

Губы девочки изогнулись в радостной улыбке, и она обняла руку своего отца, лежащего в кровати.

Отец, собирающийся отходить ко сну, и его дочь.

В некотором смысле это была стандартная, трогательная сцена.

Или так бы оно и было, если бы отец не был покрыт бинтами, а между полосами ткани не виднелись бы бесчисленные пулевые раны.

В таком случае всё ещё имело смысл предположить, что это дочь посещает своего раненого отца, но…

Дюжины ружей и пистолетов, усеявших стены комнаты вокруг кровати, говорили об обратном.

Владелец комнаты, окружённый бесчисленным оружием, мягко погладил свою дочь по голове и заговорил с ней с добрым, отцовским выражением лица.

— Стрелять весело, Соня?

— М-м, угу! Вы с мамой всегда хвалите меня!

— Ясно-ясно. Ты хорошая девочка, Соня.

Отец ласково взглянул на свою любимую дочь.

— Послушай меня, Соня. Тебе не нужно ходить в школу. Друзья и влюблённость придут позже в этой жизни.

Отец, наполненный любовью, посадил семена своей собственной странной «веры» в сердце своей дочери.

— Оружие – твой приоритет. Пока ты стреляешь, Соня, тебе не нужно заботиться об остальной своей жизни. Если кто-то плохой стрельнёт в тебя, ты сможешь стрельнуть в ответ до тех пор, пока знаешь как, и, если жизнь станет слишком тяжёлой, ты можешь застрелить себя. Во что ты должна верить – это не арифметика, или история, или наука, или Библия, или закон, или также я или твоя мать. Оружие, Соня. Если ты веришь в своё оружие, ты проживёшь жизнь полную счастья.

— А? Я не поняла-а-а, – маленькая девочка дала честный ответ.

Но мужчина просто погладил свою дочь по голове, даже хотя вещи, которые он говорил, не совпадали с тёплым тоном, которым он произносил их.

— Нормально что-то не понимать, Соня. Ты найдёшь душевный покой до тех пор, пока у тебя есть оружие. Это всё, что тебе нужно. Твоя мать и я счастливы, потому что оно есть у нас.

— Потому что, видишь ли, Соня. Оружие – наши боги.

⇔

Нейдар понятия не имел.

О том, что его подруга, которая даже в школу не ходила, выросла под некоего рода «проклятием».

Пройдёт ещё много времени, прежде чем мальчик, который был разделён с девочкой, когда сбежал из деревни, выяснит о её прошлом.

Лишь в 1935 году.

Они встретятся вновь во время определённого инцидента в Нью-Йорке после того, как вырастут.

Но они также «почти столкнулись» ранее.

Это история об определённом инциденте, в который девочка была вовлечена.

История о событиях, произошедших возле поезда под названием Флайинг Пуссифут неподалёку от мальчика…

История об инциденте, который впервые толкнул девочку в огромную спираль судьбы.

Однако она определённо не была единственной вовлечённой во всё это.