— Эй-эй, Айзек!

— Что такое, Мирия?!

Два беззаботных голоса эхом разнеслись по улицам Нью-Йорка, в то время как ясное полуденное небо взирало на них через промежутки между небоскрёбами.

— Знаешь-знаешь, я только что осознала кое-что потрясающее!

— Правда? Ты невероятна, Мирия! Я вот ничего не осознал!

Люди, не знающие эту пару, пройдут мимо, с подозрением взглянув на них, и зададутся вопросом, что не так с этими идиотами. С другой стороны, лица тех, кто живёт в Нью-Йорке и хорошо знает эту парочку, неосознанно растянутся в тёплой улыбке при мысли, что что-то никогда не меняется.

И всё же ещё кто-то подумает, что они давненько не видели пару, но этого стоило ожидать, поскольку ещё некоторое время назад парень находился в тюрьме.

Несмотря на это, если они услышат, что его держали в печально известном Алькатрасе, люди, – особенно те, кто был хорошо с ними знаком, – посмеются над столь абсурдной идеей.

Алькатрас был известен как тюрьма, из которой невозможно сбежать, куда заключали лишь худших преступников Америки. Этот парень определённо не был одним из них.

Не говоря уже о том факте, что его выпустили всего через пару месяцев, и после всего этого он мог вести столь легкомысленную беседу.

Но неважно, сколькие люди сомневались в этом, то, что Айзек был человеком, выпущенным из Алькатраса – чистейшая правда.

Айзек Диан и Мирия Харвент.

Они были парой преступников, путешествующей по всей Америке, которая осуществила всевозможные странные кражи, крупные и мелкие.

Смутьяны, ворующие всё: от шоколадок до наследства миллионера – заставляя следователей рвать волосы на голове, пока те пытались выяснить, в чём же заключается их конечная цель.

Теперь же они решили начать с чистого листа и проживали обычную, честную жизнь.

Благодаря сделке с полицией протокол Айзека теперь был кристально чист, и то же самое относилось и к Мирии, на которую следователи закрыли глаза. Парень наслаждался своей свободой вместе с ней, однако…

— Так что же такое потрясающее ты обнаружила, Мирия?

— Верно! Итак, Айзек, у нас больше не осталось денег!

Лучшим словом для описания их свободы могло бы быть «безработица».

— Ха-ха-ха! Ясно-ясно, это определённо потрясающе!.. Что?! – Айзек с широко распахнутыми глазами судорожно обернулся, чтобы взглянуть на Мирию.

Его паника была лишь естественна, но причина, стоящая за ней, определённо нет.

— Разве старик Ягурума не говорил, что не иметь денег всё равно, что не иметь головы?! Э-эй, Мирия, значит ли это, что всё, находящееся над нашими шеями, исчезнет?!

— Как в Сонной Лощине! Всадник без Головы!

«Легенда о Сонной Лощине» была сказом о безголовом всаднике, появившимся в дни, когда первопроходцы продвигались на Запад, рассказывающимся в северной части Нью-Йорка.

Когда писатель Вашингтон Ирвинг изложил этот рассказ на бумагу, история распространилась вокруг, как лесной пожар, оставшись одной из известнейших легенд востока Соединённых Штатов даже в эти дни.

— Т-ты ведь не думаешь, что Всадник без Головы отрубит наши головы, потому что мы банкроты, не так ли?!

— Так страшно! Ч-что нам делать, Айзек?

— Если так подумать, старик Ягурума сказал кое-что ещё… «Даже Сатане нужны деньги в аду»… Значит ли это, что, если у нас не будет денег, чтобы подкупить Сатану, он отрубит наши головы?!.. Стой, разве мы не говорили об этом раньше?

— Это лишь значит, что эта беседа достаточно важна, чтобы проводить её несколько раз, Айзек!

На самом деле, каждый раз, когда их средства начинали иссякать, они вели подобные разговоры прежде, чем украсть деньги у мафии или схожей преступной организации. Однако с тех самых пор, как они решили начать честную жизнь, пара даже не думала о том, чтобы прибегнуть к таким методам.

— Хм-м. Работа… если мы получим работу, как думаешь, что мы должны делать, Мирия?

— Ум-м… Ну, мы должны делать деньги, верно, Айзек?

У них не было практически никакого опыта в честной работе, лишь то, когда Айзек работал в Алькатрасе. Несколько лет назад пара отправилась на золотодобычу, но они не думали об этом как о работе, а, скорее, как о «кражи у земли».

Во-первых, у них не было подобающего работодателя, и во-вторых, все просто думали, что они копают в заброшенной шахте веселья ради.

— Ясно… нам нужна работа, где мы сможем делать деньги и получать зарплату… Как насчёт банка?

— Это денежная игра! Как Монополия!

— Но что мы будем делать в банке? Я не знаю, как проводить финансовые расчёты.

По-видимому, Айзек осознал, – хоть и мимолётно, – что необходимо уметь считать, когда он подумал о том, что можно делать в банке.

— Возможно, мы могли бы избавляться от грабителей банков, Айзек!

— Конечно! Это отличная идея, Мирия! Мы много знаем о воровстве! На Востоке есть поговорка, которая звучит, как… «Если ты знаешь своего врага, как самого себя, тогда вчерашний враг может стать завтрашним другом»!

— Да, не занимай стороны! Огонь по своим!

Пара храбро направилась в ближайший банк, делая заявления, которые ещё сильнее поднимали их дух…

И после того, как их выгнали из каждого банка в районе в среднем секунд за тридцать, пара пошла в близлежащий парк и уселась на лужайку, чтобы обсудить это.

— Хм-м. Все банки, куда мы сходили, сказали: «Мы не нанимаем людей в это время».

— Да, мы пришли не вовремя, верно?

— Думаю, время и правда деньги.

— Мы проиграли вору времени…

Двое печально вздохнули.

— Тяжело найти работу.

Несколько человек, знающие их, как раз проходили мимо, и, увидев, как пара мрачно вздыхает, тоже вздохнули, словно сами устали от этого.

Никогда бы не подумал, что что-то может опечалить этих двоих, хотя они год за годом оставались такими счастливыми. Настали действительно тяжёлые времена.

Прошло некоторое время с тех пор, как сухой закон был отменён в Соединённых Штатах.

Великая депрессия, зародившаяся на Уолл Стрит в 1929 году, оставила глубокие шрамы не только на Америке, но и на всём мире, и даже сейчас продолжала цепляться за экономику и жизнь всех людей.

Многие лишились работы и дома, и всё больше и больше людей поглядывало на менее законные способы заработка на жизнь.

Незаконные организации также ощущали вес Депрессии, но большинство всё ещё устремлялись к ним, критикуя бессилие правительства. Без сомнений когти Депрессии смогли размыть границы даже между обеими сторонами общества.

Однако 1933 год стал поворотной точкой.

Президент Франклин Д. Рузвельт вступил в должность в марте и сражался против этого когтистого монстра, используя всевозможные уловки: от лобовых атак до окольных нападений.

В тот момент, когда он принял присягу, правительство закрыло все банки и начало тщательное внутреннее расследование. Можно сказать, что со стороны Соединённых Штатов Америки это было официальным объявлением войны против Великой депрессии.

И так началась долгая битва с невидимым врагом.

Отмена сухого закона.

Отказ от золотого стандарта в пользу денежной системы, управляемой государством.

Создание управления Долины Теннесси для общественных работ по строительству плотины на реке Теннесси.

Обучение тех, кто лишился работы, чтобы найти новую, от Гражданского корпуса охраны окружающей среды, также известного как CCC.

Таким образом Америка вооружилась программой, обычно называемой «Новый курс», и скрестила мечи с надвигающейся рецессией. Наряду с этим там даже были приняты политические меры, которые находились очень близко к грани и позже были признаны неконституционными.

Позднее в этом году будет основана крупномасштабная ассоциация под названием WPA, содействующая общественным работам, и многие люди, потерявшие свою работу, наконец смогут найти её.

Тем не менее в данный момент на дворе всё ещё царил лишь только февраль, и те миллионы, которым позже в этом году была уготована работа, в настоящий момент всё ещё оставались безработными.

Депрессия продолжала цепляться за Америку, Америка продолжала отбиваться.

Эта битва будет продолжаться до тех пор, пока Вторая Мировая Война не изменит мир навсегда.

Этот период был апогеем столкновения двух колоссальных сил, и взойдёт ли когда-либо вновь солнце над массами, борющимися во тьме, или же нет, можно назвать кризисом в истории.

Таким был 1935 год.

Несмотря на это, там были и бродяги, несомые ветром времени, куда бы он ни направлялся, никогда не расстраивающиеся из-за того, что они находились на пике Депрессии.

И эта пара путников всегда улыбалась с надеждой, неважно, куда сдувал их ветер текущей ситуации.

— Отлично, Мирия, решено! Пойдём искать работу!

— Путешествие в поисках работы! Это начало приключения!

— Мы пойдём ко всем, кого знаем, к одному за другим, и попросим их дать нам работу. Всё, что нам действительно нужно – это друзья, верно, Мирия?

— Вчерашние друзья и сегодня друзья, и завтра, и навечно!

Окупится ли их оптимизм?

Никто не знал.

По крайней мере, пока что.

⇔

Тот же день – Ночь – Где-то в Нью-Йорке – Подпольное казино.

Атмосфера царила, одним словом, ослепительная.

Пройдёт ещё несколько десятилетий, прежде чем Лас-Вегас превратится в неоновый Шангри-Ла.

Даже несмотря на то, что Депрессия накрыла Америку грозовой тучей, вышеупомянутый Новый курс был лучом надежды, пробивающимся сквозь массы, хоть и всего слегка. В это время азартные игры были строго запрещены во многих штатах.

На самом деле, запрет на них сохранится даже в двадцать первом веке, но никто не был способен знать будущее, так что глаза гостей, зашедших в это захватывающее помещение, загорались от волнения.

Не из-за сверкающих украшений.

А потому, что они шагнули на территорию «азартных игр».

Эмоции накалялись и от волнения нарушения закона, и от трепета пребывания на грани между успехом и полным разорением, зависящим лишь от броска кости.

Это было казино.

Место игр, порождающих игры ради одной единственной цели игры.

Других слов не требовалось.

«Игра» обозначала девиз и абсолютное существо, наполняющее это место.

Здесь рождались победители и проигравшие, а некоторым людям и вовсе приходилось начинать жизнь с нуля.

Даже понятия справедливости менялись местами согласно судьбе на этом островке, отделённом от внешнего мира.

Это было истиной для любого казино, независимо от его размера или масштаба.

Это было маленькое казино на углу в Нью-Йорке.

Оно, что естественно, было подпольным, и никто бы никак не перепутал его посетителей с достойными людьми.

И даже несмотря на то, что время от времени там появлялись богато выглядящие клиенты, весьма небольшую комнату окутывала атмосфера неописуемого хаоса.

И в углу этой комнаты стоял молодой человек с кислым выражением лица.

Многие могли бы назвать его ребёнком из-за его детских черт, но на деле ему было уже за двадцать.

Фиро Проченцо.

Он выглядел слишком молодо, чтобы поручать ему что-то серьёзное, но он являлся руководителем преступной организации под названием семья Мартиджо и ответственным за управление этим казино.

Но больше всего в нём озадачивал этот разрыв между его внешностью и настоящим возрастом, который лишь увеличивался, и это приводило к тому, что те, кто не знал его, легко могли спутать юношу с одним из молодых хулиганов, играющих в казино в качестве посетителей.

Несмотря на это, если бы кто-то подумал, что может выиграть у него какую-то мелочь, опираясь на это впечатление, он бы потерял больше, чем просто свои деньги.

Как бы то ни было, даже постоянные посетители, которые хорошо знали парня, поглядывали в угол с несколько непривычными выражениями лиц, чего раньше не наблюдалось.

Причина была проста.

Он появился там впервые за два с половиной месяца, и в его отсутствие по сообществу постоянных клиентов начали ходить некоторые слухи.

«Эй, вы слыхали? Похоже, Фиро Проченцо сцапали федералы».

Многие подумали, что смогут легко разбогатеть, и начали приходить каждый день, предположив, что казино придёт в замешательство, пока молодого управляющего нет.

Иронично, но казино заработало больше денег, чем когда-либо, из-за его отсутствия. Управляющий, о котором шла речь, не мог скрыть своего недовольства из-за этого факта.

Постояльцы не заметили угрюмого вида Фиро, но продолжали поглядывать на него с сомнением в глазах.

— Я слышал, его отправили в тюрьму. Как он так быстро вышел? – шептались они.

Словно, чтобы развеять напряжение, повисшее в сверкающем помещении, парень окликнул Фиро.

— Должен ли я поздравить тебя?

Он был примерно одного возраста с Фиро, но проницательная аура, окутывающая его, производила впечатление, будто у него было больше опыта в преступном мире.

Лак Гандор.

Он был младшим из трёх братьев, ответственных за соседнюю мафиозную организацию – семью Гандор.

— Не знал, что ты здесь, Лак… И с чем ты меня поздравляешь?

— С тем, что ты в целости и сохранности вернулся из Алькатраса, или с тем, что семья Мартиджо не привлекла тебя к ответственности за этот инцидент. С чем предпочитаешь.

Фиро вздохнул, выслушав слова своего старого друга – капо другой организации.

— Блин, твой слух столь же острый, как и всегда, – ответил юноша.

— Мелкая организация вроде нашей не сможет выжить, если у нас не будет даже острого слуха.

— В любом случае не нужно меня поздравлять с чем-то подобным. Это просто закончится слезами, – плечи Фиро опустились, когда он вновь осмотрел казино.

Игроки, окружающие столы для баккара и блэкджека, как и те, что стояли у рулетки, кажется, лишь успокоились, когда парень стал наблюдать за ними. Вдоль противоположной от Фиро и Лака стены некоторое число людей стояли один за другим перед барабанами игровых автоматов, а их глаза бешено бегали сверху вниз.

— Ох, разве это не Колокол Свободы?

В эти дни игровые автоматы решали, кто уйдёт домой богачом, а кто останется с пустыми руками. Лак заметил необычные модели и пристально уставился на машины.

Настроение Фиро явно улучшилось, когда он с ноткой гордости в голосе начал рассказывать парню о машине. Казалось, Лак знает всё – скорее всего, Фиро был рад объяснить что-то, чего не знал его друг.

— Это новый автомат, который ещё не доступен на рынке. Это практически прототип. Мистер Ронни притащил его откуда-то для меня.

— В качестве поздравления из-за твоего освобождения?

— Хорош уже.

Фиро шагнул вперёд, вновь вздохнув.

— Там внутри специальное устройство или что-то такое, ну, по крайней мере звучит как-то так. Когда кто-то побеждает, оно издаёт шум, но звучит это славно, – объяснил Фиро, небрежно перемещаясь по казино. – Все это любят. Люди даже начинают хлопать и жать победителю руку, когда кто-то выбивает джекпот.

Лак последовал за юношей, слушая своего друга, но где-то на середине комнаты он осознал кое-что.

Фиро сместил всё своё внимание с него на какую-то другую точку в казино.

— Затем парни, окружающие победителя, тоже хотят получить одобрение, так что они вкладывают деньги, и тот, кто уже победил, хочет снова ощутить эту минуту славы, поэтому вкладывает ещё больше денег обратно в машину.

— Ясно, – осознав, что его друг собирается сделать, Лак постарался ответить настолько спокойно, насколько смог.

В этот самый момент Фиро внезапно крутанулся в сторону Лака…

И сжал руку парня по другую сторону стола с блэкджеком, который находился вне поля зрения Лака.

— Гах!

Несколько карт вылетели из рукава парня, когда Фиро скрутил его.

— Вот незадача, сэр. Карты извне запрещены в этом заведении, – учтиво произнёс Фиро, добавляя веса на скрюченную руку мужчины. – Кажется, вам было запрещено появляться здесь, сэр, после того как вы провернули нечто похожее три года назад? Надеюсь, вы не думаете, что мы закроем на это глаза всего спустя три года…

В ответ шулер закричал, даже хотя его глаза наполнились слезами из-за боли, идущей из его запястья, которое издавало неприятные хрустящие звуки.

— З-заткнись! В-вы, ублюдки, единственные, кто тут жульничает! Казино мафии – а… ургха… грх.

Слёзные крики парня внезапно оборвались, когда он медленно лишился сознания, пока жидкость сочилась из его носа и рта.

— Мы не мафия. Мы каморра.

В какой-то момент Фиро другой рукой схватил парня за горло и стал вдавливать его адамово яблоко всё глубже и глубже в его шею своим большим пальцем.

Представив себе эту боль, Лак неосознанно потёр собственное горло.

Другие люди задержали дыхание, наблюдая за этим, и казалось, что время в казино на мгновение остановилось.

Лак задался вопросом, охладит ли это пыл посетителей. В конце концов, если приливы и отливы судьбы остановятся, клиенты могут очнуться ото сна и уйти.

Но Фиро, кажется, привык к подобным ситуациям и, отпустив руку парня, хлопнул в ладоши.

— Извиняюсь за беспокойство! Пожалуйста, примите бесплатную партию особого медового ликёра Альвеаре в качестве извинения, и, прошу, продолжайте развлекаться, – радостно объявил он.

Подав своим подчинённым сигнал вынести лишившегося сознания шулера, управляющий успокаивающе улыбнулся.

— Если кто-то из вас проиграл нашему фокуснику, назовите мне свои имена в течение пяти минут. Мы ознакомимся с финансовой ситуацией его кошелька и обязательно вернём вам то, что окажется там!

Слова юноши звучали беззаботно и шутливо.

Ладно, это была не лучшая шутка, но она развеяла напряжение, возникшее пару мгновений назад, и около половины посетителей даже издали тихие смешки.

Лак с уважением смотрел на Фиро, когда тот обратился к казино тоном, совершенно отличающимся от его обычного, после чего обернулся к нему и уже нормально заговорил:

— Прости за это, Лак. Всё немного вышло из-под контроля.

Фиро убедился, что все успокоились, после чего направился в сторону своего офиса, расположившегося в задней части помещения.

Лак тихо последовал за ним, хотя капля иронии всё же проскользнула в его голос.

— …Кажется, одно и то же происходит каждый раз, когда я прихожу сюда.

— Это потому, что многие придурки думают, что поскольку мы мелкая организация, они могут делать, что им вздумается. «Они всё равно не смогут обратиться в полицию, если я нарушу правила» или «это может сойти мне с рук, потому что они мелкий синдикат». Ты сам знаешь.

Как только Фиро закрыл дверь в комнату, Лак шутливо спросил его:

— Так это правда, что ты никогда ни с кем не жульничаешь?

— В этом нет нужды, не так ли? Система и без того сделана так, что заведение победит, даже если я ничего не буду делать.

Немногие люди в Америке в самом деле думали, что заведения жульничают даже в подпольных казино. Неудивительно, никто не хотел бы пойти в казино, в котором, по слухам, обманывают. Вместо этого люди скорее пойдут в заведение с более честным имиджем.

На самом деле, казино Фиро не просто использовало кубики из стекла или кристаллов. Даже на рулетке посетители могли сделать ставку после того, как она начала крутиться.

Однако…

— …Ну, если кто-то выигрывает слишком много, я могу порекомендовать одну-две карточных игры.

Неявное признание Фиро не было столь уж приятным, и его лицо слегка омрачилось, когда он продолжил.

— На самом деле, я пытался провернуть это, когда Айзек выигрывал слишком уж много. Но дилер налажал, и он сорвал чёртов джекпот. Честное слово, – Фиро устало покачал головой и продолжил ворчать. – С тех самых пор, как сухой закон отменили, Альвеаре просто популярное заведение, где мы можем вести законный бизнес, но это казино всё ещё притон для всевозможных чудиков.

Хотя, несмотря на это, Фиро не казался особо огорчённым подобным положением дел: он начал говорить о казино со слабой улыбкой и каплей самоуничижения.

— Казино уже целых пять лет легально в Нью-Джерси, но Нью-Йорк ничего не предпринял. Какого чёрта?

— Разве это не хорошо? Ты зарабатываешь деньги, потому что это незаконно, Фиро, – Лак со слабой улыбкой позволил своему другу поворчать, после чего мягко упрекнул его. – Или, думаешь, ты сможешь конкурировать с законными казино и завоевать их клиентуру? Посетителей из заведений, построенных гигантами с Уолл Стрит и богачами с улицы Миллионеров?

Фиро на мгновение задумался.

— …Ну, нет, не уверен насчёт этого.

Даже несмотря на то, что Фиро мог самостоятельно составить стратегию войны за территорию, парень должен был признать, что он не смог бы в самом деле конкурировать с ними, когда дело касалось честного заработка.

И, словно чтобы замять своё смущение, юноша сместил беседу на кое-что другое.

— Во всяком случае, из-за того, что это незаконно, у меня нет времени терять бдительность, поскольку я постоянно задаюсь вопросом, когда Эдвард и его ребята собираются ворваться сюда. Конечно, я здесь, потому что я хочу этого, так что не то чтобы я могу жаловаться.

— Эдвард… Кажется, теперь он довольно-таки известен благодаря тому, что попал в Министерство внутренних дел.

— Любой детектив, прославивший свою рожу, и гроша ломаного не стоит.

Фиро потянулся к офисным полкам, явно намереваясь выпить. Закуски у него с собой не было, но на её роль вполне сгодятся и сплетни об отсутствующем полицейском.

Но Лак с серьёзным лицом вдруг задал ему вопрос.

— Это настоящая причина, по которой я пришёл, но… за эти два месяца что-то произошло?

— …Что, разве ты пришёл не поздравить меня?

— Я собирался сделать это, ничего не спрашивая, но, как я и думал, ты на себя не похож.

— Ты так считаешь?

Фиро пытался строить из себя дурака, но Лак продолжил.

— При нормальных обстоятельствах ты бы подал сигнал одному из своих подчинённых о том шулере ранее и на этом бы закончил. Но ты пошёл сам, чтобы ранить его, будто ты был особенно напряжён. Словно ты высматривал что-то.

— … – Фиро сохранил молчание.

Однако Лак всё равно продолжил.

— Если это что-то личное, думаю, с моей стороны будет правильнее быть чуть тактичнее, учитывая, что я посторонний, лезущий в твои дела. Но организация, за которую я в ответе, ведёт бизнес поблизости. Если существует какая-то ситуация, которая может навредить нам, мне нужно обсудить этот вопрос с тобой. Даже если ты мой друг и брат.

— …Ты всегда был образцовым боссом мафии.

— Я уже говорил тебе. Мелкий мафиозный синдикат вроде нас должен быть вооружён хотя бы острым зрением и слухом.

Лак усмехнулся, ответив, но в его глазах сохранилась прежняя проницательность.

Фиро со вздохом сдался и начал свою запинающуюся исповедь.

— Я понимаю. Просто… не злись, когда я расскажу тебе. Я не совсем уверен, что именно произойдёт. Но, кажется, что-то случится… За это я могу поручиться.

— Например?

— Думаю, мне нужно кратко описать тебе, что происходило в течение этих двух месяцев, – произнёс Фиро, хотя, с точки зрения Лака, это всё ещё не имело особого смысла. – Аргх… есть множество вещей, которых я не понимаю, и тебе не нужно слышать о личном, потому что это смущает, так что войди в моё положение. В любом случае это не что-то, без чего ситуацию будет тяжело понять.

— Да, всё нормально.

— Ладно… С чего бы мне начать? Думаю, с того, как Эдвард вывез меня на допрос, и я встретил того ублюдочного бессмертного.

Бессмертный.

В тот момент, когда он услышал это слово, сам воздух вокруг Лака словно напрягся.

Не то чтобы до сих пор он оставался беззаботен.

Он слушал весьма серьёзно, оставаясь таким же образцовым боссом мафии, как и всегда, но при слове «бессмертный» осторожность парня перешла на совершенно иной уровень.

Во-первых, он сам и Фиро Проченцо…

Они оба обладали этой своеобразной, нечеловеческой характеристикой бессмертия.

Кроме того, Лака беспокоило ещё кое-что.

Если были вовлечены бессмертные, даже если на первый взгляд они не имели к ним никакого отношения, парень подумал о шансе того, что ведущая мафиозная семья востока, – семья Рунората, – также может вмешаться.

— Ясно. Это определённо стоило того, чтобы выйти со своей территории.

Лак прислонился к стене офиса и машинально осмотрел комнату.

Фиро сделал то же самое. Убедившись, что никто другой не подслушивал в офисе, юноша сосредоточил своё внимание на казино, которое было видно через окно.

И стоило ему открыть рот, чтобы продолжить рассказ чуть более спокойным тоном…

Парень напротив офиса, спускающийся по лестнице с улицы ко входу в казино, привлёк его внимание.

Фиро на мгновение затих и с расстояния изучил лицо парня.

Этого парня здесь раньше не было.

В связи с особенностями его бизнеса Фиро уделял особое внимание новым лицам в казино.

Поскольку приходить в него можно было не строго по приглашениям, весьма естественно, что многие новые лица приходили и уходили.

И всё же Фиро просто на всякий случай наблюдал за абсолютно каждым из них.

Хотя просто из-за совпадения времени юноша был чуть осторожнее, чем обычно.

Но новоприбывший не казался особо подозрительным, так что Фиро решил продолжить своё объяснение Лаку и просто следить за ним через окно офиса.

Фиро понятия не имел.

Этот человек, чьё лицо он видел впервые, также сделал первый шаг в «инцидент», который охватит и его, и бессмертных… Или, если точнее, он был кусочком пазла, который попал в этот инцидент ещё несколько лет назад.

Его звали…