Всплеск-всплеск-всплеск-всплеск-всплеск-всплеск…

Без капли колебаний дождь покрыл улицы свежим слоем цветов.

Карл и мальчик, хоть и забрызганные водой, которая окрасила темноту ночи холодным, стальным оттенком серого, не сдвинулись с места.

Несмотря на то, что это была середина лета, никто из них не мог наслаждаться тем, что они промокали до костей посреди ночи.

Но подобного рода дискомфорт больше не занимал их разумы.

Одним из них был репортёр средних лет.

Другим мальчик чуть младше пятнадцати.

Нехарактерное напряжение окутало их.

И оно могло быть возможно только из-за тонкого серебристого объекта, покрытого чем-то тёмно-красным, который мальчик держал в руке.

Это было оружие длиной в десять сантиметров, которое не назовёшь кинжалом – это был ледоруб.

Он и служил цепью, приковавшей их ноги к месту.

Несмотря на то, что им казалось, будто звуки дождя могут заглушить само их существование, журналист заговорил первым.

— …Личность Ледоруба Томпсона…

Мальчик не излучал какой-либо жажды крови в сторону репортёра.

Но в его глазах виднелась решительность – спокойная и зрелая – пока он внимательно слушал репортёра, информационного брокера.

— …Хочешь сказать… это ты?

— Верно.

— …

Это было немыслимо.

По крайней мере, это то, что сказал бы любой обычный репортёр.

Особенно наблюдательный или же репортёр с хорошей интуицией мог бы прочесть в глазах мальчика то, что тот не врал.

Но ситуация Карла отличалась.

В конце концов, он уже знал о высокой вероятности того, что преступником был ребёнок.

В каждом деле то, что власти считали первым ранением…

Его всегда наносили из-под жертвы путём удара вверх в её направлении. Поскольку дыры в сердцах жертв совпадали друг с другом, они предполагали, что у преступника не было другого выбора, кроме как ударять ледорубом вверх, целясь в жертву.

Судя по тому, что подозрения полиции включали в себя и группы молодых людей, вроде банды Грэма, можно было прийти к выводу, что низкий член одной из таких группировок маскировался под ребёнка, чтобы провернуть преступление.

Также была вероятность того, что преступник действительно ребёнок.

Карл обладал не только информацией, известной лишь полиции, у него также было несколько других улик, обнаруженных самостоятельно.

И ими была связь между всеми жертвами, известная лишь Дейли Дейс и определённой группе людей.

— …Значит ли это… что ты…

Карл сквозь дождь посмотрел мальчику в глаза.

— Скажи мне своё имя.

— …Марк… Марк Уильменс.

— Я так и знал… Сын Паулы Уильменс.

— …

На краткое мгновение свет вернулся в глаза Марка, когда он услышал женское имя.

— Вы… знали мою маму?

— …У меня были некоторые догадки, но я придумал показное имя вроде «Ледоруба Томпсона» как раз потому, что я не хотел, чтобы это оказалось правдой. Я не хотел, чтобы ребёнок вроде тебя оказался убийцей…

— …Прошу, ответьте на мой вопрос.

— …Мне было бы проще ответить «да», но я бы хотел задать вопрос тебе. Ты знаешь, какой работой занималась твоя мать в этих переулках?

Марк затих от тяжёлого тона Карла.

Но мальчик поднял взгляд: его глаза вновь были омрачены.

— Моя мать была проституткой. Но… это было лишь прикрытием для её настоящей работы, – спокойно сказал он.

Юноша звучал так, будто не хотел об этом вспоминать.

— Всё, что я знаю… это то, что она делала что-то по приказу человека по имени Сцилард Квейтс.

— …

— И затем… Вот когда они убили её.

⇔

Ноябрь 1930 года.

Всё началось со звонка в дверь.

Прошло много месяцев с тех пор, как он в последний раз слышал этот звук. «Это посетитель», – подумал мальчик и решил не беспокоить свою мать, направившись сам открыть дверь.

Но руки его матери Паулы закрыли ему рот и схватили за руки.

Её руки были тёплыми и нежными, но в её прикосновениях ощущалась странная капля тревоги.

Внезапно его мать спрятала мальчика в шкафу.

— Что бы ни случилось, Марк, ты не должен издавать ни звука.

С этими словами она закрыла дверь.

Её улыбка ничуть не отличалась от той, которую он видел каждый день. Мальчик не особо задумывался над происходящим, уверенно улыбнувшись и кивнув.

Его действия были одновременно и верными, и нет.

Это потому, что в результате он продолжал тихо сидеть в шкафу и в итоге выжил.

Но он также потерял свою мать.

Когда голоса людей исчезли, мальчик продолжил ждать свою мать, которой не суждено было когда-либо вернуться.

Как долго он должен прятаться в шкафу?

Глубоко внутри он знал, что просто обманывает самого себя, но мальчик всё повторял себе, что он должен оставаться внутри.

Всё, чтобы подавить невероятный ужас, который пытался вырваться из него с того самого момента, как он услышал подозрительные голоса.

Мальчик боялся, что, если он признает этот страх, тот тут же обернётся реальностью и поглотит его.

Но…

Неважно, насколько сильно он пытался обмануть себя, реальность не была столь добра к мальчику.

Солнце взошло следующим утром, но его мать не вернулась.

Солнце зашло, но там всё ещё не было никаких признаков её присутствия.

Она не вернулась даже когда солнце взошло вновь.

Два дня спустя мальчика, всё ещё прячущегося в шкафу, обнаружили офицеры полиции, которых направил туда домовладелец.

Когда мальчика вытащили наружу, единственной реальностью, представшей перед ним…

Был тот факт, что труп его матери обнаружили на берегу реки Гудзон.

⇔

И сейчас…

— Тело мамы было действительно красивым.

Глаза мальчика оставались омрачены, но они были спокойны.

— За исключением того факта, что её тело было покрыто дырами и что каждая дыра была очень сильно обожжена.

Труп, который они вытащили из реки, отображал явные следы издевательств… Или, скорее, пыток.

Казалось, словно атаковавший пытался чётко вырезать сам процесс того, как она была убита, ярко и достаточно реалистично, чтобы его можно было сделать примером.

В день, когда Марк подтвердил личность тела, шёл дождь.

Также дождь шёл, когда статья одной определённой крупной новостной компании описала инцидент как преступление, связанное с наркоторговлей.

Марк не верил, что его мать была вовлечена во что-то, имеющее отношение к наркотикам.

Но полиция не могла отрицать тот факт, что многие свидетели пришли, чтобы подтвердить это заявление. Новостная компания продолжила придерживаться этой истории.

Казалось, словно они предлагали её в качестве жертвы взамен на то, чтобы продолжить скрывать личность преступника.

Сколько фактов о прошлом Марка знал Карл?

Карл опустил взгляд и сухо произнёс.

— …Я читал ту статью.

— Ох?.. Это неожиданно. Та компания была единственной, кто действительно говорил об этом. Я впечатлён.

— …Это сложно объяснить.

Лучше не говорить ему, что я раньше работал на них.

И что я знаю парня, написавшего ту статью.

Карл решил не поднимать глаз, чтобы мальчик не заметил этого, и продолжил слушать его историю.

— В тот день шёл дождь. Ничем не отличающийся от сегодняшнего. Это был просто обычный дождь.

Мальчик всё крутил и крутил ледоруб в своей руке, сделав шаг в сторону репортёра, который оставался прикован к месту.

Он всё ещё не выражал ни единого признака жажды крови.

Но журналист естественно хотел забрать у него ледоруб.

— Для начала не мог бы ты убрать эту пугающую штуку?

Но ответ Марка, последовавший спустя мгновение тишины, был смесью из замешательства и извинения.

— …Мне жаль.

— Ясно.

— Если я отпущу его, я… я потеряю решимость говорить. Такое чувство, что я потеряю самого себя.

Взгляд юноши был мутным и пустым.

Учитывая долгий опыт Карла в качестве репортёра, он мог сказать одно.

Взгляд мальчика был явно ненормальным. Для него не было бы удивительным внезапно закричать и начать безумно размахивать ледорубом вокруг. В этом смысле он был даже опаснее, чем Грэм, с которым мужчина встретился прошлой ночью.

И всё же Карл решил послушать.

Было ли это чистое любопытство относительно Ледоруба Томпсона?

Или было ли это связано с чувством ответственности из-за того, что он был тем, кто придумал это прозвище?

Или же это из-за того, что мужчина уловил нечто странное в признании мальчика?

В чём бы там ни было дело, Карл не избегал ни дождя, ни его взгляда, позволяя холоду просачиваться в него.

— Теперь я могу предположить, почему ты ищешь человека по имени Сцилард.

— …

— Все жертвы Ледоруба Томпсона имеют одну общую черту.

Пытался ли он поставить себя на психологически равное игровое поле?

Карл дал мальчику «ответ», о котором тот даже не просил.

— Этой общей чертой было то, что все они были пешками Сциларда Квейтса.

— …

— Пока что давай забудем о том, каким человеком был Сцилард Квейтс. Но что мы знаем наверняка, так это то, что, даже включая начальника полиции Вельде, который подал в отставку из-за скандала о хищении, среди политиков, людей закона и финансов было множество людей, которые работали под началом Сциларда.

Мальчик продолжил молча стоять под дождём, пока информационный брокер излагал факты.

Судя по взгляду мужчины, мальчик знал, что их сделка была учреждена.

Иными словами, его признали.

Тот факт, что обмен информацией имел место быть…

Он означал, что мужчина признал его как Ледоруба Томпсона.

Теперь пути назад нет.

Мальчик сделал тихий вдох.

Казалось, словно воздух, влажный от дождя, застрял в его горле и не доходил до лёгких.

Но это неважно, не так ли?

В конце концов… я умру.

Я должен умереть.

Успокоив своё дрожащее горло, Марк быстро сглотнул.

И затем он тяжёлым голосом произнёс:

— Я… уже знаю это.

— Тогда что ещё ты хочешь знать? Что ты сделаешь, если я скажу тебе, где сейчас Сцилард? Позволь мне предупредить тебя – это всё сверхсекретно, так что я не могу назвать конкретные причины, но об убийстве Сциларда не может быть и речи. По нескольким причинам.

Пытался ли Карл спровоцировать мальчика или же переубедить?

Карл расплывчато излагал факты, постоянно избегая того, чтобы раскрыть наиболее важную истину.

Однако…

— Это неважно.

Карл нахмурился. Он не ожидал столь быстрого ответа.

Марк устало покачал головой и мрачно взглянул на лужу под ногами.

— Мне просто правда был интересен Сцилард Квейтс… начальник людей, которые забрали жизнь и достоинство моей мамы. Так, где он?

— Всё, что я могу сказать тебе, так это то, что ты не найдёшь его в Нью-Йорке.

— …Что это должно значить? Это действительно расплывчато.

— Я же сказал тебе, это сверхсекретно, – ответил Карл, словно заявляя, что эта тема закрыта.

Мальчик склонил голову набок и сделал ещё один шаг в его сторону.

Он крепко сжал свой ледоруб, холодно уставившись на Карла.

— …Хотите сказать, моей информации недостаточно, чтобы заплатить за то, что я ищу?

Его глаза были ледяными и серьёзными, как дно глубокого моря.

Но Карл тихо покачал головой и посмотрел ему в глаза ещё более пронзительным взглядом.

— Не недооценивай Дейли Дейс и наших информационных брокеров, пацан.

— …?

— Что я пытаюсь сказать, так это то, что мы бы уже обанкротились, если бы продавали свои секреты за нечто столь тривиальное, как личность загадочного убийцы. Если бы мы работали таким образом, тогда самым быстрым способом заполучить информацию было бы стать серийным убийцей… Конечно, если бы ты был одной из наших знаменитостей, вроде наёмного убийцы Вино, всё могло бы сложиться иначе.

— О чём… вы вообще говорите? Кто будет убивать ради чего-то вроде…

Марк внезапно ощутил, как угрожающая аура обрушилась на него, прорываясь даже сквозь моросящий дождь. Он неосознанно сделал шаг назад.

— Послушай, мальчик. Существует практически столько же отморозков, которые убили бы за информацию, сколько существует людей, которые убили бы, чтобы отомстить, – уверенно произнёс Карл.

— …

— Помни это. Людям не нужны масштабные, праведные причины вроде справедливости, чтобы убивать других. Люди могут убить ради буханки хлеба или же ради старого доброго удовольствия.

Мальчик всё ещё молчал, а Карл продолжил, словно отчитывая собственного сына.

— Но, конечно, есть люди, которые не убьют другого за буханку хлеба. И есть люди, которые не совершат убийство даже несмотря на то, что за ними стоит оправдание в виде возмездия. Кем из них ты хотел бы быть не моё дело, но ты в любом случае больше никогда не будешь связан со Сцилардом. Это всё, что я могу сказать.

— …И что насчёт людей, которые не могут умереть?

— …Не знаю, те же это люди, о которых знаю я, но… прости. Это ещё одна конфиденциальная тема.

Мальчик некоторое время смотрел на Карла: его глаза всё ещё столь же мутные, как и всегда. Но вскоре он вновь спрятал ледоруб в своём рукаве и развернулся.

— …Благодарю. Это всё, о чём я хотел спросить.

— Ты не хочешь заставить меня замолчать навеки? – пошутил Карл.

Уже собираясь уходить, мальчик вдруг остановился и мягко ответил.

— Всё в порядке.

И со странно самоуничижительной улыбкой…

— В конце концов… со мной уже покончено, – сказал он. – Я ничего не имею против вас. Я… я не смог вынести убийство кого-то из-за чего-то помимо мести.

— ?

Заметив решительность и нечто куда более зловещее в тоне мальчика, Карл заговорил с ним вновь.

— О чём ты говоришь? И… что ты собираешься делать с оставшимся человеком?

— …Это не ваше дело, – ответил мальчик, убегая в дождь.

Попытки Карла окликнуть его оказались напрасны. Силуэт мальчика растворился в ливне.

Наблюдая за тем, как он исчезает, Карл тихо пробормотал себе под нос:

— Боже… Не могу поверить, что мне удалось уйти живым, используя подобный блеф.

Позволяя дождю скрыть покрывающий его холодный пот, мужчина продолжил.

— …Интересно… была ли эта беседа выгодной для меня как для информационного брокера или же нет? Но в любом случае… Думаю, я смог получить некоторую информацию задаром.

Тихо покачав головой, Карл громко вздохнул и закрыл глаза.

— Ах, что ж… Похоже, я должен буду отдать ему сдачу, когда мы встретимся вновь.

Несколько минут спустя.

Думаю, я старею.

В старые добрые времена это даже не сошло бы за риск.

Решив, что нет смысла пытаться идти не промокнув ещё сильнее, Карл совершенно не спеша шагал вперёд.

Сейчас Донна была бы примерно одного возраста с этим ребёнком.

Когда дерзкий репортёр вспомнил свою дочь, смешанные эмоции отразились на его лице.

Что теперь?

По всем правилам, я должен позвонить в полицию, но… Я был в роли информационного брокера во время этой беседы.

И этот ребёнок ни разу не сказал, что он Ледоруб Томпсон, так что это даже не сойдёт за признание.

Думаю, Генри или Николас были бы на седьмом небе от счастья, монополизировав подобную информацию. Может, Элеан бы попытался убедить ребёнка сдаться или, по крайней мере, прекратить убивать.

Возможно, я должен поговорить с президентом или вице-президентом.

……

…Что же я пытаюсь сделать?

Внезапно ощутив некую сентиментальность от мысли о своей дочери, Карл решил вернуться в Дейли Дейс, чтобы согреться.

Но кто бы мог подумать, что Ледорубом Томпсоном окажется такой ребёнок? Похоже, я ошибался.

Теперь я смущён, что так блефовал при Грэме, сказав, что у меня есть некоторые подозрения. Ну, я по крайней мере не назвал ему имени-…

В одно мгновение все мысли мужчины вдруг остановились.

Несмотря на то, что он находился в полном сознании, его ход мыслей резко оборвался посреди размышлений.

Причиной послужил лёгкий удар по его спине.

Меня пырнули?!

Напряжение последних нескольких минут, возможно, ещё не до конца спало, и все нервы Карла тут же напряглись. Он обернулся, чтобы столкнуться с нападавшим лицом к лицу…

Но его предположения были ошибочны. Объект у его спины оказался куда более тусклым, чем серебристый ледоруб.

— Как любопытно… Позвольте мне поведать любопытную историю.

Молодой человек, держащий демонтажный гаечный ключ, смотрел прямо на Карла, маниакально бормоча.

— Я планировал лишь слегка напугать вас, ткнув этим гаечным ключом, но почему вы выглядите так, будто шокированы? Кажется, будто вас пырнули… Что думаешь, Шафт?

Молодой человек в синей рабочей форме, которая промокла от дождя, – Грэм Спектр, – обратился к своему другу, держащему зонт.

— Он, должно быть, подумал, что вы стрельнули в него или типа того.

— Или, может, ты лишь подумал, что ткнул его, но гаечный ключ на самом деле проткнул его.

Позади Грэма стоял Шафт, отвечающий ему столь же сухо, как и всегда, и другой молодой человек, которого Карл не узнавал. Он улыбался так, будто не волновался ни о чём в этом мире.

— Хм-м, – пробормотал Грэм. – Тогда всё, что я могу сделать – это поделить предположение между вашими догадками.

— Это худший возможный ответ, мистер Грэм.

Игнорируя замечание Шафта, Грэм задумался, вращая свой гаечный ключ.

— Иными словами… Этот репортёр, должно быть, пришёл к шокирующему заключению, что кто-то проткнул его спину пистолетом! Да… это невероятно шокирующий поворот событий! Даже я ошарашен данной идеей! Кончик пистолета, несмотря на внешний вид, протыкает твою спину, словно это нож… Что за магия?! Это нехорошо, Шафт. Думаю, я действительно напуган!

— Я больше напуган фактом того, что вы действительно верите во всё, что говорите.

Когда Шафт закрыл своё лицо свободной рукой, Грэм полностью проигнорировал его и обернулся к Карлу.

— Мне правда очень жаль, мистер репортёр. И, думаю, мне ещё больше жаль из-за того факта, что я не помню ваше имя. Следовательно я продолжу звать вас мистер репортёр, вы ведь не против?!

— Моё имя Карл, – ответил журналист, сделав глубокий вдох.

Грэм прекратил вращать свой гаечный ключ и снова повернулся к Шафту.

— Что же делать, Шафт? Значит ли это, что он отверг мою кличку?

— Может, он отверг само ваше существование, мистер Грэм.

— Ох… это можно понять. Ранее этим днём я признал, что я враг человечества, так что это лишь естественно, что меня отвергают. Но это не отменяет огромного моря печали, в котором тонет моё сердце. Как я могу освободиться от этой печали?

Тут улыбающийся парень, стоящий рядом с Шафтом, встрял в его странную речь.

— Лучшим способом избавиться от этой печали может быть счастье. Так что улыбнись!

— Это… абсолютная правда! Но разве в этом огромном, огромном мире нет вещей, которые были бы и печальными, и радостными одновременно?

— Тогда ты можешь просто забыть о печали и сфокусироваться на счастливой стороне.

— Это человечески приемлемо? Слишком счастливые люди в итоге забывают о прогрессе и в конце концов превращаются в бесполезные куски плоти, что приводит их к декадентским руинам, не так ли?

Не было до конца ясно, размышлял ли Грэм об этом вопросе в депрессивном или каком-то ином ключе, но Эльмер в любом случае улыбнулся ему.

— Если все умрут счастливыми, разве этого недостаточно?

— Если все счастливы, разве это хоть как-то отличается от несчастья?

— Если ты не думаешь, что это несчастье, разве этого недостаточно?

— Конечно… Ты совершенно прав!

Шафт, чувствуя угрозу, учитывая, в каком странном направлении двигалась беседа, прервал их.

— Вы совершенно не правы! Чем вы вообще думаете?!

Карл, который ощутил смену атмосферы на сто восемьдесят градусов по сравнению с тем моментом, когда он столкнулся с мальчиком, начал размышлять, промокая под дождём.

Этот мальчик вообще был реален?

Возможно, он просто настолько сфокусировался на своём преследовании Ледоруба Томпсона, что ему привиделось появление мальчика.

Однако Карл отбросил свои сомнения и обратился к молодым людям перед собой.

— Простите за это. Вы просто удивили меня. Так чего вы хотели?

— Ну, нам просто стало любопытно, когда мы увидели, как вы бродите в дождь, ми-… ух… мистер Карл. Кто-то украл ваш зонтик в эту тёмную и мрачную ночь?

— Хм… Спасибо за беспокойство, но я просто был в настроении для небольшого дождя… И, если так подумать, говори за себя. Почему только двое позади тебя держат зонтики?

Карл усмехнулся Грэму, который тоже выглядел так, будто промок до самых костей под этим ливнем.

— Давайте просто скажем, что я готовлюсь бросить вызов солнцу, – уверенно ответил Грэм.

— …?

Сбитому с толку Карлу оставалось только улыбнуться.

— Мистер Карл! Вам лучше особо не задумываться о том, что говорит мистер Грэм. Вы не поверите: однажды он подумал, что сможет побороть дождь вращая свой гаечный ключ над головой и в итоге промок, – вмешался Шафт, замахав руками.

— Но это сработало! Секунд на десять, – Грэм скрестил руки на груди, выглядя слегка разочарованным.

Карл криво улыбнулся…

— Так что вы трое делаете здесь? Не охотитесь же за Ледорубом Томпсоном, не так ли?

Ответ Грэма поразил его, словно гром среди ясного неба.

— Да! Вы совершенно правы! – уверенно воскликнул Грэм, кивнув. – Хотя я пообещал, что от меня требуется молчать о его личности, я всё же должен спросить у вас, мистер Карл! Вы не видели этого сопляка? Он низкий, примерно мне по грудь, в нём нет ничего особенного… Эльмер, как там говоришь его звали?

— Его зовут Марк, – посмеиваясь, ответил молодой человек по имени Эльмер.

Грэм с восхищением крутанул свой гаечный ключ и повернулся обратно к Карлу.

— Точно! Его зовут Марк. В нём особо ничего не выделяется, но… А, точно! Как насчёт того, что мы скажем, что ледоруб, который он таскает с собой, его наиболее отличительная черта?

⇔

Тридцать минут спустя – В квартире где-то в Нью-Йорке.

Старое здание выглядело точно так же, как и пару десятков лет назад.

Марк открыл ветхую дверь своей квартиры и зашёл внутрь.

Когда его мать ещё была жива, они жили в квартире побольше.

Но теперь, когда его мать убили, он жил на то, что она оставила ему.

Хотя Марк остался один, денег его матери было вполне достаточно, чтобы поддерживать его сытым и одетым на протяжении нескольких лет. Но эти самые деньги в итоге и стали причиной, по которой его мать заподозрили в продаже наркотиков.

Марк прекрасно понимал.

Имя его матери никогда не будет очищено от этих ложных обвинений.

Для людей, убивших её, оказалось недостаточно забрать её жизнь – они также украли её достоинство.

Он никогда не смог бы простить их.

И вот почему, когда «она» рассказала ему правду…

Когда она раскрыла ему причину, по которой его мать должна была умереть, и имена людей, убивших её…

Марк поклялся отомстить за свою мать.

Его не волновало, в каком аду он окажется за свои преступления.

Он подобрал ржавый ледоруб, валяющийся позади какого-то спикизи, отполировал его и начал медленно преследовать преступников, холодно распаляя пламя мести.

Город утопал в дожде в день, когда его мать убили и её достоинство унизили. И в момент, невероятно похожий на тот день, Марк тихо позволил своей жажде крови принять форму.

Но теперь… он планировал оборвать собственную жизнь.

Даже несмотря на то, что его месть ещё не была завершена.

Даже хотя там остался ещё один человек, его приглушённые чувства, тянущие где-то глубоко в животе, призывали его поступить иначе.

— Я не боюсь умереть… Я не боюсь смерти, – повторял он самому себе, перешагнув через порог входной двери.

Он напомнил себе о решимости, с которой он забрался на Бруклинский мост.

Но это лишь привело к тому, что он вспомнил бессмертного, остановившего его.

Кстати, если так подумать, почему он заметил меня?

Никто не обращал внимания на мальчика, стоящего на краю моста в проливной дождь. Более, чем несколько человек прошли мимо него и до, и после, но не казалось, что хоть кто-то заметил его.

Из всех людей, кто мог обратить на меня внимание, им просто должен был оказаться бессмертный монстр.

Это была невероятно ироничная ситуация.

Из того, что он смог заполучить после беседы с информационным брокером, бессмертный монстр не был какой-то галлюцинацией, а всё же созданием, существующим в реальности.

Но мальчик не смог выяснить некоторые вещи даже после того, как раскрыл свою личность. Решив, что там не было ничего, что он мог бы сделать, Марк покачал головой и выкинул мысли о бессмертном из своей головы.

Верно… В любом случае я должен умереть.

— Я… я не боюсь умереть.

Он повторял это себе снова и снова, словно используя магическое заклинание, и сел, прежде чем продолжить.

— Но… я всё ещё должен убить ещё одного. Последнего. До тех пор…

Внезапно мальчик услышал звук со стороны входной двери.

Это был ужасающе чёткий звук того, как дверь закрыли на замок изнутри.

Марк вздрогнул, повернувшись ко входу…

— Так ты не боишься умереть, а?

Это послышался холодный голос очень высокого мужчины, стоящего у двери.

— В-вы кто?!

Мальчик слышал, как дверь закрылась, но он не слышал, чтобы она открывалась.

Мужчина, должно быть, прятался в квартире всё это время, ожидая, когда же Марк войдёт, прежде чем закрыть дверь на замок.

Скорее всего, он сделал это с целью предотвратить любое возможное вмешательство.

Марк мог почувствовать биение своего сердца.

Его волосы на затылке встали дыбом.

Его желудок скрутился, и казалось, словно его сжигали заживо.

Но его рот оставался тихим и неподвижным.

Он не мог кричать или хотя бы сделать глубокий вдох.

— Я вижу страх в твоих глазах. Чего так напуган?

— …

Высокий мужчина фыркнул, тихо подступая ближе к приросшему к месту Марку.

— Есть разница между решимостью умереть и тем, чтобы жить, когда смерть постоянно следует по пятам, пацан.

У тени была странная и загадочная внешность.

Его шляпа была надвинута на глаза, а длинный воротник закрывал рот мужчины.

И жутким было то, что его не волновало, насколько ледяным был дождь…

Ведь он носил длинное пальто, доходящее ему до колен, посреди лета.

— Если решимость – это всё, что у тебя есть, тогда, когда смерть придёт за тобой из ниоткуда…

На лице мужчины виднелся шрам, и проницательный взгляд его глаз делал кристально ясным тот факт, что этот человек не зарабатывал на жизнь честным трудом.

Решив, что нарушитель как-то связан с семьёй Гандор, чьё укрытие он посещал ранее, Марк начал подниматься со своего места: напряжение сжало его горло.

Но было слишком поздно.

Как раз когда он собирался встать, мужчина достал ружьё из своего пальто и направил его в сторону Марка.

Кончик чёрного дула коснулся лба Марка.

Мальчик вернулся обратно на место, потеряв равновесие и свалившись на стул.

— Так что, когда смерть придёт за тобой из ниоткуда, ты будешь напуган. Я прав?

Мужчина надавил дулом Марку на лоб, не позволяя ему встать, неважно, хотел он этого или же нет. Марк осторожно копался в своём рукаве, потянувшись за ледорубом.

Но высокий мужчина усмехнулся и остановил его.

— Не вытворяй никаких глупостей, Ледоруб Томпсон.

— …!

— …Ха-ха! Ты дрогнул… Похоже, я попал прямо в яблочко.

— …Угх…

Разум Марка цеплялся за ответ, пока всевозможные гипотезы наполняли его разум.

Он знает.

Откуда? Это тот репортёр?

Нет, слишком мало времени прошло. Были ли это Гандоры?

Или… Быть не может…

Когда он пришёл к ужасающему заключению, осознав, что ни одна из этих теорий не имеет смысла, Марк сглотнул: его голос задрожал, когда он выдавил следующие слова.

— Кто… вы, мистер? Откуда вы знаете, кто я?

— Мне казалось, что Ледорубом Томпсоном окажется какой-то гангстер-отморозок с Томми-ганом… Это весьма вежливая манера для общения с наёмным убийцей, пацан. Ну, глянь только на себя. Ты кажешься хорошим и серьёзным мальчишкой.

— Наёмным убийцей?..

Его сердце сжалось от страха.

Он слышал стук дождя.

Тот же звук, что он слышал в день, когда он потерял свою мать.

Он подумывал о том, чтобы атаковать мужчину всем, что у него есть, не беспокоясь о своей жизни.

Но мальчик мог сказать, что даже появление подобных затаённых мыслей тут же приведёт к его смерти.

Однако, похоже, по какой-то причине этот наёмник не хотел прикончить его на месте.

Марк сделал глубокий вдох, решив смотреть в оба на случай появления шанса на спасение.

— Вы… наёмный убийца?

— Верно. Моей целью должен быть Ледоруб Томпсон. Этот клиент был весьма дотошен: сказал мне твой адрес, как ты выглядишь – полный набор. Если честно, я не уверен, верить ли в то, что ты действительно убийца, но до тех пор, пока мне предоставляют аванс, я обязан, по крайней мере, проверить все факты. Я ведь прав?

— Кто… кто это был?

— Пацан, по-твоему, какой наёмник будет достаточно глуп, чтобы раскрыть имя своего клиента? Может, разве что эта чёртова амиго-девчонка, – раздражённо сплюнул мужчина, озадачив Марка.

— …«Амиго-девчонка»?

На мгновение мальчику вспомнилось лицо мексиканки, которую он встретил в спикизи, но тяжёлый тон Смита развеял это изображение.

— Это не имеет к тебе никакого отношения, пацан. Никогда не произноси эти слова вновь, если хочешь жить.

— Но вы в любом случае собираетесь убить меня, разве нет?

— Хах… Логичный ответ, но со мной логика не работает. В конце концов, вся эта работа начинается где-то очень далеко за гранью здравомыслия…

Всё это звучало так, будто мужчина продолжал кружить вокруг темы, скрывая что-то. Но Марк всё ещё держал фокус, осторожно выбирая слова, которые слетали с его губ вместе со рваными вдохами.

— Почему… вы не убьёте меня прямо сейчас?

— Потому что я хочу поговорить.

— П-поговорить?..

— Верно. Потому что Ледоруб Томпсон – эссенция безумия и страха. Если его судьба – исчезнуть навечно, и его личность будет утеряна для всего мира, прямо как в случае с Джеком Потрошителем, я бы хотел по крайней мере знать, что породило подобное безумие. Всё настолько просто. Взглянув на происхождение безумия, я подступил ближе к нему при этом не будучи поглощенным им же.

О чём он, чёрт возьми, говорит?

Казалось, словно наёмник совершенно опьянён самим собой.

Марк понимал слова, исходящие из его рта, но он не осознавал, почему мужчина был потерян в своём маленьком мирке в этой конкретной ситуации.

Ему хотелось указать на это, но с оружием, приставленным к его голове, бесцельная провокация не была вариантом.

— Тогда… с чего бы мне начать? Конечно… Как насчёт того, чтобы ты рассказал мне, что в первую очередь заставило тебя замарать руки?

Глаза убийцы выглянули сквозь щель между полями шляпы и воротником, раскрывая взгляд, полный и наслаждения, и жалости.

Марк пару секунд размышлял над тем, должен ли он подчиниться, но выражение лица мужчины не изменилось… И таким образом мальчик решил во всём признаться.

Он раскрыл историю своей жажды крови, прямо как до этого информационному брокеру.

— Ясно… месть, хах. Чёрт, тебя вполне можно понять, учитывая такой мотив. Конечно, думаю, убийство пяти человек из мести за одного может оказаться безумием во всех смыслах.

Когда Марк закончил рассказывать свою историю, наёмник на мгновение задумался…

Затем намёк на улыбку тронул его губы, когда он обратился к мальчику, которого держал на прицеле.

— Раз Смит.

— …А?

— Моё имя. Те, что ступают в глубины преступного мира, также знают меня как Ганмаэстро Смит.

— Почему вы говорите мне своё имя?

— Почему бы по крайней мере не попытаться запомнить имя человека, который собирается тебя убить?

Ох. Так в конце концов я умру.

Приготовив себя, Марк сосредоточил все свои пять чувств на указательном пальце мужчины.

В тот самый момент, когда он нажмёт на курок, мальчик попытается откинуть голову назад.

Но палец мужчины заколебался, оторвался от курка и вовсе застыл. Конечно, он всё ещё находился в той позиции, чтобы выстрелить в любой подходящий момент.

Марк задался вопросом, должен ли он ждать или же действовать.

После нескольких секунд размышлений, во время которых он мучил свой разум в поисках стратегии, мальчик пришёл к отчаянному решению «продолжать беседу настолько долго, насколько это возможно».

Он знал, что это не особо ему поможет, но Марк надеялся, что его оппонент окажется глупее, чем он сам.

Однако, будто читая его мысли, наёмник заговорил вновь.

— Какие-то последние слова, которые ты хотел бы оставить после себя, пацан?

И, словно это был его последний шанс, Марк с силой сглотнул накативший страх и использовал звук дождя в качестве опоры, чтобы медленно окрасить своё сердце личностью Ледоруба Томпсона.

— Есть всего одна вещь… одна вещь, которую я хотел бы прояснить.

— Что же это?

— Ранее вы сказали, что я убил пять человек из мести… Но это неправда.

— Что?

Пока Смит с искренним недоумением смотрел на него, Марк продолжил.

— Там всё ещё есть один человек, которого я должен убить. Один из пять человек, которых вы упомянули… Это был несчастный случай… Я перепутал свою цель.

Это было хлипкое оправдание.

Особенно чтобы использовать его при переговорах за собственную жизнь, но он цеплялся за своё признание, отчаянно нуждаясь в любом способе сбежать…

— Ты ошибся?

— Верно… Это так! Последний человек, которого я убил, был ошибкой! В итоге я убил кого-то, не имеющего к этому никакого отношения! Сначала я попытался убить себя, но кое-кто встал у меня на пути… Так что я изменил своё решение. Я не убью себя… по крайней мере не до тех пор, пока не убью последнего человека!

Только после своего признания Марк осознал, что допустил ошибку.

Он убил невинного человека.

Каждый раз, когда он вспоминал об этом факте, личность Ледоруба Томпсона в его разуме становилась всё более размытой.

Всё кончено.

Он остался беззащитен.

Это справедливость.

Божий суд против убийцы, который убил невинного человека.

Цвета Ледоруба Томпсона исчезли из выражения лица Марка, когда слёзы навернулись на его глаза. Он был готов умереть.

Однако…

— Ты перепутал свою цель с кем-то ещё?..

Наёмник нахмурился и медленно опустил своё оружие.

— А?..

— Теперь это то, о чём я говорил. Настоящее безумие.

Наёмный убийца сделал шаг назад и внезапно достал из-под своего пальто газету.

— Я купил копию, прежде чем направиться сюда, чтобы я мог выяснить больше о твоём безумии. Взгляни, – сказал он.

Самопровозглашённый Ганмаэстро кинул газету на стол.

Это была копия выпуска Дейли Дейс.

Марк вспомнил, что это была та компания, на которую работал информационный брокер, с которым он встретился ранее.

На первой странице виднелся заголовок: «Пятый Приступ Безумия Ледоруба Томпсона»…

Но когда взгляд Марка упал на подзаголовки, его глаза тут же расширились.

«Серийный убийца заявил о своей первой жертве женского пола.»

«Последняя жертва в цепочке убийств – проститутка.»

«Возвращение призрака Джека Потрошителя?»

— Что?..

Зрение Марка на мгновение поплыло, когда он почувствовал, как теряет связь с реальностью.

Наёмник уставился прямо на него, нахмурившись, когда спросил:

— Сколько ещё безумия ты можешь породить, перепутав проститутку в откровенном платье с мужчиной?

Марк читал, словно он вовсе не слышал вопрос Смита.

Затем его глаза внезапно остановились на одной точке в статье, и его лицо заметно побледнело.

— Нет. Нет-нет… Что это?.. Что это?!

— ?

— Почему… Лиша мертва?..

Похоже, Марк был встревожен именем жертвы.

— Лиша Даркен. Проститутка, которую ты убил вчера, верно?

Но слова Смита не были услышаны.

— Нет. Быть не может… Этого не может быть!

Марк рухнул на колени, белый как простыня, дрожа на полу.

— Почему… почему была убита мисс Лиша?!

Скорее всего, он почувствовал что-то при виде трясущегося мальчика.

Смит молча покачал головой и снова поднял ружьё.

И затем…

Он приставил дуло к затылку Марка и ни секунды не колеблясь нажал на курок.