Декабрь 1931 года.

Комната в старом многоквартирном здании где-то в Маленькой Италии.

Для Фиро Проченцо, – молодого гангстера, – настроение этой ночи немного отличалось от обычного.

Завтра наступало тридцать первое декабря – конец года. Отчасти дело было в этом… Но ещё перед Новым годом он встречал кое-кого.

Во время определённого инцидента год назад он завёл несколько друзей.

Ими была довольно странная пара по имени Айзек и Мирия.

Из того, что он слышал, они были на пути из Калифорнии, дальнего западного края континента, на борту трансконтинентального экспресса Флайинг Пуссифут.

— Блин. Добывать золото в Калифорнии? Я знал, что они пара чудиков ещё когда мы встретились, но почему золото? Разве золотая лихорадка не закончилась? И разве они не намывают пыль в реках?

Молодой человек с детским лицом задавал эти вопросы сидя в просторной комнате.

Место казалось весьма унылым. Оно было большим и опрятным, с интерьером, напоминающим приличный отель, но оно выглядело так, будто ему несколько недоставало характера.

Хотя для одного жильца планировка была роскошной, Фиро жил здесь сам по себе последние несколько лет. Когда он потерял свою мать из-за туберкулёза, мальчик был вынужден покинуть их старые апартаменты в Адской кухне. Ему пришлось попрощаться с соседями, с которыми он был близок, и его вышвырнули на улицы Нью-Йорка, оставив самого по себе.

После этого он заполучил позицию в семье Мартиджо – банде, обеспечив себе соответствующий доход. Мартиджо принадлежали к организации, зовущейся каморра, не мафии, но общество обычно относилось к обоим преступным синдикатам как к идентичным.

В любом случае, хотя его работа определённо не была уважаемой, Фиро Проченцо в одиночку заработал право продолжать жить в этих апартаментах.

Долгое время после этого он проводил одинокие ночи в этом излишне огромном пространстве, но…

…В этот момент рядом с ним была сожительница, чтобы ответить на его вопрос.

— Обычно они добывают его в горах, и звучит всё так, будто они нашли шахту, которая когда-то была жилой. Если они расширят её, вероятность не равна нулю… Хотя она безусловно близка к данной отметке. Я слышала, что в Калифорнии, по крайней мере, есть жилы лазурита, так что я уверена, что они смогут каким-то образом заработать себе на хлеб.

— Им вообще нужен этот хлеб? Они выпили вино, так что они в любом случае не умрут от голода, верно?

— Ну, нет, недоедание не обездвижит их, но еда определённо позволит им работать более эффективно. И они всё ещё будут чувствовать голод… Хотя я думаю, что этот опыт может быть субъективным. Я не человек, но я всё ещё могу ощущать голод, если буду обходиться без еды долгое время. Когда я была со Сцилардом, он не кормил меня, когда мне не нужно было сопровождать его, так что я несколько привыкла к этому чувству, но…

Сухое объяснение принадлежало молодой девушке, которая выглядела примерно одного с Фиро возраста.

В контрасте с моложавым внешним видом Фиро, она обладала своим достоинством, которое заставляло её казаться старше. Если бы они стояли бок о бок, и кто-то сказал бы незнакомцу, что Эннис старшая сестра Фиро, он, скорее всего, поверил бы в это.

Глаза Фиро расширились, стоило ему затронуть один из наиболее ужасающих опытов её прошлого.

— Ох, нет, я, ух. Я не хотел напоминать об этих ужасных воспоминаниях, Эннис. Прости.

— ?

Молодая девушка была озадачена, словно она не могла понять, почему Фиро извиняется.

Её звали Эннис.

Хотя она должна была быть молодой девушкой, технически она не была человеком.

Зависит от того, как вы определяете «человека», тем не менее она не персона, а существо, которое было создано, как «нечто напоминающее персону».

Она была рождена как побочный продукт из исследований эликсира бессмертия, и до прошлого года она была не более чем пешкой своего создателя – алхимика по имени Сцилард.

И всё же… В результате определённого инцидента она обрела свободу.

Тем, кто держал нить её жизни, был молодо выглядящий парень перед ней.

Эннис слышала, что он был членом банды, которая обосновалась в этом городе, но девушка не могла критиковать его за это. Когда она находилась под каблуком Сциларда, девушка и сама совершила множество преступлений.

Сначала Эннис пыталась понять, почему молодой человек освободил её.

Когда он привёл её в эти апартаменты, она осознала, что это потому, что он был добрым.

Она вспомнила, как он начал ужинать, не произнеся ни слова… И как он засиял от радости, словно маленький ребёнок, стоило ей сделать первый укус и одобрить вкус. После этого у неё больше не осталось никаких вопросов относительно того, как он относится к ней.

Однако в ней развилось беспокойство, что ей нужно отплатить ему за доброту.

Видите ли, она не поняла.

В дополнение к его доброте у Фиро был воистину личный скрытый мотив.

Фиро был слишком уж отстающим в таких вещах, чтобы помочь Эннис уловить его чувства. Она была мила, но не особо чувствительна в подобных вопросах.

В конце концов, прошёл всего лишь год с тех пор, как парень унаследовал отношение её «господина» и они начали жить вместе…

И он не только ещё не признался в своей любви или поцеловал её, он ещё даже не смог подержаться с ней за руку.

Молодой парень был поздним цветком, а молодая девушка осваивала всё несколько медлительно, но их жизнь вместе была воистину полноценной.

Наивный молодой человек был счастлив просто, когда она была там рядом с ним.

Он лишь хотел, чтобы она была счастлива, и просто любить её было для него достаточно.

До тех пор, пока простодушная девушка могла видеть, как молодой человек улыбается, она была удовлетворена.

В конце концов, его улыбка, казалось, доказывала, что всё в порядке, когда она находится там.

Простая детская честность и шрамы, нанесённые им прошлым опытом.

Несмотря на то, что чувства пары были совершенно разными, они чудесным образом сочетались друг с другом.

Постепенно они начали понимать друг друга: Эннис начала чувствовать настоящее счастье, найдя в Фиро семью…. И Фиро начал надеяться на некоего рода развитие.

⇔

Несколькими часами ранее – Подпольное казино, где-то в Нью-Йорке.

— Ха-ах? Что ты сказал?

Грубый вопрос послышался от большого мужчины, который был на целую голову выше, чем Фиро.

Берга Гандор.

Он был вторым из трёх братьев, которые управляли семьёй Гандор, – маленькой местной мафиозной группировкой, – и он был доверенным другом детства Фиро.

Поскольку их общие знакомые приезжали завтра в город, они начали говорить о том, что собираются встретить их вместе, но после короткого разговора Фиро поднял несколько странную тему.

— Ну, знаешь, ты в позапрошлом году женился на миссис Калии, верно?

— А-ага.

— Что это за бормотание? Эй, вы снова поругались или что?

— Заткнись. Не твоё дело.

По-видимому, он угадал с первой попытка: когда Берга ответил, он отвёл взгляд.

Криво улыбнувшись реакции своего старого друга, Фиро спросил кое-что, в чём он уже был вполне уверен.

— Я хотел спросить… Как ты и миссис Калия в итоге поженились?

— …Что это должно значить? Ты говоришь, что она слишком хороша для меня? Это то, что ты имеешь в виду?! А?!

Берга хмуро зыркнул на него, пытаясь запугать, но Фиро вздохнул и просто уставился в ответ, не уступая ни на дюйм.

— Конечно нет! Это не то, о чём я говорю! То есть… Ух, ты знаешь, когда ты решил, что пора связать себя узами… Я просто хочу знать, как ты сделал это, – пробормотал Фиро, и его голос слегка стих, пока он продолжал.

Берга со вздохом ответил:

— А я-то думал, что ты хочешь сказать… Зачем поднимать это сейчас? Ты мог спросить всё, что хотел, на свадьбе, а то сейчас слишком неловко говорить об этом. Я не могу просто взять и сказать тебе.

— Да, знаю, но тогда я слишком смущался, чтобы спросить.

— …Ну, в моём случае Калия была той, кто поднял эту тему. «Отлично, тогда давай поженимся в следующем месяце», – с серьёзным видом вдруг заявила она. Думаешь, я мог сказать нет?

— Ясно… Так это была миссис Калия… Это совсем не помогло…

Когда Фиро пробормотал это, Берга, похоже, уловил кое-что. С ухмылкой на своём суровом лице он задал Фиро вопрос, отчасти подтрунивая его.

— В любом случае к чему всё это? Ты наконец собрался сделать предложение мисс Эннис? Я не знал, что ты уже загнал её в постель… Чёрт, да я даже не знал, что ты уже целовался с ней.

От этих слов моложавое лицо Фиро стало ярко-красным, и юноша начал кричать, чтобы скрыть своё унижение.

— Чт-..?! Ох, н-ну же, отвали! Думаешь это то, почему я живу с ней?! Т-ты считаешь, я запал на неё или типа того?!

— А разве нет?

— Ух… Ну, я не скажу, что ты на сто процентов неправ. Я действительно влюбился в неё с первого взгляда… Но, ух, все эти поцелуи и держание за руки правда должно подождать до тех пор, пока мы не свяжем себя узами брака. И она даже не моя девушка. Мы соседи. Вот и всё…

Реакция Фиро была наивной, – даже слишком, – и выражение лица Берги стало серьёзнее.

— …Эй. Фиро. Тот инцидент всё ещё доканывает тебя?

— К-какой инцидент?

Фиро вздрогнул, и Берга начал сухо в подробностях выкладывать всю историю.

— Ты знаешь, когда ты был ребёнком. Тот извращенец подумал, что ты девчонка, и стащил тебя, но отец и Кит освободили тебя в последний момент. Помнишь? Звучит так, будто это всё ещё…

— Что?! Эт-…? Да точно нет! И как я сказал ранее: не нужна мне помощь! Я легко могу разобраться со всем этим сам!

— Лак сказал иначе. Он говорит, что тебе нужно время, потому что ты думаешь, что мужчины, которые пользуются девушками – самые ужасные мерзавцы на всей земле…

— Л-лак! Этот ублюдок! О-он полон дерьма, вот какой он!

Пока он протестовал, голос Фиро стал визгливым. Наблюдая за ним, его большой друг детства вздохнул, понимая, что он попал в самую точку.

Затем, словно вспомнив что-то, парень упомянул имя их общего знакомого, которого они собирались встретить завтра.

— Возьми пример с Клэра, ладно? Он влюбляется в девушек и делает им предложение через три секунды уже годами.

— А мы уверены, что он на самом деле человек? И это не первый раз, когда я задаюсь этим вопросом.

— Будто это тебе говорить. Он или… Ага, ты должен немного поучиться у этих двух болванов.

— Ох, Айзека и Мирии?

Я могу поставить, что они не хотели бы, чтобы их звал болванами этот парень.

И всё же эти слова, которые он только что услышал, поразили его, как удивительно хорошая идея.

Парень вспомнил, насколько чрезвычайно близка была пара, когда он встретил их.

Если бы я мог перестать так беспокоиться, Эннис и я могли бы…

…Подержаться за руки, возможно…

Воу, постойте, а это… Это можно ведь?

А что, если Эннис этого не хочет?..

— Эй, что такое? Ты простудился или что?

— А? Что?

Когда юноша торопливо поднял взгляд, он увидел лицо грубого мужчины, которое было явно далеко от Эннис.

— Твоя рожа красная, как у лобстера, приятель.

— Ох, ух, нет…

Помахав руками в попытке сбить его со следа, Фиро развернулся спиной, словно сбегая.

— В л-любом случае я завтра встречаюсь с мистером Майзой прежде, чем направлюсь туда, так что если нам повезёт, то увидимся на станции.

Пока молодой человек забирался по лестнице к выходу из подпольного казино, планы на завтрашний и последующие дни начали заполнять его разум один за другим.

Это было – насколько Фиро был заинтересован – стратегией на всю жизнь на тему того, как им с Эннис стать ближе.

⇔

Когда он вернулся в апартаменты, Фиро поднял этот самый вопрос в разговоре с Эннис…

По-видимому, она также планировала встретить Айзека и Мирию, и Фиро не мог просить о лучшем случае.

— Ясно. В таком случае я завтра встречусь с мистером Майзой и заскочу в казино. Оттуда мы все вместе направимся на станцию.

— Хорошо. Тогда я пойду из Альвеаре.

Когда он услышал простой ответ Эннис, Фиро мысленно крепко сжал кулаки.

Отлично. Много времени прошло с тех пор, как мы ходили куда-то все вместе, так что это уже успех.

Препятствие, которое он преодолел, было очень низким, но этого было достаточно, чтобы удовлетворить Фиро.

Л-ладно. Теперь нужно просто сходить забрать Айзека и Мирию.

Айзек и Мирия… Не то чтобы я знаком с ними так уж долго, но я знаю, какие они.

Они всегда были поглощены друг другом.

Они связаны, знаешь, держатся там за руки.

Гиперактивные фигуры Айзека и Мирии снова и снова возникали в разуме парня. Хотя они делали такие вещи, вроде того, что держались за руки или танцевали посреди улицы, его мысленное изображение было практически идентично тому, что происходило на самом деле.

Затем я скажу: «Давай мы тоже подержимся за руки», и возьму её за руку.

Когда юноша подумал о том, что – только в его разуме – было идеальным планом, мозг Фиро замер.

……

Когда мы возьмёмся за руки… Чт-… о чём я вообще собираюсь говорить?!

Я… скажу ей, что она мне нравится? Н-нет, для этого ещё слишком рано, не так ли?

Нет, стойте, нормально ли держаться за руки до того, как я скажу ей, что она мне нравится?!

Чёрт возьми, не то чтобы я даже могу спросить кого-то об этом…

Фиро Проченцо.

До сих пор у него не было практически никакого опыта с девушками, так что…

…Он не только не понимал девичьи сердца, но и не знал, как справиться со своими собственными романтическими чувствами.

Было ли это хорошо или плохо?..

Пройдут годы – или, скорее, десятилетия – прежде, чем он узнает.

⇔

Несколько дней спустя – Спикизи Альвеаре.

— …

Фиро внезапно пришёл в чувства.

Через некоторое время после того, как Флайинг Пуссифут прибыл, парень осознал, что он размышляет над фактом того, что он расставляет костяшки домино.

Чем я, чёрт возьми, занимаюсь?

Верно: в этот момент он расставлял доминошки.

Как только Айзек и Мирия прибыли в Нью-Йорк, они начали бредить о том, что были доминистами, и притащили тонну доминошек…

И сейчас внутри Альвеаре велась доминошная мания.

Они использовали домино, разделённые по цветам, чтобы создавать различные дизайны, а затем сталкивали всё с помощью касания пальца: катарсис, принесённый созданием и разрушением.

Фиро был поглощён этой задачей, но словно поражённый вспышкой вдохновения, он вспомнил свою причину пребывания здесь.

Ох, верно. Эннис. Я собирался…

Я собирался использовать Айзека и Мирию как оправдание, чтобы развить свои отношения с Эннис.

Так почему я расставляю домино?

Ох, да. Из-за ситуации с Чесом, который собирался остаться с нами, это несколько потерялось в общей суматохе.

Задумавшись над своим поведением и задаваясь вопросом, какого чёрта он творит в своём-то возрасте, парень поднял голову, намереваясь остановиться.

И прямо там, встав на колени, пока она расставляла доминошки, находилась Эннис.

— …!

— Что случилось, Фиро? – спокойно спросила Эннис.

Фиро внезапно нашёл кое-что ещё, на что можно было бы взглянуть.

— Н-нет… Я просто подумал, что уже почти время обеда. Так что, ум, мы, наверное, должны…

Он как раз собирался спросить, не хочет ли она пообедать с ним, но в следующее мгновение…

…Пара голосов вмешалась, не обращая внимания на чувства Фиро в настоящий момент.

— Эй, Фиро! Я слышал от Пеццо и ребят, что ты теперь президент казино?

— Да, карты! И слоты! Рулетка! Вечера монополии!

Когда юноша поднял взгляд, там стояли парень и девушка с одинаковыми ухмылками.

Глаза Айзека и Мирии сверкали, и Фиро вздохнул, отвечая им.

— Нет, я не президент… И что такое, чёрт возьми, вечера монополии?

Слышали они вопрос или же нет, Айзек и Мирия начали грубо трясти Фиро за плечи с обеих сторон.

— Эй, ну же, своди нас туда, ладно?! Я всегда мечтал стать игроком!

— Да, и вы подаёте молоко для детей, верно?! И затем ты выплёскиваешь его в лицо своего врага, верно?!

— Вы оба жульничаете, и как только вы понимаете это, вы стреляете друг в друга!

— Да, если ты проигрываешь, то зарабатываешь отравление свинцом! Если ты выигрываешь, то тебя повесят! Обе стороны получают наказание за драку!

— Знаешь, у нас нет этих дешёвых столов из вестернов.

Пока Фиро слушал пару, он снова потерял след своего плана. Это было противоречием: когда он наблюдал за парой, его желание быть как они – или, по крайней мере, стать чуть ближе с Эннис – становилось всё слабее и слабее.

Даже не уловив это изменение в своём собственном ментальном состоянии, Фиро криво улыбнулся.

— Думаю, так оно и есть… В обмен не вините меня, если проиграете там последнюю рубаху.

В итоге Фиро уговорили провести Айзека и Мирию в казино.

— Удачи.

Когда парень обернулся на звук мягкого голоса, Эннис улыбнулась.

Фиро не чувствовал себя каким-то определённым образом насчёт всего этого, но одной этой улыбки от неё было достаточно, чтобы развеять все тучи в его сердце.

Вновь простой, невинный гангстер улыбнулся и подумал: «Это довольно неплохо».

Он верил, что эта ситуация, в которой он мог улыбаться таким образом, была его величайшим счастьем.