Я слышала, что мать была той, кто назвала меня Шанне.

Я никогда даже не видела её лица, но это единственная связь, которой мы обладаем, единственное ощущение, что у меня вовсе была мать.

Я никогда не желала встретить её, но это имя дорого мне.

Потому что это имя, которым зовёт меня отец.

Это слово, которое доказывает связь между нами.

Я благодарна.

Я была счастлива, когда отец просто звал меня по имени. Когда я получала его внимание, это делало меня такой счастливой.

В конце концов, для меня никогда не существовало никого, кроме отца.

Это всё ещё истина.

В моём мире нет никого, кроме отца. Мне не нужен никто другой.

Я была достаточно счастлива в этом закрытом мире.

И всё же… Этот человек легко пробил дыру в моей скорлупе и пробрался сквозь неё.

Прямо как персонаж из детской сказки, которую мой отец читал мне, когда я была маленькой.

Он был не принцем на белом коне, а скорее злым волшебником, который делает всё возможное, игнорируя какой-либо здравый смысл.

Январь 1932 года – Нью-Йорк.

Сухой закон.

Некоторые утверждают, что это слова, которые лучше всего символизируют Нью-Йорк во время этой эры.

Сегодня, когда люди произносят слова «сухой закон», большинство из них не думают о политической роли, которую играл этот закон, или о лицах политиков, которые утвердили его. Вместо этого большая часть скорее всего представят определённые изображения мафии, преступлений… или Аль Капоне.

Что-то, чего желали люди, было запрещено, чтобы препятствовать коррупции… Но как результат, что родилось заместо этой коррупции, так это более строго организованная преступная система.

В связи с Великой депрессией, которая началась в 1929 году, экономическая ситуация становилась всё хуже, пока широкая сеть незаконного бутлегерского алкоголя трудилась в подполье.

Спикизи кишели повсюду, и то же самое касалось кровопролития под их прибылью.

В то же время культура в Америке действительно начала процветать.

Пока звуковое кино преуспевало, было создано множество музыкальных фильмов, и они стали ведущим примером развлечений, представленных прямо населению, которое вынуждали протрезветь.

Другой чрезвычайно популярный жанр наравне с мюзиклами включал фильмы, которые изображали изнанку общества: работы вроде «Маленький Цезарь» и «Враг Общества».

Среди определённых групп гангстеры, которые снабжали их алкоголем, стали героями, которые заняли место ненадёжного правительства.

В изнанке депрессивного общества золотые монеты, обмениваемые в спикизи, сияли ярче….

И гангстеры, которые технически никогда не должны были занимать центр сцены в обществе, играли двойную роль как враги и герои для людей.

Поверхность общества и его подполье, связанные в ленте Мёбиуса, окружили общую публику.

Это было эрой, в которой жила молодая девушка по имени Шанне Лафорет.

В Нью-Йорке свет и тень, которые наполняли всю Америку, смешивались особенно запутанным образом.

И на одной из его улиц Шанне Лафорет стояла посреди толпы.

И она могла сделать лишь чуть больше, чем это.

Улицы, разлинованные зданиями и офисами правительства, кишели толпой в несколько раз более занятой, чем обычно.

Ходили слухи, что этот человек, – Хьюи Лафорет, – планировал крупномасштабный террористический акт против правительства и потряс весь мир, и бесстрашная, любознательная толпа собралась, чтобы посмотреть на него, пока его перевозят под охраной.

Он также был отцом Шанне, и она тихо скрывалась в этой толпе, чтобы спасти его.

Словно чтобы спрятать болезненно выглядящие бинты на своём левом плече, она носила тонкое пальто поверх своего чёрного платья… с несколькими ножами, скрытыми внутри.

Прошло всего несколько дней с инцидента на трансконтинентальном экспрессе – Флайинг Пуссифут.

Лемуры захватили поезд и требовали освобождения их лидера – Хьюи Лафорета. Девушка участвовала в этом плане, и она вложила всю себя в это, готовая отбросить собственную жизнь прочь с целью освободить своего отца.

Однако убийства белых костюмов и множество других элементов усложнили операцию, и план провалился. Она также потеряла всех своих товарищей. Или, если быть точнее, стало очевидно, что они в первую очередь никогда не были её товарищами.

Она знала об этом и ранее.

Шанне тоже не доверяла им.

В конце концов, она также планировала использовать их.

Никакое число предательств не могло опечалить её.

Она с самого начала никому не доверяла, и девушка прекрасно осознавала, что её отец видел в ней лишь подопытную крысу. В связи с вышеупомянутым, никто также не доверял и ей, так что всё было справедливо.

Что касается последнего, она не возражала, если это означало, что она могла быть полезна своему отцу как его лабораторное животное.

Но всё это можно отбросить в сторону, ведь она верила, что Гусс и остальные «организации» будут силой, которую она сможет использовать с целью спасти своего отца. Теперь она осталась единственной из группы в чёрном с поезда, кто определённо не был арестован или убит. Ходили слухи, что некоторые члены всё ещё находились в бегах, но девушка решила, что о встрече даже речи не шло.

Я знала это. Я просто должна сделать всё сама.

Больше у неё не было никого, кроме самой себя, на кого она могла бы положиться, и всё же она не только не сдалась, девушка лишь укрепила свою решимость вернуть своего отца силой.

Инцидент задержал перевозку подозреваемых, но её практически мгновенно перенесли. Тем не менее толпа наполнила улицы. Никто не знает, где они узнали эти слухи.

Подобные перешёптывания естественно также достигли и её ушей, и девушка помчалась к этому месту так, будто это был её последний шанс.

Она пришла сюда одна, готовая убить каждого офицера полиции там.

В тот момент, когда появился её отец, собирающийся забраться в патрульную машину, она выхватила нож со своей талии и приготовилась кинуться бежать, чтобы зарезать полицейского перед собой…

…Но именно в тот момент губы её отца зашевелились.

Казалось, будто он знал, что она наблюдает за ним, и его выражение лица было наполнено спокойной уверенностью.

Он передал ей краткое сообщение.

«Не волнуйся».

Девушка не была превосходным чтецом по губам, так что она не была уверена, что это действительно было тем, что он сказал.

Единственная вещь, которую она знала наверняка, так это то, что её отец не был ни чуть обеспокоен тем, что может с ним случиться.

И пока она колебалась, прежде чем начать бежать, она потеряла свой самый последний шанс.

Она сделала верный выбор?

На авеню, где толпа уже начала рассасываться, тихая девушка продолжала задаваться этим вопросом. Она знала, что результат не изменится независимо от того, какой ответ она найдёт, но всё же она продолжала спрашивать: это действительно было верным шагом?

Пока она нервно стояла там, девушка услышала тяжёлое дыхание и приближающиеся шаги, так что она машинально развернулась.

Конечно, обе её руки держали ножи, которые она использовала в повседневной жизни, и безошибочные серебряные клинки приблизились к шее индивида.

— В-ва-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а?! Ш-шанне, это я! Успокойся, ладно?!

— …

Когда она увидела отличительную татуировку на лице парня, Шанне молча опустила свои ножи. На секунду окружающие прохожие удивлённо среагировали, задаваясь вопросом, что происходит. Однако, похоже, решив, что лучше не вмешиваться, они нашли другие вещи, на которые можно было взглянуть, и тихо ушли.

Жизнь юноши была в опасности всего секунду назад, и его запыхание обернулось в паникующий вскрик, однако несмотря на то что он выглядел так, будто сейчас расплачется, мальчик улыбнулся Шанне.

— Ах, боже, это было страшно… Н-не пугай меня так.

— …

Даже после того, как она убрала свои ножи обратно в пальто, Шанне уставилась на юношу глазами, которые заставили бы кого угодно в ужасе застыть.

У него на лице была татуировка в виде меча, и от одного этого описания в разуме возникает жёсткий, опасный тип. Но учитывая то, как он себя вёл, мальчик выглядел, скорее, как жертва кого-то такого.

Его наполненные слезами глаза не содержали в себе ни капли силы воли, и они превращали татуировку в нелепый клоунский грим.

Джакуззи… Джакуззи Сплот.

Пока она молча смотрела на мальчика, Шанне вспомнила его имя.

Он был частью группы, с которой она осталась на время пребывания в Нью-Йорке.

Девушка бросилась с поезда в реку, и мальчики, которые спасли её, вытаскивали некоего рода груз из воды.

Особый багаж с того поезда, на котором ехала и она сама… Эти мальчики принадлежали к банде грабителей с поезда, и тот, что стоял перед ней, был их лидером.

Однако он казался ненадёжным для этой позиции, и небольшой вопрос возник в разуме Шанне.

Что он здесь делает?

Она никому не говорила, куда она идёт.

Но, если он был здесь, это означало, что мальчик знал, что она идёт спасти своего отца?

Откуда?

Что он намеревался сделать?

Пока растерянность наполняла сердце Шанне, Джакуззи немного расслабился и задал ей свой вопрос.

— Ты в порядке? Ох, хорошо… Я просто предполагал, что ты вышла сюда, чтобы снова спасти этого Хьюи в одиночку… И… ух-а-а-а-а-а-агх?!

Предложение Джакуззи обратилось в крик.

В тот момент, когда он произнёс слово «Хьюи», клинок, который держала Шанне, вновь оказался у его шеи.

— Почему нож вернулся?!

Игнорируя вопрос, Шанне направила на молодого человека пронзительный, воинственный взор.

Что вообще замышлял этот мальчик, связываясь с её отцом?

Она хотела допросить его и заполучить полную историю, но она отказалась от своего голоса и намеренно избегала изучения языка жестов. Хотя девушка была обеспокоена, допрашивать его используя одни свои глаза и выражение лица было бы слишком уж муторно.

Должна ли я пырнуть его в качестве предупреждения и сбежать?

Шанне секунду рассматривала эту идею, но ей повезло, что она нашла жильё с ним, и отказываться от этого также казалось весьма хлопотным, так что девушка остановила себя как раз вовремя.

Тем не менее она не убрала свой нож. Вместо этого она какое-то время наблюдала за мальчиком, но…

— С-стойте, мисс Шанне, прошу, успокойтесь! – закричала молодая девушка, подбегая к ним.

Когда она увидела блондинку, Шанне вернула своё самообладание.

Лицо девочки было покрыто сильными шрамами, и она одновременно носила и чёрную глазную повязку, и очки. Она казалась примерно одного возраста с Джакуззи. Большинство людей нашли бы её подозрительной, но, когда она говорила, она казалась нормальной.

Верно… Эта девушка знает, кто я на самом деле такая.

Когда она столкнулась с белым костюмом на вершине поезда, две фигуры ползли по крыше. Одной из них была эта девушка с глазной повязкой.

Когда она встретилась с Джакуззи в больничной комнате несколько дней назад, девочка уронила тарелку, которую держала, и одарила её очевидно нервозной улыбкой… И таким образом можно было справедливо предположить, что она знала, кем была Шанне.

Проведя такой же анализ, как и пару дней назад, Шанне безэмоциональным взглядом изучила девочку.

Она была готова к тому, что на неё доложат в полицию, но за последние пару дней она не обнаружила никаких признаков того, что это произойдёт. Если до этого всё же дойдёт, она была готова взять кого-то в заложники и сбежать, но всё её мысленное планирование было ни к чему.

…Чем она думает?

Джакуззи был сердцем группы хулиганов.

В этот момент эти двое были единственными хулиганами, которых Шанне могла наблюдать, но она знала, что в общем их было где-то между тридцатью и сорока.

В то время как они не находились на уровне мафии – у них даже пистолетов не было – способность командовать подобным числом была весьма мощной силой.

Кроме того, хотя она наблюдала за ними только последние несколько дней, она вычислила, что несмотря на их внешнюю беззаботность, они также были весьма умелой организацией.

Шанне не знала, что именно они делали на Флайинг Пуссифут. К этому моменту она понятия не имела, что это Джакуззи был тем, кто одолел Гусса – лидера Лемуров, или что они были теми, кто освободил заложников в вагоне-ресторане.

Даже так она была убеждена в силе, которой обладала группа Джакуззи.

Эта банда, скорее всего, имела достаточно влияния, чтобы делать что хотят в маленьких сообществах, и Шанне обнаружила тот факт, что они приняли такую чудачку, как она, настолько легко, непостижимым…

Но более, чем что-либо другое, факт того, что они не допрашивали её о личности, показался ей ужасно тревожным.

Они знали, что она была одной из террористок в чёрном, и всё же они не передали её полиции, или винили её, или даже спрашивали её об этом. Кроме того, также не казалось, что они укрывали её, потому что боялись репрессий.

Единственными, кто, казалось, в открытую боялся её, когда она впервые встретила их, были девочка с глазной повязкой, которая сказала, что её зовут Нис, и её компаньон Ник. Тем не менее за последние несколько дней их страх заметно ослаб.

До сих пор Шанне жила среди параноидальных Лемуров, и девушка нашла то, как эта группа взаимодействовала с ней, зловещим.

Они тоже попытаются использовать меня… и отца?

Не было ясно как много они знали о Хьюи Лафорете, но, если они знали всё и несмотря на это укрывали её, она не могла игнорировать вероятность того, что они могут попытаться снискать расположения для себя её отца через неё.

Если это произойдёт, всё, что мне нужно будет сделать – это уйти.

Если они не пытались навредить её отцу, там не было нужды сбиваться с пути, чтобы убивать их.

Если она просто отстранит себя от ситуации, всё будет в порядке.

Сказав это самой себе, Шанне убрала свои ножи обратно в пальто.

— Ох… Х-хорошо. Рад, что мы разрешили это недопонимание, – Джакуззи издал тяжёлый вздох и начал всхлипывать.

Но даже так сомнения Шанне не были уничтожены, и девушка удерживала свой взгляд зафиксированным на плачущем мальчике.

Нис, по-видимому, уловила вопрос Шанне: она торопливо подала голос вместо Джакуззи, в то время как его зрение поплыло от слёз.

— Ох, нет, это… Знаете. Ваше имя… Шанне Лафорет, верно? Мы подумали, что Хьюи из газет может быть вашим родственником… Так что мы предположили, что мы можем найти вас здесь.

Когда она услышала объяснение Нис, напряжение в сердце Шанне слегка ослабло.

Девушка в самом деле написала своё имя для мальчиков, которые вытащили её из реки. После всего, через что она прошла, девушка в растерянности дала своё настоящее имя. Теперь, когда она думала об этом, девушка задавалась вопросом, должна ли она была написать фальшивое имя.

Шанне слегка жалела об этом, но она почти тут же подумала об этом получше.

Моё имя связано с отцом. Я не должна лгать об этом.

Знала она или нет об ограничениях, которыми обладал её бессмертный отец относительно имён, Шанне рассматривала своё собственное имя как нечто невероятно важное. Как будто имя «Шанне» было контрактом, который связывал их.

От фамилии, которую они разделяли – «Лафорет», она никогда не сможет отказаться, даже временно. Когда Шанне вновь подтвердила свою уверенность, выражение лица Нис слегка смягчилось.

— …Вы действительно собирались спасти его, не так ли? – сказала она, хотя уже была уверена в этом.

Шанне не отрицала это. Девушка также не согласилась с этим, но Нис приняла отсутствие ответа за подтверждение.

И что, если так?

Шанне не могла сказать о чём думала другая девушка, так что взглянула на Нис с некоторым раздражением. Тем не менее злость не особо отразилась на её невыразительном лице.

С нежной улыбкой, которая не соответствовала её покрытому шрамами лицу, Нис заговорила с Шанне, поддерживая Джакуззи за плечи.

— Не будьте столь безрассудной, пожалуйста. Если есть что-то, с чем мы можем вам помочь, просто скажите нам.

Джакуззи тоже улыбнулся, вытирая свои слёзы.

— Верно. Тебе нужно быть осторожнее в подобных вещах, – сказал он, начав прихрамывать назад, поддерживаемый парой костылей.

Обе его ноги всё ещё исцелялись от пулевых ранений. Когда Нис увидела это, она слегка отругала юношу.

— Это и к тебе относится, Джакуззи! И тебе ещё даже не разрешено покидать госпиталь!

— Ох, знаешь, ты права… О нет! Я думаю об этом, и теперь боль возвращается. А-а-а-а-а-агх?! Повязки! Кровь! Я истекаю кровью!.. Э-это больно, я… Думаю, я умираю!..

— Они были там со вчерашнего дня. Мы тут же сменим твои бинты, так что давай поторопимся обратно к мистеру Фреду, ладно?

Эти двое собирались вот-вот потеряться в собственном мирке, но Шанне ещё не была до конца удовлетворена.

Она также ещё не слышала, почему мальчик пришёл сюда.

Ранения Джакуззи насчитывали несколько пулевых ранений и ожоги.

Хотя девушка не знала о битве насмерть между Гуссом и Джакуззи, Шанне была уверена, что эти раны были нанесены её бывшими товарищами – Лемурами. Они предали её и также прострелили ей левое плечо, и Джакуззи, скорее всего, был втянут в этот инцидент. Она слышала, что он украл какой-то багаж из грузового отсека, так что юноша мог столкнуться с ними тогда.

Шанне пришла к своим собственным заключениям, но это не отменяло того факта, что мальчик был серьёзно ранен.

Девушка слышала, что его кости и внутренние органы чудесным образом остались невредимы, но он, скорее всего, прямо сейчас всё ещё должен был оставаться в постели.

И всё же он прошёл через такие неприятности, приходя сюда. Почему?

Он пытался остановить её, потому что если она нарушит закон, то она также поставит под угрозу и их позицию?

Если так, то мальчик действовал из-за рациональной самозащиты. У неё не было намерения позволять ему остановить её, но девушка могла понять его причины, скрытые за этой попыткой.

Пока эти мысли пробегали через разум Шанне, она уставилась на татуированного юношу.

— …

— Ух… Ох, верно. Ты хочешь знать, почему я здесь… Я, ум, это не потому, что я хотел вставать у тебя на пути или вроде того.

Обнаружив себя целью её сомневающегося взгляда, Джакуззи одарил девушку довольно неловкой улыбкой.

— Эм… То есть, делать это самостоятельно опасно, так что…

— …?

— Ну, ты знаешь… Если ты собираешься освободить мистера Хьюи, то я подумал, что, может быть, лучше, если мы поможем…

Это был вовсе не тот ответ, который она ожидала.

Помочь?

Она поразмыслила над значением этого слова некоторое время, после чего выражение лица Шанне изменилось.

…Иными словами, её брови слегка свелись вместе.

Почему?

Если они хотели использовать её отца через неё, попытаться сделать так, чтобы она осталась перед ними в долгу, имело смысл. И всё же вместо того, чтобы привести с собой всех своих товарищей, он пришёл сам по себе. Это был практически суицидальный шаг, и присутствия Нис не было достаточно, чтобы изменить это. Девушка осмотрелась, задаваясь вопросом, может, в итоге он привёл ещё своих друзей, но она не видела никого такого.

Шанне поставила под вопрос здравомыслие мальчика, игнорируя свой собственный план подавить силы полиции в одиночку.

Если бы юноша был как красный проводник, которого она встретила на поезде, или бессмертным, как её отец, она бы поняла. Однако этот мальчик казался достаточно слабым, чтобы ребёнок возраста начальной школы из трущоб мог бы до смерти избить его. Ничего из того, что девушка видела в нём, не предполагало, что он обладал какими-то особыми силами.

Пока множество вопросительных знаков начали появляться в её разуме, Джакуззи с небольшой завистью поднял на неё взгляд.

— И всё же… Ты невероятная, Шанне.

— ?

Внезапное замечание лишь добавило девушке вопросов.

— Ты планировала начать драку с полицейскими ради блага кого-то другого, даже если бы тебе пришлось делать всё самой.

Мальчик произнёс этот комментарий весьма бесцеремонно, но он имел важное значение для Шанне.

Всё самой.

«Всё самой».

Фраза, которую использовал Джакуззи, была очень точной.

Нет. Ты говоришь это так, будто я избрала это одиночество.

Я действительно делаю всё сама по себе. У меня нет иного выбора.

Предположение, что я не сделаю это «если» я совсем одна… не часть моей реальности.

Идея сделать что-то «даже если» я совсем одна вовсе не посещала меня.

В этом мире нет никого, кроме меня и моего отца. Я не жалуюсь на это.

Теперь, когда отца забрали, я осталась одна.

У меня нет «товарищей».

Также у меня нет семьи.

Моя единственная связь с матерью – имя, которое она мне дала. За исключением этого, она для меня абсолютная незнакомка.

Я не против этого одиночества. Так я достаточно счастлива.

Это было истиной и для Лемуров, и для этого города: и то, и другое для меня лишь временные места, где я могу остаться.

Это то, как оно всегда было и всегда будет…

— Если это стандарт, который ты используешь, тогда ты тоже сильный, Джакуззи. Начинать вражду с чикагской мафией… Любой бы сказал, что ты сумасшедший.

— Э-это должен быть комплимент?! То есть, я… Я смог сделать это только из-за всех остальных. В-вроде тебя, Нис…

Пока Шанне была занята тем, что перестраивала своё мировоззрение в связи с новой информацией, беседа Джакуззи и Нис превратилась в обмен слащавыми комплиментами.

— А-ха-ха-ха. Спасибо, Джакуззи… И всё же драться с полицией – сражаться с государством – по-бунтарски даже для тебя, ты не думаешь?

— Н-н-но теперь, когда я думаю об этом, у всех полицейских есть пистолеты, не так ли? О-о-ой, нет, я только что вспомнил, насколько было больно, когда в меня выстрелили, и чес-… честн-… ч-ч-ч-ч-ч-ч… честно, я… я-я-я-я-я… Я напуган, правда. К-к-к… когда я думаю об этом, я действительно рад, что ты изменила своё мнение. С-с-с-с-с-спасибо, Шанне. Ха-ха… ха-ха-ха…

Пока Джакуззи смеялся, его голос дрожал, а плечи тряслись.

Когда девушка взглянула на юношу, который, казалось, был склонен к тому, чтобы снова разрыдаться, Шанне задумалась.

По-видимому, он действительно вовсе не думал о том, чтобы защитить себя.

Он говорит, что забыл об опасности для себя с целью помочь мне?

Я не понимаю.

Он совсем не похож на тех, кого я встречала ранее.

Когда я была с Лемурами, каждый день представлял из себя одну ложь за другой.

Они передавали информацию, которая мне не нужна, и я научилась распознавать ложь, которую говорят другие.

Однако я не могу уловить вранья в том, что он говорит.

Почему?..

Стоя там, на улице, Шанне была озадачена из-за характера мальчика.

Обычные суета и суматоха начали возвращаться, но для девушки мир всё ещё казался тёмным и холодным. Теперь, когда её отец пропал, она не могла чувствовать тепла…

Итак, стоя там, остолбенеть – это всё, что она могла сделать.

⇔

Полдень того же дня – Больница Фреда.

«Я одна из террористок, кто атаковал тот поезд».

После того, как Джакуззи вернулся в больницу, в него швырнули листом из блокнота.

— …Хах?

Тем, кто кинул его в юношу, была загадочная безголосая девушка, которая стала его товарищем всего несколько дней назад.

Не казалось, что она знает язык жестов, и парень понял, что она коммуницировала только в случае, когда ей действительно нужно было что-то сказать, написав это… Но это первый раз, когда она сказала что-то по собственной инициативе.

И в конечном счёте Джакуззи понятия не имел, что она имеет в виду.

— Ух, ну… Я знаю это, но…

Лёжа в своей кровати в больнице, Джакуззи смотрел взад-вперёд между запиской и лицом Шанне.

В ночь, когда его друзья привели её сюда, Нис и Ник дали ему очень подробную справку относительно неё. Ник оставался непреклонен касательно того, что она опасна и им нужно выгнать её, но те, кто вытащил её из реки, отчаянно возражали, и в итоге они решили следить за ситуацией.

— Ч-что насчёт этого?

Девушка осознала, что он был врагом чёрных костюмов с поезда и решила отомстить сейчас? Если так, здесь, в кровати, он был практически куском говядины на разделочной доске. Доктора не было рядом, Нис уже вышла, и единственные пациенты в соседней комнате: старик, который пах как спиртное, молодой наркозависимый с тёмными мешками под глазами и высокий парень с сильно ранеными ногами – были далеки от исцеления и их не получилось бы позвать на помощь.

Пока эти мысли пробегали через напуганный разум Джакуззи, Шанне подняла вторую записку, которую, казалось, написала заранее.

«Почему вы не доложили на меня?»

— Н-на самом деле, это не то, что я могу, ух…

Джакуззи почувствовал облегчение, обнаружив, что она ещё не собирается атаковать его, по крайней мере, не прямо сейчас, но юноша всё ещё не мог тут же ответить на её вопрос.

Пока мальчик рассматривал, как же ему ответить, Шанне подняла ещё один кусок бумаги.

«Почему ты принял меня, хотя я была одной из них?»

— Ещё больше?!

Принимая листы бумаги, которые она вручала ему один за другим, Джакуззи читал их, разволновавшись. Не придавая этому никакого значения, Шанне насильно пихнула ему другой кусок листа из блокнота.

— Т-ты действительно думала об этом, не так ли?!

«В чём заключалась твоя цель, когда ты попытался помочь мне спасти отца, даже если бы это подвергло тебя опасности?»

Записки были написаны очень аккуратно, и юноша не мог уловить в них никакой пронзительной ауры, исходящей от девушки. Тем не менее это не изменяло интенсивности в её взгляде, пока она стояла напротив него в реальности, и растерянность от таких расхождений заставила Джакуззи опять заплакать.

— П-почему?.. Ум… Когда ты говоришь всё это за раз… Ну, то есть, пишешь всё это за раз…

Даже отталкивая назад слёзы, Джакуззи сел и немного подумал об этом. Когда он заговорил, его губы растянулись в смущённой улыбке, которая, казалось, говорила, что даже он сам не понимает.

— Ну, я не скажу, что мы ошиблись, останавливая чёрных костюмов, но… Мы сами украли оттуда груз, так что мы не можем особо жаловаться. Кроме того… Я знаю, это может прозвучать странно, но возможно дело в том, что ты не такая, как другие.

— …?

— Ты пыталась освободить свою семью, не так ли? Думаю, я знаю, как ты себя чувствуешь… Плюс я должен провести с тобой какое-то время, прежде чем решу, хороший ты человек или нет.

Когда она услышала это, Шанне взяла ручку с ближайшего столика и написала что-то на листе бумаги рядом с собой.

«Так… ты говоришь, что ты помог мне, потому что ты решил, что я была «хорошим человеком?»

— Ум, я недостаточно умён, чтобы выяснить это всего за пару дней… Мне жаль. Мы можем провести остаток наших жизней рядом друг с другом, и я всё ещё могу не знать этого. Но мы всё ещё будем друзьями всё это время, так что разве это действительно важно?

Джакуззи выдавил беспокойную улыбку. Пока Шанне наблюдала за ним, в её глазах всё ещё виднелась некоторая озадаченность, и девушка снова толкнула к нему записку, которую показала секунду назад.

«В чём заключалась твоя цель, когда ты попытался помочь мне спасти отца, даже если бы это подвергло тебя опасности?»

— Эм… Это хороший вопрос. Я не особо задумывался над этим, так что я не знаю. Извини.

Джакуззи говорил честно, и даже если он чувствовал некоторое напряжение, мальчик продолжил.

— Дело в том, что мы не знаем город достаточно хорошо, чтобы сейчас спрятать тебя от полиции или вроде того… Я думал, мы, наверное, будем в порядке до тех пор, пока не связываемся с мафией, но звучит это так, будто мы не единственная группа хулиганов здесь в настоящее время.

Когда он продолжил, звуча менее чем уверенно, Джакуззи начал волноваться за себя, и его лицо постепенно становилось всё более и более мрачным.

— Угх, что мне делать? Люди говорят, что лидер этой банды действительно опасный тип, и он носит с собой инструмент, целиком покрытый кровью. Что случится, если он придёт за нами? Что, если все будут ранены из-за того, что я привёл их сюда?.. Или хуже?! На самом деле, я могу поставить на то, что умру первым. Что мне делать? А-а-а-а-ах…

Джакуззи, который начал плакать, когда подумал о том, что может произойти, внезапно поднял свою голову…

…Но Шанне нигде не было видно, и дверь в больничную комнату со скрипом закрылась.

Только листы из блокнота на его покрывале говорили юноше о том, что то, что произошло, не было сном.

И всё же даже после того, как девушка исчезла, Джакуззи продолжил хныкать, пессимистично размышляя о будущем себя и своих друзей.

— А-а-ах… Стойте, у меня ведь нет денег, чтобы заплатить за госпиталь! Все были так рады из-за того, как много денег они получили со взрывчатки, которую мы украли с поезда… Интересно, они оставили мою долю? Гах, что я буду делать, если наркоман из соседней комнаты начнёт буйствовать?.. Что, если чёрный костюм, которого я сбросил с поезда, жив и вернётся с огнемётом? Мы будем в порядке в новом городе?.. Интересно, что думают все остальные… Хны-ы-ык.

Полный слёз голос героя, который спас поезд, эхом разносился по больничной комнате, никем не услышанный.

Практически казалось, будто он мучил самого себя за свою собственную слабость.

⇔

Значит ли это, что они пытались спасти меня вовсе без каких-либо эгоистичных мотивов?

Нет, быть не может.

Это, скорее всего, путь втереться в доверие к моему отцу через меня.

Шанне, которая столкнулась лицом к лицу с человеком, которого она не понимала, решила мыслить таким образом, даже если её собственные инстинкты не были согласны.

Но… я не могу увидеть в этом никакой лжи.

Глаза этого мальчика были совершенно честны.

Он такой же.

Человеком, который всплыл на поверхность разума девушки, был волшебник, которого она встретила наверху поезда.

Он прямо как этот человек… Красный фантом, который появился из ниоткуда, когда я пыталась убить этого парня в белом костюме на крыше.

Он носил униформу проводника, пропитанную кровью его жертв, и я также не могла уловить никакой лжи в его словах, которые он говорил мне.

То послание, которое я нацарапала на крыше поезда… Если он прочитал его, он точно будет искать меня… И он найдёт меня.

Когда он сделает это, я…

Я убью его. Этот рыжеволосый проводник, которого я встретила на крыше поезда, должен умереть.

Ради блага отца.

В противном случае я могу начать жить ради кого-то другого.