Остров Алькатрас – Бродвей – Ночь.

— Почему-то кажется… что завтра будет плохой день, – пробормотал себе под нос Фиро, тупо уставившись в темноту.

Свет выключили некоторое время назад, и теперь он лежал на своей койке в тёмной камере, укрывшись одеялом.

С его спонтанной встречи с Хьюи прошло несколько дней.

Фиро более или менее без жалоб продолжил свою жизнь как заключённый.

Низкий потолок давил на него, когда он ложился спать.

Перекличку проводили шестнадцать раз в день.

Задания, которые ему поручили, были простыми и скучными.

Правила были строгими.

Фиро уже устал от Алькатраса, абсолютно от каждого его аспекта. Юноша обнаружил, что искренне сочувствует тем заключённым, которые на самом деле отбывали заключение на островной тюрьме.

Он провёл ночь после разговора с Хьюи в карцере, и, честно говоря, он подумал, что данный опыт очень напоминал то, что мог испытывать раб, запертый в тёмном трюме невольничьего корабля. Сказать по правде, парень не был заинтересован в том, чтобы испробовать это снова.

Единственным небольшим удобством, которое он смог почерпнуть из Алькатраса, помимо своих тихих бесед с Айзеком во время приёмы пищи, был тот крошечный промежуток свободного времени, выделенный для заключённых, и его случайная встреча в библиотеке с огромным, но дружелюбным итальянцем, который рассказал ему о Неаполе – родном городе отца юноши.

Он подумал о том, чтобы рассказать Мизери о двойном агенте среди его сотрудников, но вскоре отбросил эту мысль. В любом случае не то чтобы у него был какой-то путь связаться со стариком. И Мизери в свою очередь решил, что слишком часто вызывать такого якобы обычного заключённого, как Фиро, было бы опасно, и так каморрист обнаружил, что дни бессмысленно проскальзывают мимо него, но он не мог сделать с этим ничего, кроме как стоять и смотреть.

Время шло, день за днём, до тех пор, пока юноша не пришёл к тому, где он был сейчас, вновь в конце ничем не примечательного дня, лениво слушая звуки бодрых шагов, эхом разносящихся по коридору…

В полудрёме юноша начал бормотать себе под нос:

— Должно быть… думаю… один из этих троих… мог, мог быть отправлен сюда по чьей-то ещё…

Сонный юноша забыл удерживать свой голос тихим, и его слова были достаточно громкими, чтобы донестись до камер по бокам от него. Фиро не обратил на это внимания, а его веки не распахнулись.

В конце концов, он знал, что в камерах по соседству от его собственной никого не было.

Даже Дракон, который время от времени шёпотом поддерживал с ним беседы между камерами, был сопровождён в одиночку этим днём.

На самом деле, Фиро присутствовал при событии, которое даровало азиату билет в Дыру. Он не только увидел то, без чего спокойно мог бы обойтись, но также испытал редкое, но всё ещё неприятное ощущение чьей-то крови, брызнувшей на его кожу.

Днём они находились на площадке для отдыха.

Фиро заметил толстого мужчину с щелями между зубами, который пялился на него и назвал «куколкой» в первый день юноши, и праздно фантазировал о том, как свернёт этому ублюдку шею, когда подвернётся шанс.

Толстяк уродливо усмехнулся и побрёл к Дракону, очевидно нарываясь на драку. Они обменялись парой слов.

Худое лицо Дракона пересекла ухмылка, и он наклонился вперёд: его губы почти касались уха мужчины.

Ухмылка самого толстяка тоже расширилась и стала ещё более неприятной, пока он стоял на месте и ждал. Скорее всего, он думал, что Дракон прошепчет ему что-то…

И затем Дракон без колебаний откусил ему ухо.

— Мх!.. Угх! Что?..

Внезапный шок и боль окутали его. Он тупо уставился на Дракона, будто прося его объясниться, но единственный ответ, который он получил, это его собственное ухо, которое плюнули ему в лицо.

— А-а-а-а-а!

Страх перед мясистым, красным предметом перед его глазами удержал его от осознания, что это его собственное ухо, и мужчина с щелью между зубами неосознанно поднял руку, чтобы оттолкнуть его прочь…

Затем Дракон также оторвал кусок от этой руки, и вскоре болезненный крик и брызги крови заполнили этот участок земли.

Другие заключённые беспокойно толпились, осторожно глядя на Дракона, но сам парень лишь задумчиво жевал и размышлял про себя.

— Ну, недурно, думаю, но… Хм-м… Мысль от том, откуда оно взялось, добавляет неприятное послевкусие.

Без лишней помпезности он выплюнул пережёванный кусок плоти и усмехнулся Фиро, когда юный каморрист подошёл ближе, раздражённо вытирая капли крови, которые брызнули на него.

— Привет, Фиро. О нет, что-то попало на тебя? Прости, это целиком моя вина.

— Мужик, я даже не знаю, чем ты думал…

— Ну, видишь ли. Вот этот извращенец усмехнулся мне и сказал что-то о том, что азиаты выглядят как дети, даже когда вырастают. Дерьмовый способ познакомиться, как по мне.

— Так он действительно из таких уродов, а? – Фиро вздохнул, но он не выглядел таким уж удивлённым, когда покачал головой. – Я сам думал отправить этого ублюдка в преисподнюю, знаешь?

Юноша шутил лишь отчасти. Дракон понимающе улыбнулся ему, и кровь всё ещё окрашивала его зубы розовым, когда парень похлопал Фиро по плечу.

— Ага, – сказал он. – Но, по правде сказать, кто угодно тоже подошёл бы просто отлично.

— …?

Фиро уже открыл рот, чтобы спросить Дракона, о чём он говорил, но прежде, чем юноша успел что-то сказать, охранники наконец подоспели к ним и насильно разделили. Толстяка с щелью в зубах забрали в тюремную палату, а Дракона направили прямиком в карцер.

Фиро тихо обдумывал это, мысленно вернувшись к кровавой жестокости, произошедшей в этот полдень.

Так что, конечно, Дракона не было в камере рядом с его собственной. И Гиг – мускулистый темнокожий, который занимал соседнюю камеру, тоже всё ещё не вернулся из одиночки. Согласно слухам, его пребывание продлится не менее десяти дней, учитывая, как он повёл себя, когда охранники велели ему остановиться.

И в этом тоже было кое-что странное.

Лично юноша не видел, как это произошло, но Фиро слышал, что миниатюрный белый, который прибыл в Алькатрас вместе с ним, тоже оказался внизу в одиночке.

По всей видимости, он предпринял глупую попытку сбежать, крича, что Гиг убьёт его, если он выберется.

Несколько предупреждающих выстрелов заставили его потерять сознание, и по ироничному повороту событий бессознательное тело мужчины перетащили вниз в Дыру, ближе к Гигу, чем когда-либо.

И всё же не казалось, что темнокожий сможет достать его через плотные стены, разделяющие камеры. И даже если предположить, что этих стен не существует, у Гига, скорее всего, были бы более насущные проблемы, чем больной псих. А именно Ладд Руссо.

Хах, если подумать, то все три парня, которые прибыли сюда со мной, и мой первый настоящий знакомый на этом проклятом Господом острове все находятся внизу в одиночке, не так ли?

С одной стороны, юноша думал об этом, как о невезении, но с другой стороны, он задавался вопросом, могло ли это действительно быть просто совпадением.

Если у одного из троих, кто прибыл со мной, действительно имеется скрытый мотив… Мне интересно, в чём его цель?

Фиро продолжал прокручивать эти вопросы в своей голове, когда задремал, но звук шагов, вновь эхом разнёсшихся по коридору – Фиро уже потерял счёт тому, какой это был раз за ночь – вырвал его из спутанных мыслей.

Бодрые шаги попали в такт с далёким звуком выстрелов, создавая ужасающий дуэт, звук, просачивающийся сквозь решётки и разрушающий душевное спокойствие заключённых.

Но затем адский оркестр подошёл к концу.

Слабый шум выстрелов всё ещё раздавался вдалеке, но шаги замедлились, как сворачивающиеся шестерёнки, и наконец остановились.

— …Опять ты.

Фиро туманным взглядом посмотрел в сторону мужчины, который шагал по коридору, когда тот подал жест охранникам, стоящим у дальнего конца, говоря им открыть камеру Фиро.

С приглушённым щелчком дверь скользнула назад, и секундой позже кто-то отбросил тонкое одеяло юноши.

Всё было точно так же, как когда его грубо разбудили всего несколько дней назад, повторённое вновь. Фиро медленно моргнул, тряхнув своей головой, и присмотрелся ближе к парню, который только что вошёл в его камеру.

Это был тот же охранник, что и тогда, достающий другой серебристый клинок из складок его одеяла.

Пока он стоял спиной к коридору, только Фиро мог видеть, как охранник сардонически улыбнулся, в то время как для всего мира он прозвучал как строгий блюститель закона.

— В этот раз ты на некоторое время останешься внизу.

⇔

Остров Алькатрас – Дыра.

Ладд широко распахнул глаза в полной темноте и ощутил цепи вокруг своих лодыжек. Они клацали и щёлкали, когда он отодвигал звенья туда-обратно.

Дзынь-звяк, дзынь-звяк.

Единственная вещь, которую могли делать заключённые в темноте карцера, кроме как спать, – это издавать этот шум.

Но монотонный звук звенел и эхом отражался от тонких кирпичных стен. И в тёмном мире Дыры эти звуки, как правило, разрушали ощущения расстояния заключённых.

Некоторые заключённые сходили с ума после менее чем недели в одиночке, но Ладд провёл примерно половину своего заключения в Алькатрасе внизу, в темноте, один.

Большинство заключённых просто с удивлением качали головой, глядя на него, думая, что тот факт, что он оставался бдительным и здравомыслящим несмотря на его частые посещения Дыры, было признаком невероятной душевной стойкости…

Но несколько из них, те опытные люди, которые прожили достаточно долго в преступном мире, чтобы сказать это… Они за секунду с точностью распознали, каким именно человеком был Ладд Руссо.

Они знали, что он не сошёл с ума, потому что он всегда был безумен, с самого начала, и они знали, что темнота не влияла на него, потому что он изначально никогда не смотрел в сторону света.

И они знали, что извращённые вещи внутри Ладда были чем-то далеко за пределами обычного безумия, которое предлагали тьма и одиночество, что люди вроде него спутаны, и запутаны, и сломлены настолько, что ничто не могло сделать их ещё хуже.

— …

Только неторопливый звон цепей составлял безумцу компанию, как и всегда…

Но в этот день яркий, милый голос внезапно послышался из темноты.

— Эй!

Ладд не ответил.

— Эй, ты. Ты Ладд Руссо, верно?

Перестав греметь цепями, Ладд посмотрел вверх и осознал, что голос доносился прямо из-за двери его камеры.

— …Так ты Тинкер Белл, о которой говорил Айзек?

— Тинкер Белл? Ох, вот как он назвал меня? Знаешь, я думала, что он выглядит немного глупым, но вау. Он что, ребёнок? Это так смешно.

— В любом случае меня это не особо волнует… Что меня волнует, так это то, чего ты хочешь от меня.

Девичий голос в Алькатрасе?

Большинство людей бы опасались за собственное здравомыслие. Но Ладд был уверен в одной вещи с того самого момента, как шагнул на остров. Он знал, что если человек, которого он пришёл убить, действительно существует, то ничего из того, что происходит в Алькатрасе, не может считаться чем-то «необычным». Такие правила не действуют на острове.

Как бы в награду за его непоколебимую веру снаружи его двери раздавался голос, который никак не мог быть там, а также послышался звук ключа, поворачивающегося в замке, после чего дверь медленно распахнулась.

Он снова начал греметь цепями.

В открытом дверном проёме показалась маленькая рука, слабо освещённая тусклым светом фонаря, который она держала. Ладд лишь продолжил дёргать цепи.

— Одного из твоих друзей зовут Грэм Спектр, я права, дяденька? – спросила черноволосая девочка, а её золотые глаза плясали над озорной, невинной улыбкой.

Это лишь сделало её следующие слова ещё более шокирующими в своей безумной жестокости.

— Я вскоре собираюсь убить его, так что мог бы ты сделать мне одолжение и побыть моим заложником?

— Ох-ох! И после этого! Я была бы очень-очень признательна, если бы ты дал мне и тебя тоже убить!

⇔

— А… Вы опоздали.

И вновь Фиро обнаружил себя в глубине острова, даже ниже, чем Дыра.

И вновь он столкнулся с мужчиной в белом.

Хьюи Лафорет сидел на единственном стуле в той же одежде, которую он носил и ранее, выглядя столь же спокойно и прекрасно. Когда он заметил Фиро, то улыбнулся и сложил газету, которую читал, откладывая её.

— Ах, это? Как вы без сомнений очень хорошо знаете, надзиратель здесь очень строгий и очень хорош в том, что он делает. И, к несчастью для меня, его навыки означают, что он лишил меня журналов или газет на некоторое время. Но затем мистер Мизери, которого, я уверен, вы уже знаете, перешёл к моему прямому контролю. Должен сказать, я очень благодарен ему за развлечение.

Фиро мог разглядеть только название «Чикаго», напечатанное большими буквами на отложенной газете, а также другие интересные слова, такие как «взрывы» и «похищения», но он проигнорировал их, вместо этого полностью сосредоточив своё внимание на Хьюи.

Хьюи посмотрел на юношу, заметно заинтересованный в поведении Фиро, прежде чем перейти к реальной причине, по которой он позвал его в свою камеру.

— М-м. Так, я надеюсь, вы немного обдумали вопрос.

— …Да. Я лишь пришёл к одному условию.

— Условию?

— Я… уже поклялся всем, что имею: своей жизнью, и своим прошлым, и своим будущим – моему капо сочиета – Молсе Мартиджо. Если ты решишь вести дела с семьёй, тогда я без вопросов последую его решению. Но я не могу предоставить то, что я знаю, кому-то другому по собственному усмотрению, – ёмко ответил Фиро, и Хьюи задумчиво промычал что-то, обдумывая это пару секунд.

— Тогда вы говорите, что это было не вашим личным решением прибыть на этот остров, чтобы спасти Эннис?

— Она семья, – уверенно сказал Фиро, будто это всё объясняло.

Хьюи, казалось, принял это как должное и сказал:

— Ясно-ясно… Перспективы ведения дел с вашей семьёй воистину интригуют, должен признать, но… Учитывая характер Майзы, я готов поспорить, что шансы на успех на переговорах в лучшем случае невелики.

— Да, скорее всего.

— В таком случае у вас нет нужды в моей информации?

— …Думаю, в целом, я и сам могу догадаться, – сказал Фиро, а его губы растянулись в горькой улыбке, когда он получил доступ к внешним воспоминаниям в своей голове. – Твой подчинённый, Кристофер, он сказал мне кое-что довольно интересное в прошлом году. Что-то вроде: «Мы были созданы, используя знания, которые были украдены у Сциларда Квейтса». Припоминаешь?

— …Боже. Кристофер любит посплетничать, да?

— Так что, глядя на охранника, стоящего снаружи прямо сейчас, и всех остальных, кого ты заставил работать на тебя, я подумал. Что, если твои каналы связи не более чем-…

Но прежде, чем Фиро успел закончить, дверь позади него распахнулась. Юноша рефлекторно развернулся, чтобы увидеть, кто это, а его нервы напряглись до предела.

Охранник, который привёл Фиро туда, рухнул прямо в комнату, и внутрь зашёл мужчина, готовый перешагнуть через его тело.

Хьюи заметил мужчину и лишь один раз кивнул, а его выражение лица даже не вздрогнуло.

— Ох? Не помню, чтобы я приглашал вас сюда…

Затем на его лице промелькнула улыбка, когда он что-то осознал.

— Это означает, что вы, должно быть, убийца на службе Небулы. Если моя информация верна, тогда… Мистер Феликс Уокен, полагаю?

Миниатюрный белый только усмехнулся, не обращая никакого внимания на холодную атмосферу.

— Это имя больше мне не принадлежит, – сказал он. – Я давным-давно продал его кое-кому другому.

— Теперь… Теперь я просто человек без имени.

⇔

Нью-Йорк – Парк Мэдисон-сквер.

Переместимся во времени на несколько дней назад.

— Что… Погоди, что… Дерьмо, чёрт возьми, я… я, мне нужно подумать… Дерьмо! Блять! Т-ты врёшь, не так ли, ты, грязный урод!

Спайк наконец знал причину, почему предупреждающие звоночки в его голове звенели, но у него не было времени упиваться этим знанием. Сильнее сжав трости, которые он держал в обеих руках, он показал на мужчин в чёрном, стоящих вокруг него.

— Чёрт возьми! Отступаем, отступаем!

— А?..

Совершенно внезапный приказ.

Они колебались, глядя друг на друга, будто они не могли поверить собственным ушам. Судя по тому, что они видели, у них было явное преимущество, значительное превосходство в числе над двумя их целями. Они вновь посмотрели на своего лидера для подтверждения.

Скорее всего, услышав растерянный ритм их дыхания, Спайк наполовину развернулся и крикнул через плечо.

— Вы все глухие или что, тормоза?! Я объясню позже, просто бегите! Бегите, чёрт возьми, прочь!

Спайк рванул оттуда со скоростью, которая противоречила его слепоте, и мужчины в чёрном покорно последовали за ним, несмотря на явную растерянность на их лицах. Клэр вздохнул, наблюдая, как они уходят, небрежно пару раз хрустнул своей шеей и направился за ними.

— Эй, не так быстро. Я с вами ещё не зако-…

И внезапно он понял, что летит, а не бежит.

Мужчина в чёрном пальто, человек, которого когда-то звали Феликс Уокен, вдруг возник сбоку от Клэра, а его тело наклонилось вперёд. Молниеносным движением он схватил одну из ног Клэра и использовал собственную инерцию парня, чтобы поднять его вверх, прогнув его верхнюю часть тела назад.

Шанне, ахнув, наблюдала за этим, а в её разуме мелькнул её собственный опыт с техникой прошлого Феликса, но то, что случилось с ней, не произошло вновь.

Всё ещё находясь вверх тормашками в воздухе, Клэр положил свой указательный палец на губы прошлого Феликса, заставив старшего мужчину застыть на полпути. В то же время он мастерски извернулся в воздухе и легко приземлился на ноги прямо перед прошлым Феликсом.

Мужчина оттолкнул палец Клэра, когда тот приземлился, но, кроме этого, он казался совершенно непоколебимым.

— …У меня есть к тебе вопрос.

— …Неплохо, – сказал Клэр, глядя мужчине в лицо.

Это не был пристальный взгляд, поскольку в нём не было враждебности. Лишь честные удивление и восхищение.

Мужчина в чёрном, в свою очередь, лишь прищурил глаза и перешёл к насущному вопросу.

— Ты назвал себя Феликсом Уокеном. От кого ты получил это имя?

— Я? Хм-м, ну. Я не могу рассказать тебе деталей, но… Я купил его у действительно потрясной леди где-то лет тридцати.

Глаза Шанне удивлённо расширились.

Она, конечно, знала, что её жених получил своё имя от другого наёмного убийцы, но, исходя из самого имени, она думала, что предыдущим владельцем был мужчина.

Глаза мужчины в чёрном сузились ещё больше, и он задумчиво пробормотал себе под нос:

— Ясно… Похоже, там действительно возникло больше новых поколений, чем я ожидал, за столь короткое время.

Сказав это, он повернулся спиной к Клэру и направился в сторону Спайка и его подчинённых, которые только что начали заводить машины.

— …Вскоре ты увидишь меня вновь.

— Эй, пого-…

Клэр протянул свою руку, чтобы остановить его, но Шанне схватила его за запястье, и парень остановился, чтобы взглянуть на неё.

— А? Что случилось, Шанне?! Ты ранена?! Эти ублюдки сделали что-то?!..

— … …, … …, …!

— Ох, ты беспокоишься за Джакуззи и его друзей? Ох, а, ага. Ясно. Хорошо… Понял.

Клэр, сдаваясь, поднял руки, а затем обернул их вокруг плеч Шанне.

— Эй! – окликнул он прошлого Феликса, притягивая Шанне ближе. – Передай своему боссу послание от меня, ладно?

— …Какое?

— Скажи ему, чтобы с этого момента он был немного осторожнее в боях.

— …Я дам ему знать.

Прошлый Феликс поднял свою руку в прощании, пока уходил, но, похоже, у нынешнего обладателя его имени был ещё один вопрос на уме.

— Эй, ещё одно. В любом случае кому ты продал имя?

Шаги мужчины замедлились, а затем остановились. Он задумчиво посмотрел на небо, будто тоскливо размышляя о человеке, которым он когда-то был, и ответил:

— Я продал имя не одному человеку. Я продал его многим.

— Азиату, и темнокожему, и белому, и…

⇔

Несколько дней спустя – Остров Алькатрас – Секретная камера.

Другой мужчина вышел из-за маленького белого…

Он был азиатского происхождения, и на обеих его руках сворачивались татуировки.

Мускулистый темнокожий присоединился к ним, всё его тело покрывали шрамы.

— Привет, Фиро. Вот так встреча.

— Дракон… – пробормотал Фиро.

Дракон усмехнулся и подмигнул ему.

Казалось, Гиг ещё не до конца исцелился после своего столкновения с Ладдом, поскольку его лицо до сих пор представляло собой массу из синяков и опухшей плоти, но, несмотря на это, он стоял и безмолвно пялился на Хьюи.

— …Ясно, – заметил Хьюи, а его глаза несколько разочарованно сузились. – Так… В таком случае все трое.

— Что?

Фиро переводил взгляд с Хьюи на трёх мужчин и обратно, полностью и совершенно сбитый с толку.

Игнорируя его растерянность, Дракон и Гиг вошли и медленно рассредоточились, окружая Хьюи и Фиро с трёх сторон.

Маленький белый, который занял место у двери, лишь усмехнулся и пожал плечами.

— Все трое? Может да, а может и нет. Тебе не нужно знать, это уж точно.

Уверенная усмешка на его лице совершенно не сходилась с показной трусостью, которую Фиро видел ранее.

Однако Хьюи принял это как должное и собрал факты в своей голове…

— А, нет. Кто-то ещё должен был привести вас сюда, так что вас, должно быть, четверо…

— Тебя не просто так называют гением, ясно, – заметил белый и щёлкнул пальцами.

Из тени возле двери появился другой мужчина, одетый в униформу охранника, которого Фиро никогда раньше не видел.

Из-за винтовки, которую он держал в руках, большая комната внезапно показалась удушающе маленькой.

— Теперь понятно. Этот корабль вёз не только новых заключённых, но также новых охранников.

Слабая улыбка играла на губах Хьюи, и все четыре мужчины отреагировали по-своему. Наконец, Дракон клацнул своими зубами и шагнул вперёд, чтобы представить их, ухмыляясь.

— Может да, может нет, – сказал он, подражая словам своего компаньона ранее.

— Воу, стой, погоди, – выпалил Фиро, внезапно почувствовав себя явно проигнорированным.

Он посмотрел на Хьюи и нахмурился, спросив:

— Кто, мать твою, такие эти люди?

— Феликс Уокен. Вы уже должны были слышать это имя, полагаю.

— А? Ох, ум-м… Ну, да, думаю.

Фиро нахмурился ещё сильнее, выглядя как кто-то, кому есть что сказать, но в этот момент он просто кивнул и позволил Хьюи продолжить объяснение.

Мужчина в белом выглядел спокойным несмотря на обстоятельства, но у Фиро складывалось впечатление, что у Хьюи было бы такое же выражение лица даже если бы он держался на волоске за верёвку, свисая со скалы.

— Они наёмные убийцы, которые работают на Небулу. Должен признать, всё, что я лично знал о них – так это само имя. Я никогда даже представить не мог, что Феликс Уокен на самом деле группировка из четырёх человек, работающих вместе.

— Не совсем, – похвастался Дракон, выпятив грудь. – Обычно это просто символ для наёмных убийц, не более чем имя. Мы те, кто создали в Нью-Йорке легенду о «Мастере на все руки».

— Ты слишком много болтаешь, – огрызнулся мужчина в форме охранника.

Он перевёл ружьё на Фиро. Как и Хьюи, его безэмоциональные черты не раскрывали ничего, но в то же время аура, которую он испускал, явно отличалась.

— Мы тут задаём вопросы. Кто ты?

— …Эм-м, знаете, я не совсем уверен, как на это ответить. Разве вы не должны дать мне минутку, чтобы обдумать это?

— Прости, но нет. Это неважно, мы решим, что делать с тобой, позже. Сначала идёт миссия.

Три невооружённых мужчины начали медленно приближаться к Хьюи, и, хотя Фиро не знал, насколько хорош мог быть белый, он мог спокойно поставить на то, что по крайней мере Дракон и Гиг знали, как вести себя в бою.

Однако Хьюи оставался спокоен и после пары секунд соображений просто повернулся к Фиро.

— Полагаю, драки вне моей компетенции. Не могли бы вы протянуть мне руку помощи?

— Прости, но нет, – сказал Фиро, подражая словам охранника, и Хьюи лишь с сожалением улыбнулся, медленно положив свои руки на стул.

Наёмные убийцы выглядели настороженными и напряжёнными, когда продвигались вперёд, как будто ожидая, что кто-то сделает первый шаг, прежде чем по-настоящему броситься в бой. И затем их осторожный подход прервал шум.

Так…

Так…

Так…

Это был звук приближающихся шагов.

Кто-то шёл по длинному коридору, приближаясь всё ближе.

Охранник наполовину закрыл дверь, когда зашёл, блокируя вид в коридор снаружи. У двери было маленькое окно на уровне глаз, но отражающийся свет делал невозможным увидеть тускло освещённый проход.

Так… Так… Так…

Шаги становились всё ближе, ровные и размашистые, регулярные, как движения стрелки часов или маятника.

Каждый удар, казалось, делал атмосферу ещё более подавленной, и все внутри комнаты перевели своё внимание в сторону загадочных шагов, а их взгляды все как один двинулись к полуприкрытой двери.

И затем они остановились.

Зловещая тишина расстелилась над ними на секунду, прежде чем звук, напоминающий взрыв бомбы, внезапно прокатился по комнате.

— …!

Все отстранились от ужасного звука, потянувшись к своим ушам.

Как выяснилось, звук был не просто так. Укреплённая металлическая дверь смялась и распахнулась, а её ручка отлетела и громко ударилась о пол.

И в дверном проёме стоял…

— Добрый вечер, добрый вечер. Приятно познакомиться и, если подумать, также прощайте. Я ищу Питера Пэна в цепях. Вечного мальчика.

Человек, который принадлежал этому месту больше, чем кто-либо другой.

Человек, который наслаждался собой больше, чем кто-либо другой.

Ухмыляющийся убийца, более уверенный в себе, чем кто-либо другой.

На металлический крюк, прикреплённый к его руке, была намотана длинная цепь, и с конца этой цепи вяло свисала маленькая девочка.

— Лиза…

Убийца – Ладд Руссо – услышал тихое бормотание Хьюи и тут же узнал свою цель.

И с улыбкой, которую обычно показывал парень при первой встрече с любовью всей своей жизни – безумной, сумасшедшей, бесконечно невинной и чистой улыбкой, Ладд Руссо подал голос, который эхом разнёсся по подвалу островной тюрьмы.

— Тик-так, Лафорет. Крокодил здесь вместе с Капитаном Крюком на хвосте, и угадай что? Он голоден!

⇔

Несколько минут назад – В Дыре.

— Что ж, а теперь! Я не буду приближаться слишком близко, потому что не стоит говорить, что ты сделаешь со мной, если я подойду ещё на пару шагов, так что я возьму тебя в заложники отсюда, ладно? – прощебетала девочка с порога, позаботившись о том, чтобы держаться подальше от Ладда, а это было не слишком сложно, учитывая, что его ноги были прикованы.

Она вытащила пару маленьких дисков, пока говорила.

Диски блестели серебром, и в центре у них находилась дыра, словно они были металлическими пончиками.

Их блестящее сияние становилось ярче по краям, и внимательный наблюдатель мог понять, что означает этот злобный блеск: это было холодное оружие. Пока Ладд наблюдал, девочка начала крутить на пальце один из дисков.

Не было очевидно, осознал он или нет в каком положении находился, учитывая тусклый свет. Однако если же да, то он не показал ни единого признака того, что заметил, и продолжил греметь цепями у своих ног, как он и делал до того, как дверь открылась.

— А каково это по ощущениям, когда ты вот так скован и не можешь двигаться?

— Знаешь, – тихо сказал Ладд, едва слышимый из-за постоянного звона цепей. – Я, на самом деле, не могу хорошенько разглядеть твоё лицо, потому что ты стоишь спиной к свету…

— Хм-м?

— Но я ставлю на то, что у тебя тот взгляд, который говорит, что ты думаешь, что никогда не умрёшь.

— А? О чём ты вообще говоришь, мистер? Ты забавный. Но да, ты прав. Ты никак не можешь убить меня сейчас. На самом деле, я та, кто собирается убить тебя чуть позже.

Девочка хихикнула, но Ладд не отреагировал. Клац-клац, доносилось от цепей.

— И я не знаю, что там случилось между тобой и Грэмом, но дам тебе один совет. Он не будет убивать людей, но… В прямой схватке он бы меня побил, так что тебе лучше быть начеку.

Клац-клац.

— Я знаю это, дурак. Вот почему я беру тебя в зал-…

— Но я? Я… я могу убивать людей.

Клац-клац.

— Неважно кого, на самом деле. Я всё ещё могу убивать.

Клац…

— Я могу убивать женщин или даже детей. Любого, кто выведет меня.

Кла-…

Внезапно звук гремящих цепей прекратился.

Ладд только натянул цепи, которые связывали его, но для Лизы это выглядело так, будто конец цепи поднимался с земли.

— А?..

— Я могу убить.

Затем Ладд вскочил на ноги, а его глаза мрачно поблёскивали в тенях. Цепи, обёрнутые вокруг его правой руки, оторвались, падая на пол.

И только тогда Лиза осознала, что было необычным во всей этой ситуации.

Его цепи… Они не связаны с его но–…

Конец вращающейся цепи упал, обрывая её мысли.

И только дикие слова убийцы остались, чтобы наполнить воздух.

— Я могу убить.

⇔

Минутой позже – Секретная камера.

Для Фиро появление Ладда Руссо в камере Хьюи Лафорета было чем-то невероятно внезапным и чрезвычайно непредвиденным, и, более всего, аура, которая окружала его, была потрясающе опасной, заряженной и почти гудящей от злобы.

Ладд широко раскинул руки и усмехнулся, отбрасывая девочку, которую втянул внутрь.

Она с тихим стуком ударилась о стену и упала на пол, но помимо этого не двигалась. Не было даже ясно, жива ли она ещё, но Ладд больше не обращал на неё внимания и вместо этого сосредоточился на других людях, игнорируя напряжение в воздухе.

— Она нажала мою кнопку, – просто сказал он, раскинув руки в стороны. – Вот и всё.

Протез на конце его левой руки нелепо свисал вниз с его локтя, когда он поднял руки вверх, но казалось, что самого Ладда это не волновало.

— Вы знали это? У всех внутри есть кнопка. Она решает, могут они убить другого человека или нет. Это всё, что делает эта маленькая кнопочка. Но, если нажать её… ты можешь убить. Ты можешь убить кого-то. Любого. Так что, другими словами, твоя способность убить другое человеческое существо полностью зависит от того, можешь ли ты нажать на эту маленькую кнопку или нет… Можете поверить в это?

Никто не мог понять смысл того, что парень говорил, а пока они наблюдали, сбитые с толку, он поднял свой указательный палец к виску и надавил на него.

— Так.

Всего одно слово.

Снова, и снова, и снова, и снова он надавливал на свой висок.

— Вот так, и так, и так, и так, так, так, так, так-так-так-так-так. Снова и снова, пока ты не потеряешь счёт, пока всё не сольётся и ты не сможешь сказать, где что-то начинается, а где кончается, ты нажимаешь эту кнопку. Все эти кнопки внутри меня, десятки, и сотни, и тысячи, и десятки тысяч, и сотни тысяч! Так что теперь вы понимаете, почему я не могу не убивать людей. Верно?

Он безумец, – подумал Фиро, и, скорее всего, прошлые Феликсы Уокены вокруг него тоже разделяли это мнение. Хотя они были закоренелыми убийцами, они с отвращением нахмурились, глядя на Ладда.

Только Хьюи задумчиво посмотрел на него, но сам Ладд, казалось, нашёл это неприемлемым. Он пожал плечами и сделал ещё один шаг внутрь, встретившись с ним взглядом.

— Теперь, когда ты понимаешь, я был бы очень признателен, если бы ты мог умереть ради миллионов этих маленьких кнопочек, которые я только что нажал. Хотя всё нормально. Тебе надо умереть всего один раз.

Хьюи только пожал плечами, открыто уставившись на Ладда. Его интерес явно пробудился, но сначала он хотел знать, в чём именно состояла цель Ладда.

— …Где ваши манеры? Вы знаете, как грубо вот так врываться в чью-то ещё комнату?

— Людей вроде меня не называли бы убийцами, если бы мы звонили и заранее уточняли, можем ли мы прийти, – ответил Ладд, будто это была самая очевидная вещь в мире. – Да ведь это было бы просто безумие.

В его голосе прозвучал намёк на веселье, дикое ликование проникло в его слова и распространило присутствие парня по всей комнате.

— Вхух, наконец. Мои мускулы и серое вещество теперь разгорелись…

Он хрустнул своей шеей сначала влево, затем вправо, а потом ударил своим правым кулаком по вяло свисающему протезу, также похрустывая костяшками пальцев.

— Что ж, а теперь. Ну-ну-ну-ну! Как ты хочешь умереть? Я собираюсь убивать тебя до тех пор, пока ты не пожелаешь того, чтобы ты в самом деле мог умереть. Ох, хотя не беспокойся. Я дам тебе выбор. Хочешь ли ты сдохнуть или умереть? Я был бы признателен, если бы ты решил к тому моменту, как я закончу резать тебя на куски!

Он двинулся вперёд и, возможно, больше не видел никого, кроме Хьюи, поскольку он не смотрел ни вправо, ни влево, пока шёл.

Охранник поднял своё ружьё, хмурясь, когда зацепил пальцем курок.

— Эй, ублюдок. Ты кем себя… возомнил?

Ладд Руссо уже стоял прямо перед ним.

В этом были некоторые логические нестыковки. Всего секунду назад Ладд шёл в сторону Хьюи, пялясь прямо на него, а затем в следующее мгновение он развернулся и молниеносно приблизился к охраннику с ружьём.

— Ты раздражаешь.

Раздался сухой треск, какой-то тошнотворный хруст, и тело охранника обмякло.

— Ты не прямо-таки стоишь на моём пути, но то, как ты смотришь на меня, это выводит меня. Твоя враждебность выводит меня. Твой голос выводит меня. Твоё существование, оно выводит меня. Ты раздражаешь, так что ты выводишь меня из себя и это злит меня, ты, раздражающий сукин сын.

Слова Ладда достигли ушей охранника, и только секунду спустя боль наконец охватила его.

Что-то было не так с его рукой.

Все чувства вырвались из конечности, сменившись только жгучей агонией, но прежде, чем он смог посмотреть вниз, чтобы увидеть, что произошло, он обнаружил чёрную широкую зияющую дыру перед своими глазами.

Это было дуло пушки, которую он держал всего секунду назад.

— Ох, но спасибо за ружьё. Я твой должник.

И только тогда охранник осознал, в каком он дрянном положении.

Только тогда он понял, что Ладд схватил ружьё и вырвал оружие из его рук.

Он посмотрел вниз и увидел своё запястье и пальцы, искривлённые под неестественными углами, но внезапно у него не хватило дыхания даже чтобы закричать от боли.

— На самом деле, вот, позволь мне отплатить за это прямо сейчас. Умри.

Прежде, чем он смог обдумать это, прежде чем охранник мог даже начать испытывать страх, Ладд нажал на курок.

Раскатистый грохот наполнил камеру.

Звук отскочил от прилегающих стен, и даже Фиро, который привык к звуку выстрелов, неосознанно напрягся.

Этот ублюдок!..

Брызги крови запятнали стены, но их оказалось куда меньше, чем Фиро ожидал.

Охранника определённо задела пуля, но он потерял только своё правое ухо и сознание, а не жизнь.

Лишившись сознания ещё до того, как удариться о пол, мужчина описал короткий полукруг своей верхней половиной тела, после чего крутанулся и упал, безвольно распластавшись на холодном полу.

Это боль заставила его потерять сознание, а не страх. Были задействованы более прямые средства.

Когда пуля прошла сбоку от его головы и попала в ухо, она пролетела мимо его виска, сотрясая мозг внутри. Он находился так близко к дулу, когда оно выстрелило, что у него лопнула барабанная перепонка, и звук вместе с шоком отправили его во тьму прежде, чем он даже осознал, что произошло.

Оставшиеся три заключённых осторожно окружили Ладда, тревожно переглянулись, а затем снова посмотрели на него.

И всё же они не бросились к нему прямо здесь и сейчас, и Фиро решил, что мог понять почему, пока наблюдал за разворачивающимися событиями.

Да уж, этого должно быть достаточно, чтобы заставить любого колебаться.

Неожиданно ощущение, излучаемое Ладдом, было извращённым, но чистым.

Практически казалось, будто каждый атом воздуха вокруг него содержал чистое желание убить.

Самой странной вещью было то, что Ладд не показывал открытых мест, несмотря на свою агрессивную позицию. У Фиро возникло чувство, что даже если он атакует Ладда с места прямо позади него, он уставится на дуло ружья ещё до того, как сделает первый шаг.

Уровень тревоги в комнате резко возрос до небес, и только Ладд посмеялся и пнул бессознательного охранника в лицо.

— Хах! Я врал, приятель. Это была шутка. Я бы не убил жалкого болвана вроде тебя. Пока что. Я никак не могу потратить это чувство, растущее внутри меня, на нечто столь тривиальное.

Ладд дико усмехнулся и поднял свой взгляд к потолку. Дракон обнажил свои зубы в ответной улыбке, хотя в ней было мало веселья.

— Ты хотя бы знаешь, что ты только что сделал, безумный…

— Вон там! Достаточно! Заткнись!

Ладд прервал бахвальство Дракона прежде, чем тот даже успел подобающе начать, и опустил свои руки, так что ружьё теперь указывало в пол.

— Хорошо. Народ, я даже не знаю кто вы, мать вашу, такие, но я понимаю. Просто заткнись, не говори ни слова, закрой свой рот, и пади, целуй пол.

— Что…

— Позволь мне рассказать тебе, насколько же важно держать свой рот закрытым. Я, я видел много чёртовых людей, которые говорили и говорили, мол: «Забери эти слова с собой в ад», и тогда это даёт тому, кто сражается, возможность нанести ответный удар. Безумие, не так ли? Я видел это всё время: в книжках, в мюзиклах, даже в реальной жизни! Я даже не знаю, почему-то чем кому-то удобнее убивать, тем больше они разевают свой рот, когда приходит время сделать дело, тарахтят всё дальше, и дальше, и дальше. Как вы могли догадаться, так получилось, что я именно такой человек! И поэтому, как таковой, в свете этого откровения, я скажу, что одного человека достаточно, и поскольку это конечно же я, я хочу, чтобы вы все заткнулись. Вы скучные. Проглотите эти слова и заберите с собой в ад, если так, мать вашу, сильно хотите доставить их.

Рот Дракона остался открытым, а его острые резцы были выставлены напоказ, пока он изо всех сил пытался разобраться с нелепой, упрямой речью.

Даже глаза Фиро расширились, в то время как Хьюи просто улыбался, продолжая изучать Ладда с видом заинтригованного учёного.

Но позади Ладда, слегка правее, послышался глубокий, низкий голос, когда гигантская тень скользнула вперёд.

— Дракон… Этот мой.

Сказав это, Гиг плавно и медленно двинулся в сторону Ладда.

— Эй. В последний раз мне не удалось показать тебе, на что я способен, знаешь ли. Было бы грубо сдерживаться, не думаешь?

Последние слова всё ещё слетали с его губ, когда мужчина бросился вперёд на чудовищной скорости.

Чёрт возьми, он быстрый! – подумал Фиро, слегка отстраняясь.

Это выглядело практически неправильно, что нечто столь большое могло двигаться так быстро, скользя сквозь воздух, словно порыв ветра, приближаясь к Ладду.

Он совершенно отличается от того, каким он был в столовой.

Даже с одного взгляда было очевидно, что Гиг был хорош в каком-то виде боевых искусств: его тело неслось, низко прижавшись к земле, словно пушечное ядро, летящее прямо к коленям Ладда.

Ружьё оставалось неподвижным сбоку от Ладда.

Лицо Гига пересекла усмешка: мужчина был уверен в своей победе…

Ружьë со стуком упало на пол.

— А?!

Из своей низкой позиции всё, что мог видеть Гиг – это ноги Ладда, которые мелькнули, демонстрируя причудливое движение…

В следующую секунду он больше не мог их видеть, потому что его поле зрения было заблокировано кулаком.

К тому моменту, как он осознал, что это был низкий апперкот по земле, кулак Ладда уже погрузился глубоко в плоть его лица.

— Сдерживаться или нет, – заявил Ладд, уставившись сверху вниз на Гига со сломанным, вдавленным носом, пока оружие, которое давало ему такое преимущество, валялось у его ног, – но ты уже повёл себя грубо в тот самый момент, когда поднял кулак на кого-то, тупой придурок.

— Безумный урод…

— Ублюдок…

Белый и Дракон пробормотали это себе под нос в неверии, но Ладд только зевнул и потянулся.

— Так, вернёмся к беседе. Как вы там, ребята, назвали себя?

— Ты хоть знаешь, с кем ты имеешь дело, пси-…

— Чёрт возьми, мне казалось, я сказал тебе заткнуться, – оборвал Ладд белого.

Он лишь небрежно пожал плечами, печально продолжив.

— Меня не волнует кто вы или что вы сделали. Даже если вы в миллион раз сильнее меня, даже если вы боги или демоны, которые могут заставить мою голову взорваться силой мысли, просто заткнитесь.

Теперь у Ладда появились открытые места, и оба оставшихся Феликса направились к нему, по одному с каждой стороны.

Белый потянулся к ружью у ног Ладда, в то время как Дракон нацелился прямо на горло Ладда: его зубы обнажены, как у бешеной собаки.

— Я не хочу слышать о ваших прошлом, или мнении, или какие трюки есть у вас в рукаве, или как сильно вы ненавидите меня, или чем вы гордитесь, или легендарные магические заклинания, которые вы могли услышать в сказках…

Ладд двигался, пока говорил, и, хотя его движения были быстрыми и эффективными, каждое из них всё равно было странно жестоким.

Скорее всего, обманутые медленным ритмом его речи, белый мужчина и Дракон всего на секунду слишком поздно среагировали на действия Ладда.

Правый кулак Ладда помчался в сторону лица Дракона, но вместо тревоги глаза азиата блеснули от восторга.

Он усмехнулся и открыл свой рот шире, так что он зиял настолько сильно, что напоминал вывихнутую пасть огромной змеи. Как только кулак Ладда промелькнул возле его зубов, Дракон укусил, а его челюсти сошлись вместе, как стальная ловушка.

Потрясение пробежало по костям руки Ладда, сопровождаемое огромным давлением, словно там были натянутые механические тиски.

Но… Ладд даже не дёрнулся.

Он яростно улыбнулся, будто это было именно то, чего он ждал.

Парень проигнорировал боль и крутанулся – огромное движение, задействующее все его мускулы – а затем высвободил все силы из своего тела за раз.

— …Что бы там ни было, я выслушаю это, когда убью вас.

Вцепившись в ружьё в своих руках, белый посмотрел вверх, чтобы увидеть тень, несущуюся в его сторону.

Это был Дракон, чьи глаза широко раскрылись от удивления и смятения.

Ладд целиком поднял его в воздух, замахнувшись кулаком с Драконом, все ещё прилагаемым к нему как некоего рода нелепая боксёрская перчатка…

И парень со всей силы опустил его белому прямо на голову.

— …Хах. Это всё?

Зловещая тишина пала на комнату, когда Ладд осмотрелся вокруг, обследуя свою работу. Четыре прежних Феликса Уокена распластались вокруг него, не издавая ни звука.

Хьюи заинтересованно склонил голову на одну сторону, тихо бормоча себе под нос, пока он размышлял вслух.

— Легендарный Феликс Уокен так просто уложен всего одним человеком? Ну, скорее всего, в этой ситуации вернее будет сказать, что их противник превосходит то, что можно было бы считать человеком…

Ладд застыл и сжал всё ещё окровавленный правый кулак: безумная улыбка убийцы снова растянулась на его лице.

— О чём ты там бормочешь? Репетируешь, как молишь о пощаде?

Услышав провокацию Ладда, Хьюи слабо улыбнулся.

— Моё желание изучить вас немного увеличилось.

— Должен сказать, это забавно. Моё желание убить тебя взлетело до небес с тех пор, как я вошёл внутрь, – сказал Ладд, одаривая Хьюи грубой улыбкой, которая так контрастировала со сдержанным смешком учёного.

Когда он больше не находился в центре внимания, Фиро прислонился к стене и решил просто наблюдать за ними двумя и смотреть, как будет разворачиваться ситуация.

Они смотрели друг на друга пару секунд, а затем Хьюи решил нарушить тишину.

— Вы назвали себя крокодилом.

— Кажется, я сказал что-то такое, ага.

— В «Питере и Венди» Питер Пэн является разумом ребёнка, невинным и всё же жестоким от этой невинности, игнорирующим добро и зло. В контрасте, однако, Капитан Крюк – зло, являющееся рациональным взрослым. Что тогда представляет собой крокодил? В чём его роль? Что означаете вы – тот, кто пришёл сразить меня?

Судя по выражению лица, было очевидно, что Хьюи, скорее всего, не ожидает ответа, но Ладд просто покачал головой, будто в негодовании, и тут же ответил:

— Чистая сила и намерение убить вне добра и зла. Бесконечный голод. Думай обо мне, как о катастрофе, силе природы.

— …

— Я убийца. Я люблю убивать людей. Если рай и ад действительно существуют, тогда я, наверное, уже тысячу раз заполучил себе билет в ад. Но я никогда не заламывал руки, беспокоясь о добре и зле. Даже если убийство совершено без намерения убить, без ненависти или даже с хорошей причиной забрать эту жизнь, только жертва будет волноваться о добре или зле. Впрочем, это никогда не могло даже прийти в голову к убийце. Я просто следую своим инстинктам, жую людей и выплёвываю их. Другими словами, всё, о чём я думаю – это о себе. Это всё. Так что я просто подумал про себя, что если я убью тебя, даже несмотря на то, что я слышал, что тебя нельзя убить, это будет невероятно весело. Вот и всё. Честно говоря, это и правда всё.

Ладд звучал зловеще спокойным, пока он отвечал, и глаза Хьюи сощурились от восхищения.

— Я думал, что вы не более чем простой и жестокий убийца, но теперь я вижу, что вы нечто вроде поэта, – сказал он.

— Ха-ха! Я? Поэт? Ты этим оскорбил всех настоящих поэтов.

Ладд раскрыл свой кулак и сжал его, намерение убить снова стало горячим и липким в его глазах.

— Я просто должен защитить честь всех обиженных поэтов в мире, не так ли?

— Но если причина, по которой вы хотите убить меня, – правда, тогда разве вам не придётся разделить ваше убийственное намерение?

— А?

— Вы наслаждаетесь убийством тех, кто думает, что они никогда не умрут, верно? И вот почему вы решили убить меня – бессмертного. Но в таком случае…

Хьюи на мгновение остановился, словно наслаждаясь этим моментом, словно собираясь с мыслями, и холодно улыбнулся.

— Вы знаете, что Фиро Проченцо, человек, в настоящий момент прислонившийся к стене, тоже бессмертный?

Уёбок!

Больше всех из-за его слов был шокирован сам Фиро.

За секунду его убрали с позиции третьей стороны наблюдателя и бросили прямо в середину конфликта Ладда и Хьюи. Хьюи, скорее всего, хотел хотя бы немного отвлечься от убийственного намерения Ладда и в то же время заставить Фиро встать на его сторону.

Все эти мысли пробежали через голову парня в мгновение ока. Фиро стиснул зубы и уставился на Хьюи, а затем вздохнул и сместил свой взгляд в сторону Ладда.

— …Он говорит правду, Фиро Проченцо?

Вместо того, чтобы ответить вслух, Фиро медленно переместился, чтобы встать позади Хьюи, немного правее.

А затем он поднял свой палец к губам и укусил его.

Металлический вкус крови наполнил его рот, и боль распространилась от его пальца. Кровь капнула на пол, но всего пару секунд спустя показалось, будто само течение времени обернулось вспять, и вкус крови в его рту исчез вместе с самой жидкостью, затёкшей обратно в маленькую ранку.

Глаза Ладда слегка расширились, когда он впервые увидел, что на самом деле означает быть бессмертным, но, кроме этого, его выражение лица не раскрывало ничего из того, о чём он думал.

— Ага, так оно и есть. Прости за это.

Чувство было такое, будто юноша предавал друга, и Фиро не мог отрицать, что это было немного больно. Но он должен был признать, что, наверное, лучше оборвать связи с кем-то вроде Ладда. Маленькая девочка, лежавшая неподвижно в углу, заставила его колебаться ещё до расчётливого шага Хьюи.

Ладд секунду смотрел на него, его выражение лица оставалось нечитаемым…

— …Ха-ха.

Вдруг он издал смешок, звук становился всё громче, пока он не рассмеялся во весь голос, а его голова откинулась назад от веселья.

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Ясно! Понятно, вот оно! Вот оно! Фиро! Спасибо огромное, ты научил меня чем-то действительно великолепному!

Да? Что я сказал?

Фиро колебался, не до конца уверенный, что происходит, но Ладд просто щёлкнул пальцами и снова рассмеялся.

— Я говорил тебе, не так ли? Я убиваю только людей, которые уверены, что их никогда не убьют! И разве ты не помнишь, что я сказал вместе с этим? Я сказал, что ты отличаешься от этих мягких тупиц!

— Так?.. Так что это значило?

— Смотри, Фиро. Ты бессмертный, конечно, но даже сейчас какая-то часть тебя боится умереть. Твои глаза холодны. Даже сейчас! Даже в этот самый момент! Смотри, разве ты не видишь, что ты всё ещё начеку, глядя на ублюдка Хьюи? У тебя этот взгляд, который говорит, что ты думаешь, что он может попытаться убить тебя в любой момент! И это. Это научило меня чему-то очень важному.

Ладд сделал вдох, а затем раскрыл своё заключение.

— Этот твой взгляд говорит мне, что там всё ещё есть какой-то способ, как бессмертный может умереть. Тебя всё ещё могут убить. Верно?

— …!

— Ну, без разницы. Вы двое можете объединиться и одолеть меня. Меня это устраивает. Мне просто нужно выяснить, как убить бессмертного, если даже мне придётся выбить это знание из вас. Я не спешу.

Ладд начал тихо подпрыгивать, слегка боксируя в воздух.

— Я дам вам некоторое время обсудить это.

— Ну, что ж… Что мы должны делать теперь? – спросил Хьюи через плечо.

Он вовсе не звучал обеспокоенным.

Фиро просто вздохнул и сказал ему:

— Смотри, Хьюи Лафорет.

— О? Да? Что такое?

— Ранее ты спросил меня, боялся ли я, что Сцилард или какой-то другой алхимик в моей голове захватят мой разум.

Хьюи взглянул назад, очевидно заинтересованный, почему Фиро вдруг решил вновь поднять этот вопрос, но он оставался тихим и позволил Фиро продолжить.

— Это… Для меня это неважно. До тех пор, пока этот старый ублюдок не решит сделать что-то с Эннис или моими друзьями, неважно, что он или ещё кто-то сделает с моим телом.

— …

— Меня не волнует, что случится со мной. До тех пор, пока мой мир спокоен, неважно, кто я или существую ли я вовсе, даже если я просто чей-то сон, который снится кому-то, кого я знаю.

…Если подумать, то я привык спорить об этом с Клэром всё время…

Фиро усмехнулся, вспоминая дни своей юности.

— Могу ли я спросить, почему вы решили упомянуть это сейчас? – спросил Хьюи, и Фиро просто улыбнулся в ответ.

— Ну, раз уж я не знаю, что может вскоре случиться…

— Я просто хотел снять камень с души прежде, чем мы разделим наши пути.

⇔

Нью-Йорк – Нью-йоркское отделение полиции.

Три мужчины сидели и ждали в приёмной нью-йоркского отделения полиции, на лице каждого из них виднелись разные выражения.

Полицейские забрали их и спросили о взрыве, пока они осматривали офис, и после множества заходов и сложных вопросов они наконец сняли с себя ответственность. Проблема была в том, что они всё ещё были более или менее связаны в Нью-Йорке, пока люди, которые стояли даже выше Виктора, не закончат тасовать бумажки.

Виктор сосредоточенно пялился в потолок.

— Чёрт возьми. Хьюи достал нас и достал нас хорошенько. Сопляк, которого мы отправили в Алькатрас, должно быть, уже легко отдыхает в голове Хьюи к этому моменту, или, может, он вообще сменил сторону. Теперь меня уже ничем не удивишь.

— Я не был бы так уверен, сэр, – тихо прошептал Эдвард, выслушав пессимистичное заявление своего начальника.

— Что ты сказал, Эдвард? Хм-м, если подумать, ты собирался сказать что-то перед тем, как суицидальный подрывник зашёл сказать нам привет, не так ли?

Эдвард несколько секунд молчал, а затем наконец неохотно дал ответ на вопрос Виктора.

Хотя звучал он так, будто не хотел этого, но не мог больше выносить груза знаний.

— Сэр… Простите, что вот так вас исправляю, но Проченцо попал туда, где он сейчас, не потому что он везучий или потому что умеет подлизываться.

— …Хах, так в конце концов ты всё же более высокого мнения о нём. Тогда ты думаешь, что мы можем ожидать от него чего-то?

— Нет. Нет, не думаю, – коротко ответил Эдвард.

Виктор нахмурился, его брови сосредоточенно свелись.

— О чём именно ты говоришь, детектив?

— Я говорил, что лучше нам не игнорировать его.

Глаза Эдварда сфокусировались на чём-то далёком, словно он заглядывал в прошлое, когда наблюдал, как уличная крыса Фиро Проченцо поднимается по рангам преступного мира.

— Мы не должны ожидать от него хоть чего-то. Но мы должны быть осторожны. Мы должны оставаться начеку.

— Он гангстер, в конце концов… Злодей до мозга костей.

⇔

Алькатрас – Секретная камера.

— Ох, и пока мы говорим, думаю, я должен упомянуть ещё одну вещь.

— Да? – рассеянно спросил Хьюи, в основном игнорируя Фиро в пользу Ладда, который нетерпеливо смотрел на него.

— Ты сказал, что Феликс Уокен – это группа из четырёх человек, верно?..

— Да, – Хьюи не отводил взгляд от Ладда, и Ладд пялился на него в ответ, и в его глазах плясала жажда убийства.

Тихий звук удара достиг его ушей.

— …?

Затем пришёл резкий холод, просачивающийся в его спину.

— …?!

Затем холод обернулся в жар, а жар в боль, потряся его мозг.

Удар ощущался так, будто он проник в его позвоночник, распространяясь оттуда по всему его телу. Затем так же внезапно, как он появился, он исчез.

Мужчина слабо заметил, что он больше не мог двигать своими руками и ногами.

Когда он начал падать вперёд, его глаза заметили Ладда, пялящегося на него. Глаза убийцы были широко распахнуты. Тогда Хьюи убедился, что произошедшее с ним никак не было связано с Ладдом Руссо.

Его тело ударилось о холодный пол, и позади он смог услышать ледяной голос Фиро.

— …На самом деле их пятеро.

Фиро протянул свою правую руку в сторону головы Хьюи, выглядя при этом так, будто он собирается навсегда оборвать его жизнь.

Даже когда тень Фиро медленно заполняла всё его поле зрения, в разуме Хьюи кипели возбуждённые мысли.

Я никогда даже не мечтал об этой вероятности.

Я думал, что я в некоторой степени держу ситуацию в своих руках, и взгляни. Посмотри, как такие неопределённые элементы возникли передо мной.

Стоило боли утихнуть, как Хьюи почувствовал, что его сознание быстро угасает…

Хьюи слабо усмехнулся, а лицо его старого друга всплыло на передний план в его разуме.

Взгляни, Эльмер. Всё прямо как ты и говорил.

— Вот почему… мир интересный.

⇔

В камере царили тишина и покой…

Крошечный силуэт, который неподвижно лежал в углу, внезапно вздрогнул.

— М-м… О-о-о-ох… Ох!

Прямо как когда она пробудилась от ночного сна, Лиза пришла в полное сознание, как только очнулась, и вскочила на ноги.

Как долго она находилась без сознания? Она задавалась этим вопросом только секунду.

— …О нет! Я была в отключке целый час и двадцать семь минут!

В комнате не было часов, но она всё равно знала.

— Отец!..

Осознав, что она в камере отца, девочка дико завертелась вправо и влево, ища его.

Первым, что она увидела, было то, что дверь висела полуоткрытая, а знакомый охранник лежал вниз лицом снаружи.

Но для неё ничто из этого не было важно. Девочка развернулась и внезапно замерла: вид чего-то белого, лежащего на полу, потряс её до глубины души.

— Отец!

Лиза тут же бросилась к своему отцу, лежащему лицом вниз.

В его шею был глубоко воткнут нож. Судя по всему, клинок полностью разорвал его позвоночник.

— Нет… Не-е-е-е-е-е-е-ет! – завизжала девочка, хватая нож обеими руками и потянув его изо всех сил.

Послышался тошнотворный хруст сломанных костей, когда нож покинул рану, а кровь брызнула во все стороны.

Что потрясло девочку ещё больше, чем раньше, так это вид крови, льющейся из тела её отца, но она немного расслабилась, когда увидела, как она остановилась и изменила направление, затекая обратно в его тело.

…Он жив. Он жив!

Рационально Лиза знала, что её отец бессмертный, но вид ножа, воткнутого в его спину, расстроил её до уровня, сильно превышающего логическое мышление.

— А…

— Отец! Отец, проснись! Проснитесь, отец!.. Пожалуйста!..

— Ох… Лиза? Где все? – смог спросить Хьюи, медленно принимая сидячее положение.

Лиза вздрогнула от удивления и вновь осмотрелась, но там всё ещё не было никого, за исключением одного упавшего охранника возле двери.

— Всё в порядке, отец! Вам не нужно волноваться! Здесь больше никого, совсем никого!

Хьюи осторожно поднялся, клинически проверяя состояние своего собственного тела, когда встал…

Внезапно он заметил, что кое-что не так и повернулся к Лизе.

— О? Как странно, – мягко сказал он. – Я не могу открыть свой левый глаз. Могла бы ты взглянуть для меня, что с ним не так, Лиза?

Сказать по правде, он уже мог предположить, что произошло, но всё же попросил свою дочь, подстрекаемый чистым любопытством.

Он хотел узнать, что Лиза, которая считает его своим идолом, будет думать об этом.

— От… ец?..

Нерешительно, с осторожностью, Лиза потянулась и дотронулась до закрытого левого глаза своего отца.

Веко откинулось назад, не являя ничего, кроме тёмно-красной ямы.

Глазного яблока, которое должно было быть там, попросту не было, и так девочка обнаружила, что смотрит прямо в ужасающую тёмно-красную тьму.

Хьюи забыл даже тот факт, что он потерял левый глаз, когда вой Лизы наполнил воздух, намереваясь запечатлеть реакцию своей дочери в собственной памяти.

Он пересмотрел свои действия…

Он вновь подтвердил, что он ужасное человеческое существо.

И он радостно улыбнулся, принимая решение возобновить свои эксперименты так скоро, как это будет возможно.