Похороны проходили на общественном кладбище.

Перед могилой молча стоял красивый мужчина. Волосы, непозволительно длинные для мужчины, намокли от дождя и теперь липли к щекам. Он намеренно носил их такими немодно длинными, чтобы скрыть свою привлекательную внешность и не выделяться из толпы, однако слоняться в одиночестве по кладбищу глухой ночью под проливным дождём – едва ли лучший способ оставаться незамеченным.

Обычно, в силу своей профессии, он прилагал все усилия, чтобы не привлекать к себе внимания, но сейчас его вызывающая внешность волновала его меньше всего.

Этот человек был шпионом.

Он пользовался многими именами, но чаще всего его звали Клаус.

Кроме него, на кладбище никого не было. Да и кто ещё явится с фонарём и лопатой в руках, чтобы почтить память усопших холодной, дождливой ночью, в самый её глухой час?

В его взгляде, устремлённом на надгробие, застыла тоска. На камне было высечено несколько имён, обычных и неприметных. Однако это были не настоящие имена тех, кто покоился внизу, – лишь фальшивые псевдонимы, которыми мёртвые пользовались при жизни.

Когда шпионы умирают, немногие из них оставляют после себя ощутимые следы своего существования.

Им это и не нужно.

Собранная ими информация — их успехи, их уроки, их деяния и их воля – продолжали жить в тех, кто остался.

Убедившись, что за ним никто не наблюдает, Клаус вонзил лопату в землю и принялся раскапывать могилу, стараясь не повредить гроб. Закончив, он достал из кармана белую коробочку и осторожно опустил её на дно ямы.

— Учитель… Пусть это всего лишь ваш палец, который я могу похоронить, но… покойтесь с миром.

Отдав дань уважения, он снова взялся за лопату. В мгновение ока яма вновь наполнилась землёй.

Клаус тяжело вздохнул.

Человек, которого он хоронил, был его товарищем по шпионской команде «Инферно» – людьми, которые приютили Клауса-сироту и вырастили из него элитного шпиона. Для Клауса они были семьёй.

Стоило ему подумать о старых товарищах, как он почувствовал чьё-то присутствие за спиной.

— Наставник…

Он обернулся и увидел восемь девушек под чёрными зонтами.

Их наряды — форма вымышленной духовной семинарии – как нельзя лучше подходили для кладбища.

Клаус нахмурился.

— Вам вовсе не обязательно было приходить.

Девушка с серебристыми волосами – Лили, их лидер, – вышла вперёд. Откупорив бутылку вина, она плеснула немного на надгробие, затем сложила руки и крепко зажмурилась. Девушки передавали бутылку по кругу, каждая поливая могилу вином и шепча короткую молитву. Впрочем, одна из них случайно отхлебнула больше положенного, и последней в очереди досталось всего две-три капли. Да, в мелочах им ещё предстояло многому научиться.

И всё же Клаус безгранично верил в их потенциал. Он повернулся к могиле и произнёс:

— Только посмотрите, Босс. Мы вдевятером унаследуем «Инферно» и станем новой шпионской командой — «Светоч».

Ответа не последовало, но Клаус чувствовал, что его услышали.

Закончив обращение к своей семье, он снова посмотрел на девушек. Стоя перед могилой, он хотел кое в чём убедиться наверняка.

— Пока «Светоч» действует, мы берём на себя обязанности «Инферно». Наша самая неотложная задача сейчас – узнать больше о «Змее», группе, уничтожившей «Инферно». Это будет нелегко. Вы уверены, что готовы?

Девушки даже не дрогнули; некоторые даже одарили его гордыми улыбками.

Одна за другой они облекли свою решимость в слова.

— Значит, можно рассчитывать на приличную зарплату, да?

— Я всегда восхищалась «Инферно».

— Я спасу много людей.

— Ни за что на свете вас не брошу, йоу!

— Всё что угодно, лишь бы быть рядом с вами, Босс…

Их прошлое, мотивы стать шпионками, стремления и отношение к группе – всё было разным.

Однако ответы их были едины.

Лили усмехнулась.

— Я пойду на край света, лишь бы расцвести и стать достойным лидером для нашей команды.

— Великолепно.

Высказавшись, девушки поклонились надгробию и повернулись, чтобы уйти. В их глазах горела решимость, и было ясно, что они хотят как можно скорее вернуться к тренировкам. Когда они уходили, Клаус ещё раз взглянул на могилу и вновь подтвердил обещание, данное своему наставнику.

— В этот раз я их защищу, клянусь.

Он знал, что, вероятно, не вернётся сюда какое-то время.

И знал, что его семья, покоящаяся под надгробием, не хотела бы иного.