Замерев на одной ноге, Лиллиас подняв голову вверх, посмотрела на огромные двери, что вели в тронный зал.

Сегодня, король Догро никого не принимал, и поэтому, стражи здесь не было.

«Хотя если честно, лучше бы стояла.» — взглянув назад на стражников, что стояли в конце коридора, подумала Лиллиас. — «Там же стоит большой стул, который стоит как три города.»

Улыбнувшись от собственной шутки, принцесса, ещё раз оглянувшись, положила руку на дверную ручку и потянула на себя.

«Все же есть плюсы быть дочерью короля, можно ходить там, где хочешь.»

Дверь шумно закрылась, разнося гул по коридору. Прислонившись к ней спиной, Лиллиас спрятала руки назад и внимательно осмотрела огромное помещение.

В дальней части зала, на огромном пьедестале, стояло два трона: один принадлежал королю, другой – королеве. В их дизайне не было особого отличия, лишь спинка трона короля, была прямоугольной, а королевы – в форме полукруга. В остальном же они были идентичны.

Высокие белые колонны уходили к потолку, но даже задрав голову вверх, принцессе не удалось бы рассмотреть узор на верхушке. Слева, из больших окон, зал освещали яркие лучи полуденного солнца, мягко падая на пол и играя зайчиками на стенах.

«Насколько же громко надо говорить, чтобы во время приемов, папу слышали даже отсюда?» — отойдя от дверей, кружась и разглядывая большую люстру на потолке, думала Лиллиас.

В детстве, они часто здесь играли с Саерасом. Но все равно, для девочки это было каждый раз, как первый. Слишком сильно её завораживал высокий потолок, огромные колонны, которые невозможно было обхватить руками, белая, длинная ковровая дорожка, вышитая золотыми узорами…

Остановившись в паре метрах от пьедестала, Лиллиас поправив клетчатую длинную юбку и жилетку, отдёрнула рукава рубашки и присев в реверансе, самодовольно посмотрела на папин, а затем мамин трон.

«Как там было?» — мелькнуло у девочки в голове.

— Пустите, — вдруг закричала она, отдергивая руки, будто её кто схватил. — я не давала дозволения трогать меня!*

После этого, Лиллиас развела руки в стороны имитируя магию.

Её голос, эхом разнесся по всему залу, ударяясь о стены и поднимаясь к потолку.

Замерев на пару секунд, она вдруг рассмеялась, понимая насколько глупо это выглядело со стороны.

«Все же, в тот момент, Атанасия выглядела и впрямь как Клод.»

Принцесса шагнула к пьедесталу и замерла, будто выбирая, какой трон лучше.

Пальцы аккуратно коснулись одного подлокотника, затем второго. Смахнув волосы с плеч и подобрав юбку, Лиллиас села на трон, принадлежащий королю.

Положив ногу на ногу, подперев голову рукой, согнутой в локте, она устремила спокойный, ничуть не наигранный взгляд вперед.

— Мое слово ничего не значит, если я королева? — голос был ровным, но ничуть не успокаивающим. Он больше нагонял ужас и пробирал до костей.

Янтарные глаза, блеснули холодным огнем, улыбка, с губ исчезла, будто бы её никогда и не было. Со стороны, если бы кто-то сейчас смотрел на принцессу, узнал бы черты Амхедэя, особенно, когда тот был в не лучшем расположении духа.

— Как вы смеете так говорить о своем почившем монархе, в такой печальный день? Он не опускал королевство на колени, не позволял другим смотреть на нас свысока. Мой король, был тем, кто даровал эти драгоценные земли, дал вам власть, дал мир! А чем отплатили вы? Ваши губы, должны шептать молитвы, глаза, должны быть затуманены слезами, — Лиллиас, поднявшись с трона, посмотрела на пустой зал, с таким нескрываемым презрением вперемешку со злостью, будто на самом деле там стояли хмурые аристократы, смотрящие на неё глупыми, как у ослов глазами.

— Я все ещё здесь, я всё ещё королева, которая правит этим государством, с кажется жалкими людьми. Вы не смеете сказать мне в лицо те слова, что срываются с ваших поганых губ, в пылу разговора. Вы даже глаз поднять на меня не можете, ведь вы трусливые крысы!

Последнее слово, прозвучало намного четче, чем прежние. Лиллиас, замолчав, оглядела вновь помещение, уже более спокойным взглядом и сев обратно, вновь положила ногу на ногу.

«И впрямь, назвать аристократов крысами, дорогого стоит. Все же прабабушка была великолепна.» — вспоминая жену Клэймена, улыбнулась Лиллиас.

Об этом не написано ни в одном учебники истории. Даже в летописях эту запись невозможно найти, но королева Догро – Юихан, жена короля Клэймена, и впрямь говорила эту речь, после похорон своего мужа.

Пишут, что король Клэймен, умер от остановки сердца, что собственно является правдой. Но Юихан считала, что её мужа убили. Аристократия, находящаяся в то время при короле, разделилась на два лагеря: те, кто поддерживал его, и те, кто хотел его свергнуть. Оппозиции бы не возникло, если бы Клэймен, разделив земли между аристократами, продолжил бы их расширять, но тогда, ему надо было уничтожить лес, который был ему очень дорог.

Клэймен считал, что уничтожать его, равносильно истреблению своего народа, но некоторые аристократы считали иначе.

Власть, оказалась мощнее оппозиции и благодаря этому, недовольства затихали, пусть и ненадолго.

Юихан, была дочерью герцога, и о их браке с принцем Клэйменом, говорили буквально с самого её рождения. Став ему верной женой, королева всегда поддерживала его в любых решениях не только благодаря своему появившемуся статусу, но и властью, что тогда было в руках её отца.

Она знала, что этого недостаточно, ведь с каждым годом, оппозиция становилась все сильнее и сдерживать ею было, все сложнее. Юихан знала, что такими темпами может случится дворцовый переворот. Именно поэтому, она приложила буквально все свои силы, чтобы укрепить свой статус и завладеть как можно большей мощью.

Зная о том, что не только жизнь Клэймена, но и её висит на волоске, Юихан не доверяла никому из аристократии, о ком не знала достаточно информации. В итоге, на момент, когда король скончался, она обладала такой властью, благодаря которой смогла не только раздавить оппозицию, но и лишить их титулов. Многих она изгнала, а остальных отправила в ссылку.

Даже когда на престол взошел её сын, отец Амхедэя, Юихан осталась довольно мощным государственным деятелем. Она была единственной королевой, которая сдала свои полномочия, лишь тогда, когда новый король женился.

«Прекрасная женщина…» — блаженно улыбнулась Лиллиас, подпирая щеку, ладонью.

Развернувшись на троне боком и положив на подлокотник согнутые в коленях ноги, принцесса потянулась, разминая затекшие мышцы и хмыкнув, сказала:

— Если бы это кто-то услышал, явно бы посчитал странным.

«Но, мне было бы все равно, потому что я наконец исполнила свою мечту!»

Спрыгнув все же с папиного трона, Лиллиас что-то напевая себе под нос начала кружиться по залу, счастливо улыбаясь, будто бы никакие мысли не съедали её изнутри.

+  +  +

Она сидела в оранжерее, в своем излюбленном кресле и читала письмо:

«…Скоро ваш день рождения и я считаю дни, когда мы с вами вновь сможем встретиться. Когда придет письмо к вам, думаю мы будем уже готовиться к поездке. Кстати, отец говорит, что с этого года, я смогу ездить на собрания. Что говорит вам ваш отец? Надеюсь и там мы будем вместе, я по вам очень сильно тоскую...»

— Ах, Ребекка, — вздохнула Лиллиас и сложила письмо пополам. — я тоже по тебе скучаю.

Стараясь сильно не сближаться и не привязываться к людям, принцесса не только сама заключила себя в эти цепи, но прекрасно осознавая это, ничего не делала.

«Будет больно в будущем, ничего страшного. Зато у настоящей Лиллиас будет то, чего не было тогда.»

Убеждая себя ещё и в том, что общение — это полезно, особенно для такой затворницы, принцесса все больше и больше замков крепила на эти цепи.

«Не для Лиллиас, так для меня самой. Возможно в том мире я ещё жива и мне надо будет как-то там выживать.»

Помрачнев от нахлынувших воспоминаний, девочка мотнула головой, прогоняя их прочь и положив письмо на столик рядом, задумалась, о чем написать в ответ.

«Так быстро время летит. А я даже толком не готова к предстоящим событиям.»

Сейчас, о родителях и отравлении, Лиллиас могла думать более обширно, так как на момент инцидента ей будет уже двенадцать, а значит, она уже будет считаться подростком, а не ребенком.

«Надо как можно прочнее стоять на ногах, потому что близятся ещё не менее важные события и если я не докажу, что как принцесса и будущая королева, я заслуживаю быть выслушанной, то все пропало. Маркиз Кирхтн, граф Роллей и все остальные просто затопчут Саераса.»

Прикусив ноготь на большом пальце, принцесса нахмурилась.

Сколько бы плюсов не было, всегда находились более весомые минусы. Отчего портилось настроение и в голову лезли не самые светлые мысли.

— Ну почему именно в нашем королевстве, с годами аристократия лучше не становится?! — хныча и дрыгая ногами, воскликнула Лиллиас.

— Миледи, — раздался голос Атол.

Выпрямившись и посмотрев на служанку, она спросила:

— Что случилось?

— Вы просили позвать мальчика горбуна. Он здесь.

— Хорошо, — кивнула принцесса и взглянула на Глирдена, что, склонив голову предстал перед ней, как только удалилась Атол.

— Вы зачем-то меня звали, ваше высочество? — не поднимая глаз, спросил парень.

— Присядь, — указав на кресло напротив своего, сказала принцесса.

Как только горбун сел, Лиллиас подняв на него янтарные глаза, улыбнувшись спросила:

— У тебя есть родители? Сестры? Братья?

— Двое младших, — последовал ответ.

— Вот как? — приподняв брови сказала девочка. — а где вы живете?

— В доме, доставшемся нам от отца.

— Понятно, — принцесса улыбнулась и по-доброму посмотрев на парня, подозвала Атол, чтобы та принесла чай.

— Ваше высочество, позвольте спросить?

— Что? — кивнув девушке, когда та подала принцессе чашку, спросила Лиллиас.

— Зачем вы тратите свое драгоценное время на меня?

— А ты этого не достоин? — тон звучал немного жестче, чем прежде.

— Простите ваше высочество, за столь глупый вопрос.

Лиллиас посмотрела на опущенную макушку русых волос, отпила немного чая и поставив чашку, спросила:

— Скажи мне Глирден, какова твоя мечта?

— Мечта? — парень будто бы не понял суть вопроса.

— В чем заключается твое самое заветное желание, которое ты бы хотел осуществить?

Растерявшись, горбун даже не сразу смог ответить. Неуверенно подняв голову и сжав руками штаны от волнения, он наконец ответил, слегка заикаясь:

— Я-я никогда об этом не думал…

— Тогда, — посмотрев ему прямо глаза, сказала Лиллиас. — я даю тебе неделю на то, чтобы ты обрел мечту.

+  +  +

Тихая летняя ночь. Безоблачное небо, светит полная луна. За окном, стрекотали сверчки, и если бы принцесса, по своему обычаю, не спала бы, то могла бы видеть светлячков, что летали совсем недалеко от её окна.

Но, на этот раз, Лиллиас изменила своей привычке.

Откинув одеяло в сторону из-за жары, положив одну руку на подушку рядом с головой, а другую на живот, она мирно спала на спине немного приоткрыв рот. Белоснежные волосы были заплетены в косу, ночная рубашка была перекошена из-за того, что девочка ворочалась во сне.

Хоть ночь и казалась спокойной, сон принцессы таковым не являлся. Об этом говорили напряженные плечи и иногда морщившийся лоб. Послышался сдавленный стон, будто Лиллиас кто-то душил. После этого девочка вновь заворочалась и перевернувшись на бок, поджала по привычке ноги к животу.

Подушка, что лежала у самого края кровати, после очередного движения все же упала на пол.

Вдруг нога сама по себе дернулась и принцесса, громко вскрикнув, открыла глаза.

Резко сев и схватившись руками за горло, девочка стала учащенно дышать. Тело била мелкая дрожь, из глаз сами по себе потекли слезы.

Взгляд, сумел зацепиться за открытое окно, приводя Лиллиас обратно в реальность. Дрожащей рукой, она потянулась к стакану с водой.

Спустив ноги с кровати, принцесса, жадно выпив все залпом, до сих пор обхватив свое горло ещё дрожала.

Это был не обычный кошмар. Он будто не хотел её выпускать. Держал до самого конца. Издевался.

«Возможно это сонный паралич? Я ведь люблю спать на спине…» — массируя все еще дрожащими руками виски, думала Лиллиас.

Такое стало повторятся все чаще, но началось с недавних пор. С того самого момента, когда принцесса вспомнила отчасти тот день, из своей прошлой жизни, последнего дня.

Но организм требовал сна и не позволял мыслям двигаться в правильном направлении. Они вечно путались и туманились.

Веки постепенно становились все тяжелее, и принцессе ничего не оставалось, кроме как лечь вновь на бок, и накрывшись одеялом до живота, прикрыть глаза.

«Подумаю об этом завтра…» — последнее что пронеслось сознании, перед тем, как Лиллиас вновь уснула.

|продолжение следует...|

* — мои приколы над «Однажды я стала принцессой» нескончаемы.