– Да, Ваше Величество… – Дитрих низко склонил голову и только теперь позволил себе ехидно улыбнуться, пока никто этого не видит. Вообще, последние десять минут он еле сдерживал себя, чтобы не засмеяться в голос. Надо же, а ведь он ожидал серьезного сопротивления, сложностей, которые придется как-то решать и обходить.

Но нет, все идет, как по маслу.

Впрочем, нет, сложности все же были. Вот только решить их удалось, и это самое главное.

Первые сложности были связаны с тем, что нужно было убедительно «спасти» из плена оставшихся гвардейцев. «Убедительно» в том плане, что сами пленные гвардейцы должны были свято верить в то, что Дитрих сделал невозможное, вытащил их, спас.

И проблемой являлось то, что пленников должны были охранять и, естественно, Дитрих должен был охранников нейтрализовать. Но как это сделать, если убивать их нельзя? Игрок, вождь пришлых, дал понять, что подобное ничем хорошим не закончится. Причем как для Дитриха, так и для него самого.

Однако вопрос был решен довольно-таки быстро. Теперь пленных гвардейцев охраняло всего пяток дикарей-северян. Причем трое из них в скором времени с полянки удалились, оставив лишь двоих своих товарищей, явно задремавших возле костра.

Когда Режь Глотку и Дитрих начали красться к часовым с разных сторон, на них обратили внимание только пленные.

– Дитрих! Освободите меня немедленно! – заорал один из пленников, являющийся не только и не столько гвардейцем, сколько сыном королевского казначея. Паренек, еще даже не обзаведшийся усами, обладал просто непомерным эго, в его понимании все окружавшие должны были счесть за награду прислуживать ему же. Он совершенно не понимал, что окружающие его северяне плевать хотели и на королевство с королем, и на казначея. И уж тем более на его сынка. Даже удивительно, как это они еще не пришили чрезмерно говорливого «мажора».

Его непомерной тупости хватило даже на то, чтобы начать орать благим матом, пытаясь привлечь внимание Дитриха. Идиот совершенно не понимал, что Режь Глотку и Дитрих явились как раз таки чтобы спасти его с товарищами. Однако прежде спасителям необходимо было избавиться от часовых.

Увещевания других пленников «мажор» начисто игнорировал, продолжая требовать своего освобождения.

Именно тогда у Дитриха и проскочила мысль, что неплохо бы было пришить этого дурака. Но нельзя, нельзя…убить его на глазах других пленников было глупо. Да и лишиться поддержки казначея, который в отличие от своего отпрыска был все же сообразительнее, не хотелось.

Благо, двое оставшихся часовых северянами-дикарями не являлись. На самом деле это были обычные крестьяне, захваченные на Ладони Бога, связанные, втиснутые в доспехи северян. Крестьяне были связаны, их рты были закрыты кляпами. Наверняка они слышали вопли горе-гвардейца, однако ничего сделать не могли.

Ничего они не смогли сделать даже тогда, когда к каждому из них подкрались Дитрих и Режь Глотку, не пытались защищаться, когда наемники достали ножи и перерезали им горло. Лишь после этого «спасители» освободили пленников, и повели их подальше от стоянки северян.

– Почему так долго? Вы что, не могли освободить меня сразу? – массируя руки, поинтересовался «мажор».

Дитрих промолчал. Незачем было пытаться что-то объяснять этому недоумку, незачем было тратить силы на споры с ним. Главное – остальные пленники прекрасно поняли, что сейчас произошло. И это важнее всего.

Изначально Дитрих собирался вернуться в столицу в гордом одиночестве (ну, разве что с Режь Глотку). Наверняка их появление во дворце перед королем с новостью о том, что на берегу их благословенного королевства вновь появились «демоны», вызовет переполох. Однако могли начаться и проблемы – тот же граф Войте крайне подозрительно отнесся бы к факту, что вновь Дитриху и его товарищу удалось улизнуть из лап северян. Ведь они уже проделали это в прошлый раз.

Другое дело, если рассказ Дитриха и историю их бегства будет рассказывать не только он сам, но еще и несколько спасенных гвардейцев, являющихся сыновьями важных королевских чиновников.

Так, собственно, и произошло. Спасенные полностью подтвердили рассказ Дитриха.

И вот тут началось веселье – король Шиала никогда не отличался особой смелостью, а уж сейчас, услышав о том, что «дикари-демоны» бесчинствуют чуть ли не под самой столицей, и вовсе впал в панику.

– Как!? Как какая-то шайка разбойников разбила гвардейцев и бесчинствует практически под дворцом? Как это могли допустить? – орал явно перепуганный король. – Как гвардейцы допустили подобное?

Последний вопрос адресовался уже Дитриху, да вот только сам Дитрих отвечать на него не собирался.

– Гвардейцы сделали все, что могли, – ответил он, – но противников было больше. Почему мы не смогли победить, где допустили ошибку – сможет ответить только барон Олга…

– Где барон? – взвизгнул король.

– Убит, – ответил Дитрих.

– Но как…что… – выдохнул король и бессильно опустился на трон.

Боже, ну и размазня…

– Зато выжили вы! – с усмешкой заявил граф Войте, глядя на Дитриха. – Интересно, как? Опять доблестно отбились от противника? Сдается мне, просто сбежали, поджав хвост…

Ага, ну, конечно, вот то, чего Дитрих и ожидал. Что его обвинят в трусости.

– Я должен был сообщить важные новости королю, – ответил он. – Что касается трусости – я не бежал, поджав хвост, как вы выразились, и не испугался. Как вы могли заметить, я спас, кого смог…

– Мы говорим не о том, – встрял и казначей, чьего сынка Дитрих как раз и вытянул, хотя с большим удовольствием бы прирезал. Однако сейчас его терпение, снисхождение к «мажору»-недоумку наконец-то начало приносить плоды: казначей не допустит обвинения Дитриха в трусости, иначе и его сынка могут обвинить в том же. Ведь в столицу прибыл не один Дитрих, а еще несколько спасенных им гвардейцев.

Несколько министров тут же закивали головами – Дитрих не забыл упомянуть, что большинство гвардейцев остались живы (что, разумеется, было неправдой) и сейчас они явно прикидывали варианты, как спасти своих детишек из лап варваров.

– А о чем же нам тогда говорить? – усмехнулся Войте.

Вообще, этот граф был мужиком правильным. Умен, хитер, смел. Как полководец он был весьма талантлив, но наравне с этими преимуществами имел и несколько недостатков: упрям, прямолинеен, презирает большинство придворных, и не гнушается это свое презрение им продемонстрировать. Вот как сейчас.

– Нам нужно говорить о том, как уничтожить заразу, появившуюся на наших землях, как отбить у них своих людей, – ответил казначей. И тут же весь тронный зал одобрительно загудел. Ну, конечно, у многих здесь присутствующих были родственники, которые как раз таки попали под раздачу на Ладони Бога.

– И как вы предлагаете их уничтожить? – поинтересовался Войте, продолжая ехидно улыбаться.

– Думаю, – ответил казначей, – это можете предложить вы, граф. Ведь вы у нас командующий армией?

– Да-да, граф, – оживился и король, – что вы предложите?

– Предложу собрать отряд из окрестных дере…

– К чему кого-то собирать? Разве у вас не достаточно бойцов? – перебил его казначей. – Вы ведь только что прибыли с юга!

– Я могу взять всех людей, что у меня есть, и отправиться к Ладони бога, – медленно, чеканя каждое слово, ответил граф, – но вы ведь понимаете, что столица останется совершенно без защиты?

– Без защиты от кого? – поинтересовался казначей. – Не вы ли говорили, что наконец-то наступил мир, и нам не нужно опасаться соседей?

– Да, но…

– Ваше Величество, – так и не дав сказать графу, обратился к королю казначей, – я считаю, что граф Войте незамедлительно должен отправиться к Ладони бога. Он легко разобьет дикарей и спасет из плена наших людей!

– Но граф сказал, что столица… – нерешительно начал король, переводя взгляд с казначея на графа.

– Мы оставим солдат на стенах. Этого будет достаточно, – поспешил успокоить короля один из вельмож, чей сын все еще находился «в плену». – Нужно как можно быстрее освободить наших людей. Насколько я помню, в прошлый раз дикари забрали часть жителей Острога с собой. Не так ли, гвардеец?

Он повернулся к Дитриху. Тот кивнул.

– Они пришли сюда не столько за нашими деньгами, сколько за рабами, – добавил Дитрих.

– Нужно поторопиться, – продолжил вельможа, – пока мы тут разговариваем, вполне возможно, что варвары уже готовятся к отплытию! Они заберут наших подданных. Что тогда о вас скажут, Ваше Величество, что вы побоялись отправить им на помощь воинов?

– В первую очередь нужно обеспечить защиту столицы. Завтра к вечеру, когда прибудут солдаты из ближайших деревень, я отправлюсь к Ладони Бога и… – начал было Войте, но в зале тут же поднялся гвалт.

Здесь было слишком много тех, чьи сыновья служили в гвардии и чьи дети сейчас были в плену дикарей. И, конечно, никто из них не хотел, чтобы их отпрысков забрали непонятно куда, да еще и как рабов.

– Я принял решение! – сквозь крики и гомон донесся голос короля.

Все моментально стихли, развернулись к королю, ожидая, что он скажет, какое решение примет.

Судя по лицам многих вельмож, легко было понять – если король скажет совершенно не то, чего от него хотят, на троне он не засидится. Причем, вполне возможно, смена правителя может произойти уже прямо сейчас.

Король же, только что сидевший с крайне серьезным выражением лица, вдруг поплыл, его глазки забегали. Да, он был трусоват, и назвать его проницательным, тем более умным, язык не поворачивался. Однако даже он понял, чем ему грозит ошибочное решение.

– Пусть граф Войте немедленно выдвинется всеми имеющими силами к Ладони бога, – наконец сказал он, и тут же облегченно выдохнул – вельможи, стоящие с каменными лицами, словно бы сдулись, только что стоявшее в воздухе напряжение в мгновение ока исчезло.

– Но как же вы, Ваше Величество? Ведь гвардейцев практически не осталось! Вы и столица подвергаете себя риску… – попытался было вразумить монарха Войте, однако, как и во все прошлые разы, его перебил казначей.

– У короля есть личная охрана. К тому же несколько гвардейцев все же осталось. Думаю, они прекрасно справятся с охраной Его Величества. Ну, а что касается столицы, оставьте в ключевых точках ваших людей. Я думаю, мы сможем продержаться до вашего прихода, даже если внезапно к стенам города подойдет враг. В конце концов, наши стены неприступны! Еще ни разу их не смогли взять штурмом!

Народ согласно закивал, загомонил.

– Исполняйте свой долг, граф, – величественно кивнул король, – главное для любого монарха – безопасность его подданных.

Похоже, король приободрился словами казначея, хотя явно предпочел бы никуда не отпускать Войте.

– Но… – попытался вновь переубедить его Войте.

– Довольно граф, в конце концов, у меня действительно есть и личная охрана во дворце, и гвардейцы. Ведь так, Дитрих?

– Да, Ваше Величество, – Дитрих склонился в низком поклоне, стараясь не рассмеяться в голос. Ну надо же! Он такого даже предположить не мог – все решилось даже без его участия, не пришлось предпринимать совершенно ничего. А он еще так готовился, репетировал речь, подбирал аргументы…

***

«Армия» или, что правильнее назвать «отрядом», графа Войте, покинула столицу всего час назад. Ни нормально собраться, ни подготовиться им не дали. Фактически солдат «выперли» из столицы вельможи. Ну, еще бы, ведь нужно было спасать их детей.

Самое забавное было то, что спасать уже по факту было некого – живых гвардейцев на Ладони бога не осталось.

Более того, граф Войте не застанет там и «дикарей», как ожидалось. Наверняка он крайне удивится, когда обнаружит, что северяне погрузились на свои корабли и отчалили. При этом вообще не стали брать пленных.

Убивать, к слову, их тоже не стали.

У подножия Ладони Бога графа Войте и его бойцов ждала целая толпа обезумевших от страха людей, которые будут просить, требовать, чтобы их сопроводили до столицы солдаты.

Если граф не дурак (а в этом Дитрих не сомневался), он должен будет сообразить, что случилось, что может случиться в ближайшее время. Но ничего сделать не сможет – ограбленная толпа просто не позволит солдатам уйти, бросить их. И в то же время эта самая толпа, которую граф вынужден будет сопровождать до столицы, существенно его замедлит.

Эх, если бы еще можно было устранить человека, который мешает Дитриху реализовать все планы прямо сейчас… Северяне под рукой, армии, пусть и номинально преданной королю, нет. Устроить переворот прямо сейчас – плевое дело. Да вот только наслаждаться успехом Дитрих будет недолго. Так что рано, пока рано воплощать его план в жизнь. Сначала нужно ослабить конкурента, собрать преданных ему, Дитриху, людей. И лишь затем наносить удар…

А пока…пока есть чем заняться – для начала следует подать знак северянам, что город пуст, что у него нет защитников…

***

Ортанг зажился на этом свете. Во всяком случае, так говорили о нем все соседи. Вот только сам Ортанг так не считал. Ну и что, что ему уже больше 60 лет? Ну и что, что силы оставили его, и в сухом, дряхлом теле нет былого здоровья. Главное ведь то, что он до сих пор жив.

А все благодаря своей интуиции, которую Ортанг сохранил даже сейчас. Он всегда старался держать нос по ветру, старался сильно не высовываться. Он всегда был в курсе последних событий и довольно-таки легко мог спрогнозировать, когда в Шиале могут начаться неприятности.

Сколько он уже пережил войн? Пять? Восемь? Сколько королей поменялось на его памяти? Трое?

Каждый раз, когда Ортанг «чуял» неприятности, он грузился в свой ялик и бежал из столицы к небольшому островку, на котором и пережидал все напасти. И вот сейчас «чуйка» Ортанга подсказывала ему, что грядут новые проблемы…

Он уже давно отошел от дел. Теперь на его ялике ходил старший сын, а сам Ортанг предпочитал отсиживаться дома. Но вот сегодня что-то словно бы кольнуло его, заставило подняться чуть свет.

Выйдя из своей лачуги, Ортанг увидел, как его сын, перебиравший сети и складывавший их в ялик, стоит на берегу и беседует с каким-то человеком.

Человека этого Ортанг узнал – наемник, недавно прибывший в столицу и по слухам сумевший спасти кучу людей от лап каких-то то ли демонов, то ли дикарей.

Однако самому Ортангу человек совершенно не понравился. Было в нем что-то сколькое, подозрительное, что ли… Ходили слухи, что этот человек, ставший теперь гвардейцем, ранее числился бойцом Череполомов. А уж о них Ортанг слышал…

И сейчас, наблюдая за сыном, беседующим с этим человеком, Ортанг почувствовал, что грядут неприятности…

Когда человек удалился, Ортанг подозвал сына и поинтересовался, чего от обычного рыбака хотел гвардеец? Оказалось, гвардеец (которых, как говорили в столице, почти всех перебили у Ладони Бога какие-то бандиты) заплатил целых два золотых. И всего-то за то, чтобы ял вышел в море, стал посреди залива и поднял на мачте красную тряпку.

Ортанг сразу смекнул, что это сигнал. Вот только кому он предназначался, и что этот сигнал значил? Кому может сигнализировать королевский гвардеец? Да еще и гвардеец с такой славой? Да, людей он спас, однако и в Череполомы абы кто не попадет… Такие люди за звонкую монету продадут и мать родную. А тут целых две монеты отдал, считай, просто так…

– Вот что, – заявил Ортанг сыну, – бери жену и детей, плыви на наш остров.

– Но… – нахмурился сын.

– Вы останетесь там, а в залив выйду я, – бескомпромиссным тоном заявил старик.

Его сын явно собирался начать спорить, однако поглядев на отца, понял – это бесполезно. Да и о способностях своего отца он прекрасно знал – не раз и не два они уходили из столицы задолго до начала всякого рода неприятностей.

– Думаешь, в столице что-то случится? – лишь спросил он.

– Чую беду, сынок, чую, – закряхтел Ортанг.

Спустя час нехитрый скарб семейства был погружен в ял, на скамейки уместились невестка с детьми и Ортанг. Его сын оттолкнулся от пристани, и старенький корабль, медленно разгоняясь, двинулся в открытый океан.