Я вышел к часовым, а они оторопело уставились на меня. Еще бы, они глазам своим не верили, что к ним вышел сам ярл, предводитель их врагов.

Я же спокойно разглядывал лагерь за их спинами. Если, конечно, его можно было так назвать.

Агдирцы и их лагерь выглядели так, как положено выглядеть остаткам армии, бегущим с поля боя после оглушительного поражения: куча раненых, побитых, потрепанных жизнью вояк, на лицах которых словно бы навсегда застыло выражение досады. Угрюмые, злые, усталые. Вот какими сейчас были агдирцы.

И многие из них услышали мой голос, удивленно уставились на меня и на двух часовых, замерших в нескольких метрах от меня и так и стоявших, будучи не в состоянии решить, что им делать.

– Чего тебе надо? – наконец спросил один из часовых.

В обычной ситуации я бы назвал это очень даже глупым вопросом. Чего надо предводителю вражеской армии? Конечно же, добить тех врагов, что остались после прошлого боя.

Но ведь я вышел к ним сам, мои воины не начали их убивать. И агдирцы прекрасно это понимали. Если бы я хотел их убить – давно бы уже в лагере шла полным ходом резня.

Конечно, агдирцам было невдомек, что я появился здесь сам, что все мои воины находятся на противоположном берегу острова и вообще не знают, где я, чем занимаюсь. Ну как «не знают»? Знают, что я зачем-то поперся в лес на охоту и запретил помогать мне. Но вот что здесь находятся агдирцы, что я сам в гордом одиночестве вышел к ним, мои бы ни в жизнь не догадались.

– Хочу вызвать вашего ярла на поединок, – ответил я.

Судя по вытянувшимся лицам, такого они совершенно не ожидали. Однако мое заявление вызвало пусть и не явное, но одобрение. М-да, Бьерг явно их достал… Это как же надо было чудить, что твои собственные люди, когда тебе предстоит выйти на хольмганг, будут болеть не за тебя, а за твоего противника?

– Убей его! – раздался чей-то раздраженный голос.

Ага! Вот и Бьерг нарисовался.

Но часовые, находящиеся ближе всех ко мне, даже не пошевелились.

– Ты отказываешься от хольмганга, Бьерг? – громко спросил я.

Бьерг не ответил, лишь кивнул в мою сторону головой, и тут же троица воинов, стоящая возле своего ярла, двинулась вперед.

Похоже, эти трое были «преторианцами» Бьерга, кем-то вроде личных телохранителей. Но даже за ними я не заметил особого желания выполнять приказ ярла.

Все трое перли на меня, однако ни один из них даже не достал оружие.

Я не стал входить в режим берсерка, не стал их убивать. К чему это?

Оказавшегося самым рьяным воина, я попросту оттолкнул ногой, второй схлопотал кулаком по морде, ну а от третьего я просто увернулся.

– Так значит, вот как ты чтишь законы и традиции нашего народа, Бьерг? – крикнул я, как только между мной и преследователем оказалось несколько метров дистанции. – Ты получил вызов на хольмганг и струсил, побоялся его принять!

– Я не обязан драться со всякой швалью, – усмехнувшись, ответил Бьерг, – тем более с каким-то нодом.

– Этот нод – ярл, как и ты. Мы равны! – ответил я, вновь увернувшись от преследователя.

– Ты мне не ровня, – Бьерг недовольно скривил лицо. – Убейте его! Чего стоите?

Но никто из окружающих его воинов даже не пошевелился.

Лишь один отважился ответить.

– Но ярл…он вызвал тебя…

Последний из троицы, продолжавший настырно преследовать меня, наконец, получил по заслугам – я пнул его по ноге, а затем врезал в лоб со всех сил, отправив бедолагу в глубокий нокаут.

Забавно, все остальные так и стояли на своих местах, никто не поспешил на помощь той троице, никто больше не пытался ловить меня или тем более пытаться убить, как того требовал Бьерг.

Наконец, избавившись от преследователей, я вновь заговорил:

– Ты трус, Бьерг! Если ты не примешь вызов, клянусь, я не позволю тебе умереть легко. Ты будешь умирать долго и мучительно, а когда все же подохнешь, твой труп будет обезглавлен и брошен собакам. Ты никогда не попадешь в Вальхаллу!

Но он лишь пренебрежительно усмехался.

– Твои слова ‒ лишь лай, что носит ветер, – сказал, наконец, он.

– А вы, – я повернулся к воинам, наблюдавшим за развернувшейся сценой, – как вы можете терпеть над собой этого труса? Будь я на вашем месте, давно бы собрал тинг и сменил ярла. Тот, кто боится драться сам, не может приказывать воинам!

Многие к неудовольствию Бьерга закивали головами, соглашаясь с моими словами. Ну, на то и расчет.

– Сегодня ты умрешь, нод! – крикнул Бьерг, вытащил свой меч из-за пояса и двинулся ко мне.

Ну, наконец-то, я уж думал, что этого никогда не случится.

Памятуя о том, как я чуть было не погиб в прошлый раз, в этот рисковать я не стал и сразу вошел в «боевой режим».

Пусть Бьерг и не особо опасный противник, тем более я его уже побеждал и убивал (будь проклят откат серверов, который это достижение перечеркнул), но все же он был опытным воином, и не хотелось бы из-за собственной бравады, из-за чувства превосходства, чрезмерной уверенности в своих силах, бесславно слиться. Это будет эпический фэйл. Так что не буду чудить. Сделаем все как по учебнику.

Пока разозленный Бьерг шел ко мне, я уже был в режиме «берсерка». Теперь противник двигался так, будто бы находился под водой: его движения были медленными, плавными, будто смотришь кино в замедленной съемке.

Вот он начинает размахиваться своим мечом…

Неужели Бьерг действительно считает, что можно убить меня вот так, с ходу, просто размахнувшись посильнее? Он даже не понимает, или не хочет понимать, что он открылся, дал мне возможность атаковать самому.

Почему человек, зная, что я как-то умудрился пережить бой с четырьмя ульфхеднарами, может вести себя столь неосмотрительно и глупо?

Это совершенно не похоже на Гукова. Хотя, учитывая то, как он попытался «кинуть» Холодова, решая его деньгами собственные задачи и проблемы, при этом, как понимаю, большую часть денег «приныкав»…

Я не стал ждать, пока Бьерг ударит.

Наоборот, я двинулся вперед, навстречу ему.

Меч противника начал падать на меня сверху. Разрубить он, что ли, меня собрался?

Ну-ну.

Я просто сделал шаг в сторону и уже сам махнул топором. Лезвие тут же распороло кожаную куртку Бьерга, а вместе с ней и его бок. Он тут же вскрикнул, отступил назад, зажимая рану, из которой обильно лилась кровь.

Бьерг с перекошенным от злобы лицом вновь попытался замахнуться, но я не позволил: двинулся вперед, со всей силы толкнув его плечом в грудь.

Противник явно не ожидал подобного хода, потерял равновесие, рухнул на землю.

Я спокойно и молча стоял, ожидая, пока он поднимется на ноги. Мне хочется измотать его, измельчить на кусочки, хочется, чтобы он выл от боли и собственного бессилия, понимая, что ничего не может сделать, что вынужден сражаться и жить ровно до тех пор, пока этого хочу я.

Он, наконец, поднялся и тут же бросился вперед, выставив свой меч вперед. Я ухожу в сторону, а он проносится мимо, не задев меня, не коснувшись.

Однако просто так проскочить я ему не позволю – мой топор вновь свистит, рассекает воздух, и в этот раз разрез появляется на его спине. Бьерг изгибается дугой от боли, однако быстро приходит в себя, разворачивается и с перекошенным от злобы лицом начинает размахивать мечом, словно мельница своими лопастями.

Он взбешен до предела, он пока еще уверен, что может меня достать, уверен, что у него есть шанс меня убить.

Я вновь дожидаюсь его удара сверху вниз. Когда меч касается земли, я наношу ответный удар, метя по руке, а точнее по пальцам.

– А-а-а! – крик Бьерга, как может показаться, разносится по всему острову и намного дальше его.

Он трясет своей правой кистью, на которой не хватает двух пальцев. Кровь из обрубков заливает изувеченную руку, а он сжимает ее, вперив взгляд на раны, словно бы надеясь, что это все наваждение, что вот прямо сейчас его пальцы вернутся на место.

Я возвращаю его в реальность мощным пинком в живот, отправив на землю. Тут же бью своим топором ему в ногу, чуть выше колена. Не сильно, просто чтобы оставить очередную рану.

Видимо я расслабился, посчитал, что полностью владею ситуацией, решил, что противник уже деморализован, не в состоянии сопротивляться.

И это чуть меня не сгубило.

Бьерг извернулся и махнул своим мечом, распоров мне куртку и оставив серьезную рану на животе. Вот ведь, черт, раны после сражения с ульфхеднарами только-только заживать начали, и вот тебе, пожалуйста – опять!

Второй раз махнуть мечом я ему не позволил, ударил по окровавленной руке обухом топора. Кость хрустнула, Бьерг заорал, я же наступил ему на руку, придавив ее к земле, чем, видимо, вызвал еще больший приступ боли – Бьерг орал, как резанный.

Впрочем, он все же попытался было дотянуться второй рукой до своего скрамасакса, но тут же получил по башке обухом топора и затих.

Я не сразу сообразил, что случилось. Спустя пару секунд, до меня дошло, что противник просто отключился, но вовсе даже и не убит.

Ну что же, значит, ему повезло.

«Впрочем, – подумал я, усмехнувшись, – повезло ли?»

Желание убить его прямо здесь улетучилось.

Нет уж. Слишком много он из меня крови попил, чтобы позволять ему умереть так легко и так быстро.

Тем и закончился этот хольмганг.

***

В собственный лагерь я возвращался не один. Позади меня шли двое агдирцев, которые тащили все еще не пришедшего в себя Бьерга. Его на всякий случай связали, чтобы не попытался чего выкинуть или сбежать, когда он придет в сознание.

Моя победа в хольмганге агдирцами была принята с нескрываемым восторгом. Похоже, правление Бьерга их уже так достало, что они были рады любому исходу, благодаря которому им удастся избавиться от такого ярла.

И вот, наконец, дождались.

Я, как и положено, пообещал им, что обычным рядовым воинам не стоит ждать репрессий – претензии у меня были только к их ярлу, также сказал, что возьму их с собой на юг во время следующего похода. Тут же под восторженные крики я был признан ярлом. Ну вот, и воевать не пришлось. Один бой, и все вопросы отпали.

Когда мы, наконец, добрели до лагеря, заметившие нас часовые, успели созвать народ. И сейчас целая толпа встречала нас.

У многих на лицах было недоумение. Еще бы, ушел я один, а возвращаюсь с двумя спутниками. Где я их нарыл?

Вперед вышел Олаф, он первым смог разглядеть мое лицо и опознать меня.

– Ярл, – поприветствовал он меня, – как охота?

– Хорошо, – хмыкнул я, – вот, поймал-таки зверя.

Я кивнул себе за спину на двух агдирцев, тащащих Бьерга.

Олаф, нахмурившись, глянул на их ношу и тут же открыл рот от удивления.

– Бьерг! – ахнул он.

– Он самый, – кивнул я.

– Он жив?

– Пока да.

– И что ты с ним собираешься делать?

– Доберемся до Агдира и казним, – ответил я.

– Чего его еще тащить куда-то? – проворчал Магнус. – Давайте здесь башку отрубим и в море тело бросим.

– Э, не-е-ет… – усмехнулся я. – Это слишком просто…

***

Агдир нисколько не изменился с тех пор, как я был здесь в последний раз. Все тот же грязный городок, все та же площадь. Вот только теперь на ней появилось новое украшение – столб, на котором восседал сам Бьерг. Точнее, восседал еще вчера. Теперь на столбе была лишь его голова, отрубленная Р`амом ‒ новым тэном Агдира и по совместительству моим наместником здесь. Но обо всем по порядку.

Как только мы прибыли на Агдир, я тут же послал гонцов на Эстрегет, решив, что пока что островом будет править кто-то из моих людей. На эту роль я выбрал своего братца. Думаю, смысл ясен: справится ‒ отлично, а не справится – будет отличный повод наконец вырезать под корень сидевших у меня в печенке агдирцев (мало ли, что им в голову взбредет – это сейчас они добрые и пушистые, клянутся мне в вечной любви и верности, а что будет завтра – кто знает), а заодно и Р`ама, если он опять взбрыкнет.

Может показаться, что на Агдир надо было посадить кого-то «в доску своего», например, того же Магнуса, или Олафа, или Торира, в конце концов. Но рисковать ими я не хотел. А вот братца не жалко. Как раз пусть себя в деле покажет. А то гонору было на целое королевство, вот и пусть наведет порядок хотя бы на одном острове. Вру – на трех. Ярлство Бьерга – это три острова, но не суть важно.

Пока ждали нового тэна, все дружно думали, что делать с Бьергом.

«Кровавый орел» был сразу отметен – умельцы для проведения этого ритуала (банальным словом «пытка» этот процесс назвать язык не поворачивался) вроде как и были, однако старики-агдирцы чуть ли не костьми готовы были лечь, но не позволяли проделать подобное с Бьергом.

И их упрямство заключалось вовсе даже не в жалости к бывшему ярлу. Оказалось, причина была в ином: «Кровавый орел» был не только и не столько пыткой, сколько религиозным ритуалом. Причем провести его следовало лично мне, казнив своего врага, тем самым показав, насколько сильный, умный и коварный противник у меня был. Вот только ни сильным, ни умным я Бьерга не считал. С некоторой натяжкой можно было бы назвать коварным. Но все же скорее жадным и алчным, завистливым, чем коварным. К тому же устраивать такое кровавое представление я не хотел и сам – боялся, что не выдержу и опозорюсь на весь Агдир, вывалив содержимое своего желудка. А оно мне надо? Перепоручить же сие действо кому-то из своих подчиненных было нельзя.

Короче, споры вокруг того, как казнить Бьерга, были долгими и даже кровопролитными (несколько непримиримых сторонников того или иного спора сцепились в рукопашную, когда аргументы иссякли). Жирную точку в этом вопросе поставил я, предложив, памятуя о комментариях зрителей, просто посадить Бьерга на кол.

Что и было проделано.

Кол был подготовлен быстро, заточен на совесть, и когда уже было собрались «вводить» его в оппонента, внезапно вперед вышел Магнус и со злорадной улыбкой сбил острие, сделав его тупым.

– Иначе быстро подохнет, – пояснил он недоумевающим зрителям.

Вопящего Бьерга поставили, словно достопримечательность, прямо в центре городской площади.

Я несколько отвлекся на другие дела и, когда снова появился там, заметил, что Бьерг уже весь закидан грязью. Похоже, дети постарались. А может и взрослые, кто знает.

Словно бы в подтверждение моих догадок, мимо проходящая старуха подобрала замерзший кусок грязи и, размахнувшись, запустила его в Бьерга.

Откуда только силы взялись у старой?

Впрочем, вполне себе точный бросок не удовлетворил старуху. Она подошла к столпу и попыталась доплюнуть до человека, находящегося на самом его верху.

Вот это у нее уже не получилось.

– Проклятый отцеубийца! – проворчала старуха и побрела прочь.

О, да! Об этой истории я слышал, и немало. Якобы на острове появился колдун, который и «совратил», «заразил ересью», «перетащил на темную сторону», ну и так далее, вполне себе нормального юношу. Вследствие воздействия черной магии, Бьерг сначала убил своего отца, а затем начал устраивать всякие непотребства.

Причем, судя по рассказам агдирцев, вел себя совершенно неадекватно. То он, видите ли, собирается с нами мир заключать, то вдруг внезапно заявляется, чтобы золото забрать. То он появляется на Йорме, предлагая заключить союз против Рорха, то вдруг приходит со всеми своими кораблями и попросту захватывает остров.

И примеров подобного масса. Словно бы в Бьерге сидело два человека, словно бы у него было раздвоение личности. Но ведь так, по сути, и было – иногда в Бьерга «вселялся» Гуков. Один вопрос – почему у остальных персонаж ведет себя так, как того бы хотел игрок, а персонаж Гукова наоборот?

У меня были сомнения и догадки на этот счет. К примеру, что Бьерг вовсе и не был персонажем Гукова, что на Бьерга Гуков влиял через какого-то другого персонажа. К примеру, того же старика-советника, который внезапно исчез с острова, стоило нам только появиться.

Но все же почему Гуков так трясся над Бьергом? Ну, взял бы и сделал ярлом другого персонажа. Зачем ему этот неадекват?

Попытался я узнать это у самого Бьерга, но тот говорить со мной не собирался. Он уже молча «сидел» на своем месте, его стенания не беспокоили жителей ближайших домов, на его лице словно бы застыла маска боли и страданий.

– Я подарю тебе быструю смерть, если ты скажешь мне… – начал было я, но Бьерг вдруг поднял голову и смачно плюнул, целясь мне в лицо.

Вот ведь, скотина…

На следующее утро прибыл Р`ам. Именно его я представил агдирцам как их нового тэна, моего наместника на их острове. Возражений, как и ожидалось, не последовало.

В качестве эдакой процедуры или, скорее, «коронации» моего братца выступала казнь Бьерга. Его, все еще живого, сняли-таки с деревянного кола, опустили на землю.

– Ну что, есть, что сказать напоследок? – спросил я у него.

Бьерг ничего не ответил, даже не пошевелился. Могло бы показаться, что он мертв, но я видел, как он дышал.

Я кивнул брату, чтобы тот приступал.

Не было никакой барабанной дроби, не было длинной речи касательно всех преступлений, совершенных осужденным. Р`ам просто поднял свою секиру и опустил ее на шею так и лежавшего неподвижно Бьерга.

***

Я глядел, как Магнус и Гор накалывают отрубленную голову на кол, снова поднимают его и устанавливают на площади. Обезглавленное тело бывшего ярла уже утащили, и либо просто скинули с утеса на скалы, либо бросили псам, как я и обещал Бьергу.

Вот, кажется, и все. Тот самый противник, который довольно-таки долго мешал мне, угрожал, исчез. Я уже нисколько не боялся того, что он выберет себе нового персонажа и начнет мстить.

Но уже очень скоро сервера отключат. Причем надолго, ведь грядет открытый бета-тест, и к нему нужно все тщательно проверить, подготовить, устранить имеющиеся проблемы, исправить найденные ошибки…

Так что с новым персом Гуков развернуться ну никак не успеет…

К тому же его ждет масса неприятностей в реале. Я твердо решил: как только сервера отключат, я первым делом пойду к Юрию Ивановичу. Пускай с Гуковым СБ разбирается.

Что касается меня, то на ОБТ у меня было много планов. И в первую очередь я хотел бы обсудить их с Владимиром Григорьевичем (он же ярл Рорх, мой новый союзник).

Я и мои люди успели добраться до Одлора, мы даже успели закатить пир, прежде чем сервера были отключены.

Я вылез из капсулы и потянулся. Ну что, пока игра не доступна, пора заниматься делами в реальном мире.