Я продирался сквозь сражающихся. С каждым шагом запах крови в воздухе становился все более насыщенным. Где-то совсем рядом берсерк убивает моих людей. Где-то тут.

Я увернулся от внезапного удара топором, оттолкнул от себя сражающегося, которого тут же убил кто-то из наших.

Еще один противник, рискнувший броситься на меня, был тут же сбит с ног моими псами, и сейчас три тела возились на земле.

Я заметил, как слева машет своим здоровенным мечом Торир. У его ног уже лежало четыре трупа и, похоже, совсем скоро появится еще один. Неподалеку от него орудует копьем старик. Он, конечно, менее эффективен, но дело свое знает: сзади него лежит труп с пробитой копьем грудью, метрах в трех от него еще один противник зажимает рану на животе, из которой обильно идет кровь.

Дикий рык заставил меня направить взгляд вперед, и как раз вовремя, надо сказать. Над толпой вдруг появилось извивающееся тело. Я сразу узнал одного из воинов с Йорма. Его на вытянутых руках, прямо над своей головой держал здоровяк. Нет, не так: эдакое воплощение «Шварца».

Воплощение было под два метра ростом (что тоже не мало, но по сравнению с тем гигантом, что мне довелось видеть в самом первом своем бою, он был просто высоким), с огромными буграми мышц по всему телу. Этот качок легко бы выиграл любое соревнование культуристов, уверен.

Он был столь здоров, что на нем была не обычная кольчуга, а скорее какая-то рвань – лишь часть торса была закрытой, вторая половина была перетянута ремнями, благодаря которым то подобие кольчуги, что на нем было, и удерживалось на теле.

Здоровяк вновь издал свой рык, который я слышал несколькими секундами ранее и, как мне показалось, не особо прилагая для этого силы, швырнул противника, которого держал над головой, в сторону рогатин.

Естественно, бедолага приземлился крайне неудачно – рогатины в трех местах пробили его грудь и живот. Но он не мучился, можно сказать, ему повезло – еще одна рогатина, угодив куда-то в основание шеи, прошла насквозь, выйдя через рот. Йормец сразу умер, лишь иногда его тело вздрагивало в предсмертных конвульсиях.

Здоровяк довольно ухмыльнулся и огляделся, словно бы пытаясь найти новую жертву. Но такой не было. Судя по всему, пока я спешил к нему, он перебил всех, кто пытался с ним сражаться. Тот, чье тело осталось на рогатине, был последним.

Здоровяк остановил свой взгляд на мне, спокойным шагом направляющегося к нему. Он радостно оскалился, молниеносным движением поднял свою секиру, казавшуюся в его руках легкой и миниатюрной, и бросился на меня.

Я крутнул топоры в руках, стал в стойку и замер, ожидая, пока он приблизится.

И едва не пропустил удар.

Противник, насколько грузным, неповоротливым он бы ни казался, на деле оказался неимоверно вертким. Настолько, что я начал сомневаться, не больше ли у него ловкости, чем у меня.

Он использовал свое оружие, как настоящий виртуоз, оно не останавливалось ни на секунду – удар справа, поворот вслед за секирой, удар с поворота, смена вектора удара, новый удар.

С горем пополам мне удавалось уворачиваться, но лезвие секиры уже несколько раз свистнуло в паре сантиметров от моего лица.

Пока что все, что я мог – это отступать и уворачиваться. Скорость противника была так высока, что я просто не успевал контратаковать.

Похоже, противник это понял, так как усмехнулся и сменил тактику.

Теперь его секира, словно нож в САКОНБе, постоянно кочевала из руки в руку, постоянно меняла направление атаки, враг несколько раз предпринял попытку обмануть меня, делая вид, что собирается ударить справа, а затем резко менял направление и бил с другой стороны. Обманные маневры давались ему так легко и просто, что я попросту поразился его таланту. Противник не вел бой, он словно бы танцевал с оружием в руках, подловить его было чрезвычайно сложно.

Но я попытался. Когда он в очередной раз закрутился, как юла, я бросился вперед.

Но не тут-то было! Я сам не понял как, но мое оружие вылетело из рук, описало дугу и упало на землю. Враг улыбнулся во все зубы и продолжил наступать. Похоже, он был уверен, что победа уже в его руках.

А я мало-помалу начал впадать в панику. Еще бы – даже в режиме берсерка, причем «продвинутом», я ничего не мог ему сделать.

Противник вдруг резко подался вперед, а я, уже скорее действуя инстинктивно, чем осознанно, отшатнулся назад. Левое плечо обожгло болью. Черт подери! Все это время он загонял меня на рогатины, и ему это удалось! Он лишил меня маневра.

Я в очередной раз увернулся от удара его секиры, попытался отскочить в сторону, но, похоже, враг подобного от меня и ждал. Мне сказочно повезло, что я вовремя остановился, лишь покачнулся в сторону. В ту же секунду в место, где я должен был оказаться, обрушилась секира.

Я не сплоховал. Противник все же допустил ошибку. Или, что более верно, мне просто повезло. И свое везение я собирался использовать на полную катушку.

Мой удар топором должен был прийтись противнику прямо в грудь. Но он, словно дикий зверь, почуявший опасность, бросил секиру, отпрянул назад.

Тем не менее, я его достал – мой топор оставил глубокую рану на его запястье.

Вообще, если бы я бился против обычного противника, наверняка бы враг уже стал бы калекой. Но только не берсерк. Тот просчитал единственно возможный способ если и не спастись от удара, то хотя бы его минимизировать. И не просто просчитал, но смог его реализовать.

Между нами мелькнули две тени. Псы вернулись! Они без всякой команды как-то поняли ситуацию и бросились на берсерка. Вот только в этот раз им попался не обычный противник. Он был намного опаснее всех тех, с кем Гери и Фреки доводилось встречаться ранее.

Гери прыгнул на берсерка, распахнув пасть, целясь прямо в горло. Но берсерк умудрился сбить его прыжок, банально пнув ногой. Собака отлетела назад и затихла в пыли. Неужели убил?

Фреки повезло еще меньше. Берсерк поймал его в полете, схватил так, что пес только щелкал зубами, пытаясь дотянуться до плоти, крутнулся на месте и бросил пса прямо на рогатину.

Фреки рухнул на колья, одна из палок пробила ему бок, и он заскулил, задергал лапами, пытаясь освободиться, вылезти. Вот только ничего у него не получилось.

Берсерк довольно улыбнулся и уставился на меня.

Мы замерли, глядя друг другу в глаза. Я ответил на улыбку противника тем же – теперь преимущество было на моей стороне, враг ведь безоружен. А собаки дали мне возможность немного оклематься, прийти в себя.

Берсерк же, словно бы мысли мои прочитал, ухмыльнулся и вытащил скрамасакс, выглядевший в его ручище скорее как детская игрушка.

Надо сказать, с ножом он обращаться тоже умел. А быть может, навык владения ножом был намного выше, чем секирой. Противник двигался, бил, махал ножом так быстро, что я и заметить-то его не успевал.

Не прошло и пары секунд, как на моей ноге появился разрез. Появился бы он и на животе, может и вообще мне бы уже кишки выпустили, если бы не новая броня, которую я решил надеть в битву.

Именно она меня и спасла.

Берсерк пытался пробить ее несколько раз. В первый раз, когда прямой укол не удался, он явно озадачился, и даже потерял несколько мгновений, благодаря которым я успел его зацепить – теперь вся его грудь была залита кровью. Рана неглубокая, но все же…

С каждой каплей, вытекающей из раны, силы покидают бойца.

Впрочем, у меня ран уже тоже хватало – плечо саднило, я чувствовал, как пропитавшаяся кровью одежда прилипла к раненому плечу. Да и левой рукой двигать мне стало не в пример сложнее.

Похоже, это будет не красивый поединок, а просто битва до изнеможения. И что-то мне подсказывает, что я уже ее проигрываю.

Что-то мелькнуло сбоку. Я был так увлечен сражением, что совершенно не обращал внимания на то, что происходит вокруг. Мой противник тоже, за что и поплатился.

Старик, взявшийся словно бы из ниоткуда, вогнал свое копье прямо под ребра берсерка.

Тот взвыл, вытащил копье из раны, сломав древко.

Старик недоумевающе уставился на огрызок, оставшийся у него в руках. А затем попытался отпрянуть, уйти от удара или хотя бы защититься от него, выставив левую руку.

Это его и спасло. Нож, летевший прямо ему в лицо, наткнулся на преграду – вошел прямо в ладонь старика.

Тот дико заорал и отдернул руку.

Берсерк же провернул нож и дернул им в сторону. А затем ударил наотмашь.

Старик удивленно уставился на культю своей левой руки. Он еще не понял, что случилось. И не понял бы, замешкайся я на пару мгновений.

Берсерк замахнулся ножом для нового удара, но тут на него налетел я.

Достать противника мне не удалось. Он схватил меня за запястье своей лапищей и сжал так, словно бы моя рука попала в тиски.

Несколько секунд мы боролись, а затем я все же выпустил оружие.

Берсерк попытался поднять мой топор, но я обхватил его шею руками, связал руки в замок и попытался провести удушающий (блин, в реальной жизни лет десять назад подобному учили, но мне как-то не посчастливилось попробовать этот прием на практике). Тем не менее, мой тренер наверняка был бы доволен – провел я все точно, как по учебнику.

Вот только задушить берсерка у меня не получалось – его бычья шея была словно бы стальной. Как бы я не сжимал руки, у меня не получалось передавить ее, перекрыть доступ воздуха в легкие. Плюс противник брыкался, и я понял – еще несколько секунд, и он вырвется из моей хватки…

Он пытался бить ножом назад, пытался достать меня, но я уворачивался раз за разом, а затем и вовсе смог закинуть ногу и прижать его руку с ножом к земле.

Противник зарычал, извернулся и воткнул свой нож мне в ногу.

Но я лишь сжал зубы, хотя в глазах потемнело от боли, и сильнее напряг руки. Нет, гадина, я тебя все же задавлю!

Похоже, силы оставляли врага. Шея уже не казалась твердокаменной, брыкался он уже не так активно. Но и я ослаб. Теперь вопрос лишь в том, кто из нас раньше сдастся…

Внезапно над нами навис Копье. Мы вместе с берсерком удивленно уставились на него. А через мгновение у старика перекосило лицо от злости, и он резко рухнул сверху на противника. В единственной оставшейся у старика руке был скрамасакс.

Берсерк взвыл, увернулся от удара ножом и с такой силой пнул старика, что тот, отлетая, сбил с ног Торира, спешившего ко мне на помощь.

И тут я понял – это конец. Теперь мне никто не поможет. Если я сейчас выпущу эту бешеную тварь, бившуюся у меня в руках, мне конец.

Я заорал, напряг мышцы и дернул руки вверх, словно бы пытаясь вытянуть шею врагу. Затем уперся ногами в землю и тянул изо всех сил, чувствуя, что еще немного, и мои собственные мышцы лопнут, сухожилия порвутся.

В этот момент и раздался отвратительный треск.

Я совершенно не мог понять, что это было, зато мой противник заорал так, будто бы его каленым железом пытают.

Он заорал, начал дергаться, что было сил, а я вновь потянул его шею назад, выгнувшись от усилия.

Внезапно сопротивление исчезло, я рухнул на землю, совершенно ничего не понимая, вывалившись из режима берсерка.

Несколько секунд я лежал, просто глядя в небо, где кружил альмьерк, тяжело дыша и ни на что не обращая внимания. А затем все ощущения вернулись. И первое, что я услышал, был крик:

– Они бегут! Бегут! Трусы! Догоняйте их! За ними!

Затем пришла боль. Все мои порезы, раны начали ныть, болеть, боль навалилась так резко, что у меня дыхание перехватило, будто бы на грудь кто-то надавил.

А нет, не надавил, просто на ней что-то лежит.

Я протянул руку и схватил странный предмет, поднеся ближе к глазам.

Твою же мать! Это же башка! Башка того берсерка. Это что, я ему голову голыми руками оторвал?

Я забыл о боли, об усталости, тут же сел.

Передо мной лежал труп без головы со странно скрюченной правой рукой. А с ней то что?

Вот черт, получается, я ему еще и руку сломал?

Я огляделся. Бой закончился. Метрах в четырех от меня сидел Торир. Его меч лежал на земле, а сам он бинтовал руку старику.

Торир повернул голову ко мне и спросил.

– Жив?

– Да… – с горем пополам прохрипел я.

Торир просто кивнул и продолжил свое дело. Старик на это никак не реагировал – отключился, похоже, или вообще мертв? Нет, не мертв, иначе зачем Ториру было перевязывать рану?

Не без труда я поднялся на ноги.

Противники отступали. Те остатки, что выжили, уже были в воде, бежали к своим драккарам. Часть из них так и осталась в волнах: видно совершенно забыли о рогатинах в воде и напоролись на них.

Следом за врагами бежали и наши воины.

Я заметил среди преследователей Нуки.

– Нуки, стой! Останови их! Нет!

Я собрал все свои силы и вложил их в этот крик.

И Нуки меня услышал. Он остановился, огляделся, и, наконец, заметил меня.

Я с ужасом понял, что он не услышал, что я ему сказал, мне стало плохо от мысли, что сейчас придется снова кричать ему. А у меня уже сил не было не то что на говорить, я ничего прошептать, наверное, не смог бы.

И именно поэтому я отрицательно покачал головой, надеясь, что он поймет меня.

И он понял!

– Стоять! Стоп! Не гнаться за ними! Назад!

Он поймал одного из воинов, разгоряченного битвой, за шиворот, потянул назад, заставив упасть задницей на землю.

Большинство ему удалось остановить. Но все же несколько воинов его не послушались, побежали в воду за врагами и поплатились за это – напоролись на рогатины, одного убил внезапно обернувшийся противник. Из десятка моих воинов назад на берег выбрались всего трое.

Ну что же…хоть остальных удалось остановить…

Я просто сел там же, где и стоял, так как сил оставаться в вертикальном положении у меня не осталось.

Впрочем, сидеть я тоже не мог, поэтому откинулся назад, улегся на землю и закрыл глаза.

Победили…отбились…

А ведь перед боем я искренне надеялся, что удастся захватить в плен Бьерга… Куда там…выжили, победили – уже хорошо.

***

Я запретил преследовать Бьерга. Тем более из всех пришедших к нашему берегу драккаров в море ушли всего три.

Хоть некоторые горячие головы и пытались уговорить меня, подбивали других отправиться в преследование, но ничего у них не получилось: люди устали после боя, и гнаться за противником ни у кого желания не было. Тем более, когда сам ярл (я, то бишь) запретил это делать.

До меня не сразу дошло, что для преследования не нужно тянуть наши драккары назад к воде, ведь возле берега остались несколько кораблей Бьерга. А они были вполне пригодны для того, чтобы погнаться за врагом.

Но, как уже сказал, делать этого я не собирался.

После боя у нас было слишком много раненых. И следовало оказать помощь, прежде всего, им. Выбирая между жизнями своих воинов и смертью вражеских, я выбрал первое. Устроить новое побоище Бьергу мы еще успеем…

Я сидел возле одного из многочисленных костров, которые развели прямо здесь, на берегу, ел сытную похлебку и наблюдал за тем, как треллы таскают трупы на один из драккаров Бьерга – покойникам предстояло отправиться в последний путь…

Возле меня лежали оба мои пса. Выжили-таки. Фреки был перебинтован и, кажется, очухается, а вот Гери повезло меньше – похоже, берсерк, пнув его, сломал ему лапы, если вообще не перебил хребет. Гери двигался, лишь цепляясь передними лапами, задняя часть его тела тянулась за ним, как бесполезный придаток. Ну, ничего, надеюсь, что раз он выжил, то и вычухаться сможет. В конце концов, мы в игре – тут с болячками все проще, чем в реальном мире…

Рядом со мной уселся Нуки и протянул секиру.

– Что это? – спросил я.

– Оружие убитого тобой берсерка.

Я хмыкнул.

– Оно мне не нужно.

– Мне тоже, – пожал плечами Нуки, положив секиру рядом со мной, – но это достойный трофей. Ты убил великого воина!

– Едва сам чуть не погиб, – мрачно заметил я. – А где был ты?

– Убивал второго великого воина, – осклабился Нуки и продемонстрировал мне здоровенный топор.

– Тоже берсерк Бьерга? – спросил я.

– Угу, – кивнул Нуки.

– Сколько же их у него осталось? – тяжело вздохнул я.

– Больше ни одного, – уверенно ответил Нуки. – Трое остались здесь.

– Трое? – ужаснулся я.

– Одного убил ты, второго я, а третьего смогли убить наши воины. Правда, дорого за это заплатили…Чертов галнинг…

Галнинг? Ах, да, мухоморщик. Как тот наркоман с бешеными глазами, которого мы убили по возвращению на Длинный остров. Ну как, убили…если бы не откат серверов – галнинг перебил бы половину моей команды.

А сколько же забрал тот, которого убили сейчас?

– Убил шестерых наших, – тяжело вздохнул Нуки. Он явно что-то хотел добавить, но почему-то промолчал. И я, похоже, догадался почему.

– Кого он убил?

Нуки назвал мне имена. Четверо были молодыми воинами, один ветеран и Корг.

Вот ведь, черт! Ведь он только освоился. Совсем недавно слышал, как над ним подшучивал старик – похоже, Корг нашел себе женщину на Одлоре, и явно собирался с ней остаться….но, видно, не судьба…

– Как старик? – спросил я.

– Жить будет, – буркнул Нуки.

Ну да, жить будет. Но теперь отправиться в Вальхаллу как воину у него шансов еще меньше. Теперь он калека. А какой от калеки прок в бою?

Мы с Нуки молча сидели у костра, глядели на языки пламени, и я сам не заметил, как задремал.

Когда проснулся, все еще стояла ночь, и я решил выйти из игры, немного отдохнуть от нее.

Покинув капсулу, я перекусил, принял душ и поспал в нормальной постели, а затем вновь вернулся в игру.

–…ЯРЛ!

Кто-то отчаянно трусил меня за плечи.

– Просыпайся, ярл!

Я перевел глаза на человека перед собой.

– Олаф? Что случилось?

– К берегу идут корабли! – сказал он. – Один из них под парусами Агдира. Собирайся! Похоже, Бьерг не принял поражения, и решил попробовать еще раз!

Я, чертыхаясь, вскочил, влез в броню, подхватил верные топоры и бросился прочь из длинного дома, побежал к берегу, где уже собралась немалая толпа уставших, но решительно настроенных воинов.

Что же, если Бьерг так глуп, что решил напасть еще раз – накажем его снова.

Вот только откуда он взял людей?