– Не думаю, что идти прямо во фьорд ‒ хорошая идея, – заявил я.

Все тут же замолчали и уставились на меня.

– Почему? – наконец спросил Нуки.

– Потому, что с Длинной Земли сюда пришло две дюжины воинов. Куда они исчезли? – поинтересовался я.

– Ну, мало ли, что с ними по дороге могло случиться, – пожал плечами Олаф.

– Согласен, – кивнул я, – а что если с ними что-то случилось не по дороге, а именно здесь, на Агдире?

– Агдир всегда считался мирным, – заявил старик, – здешний тэн предпочитает мир. Всем известно, что на Агдире выращивают лучший хлеб, делают лучшую медовуху и…

– А с чего ты взял, что я говорю о самом Агдире и его людях? – перебил я его.

– А о ком тогда? – не понял старик.

– Что, если остров захвачен людьми ярла? Они ведь напали на Одлор? Почему бы им не добраться и сюда?

– Зачем им Агдир? Здесь нет богатств… – удивился старик.

– Зато есть еда. А у ярла много воинов, и их нужно чем-то кормить, – напомнил я.

На драккаре вновь воцарилась тишина – все переваривали мои слова.

– И что ты предлагаешь? – поинтересовался Нуки.

– Предлагаю обойти остров. Причем так, чтобы с берега нас не увидели, – ответил я. – Зайдем с северной стороны, где вряд ли есть люди. Спрячем драккар и отправим пару человек разведать, что происходит в поселении.

И снова несколько секунд тишины. Я прямо-таки ощущал, как скрипят мозгами мои компаньоны.

– Хорошо, и кто пойдет на разведку? – спросил старик.

– Я пойду, – сразу же вызвался Нуки.

– И я, – поддержал его Кьетве, – вы ведь не знаете в лицо наших людей.

– Плохая идея, – отрезал я. – И ты, – я ткнул пальцем на Нуки, – и ты, – в этот раз указал на Кьетве, – будете бросаться в глаза. По вам сразу можно понять, что вы умеете держать топоры и секиры с правильной стороны.

– Так кого ты хочешь отправить? – проворчал Нуки.

– Пойду я и Копье, – ответил я.

– Почему именно вы? – удивился Кьетве.

– Потому, что мы оба ноды. Мы будем выглядеть как обычные бродяги, которых шастает по островам огромное множество. Мы бедны, с нас нечего взять, и на нас просто не обратят внимание. Кому какое дело до бродячих нодов?

– Хм… – только и сказал Нуки.

– А как насчет меня? – подал голос Р`ам.

– Хоть ты и нод, но мало походишь на оборванца-странника, – рассмеялся Копье, – сразу видно, что тебя в детстве хорошо кормили.

Р`ам непонимающе оглядел себя, а остальные рассмеялись. Ну да, Р`ам был самым что ни на есть богатырем. В отличие от меня природа одарила его высоким ростом, большой силой. И спрятать их под балахоном не получилось бы.

– А как вы узнаете, есть ли здесь мои соотечественники? – спросил Кьетве.

– Ты думаешь, если где-то в городе держат два десятка пленников, то это будет совершенно незаметно? Потолчемся на рынке или главной площади, у большого костра, и обязательно что-то услышим.

– Я согласен, – кивнул старик, – идея действительно толковая.

– Ну вот, наконец-то! – с облегчением вздохнул я. Хоть кто-то в состоянии здраво оценить мой план.

Наш драккар по широкой дуге обошел остров. На какой-то момент мне показалось, что мы даже перестарались, так как по правому борту мелькнула суша – соседний остров, Эстрегет, который мы прошли по пути сюда.

Обход занял немало времени – Агдир по своим размерам ничуть не уступал Одлору, моему родному острову.

Лишь когда впереди замаячила далекая земля ‒ остров, находящийся к востоку от Агдира, Олаф повернул драккар носом к Агдиру.

– А что там? – спросил я его, указывая на соседний остров.

– Небольшое поселение в горах, – пожал плечами Олаф, – ничего интересного. Земли мало, хотя местные и занимаются земледелием. Промышляют в основном охотой и рыбалкой. Я туда еще не заходил.

– Почему?

– Да как-то незачем, – ответил Олаф. – Делать там нечего, торговать с местными бесполезно – они своими шкурами торгуют только на крупных рынках. Пришлым ничего не продают.

– Почему?

– Пришлые не дадут хорошую цену, – ответил Олаф, – а вот на рынке в крупном селении, да еще в рыночный день шкуру можно продать очень выгодно. Хотя, насколько я слышал, эти дикари предпочитают не продавать свой товар, а менять.

– На что?

– Оружие, инструмент, домашних животных. Все, что может пригодиться дома.

– В набеги не ходят?

– Ни разу о таком не слышал. Да и воинов у них, вроде как, нет.

– Почему же их никто еще не захватил? Не стал ярлом?

– Ты меня спрашиваешь? – рассмеялся Олаф и навалился на рулевое весло. – Эй, гребцы! Пошевеливайся!

– Сам сядь на весла и попробуй, – тяжело дыша, ответил ему Копье.

– Мне не положено, я рулевой, – гордо ответил Олаф.

– Тогда заткнись и рули, – отрезал старик.

Наш драккар подошел к берегу и уперся носом в мягкий песок. Прямо перед нами расстилалась самая настоящая степь, если можно было ее так назвать – до самого горизонта шла долина, покрытая холмами и глубокими оврагами, в которых росла высокая трава. Ни одного деревца здесь не было. А вот полноценный лес, словно частокол, отделял степь от подножия гор, тянущихся вверх так высоко, что приходилось задирать голову – иначе их вершин и не увидеть.

– Плохое место… – проворчал Нуки. – Если мы хотим, чтобы нас не заметили, нужно идти дальше на север. Нужно найти место для стоянки возле скал. Там мы не будем бросаться в глаза. А здесь нас видно издалека.

– Не проблема, – ответил я, подбирая свою котомку, заготовленную заранее, – плывите на север, а мы вас найдем. Или же еще проще – завтра утром на рассвете встретимся на этом же месте.

– А если не успеете вернуться?

– Тогда вернетесь назад к скалам.

– Решено, – кивнул Нуки, – постарайтесь не задерживаться. Выяснили все, что можно, и назад. Если никакой угрозы нет – мы просто зайдем во фьорд.

– Если, – повторил я. – Для того и идем, чтобы узнать, что нас ждет.

– Никогда не думал, что побоюсь сразу зайти в Ольборг, – хмыкнул Кьетве. ‒ Это поселение всегда встречало нас радушно. Старый тэн даже выходил, чтобы приветствовать нас и узнать свежие новости.

– Времена меняются, – буркнул Олаф, – раньше по морю не рыскали ладьи ярла Рорха, а его люди не вырезали целые острова.

Мы со стариком спрыгнули за борт и медленно пошли к берегу. Воды было по колено, однако она уже была студеной. Блин, не представляю, как бы было мне, если бы в воду пришлось сигать собственной персоной, а не в «теле» Р`мора.

Но все же мы довольно быстро выбрались на берег, побрели по мокрому песку, в который то и дело проваливались ноги.

– Может, разведем костер, высушим ноги? – предложил я старику. Вроде как тут болячек не было или же они проходили быстро, но рисковать мне не хотелось. Как я тут лечиться буду? Или старика как тут лечить?

– Ты ведь воин? Вот и веди себя как воин! – проворчал старик. – Не пристало нам бояться воды. Высохнем, пока дойдем до Ольборга.

– Да я просто предложил, – пожал я плечами.

– И я бы согласился, – снова проворчал старик, – да вот только кто-то пообещал вернуться к драккару завтра утром. Так что сушить портки у нас времени нет. Идем!

И мы пошли вперед, туда, где светило осеннее солнце, и где должно было находиться поселение. Или, что правильнее, все-таки город. Пусть и не крупный, если верить рассказам Олафа, но и не маленький. Всяко больше поселения на Длинном острове или Лейры на Одлоре. Я, конечно, Лейру не видел (там был мой персонаж, а не я сам), но по рассказам товарищей имел представление о размере поселения.

Мы брели по степи, не встречая никого по пути, и лишь когда потянулись поля, появились на них и люди. Все они, ковырявшиеся в земле, неизменно поднимали головы, оглядывали нас. Но на большее у них интереса не было.

Что ж, нас это устраивало.

Наконец, далеко впереди появился деревянный частокол – вот и Ольборг.

***

Ольборг оказался совершенно иным, чем то, что я себе напредставлял.

Возле распахнутых ворот, прямо на земле, сидела парочка воинов-привратников. Причем они не просто сидели, а дрыхли самым наглым образом. Подложили под задницы щиты, и сидят. Им, похоже, совершенно плевать на то, кто входит и выходит через ворота.

Рядом с этими доблестными стражами была свора собак – худые кабыздохи что-то ковыряли в грязи. Одна из них грызла здоровенную кость, поглядывая на меня и прикидывая, не получится ли погрызть и меня, или же наоборот, следя за мной – а ну, как этот грязный нод попытается отобрать вкуснейшую косточку?

Короче, в Ольборг мы прошли без всяких проблем. А я-то, наивняк, еще боялся, что со стражей возникнут проблемы, что они могут не пустить двух странствующих нодов. А оказалось…

Уж не знаю, с чего я так решил, но ожидал я увидеть пусть и невысокие, но все же каменные дома. А на деле – все те же низенькие строения, собранные из бревен, какие я видел на Длинном острове, где щели между этими самыми бревнами были забиты глиной.

Какой бы не был сам дом, а вот двери меня просто поразили – такое впечатление, что в Ольборге проводится конкурс на самую несуразную дверь. Всего пару дверей были сделаны из добротных досок, сбитых плотно вместе, все остальные были примером того, что может собрать какой-нибудь криворукий блоггер, в жизни пилы не видевший, из гов…хм…глины и палок. Я даже сначала решил, что это какой-то глюк – ну как так-то? Такие добротные домики, землянки, а двери в жилье словно бы не менялись лет двести. Какой вообще от них смысл, если не то что от ветра, они даже от снега защитить не смогут. Да чего там непогода, даже когда будет просто холодно, эти двери, больше напоминающие решето, даже тепло внутри дома не удержат.

Кстати о домах: с ними я тоже погорячился. Далеко не все из них были «добротными и прочными». Некоторые даже язык не поворачивался обозначить словом «дом». Скорее уж, шалаш.

Подобные архитектурные достопримечательности вообще не имели ни дверей, ни окон. Вход был закрыт шкурой, и все. Похоже, владельцам жилья этого было более чем достаточно.

Еще один тип домов мне вообще напомнил учебник по истории, где на одной из иллюстраций был изображен древний человек, небрежно закинувший себе на плечо сучковатую дубину, стоящий на фоне своего «дома».

Такие «дома» здесь тоже встречались – все те же шалаши, однако с большим количеством веток. А еще стены у них были частично заложены огромными валунами. Где-то выше, где-то ниже, кое-где вообще только «фундамент» был в таких камнях.

Складывалось впечатление, что эти дома попали под программу реконструкции, и она сейчас идет полным ходом, если бы не одно «но». Даже издалека, и даже моим неискушенным взглядом можно было заметить, что на валунах уже скопилось предостаточно грязи. А, следовательно, то, что я видел, являлось окончательной, завершенной конструкцией.

М-да…как они тут живут только? Даже на Длинном острове дома выглядели не в пример лучше (именно в поселении, лагерь возле леса я в расчет не беру, там все же расположены именно временные жилища, сезонные, а не постоянные).

Если на Длинном острове между домами обильно рос мох и трава, то здесь повсюду была грязь. Отвратительная, чвякающая, одним своим видом говорившая, что если только ступишь в нее – обляпаешься по макушку.

Как бы подтверждая мои мысли, нами была замечена группа чумазых детишек, что-то увлеченно лепивших из этой самой грязи. Один из мальцов повернулся и уставился на нас. Однако тут же отвернулся, видать, текущие дела были поважнее, чем преследование двух непонятно зачем появившихся в городе нодов.

Если на Длинном острове между домами были узкие тропки, по которым, тем не менее, было удобно ходить, то здесь мы шли по улочке, вымощенной…нет, не булыжниками. Под нашими ногами были бревна. Именно ими тэн Ольборга решил застелить улицы. Хотя, что я могу знать? Может, камней на острове в нужном количестве не нашлось, а владельцы недоделанных шалашей не желали отдавать свои валуны. Может, некому было эти самые камни тягать. Но ведь бревен натаскали? А какая, по большому счету, разница – камень или сырое дерево? Плюс-минус вес одинаковый.

Короче говоря, идти по бревнам все же было вполне удобно. Всяко лучше, чем по грязи. Однако стоило только появиться прохожему, идущему нам навстречу, как на узкой тропинке или, скорее, бревенчатом мостике, начинались самые настоящие танцы – мы трое вертелись и крутились, как могли, чтобы разойтись, так как ни один из нас не хотел слезать с бревен в грязь.

Старик один раз оступился, и его нога погрузилась в грязно-бурую кашу по самое колено.

Женщина, наблюдавшая за нами, резавшая куриц возле входа в свой дом, невольно улыбнулась, глядя как старик, стоя на одной ноге, пытается отряхнуть вторую от налипшей грязи. Однако представление это ей быстро наскучило, и она, отрубив голову последней из куриц, принялась их ощипывать. Причем перья летели все в ту же грязь, в которую успела впитаться и кровь от отрубленных куриных голов.

Деревянные дорожки вились вокруг домов, резко поворачивали, то заставляя подниматься вверх, то резко падая вниз. В таких крутых местах бревна выложили как ступени, что лично я посчитал не таким уж и умным решением – в дождь поскользнуться на таком «покрытии» можно легко и просто. А лететь тут долго…ступенек десять копчиком посчитаешь, прежде чем достигнешь низа.

Наконец, очередной изгиб дорожки вывел нас на некое подобие площади. Здесь, в ее центре, пылал костер. Судя по его размеру, он должен быть просто гигантским, но сейчас языки пламени поднимались от переливающихся красным углей едва на метр, да и свежих дров в нем не видать. Экономят, что ли?

На площади было немало людей. Но это нисколько не напоминало толпу на рынке. Нет, лотки тут и там я видел, но было их как-то слишком уж мало, а покупателей как раз наоборот. Да и покупателями толпившийся народ назвать было сложно – все они стояли небольшими группами по несколько человек и активно что-то обсуждали.

– Эй! Бабуля! – окликнул я старуху, тянущую на своем горбу котомку с чем-то. – Что здесь происходит?

– Чего? – старуха остановилась и уставилась на меня своим единственным глазом (на месте второго был огромный шрам, тянущийся на пол-лица).

– Что за собрание такое? – встрял и Копье.

– А вы кто такие? – подозрительно спросила она, разглядывая нас.

– Путешественники, – ответил я, – зашли на ваш остров отдохнуть и перекусить.

– А-а-а! Ноды! – словно бы обрадовавшись тому, что разгадала, кто мы есть такие, протянула старуха. – Нет у нас ничего перекусить. Сами уже зимние запасы начали…

Блин! Похоже, и тут со жратвой проблемы. Хреново! Где ж провизии нашим достать?

– А чего так? – спросил меж тем Копье. – Я слышал, что чего-чего, а еды на Агдире всегда вдоволь было. Неурожай, что ли?

– Ярл, чтоб его тролли сожрали! – плюнув себе под ноги, ответила старуха. – Двадцать дней назад пришли две ладьи с воинами. И часть этих прожорливых отродий Локи осталась здесь. А те, что ушли, забрали зерно и скот.

– Вы с ними даже не воевали? – удивился я.

– С кем? С ярлом? – хмыкнула старуха. – Будь я моложе, будь в моих руках прежняя сила, я бы самолично перерезала горло каждому из этих жалких трусливых выродков. Но тэн Бьерг запретил нам сражаться.

Старуха сморщилась так, будто бы съела какую-то неимоверно кислую ягоду. М-да, судя по всему, ей не особо нравится то, что происходит на острове. Приказы тэна, в частности. Но действительно, почему он не стал защищать свое селение?

Впрочем, тэн Ульф стал. И кому от этого легче? Ну, отбились мы от ярла, но теперь вынуждены бежать со своего острова, проситься на постой к соседям. Да еще и бросили свой город и пожитки, от воинов клана практически ничего не осталось. В лучшем случае человек десять, способные держать в руках оружие и умеющие им пользоваться.

– Бьерг? – удивился старик. – А где ваш старый тэн?

– Ушел в другой мир, – со вздохом ответила старуха, – пирует теперь в Вальхалле со славными воинами.

– Как? Почему? – еще больше удивился старик. – Ведь он был еще крепким и…

– Спроси у Бьерга, – ощерилась в беззубой улыбке старуха. – Ему виднее, почему его отец ушел к Одину.

– Ясно… – протянул Копье, помрачнев.

– А что тут на площади происходит? – спросил я.

– А это, ноды, вы сейчас сами увидите, – улыбка сползла с лица старухи, оно вновь стало злым и неприветливым. – А я пойду. Только трусы будут смотреть на бесславную гибель славного воина.

Последнюю фразу она произнесла довольно громко. Настолько, что ее слова услышали другие, они стали поворачиваться и недовольно морщиться в ответ.

Бросив свою загадочную фразу, старуха потеряла к нам двоим интерес и посеменила вперед, придерживая свою котомку, вскоре исчезнув с глаз, зайдя за один из домов.

Тем временем люди на площади оживились. Явно начиналось нечто, чего они ждали. И вскоре это «нечто» увидели и мы.

В центр площади два воина в добротных шлемах и кольчугах вывели связанного мужчину. Поставили его на колени возле колоды и замерли слева и справа от него.

– Славный воин! Предлагаю тебе быструю смерть, которая позволит тебе присоединиться к предкам в Вальхалле, – громким, хорошо поставленным голосом начал вещать бородатый, плешивый коротышка. – Если скажешь нам, где живет твой клан, то сможешь умереть как воин.

– Если скажу, то умру как трус! – заревел пленник.

– У тебя есть… – начал было коротышка, но пленник его перебил.

– Заканчивай, жалкое отродье жабы и крысы! Я ничего тебе не скажу. Пусть твои псы делают, что должно.

Коротышка коротко кивнул, и один из воинов, стоявших возле пленника, толкнул того в спину, заставив положить голову на колоду.

Пленник сопротивлялся и постоянно поднимал голову. Тогда воин схватил его за волосы и ударил лицом о колоду, а затем попросту удерживал голову пленника в нужном положении.

Второй воин достал из-за пояса топор.

Коротко свистнуло лезвие, и в руках первого палача оказалась отрезанная голова, которую он с хохотом метнул в толпу, тут же шарахнувшуюся в разные стороны. Но не все в толпе были испуганы – большинство мужчин и женщин недовольно заворчали.

Палачам же и коротышке было все равно – они молча развернулись и двинулись по дорожке, находящейся на противоположной стороне площади.

– Кто это такие и кого они убили? – спросил я у человека, стоявшего ближе остальных.

– Ты что, со… – начал было горожанин, но запнулся, увидев перед собой меня. – Нод? Откуда ты тут взялся?

– Приплыл, – пожал я плечами.

Мужчина почему-то вдруг начал озираться и сказал на полтона тише:

– Не стоит этого никому говорить, особенно если рядом люди ярла…

– Это были люди ярла Рорха? – уточнил я.

– Они, – кивнул мужик, – пока еще мы их терпим на нашем острове. Но только потому, что тэн Бьерг так сказал. Не знаю, зачем это тэну, и почему он не понимает, что терпение у клана не вечное. Но очень скоро все изменится. Если тэн не защищает свой народ, то зачем такой тэн? Выбросим с нашей земли и его, и этих красно-белых крыс.

Мужик так увлекся, что уже и забыл, что перед ним стою я, как и том, сто я, собственно, спрашивал.

– Кого они казнили? – спросил я.

– А? – мужик словно бы очнулся от своих грез и уставился на меня, не понимая, кто это перед ним и чего ему надо. – А-а-а… ‒ уже с пониманием протянул он, когда смысл моего вопроса до него дошел.

– Приплыли тут человек двадцать. Я так понял, хотели купить припасов. Их клан голодал. Да вот видишь как, вместо припасов получили сталь в горло…

– Их схватили?

– Да, люди ярла держат их в плену и раз в несколько дней выводят очередного пленника, пытаются узнать у него, где обитает клан, но…

– Пока не сказали?

– Пока не сказали, – кивнул мужик. – Эта жалкая ручная крыса ярла, Барди, уже казнил несколько пленников…

Я сообразил, что речь в этот раз идет о том бородатом ‒ коротышке, который вещал на всю площадь.

–…И казнит всех остальных, – мужик вздохнул и покачал головой. – Ярл совсем не боится гнева богов и предков! Воин должен умирать в бою, а не лишаться головы, как вор и грабитель! Если хочешь воевать ‒ бери топор и бей врага, но то, что сейчас происходит, переходит все границы! Ярлу никогда не достичь Вальхаллы, его место в стылом Йотенхейме среди…

Я не стал дослушивать негодующего мужика – и так все было понятно.

Так, получается еды нам здесь не достать для клана. Зато есть люди ярла и их пленники. А пленники вполне могут стать нашими союзниками.

В принципе, я уже не сомневался, что пленники – это как раз воины Длинной земли, но все же нужно было убедиться точно.