На уроке Кайл практически не слушал профессора Палмер, то и дело отвлекаясь на рыжую бестию подле себя. Пока они шли по коридору, он и в самом деле раздумывал над тем, как бы по тихому свернуть той шею, но когда Мишель показала ему блокнот с весьма приличным словом, парень надолго впал в ступор, внимательно всматриваясь в каждый из написанных аргументов. Он будто бы не понимал значения всех этих слов или попросту не знал буквы. Однако в голове отразил одно лишь единственное слово "сильный", очевидно, поняв его по-своему, а не так, как изложила Легран.

Когда же неугомонный блондин, наконец, пришел в себя, он внимательным взглядом прошёлся по лицу Мишель и отметил, что та явно смутилась. Причину того, что заставило ее покраснеть, Кайл не сумел найти, но от колкой фразочки не сумел воздержаться:

—Ты воздух испортила или собираешься? Чего сидишь, как помидор на грядке?

Разумеется, это было произнесено достаточно громко, чтобы не только сама Мишель, но и сидящие рядом могли услышать. Подобные слова, к сожалению, не обошли стороной и уши мисс Маргарет, и та грозно цыкнула на паренька, заставляя снова замолчать. Тогда ему больше ничего не оставалось, кроме как ждать завершения унылой лекции.

Со звонком он первым вылетел из класса, волоча за собой еле поспевающую рыжеволосую девушку. Кайл очень хотел есть, и его ненасытный желудок прямо кричал об этом, так что причину такого скоростного порыва в сторону столовой Мишель объяснять не пришлось.

Пока мисс Палмер зачитывала лекцию по психофизиологии человека, Римма внимательно ее слушала, стараясь не отвлекаться ни на что и никого. Она любила подобные занятия, на которых не требовалась никакая практика: просто сиди, слушай и записывай. Больше ничего эта женщина сегодня не требовала. Все это время Войс сжимала в руках тетрадь с домашним заданием за вчерашний день. Она не была до конца уверена, что выполнила его верно, но, тем не менее, готова была сдать работу. В какой-то момент она решила даже показать тетрадный лист Оливеру, но сразу же передумала, считая, что ему побоку ее мнение о нем.

Когда же профессор закончила говорить, она попросила сдать задолженности на проверку. Эта женщина слишком ценила свое личное свободное время, и потому сразу же предупредила, что более возможности исправить отметку, она не даст.

Девушка уже хотела встать и пойти сдать работу, но что-то то удержало ее на месте. Может, она просто не хотела, чтобы Палмер высказывала вслух свои возмущения по поводу выполненной работы, как она уже это сделала с работами других учеников. Тогда Римма взглянула на Воллера, что так же, как и все прошедшие сорок минут, неподвижно сидел на месте. Он выглядел очень уставшим. Затем Войс обратила внимание на его полузакрытые глаза и поняла, что недавно выпитый кофе ему не особо то и помог. Она решила пока его не беспокоить, чтобы не вызвать к себе еще большее раздражение, чем с утра, как ей показалось.

—Я сделала домашнее задание, —тихо сообщила она своему напарнику.

Больше девушка ничего не сказала, а только положила перед глазами блондина лист бумаги, вырванный из тетради. Римма не знала, зачем ей это было нужно. Возможно, она ожидала увидеть на лице кудрявого хоть какие-то эмоции, когда тот просто сидел с постным лицом и сверлил глазами парту.

Времени, чтобы узнать друг друга получше, у этих двоих было совсем немного, поэтому слова на бумаге были написаны неуверенным почерком, будто едва давили на карандаш.

Там было следующее:

`Day 1.

"Надёжный"

-Способен подставить плечо в трудную минуту и протянуть руку помощи;

-Не оставит нуждающегося в нем человека, когда тот под властью собственных страхов;

-Благородно готов защитить от кого угодно, как бы плохо себя не чувствовал".

Разумеется, Оливер никак не отреагировал на подобную демонстрацию, и лицо его осталось прежним, только лишь глаза бегло пробежались по строкам, как бы анализируя. Другого от него Римма и не ждала, но она была благодарна ему за то, что он весь вечер успокаивал ее и приводил в чувства. А это, надо признать, было совсем не свойственно этому холодному мальчику, все действия его были, словно механическими. Он знал, что должен как-то успокоить плачущую девицу перед собой, но совсем не умел этого делать. Да, возможно, Олли и вовсе не хотел ее успокаивать, ведь ему было совершенно безразлично, что та чувствует. Вот только эти ее переживания нехорошо сказывались на его вечно вялом состоянии, парень совершенно не мог нормально спать по ночам или же хоть ненадолго побыть наедине с самим собой. Белобрысая не давала ему сосредоточиться, вечно отвлекая любыми способами. И хотя она делала это не специально, это очень сильно выводило кудрявого из равновесия.

Еще никогда этому юноше не доводилось так сильно ломать голову над тем, как же ему прожить наступившую неделю и не сойти с ума от вечного недосыпания и решения проблем, которые постоянно создаёт совершенно чужой для него человек. Оливер бы уже давно избавился от общества этой надоедливой особы, вот только теперь на этот счет у него были связаны руки.

Войс было очень любопытно узнать, что же написал про нее этот странный паренёк, что скрывал от нее свою тетрадь. Конечно, увидеть там какое-нибудь гадкое слово, было бы очень обидно для этой ранимой девушки, но неизвестность расстраивала ее куда сильнее.

—Молодые люди, вы работу сдавать не собираетесь? —вдруг послышался голос профессора Палмер, которая уже собиралась уходить со стопкой тетрадей. И ведь, действительно, уже пара минут, как прозвенел звонок, а эти двое этого так и не заметили.

—Да, сейчас, мисс, —Римма подскочила с места, протягивая листок профессору.

В этот самый момент лёгкий удар током заставил Оливера отвлечься от раздумий и обратить внимание на женщину, что была явно не довольна его поведением. Кудрявый поднял на нее измученный взгляд и поднялся с места.

—Юноша, я требую объяснений, что это все значит? —Маргарет пристально глядела на Оливера. —Мало того, что вы периодически опаздываете на мои занятия, так вы еще и умудряетесь спать прямо на уроке, немыслимо!

Еще никогда ни один профессор не жаловался на Воллера, потому как тот всегда все делал вовремя и согласно всем требованиям. А теперь в его жизнь влезла эта неотёсанная девица, что постоянно нарушает его покой.

—Мисс Палмер, пожалуйста, не ругайте его, он плохо спал этой ночью по моей вине, —вступилась вдруг блондинка, но сделала только хуже.

—Значит так, дорогие мои, меня не волнует ваша личная жизнь и ее подробности, но я требую впредь выполнять мои задания вовремя, иначе я потребую вашего перевода на класс ниже! Воллер, занесешь готовую работу в конце недели, —на одном дыхании проговорила женщина и удалилась. Очевидно, она решила, что эти двое всю ночь не спали от великого чувства любви друг к другу, что не являлось уважительной причины так пренебрегать ее временем.

—Ты от меня уже устал, верно? —со вздохом спросила Войс, даже не ожидая услышать на это ответ. —Я куплю тебе еще кофе, пошли.

Девушка аккуратно нацепила на глаза Оливера его же очки, которые успела подобрать в столовой, а затем также быстро отстранилась, словно снова на нее нахлынула волна легкого испуга. Она не понимала, от чего этот человек вызывает у нее страх. Возможно, это было от того, что он единственный видел ее настоящей, видел такой, какая она есть, со всеми ее странностями. Будто бы она совсем нагая оказывалась перед ним каждый раз, когда он смотрел ей в глаза. У нее никогда не получалось ввести в заблуждение эту рассудительную кудрявую голову, ведь Оливер видел ее насквозь.

Когда же они заявились на урок молодого преподавателя Густава, предварительно снова посетив столовую, там оказалось довольно шумно и людно. Помещение переполняла толпа девушек другого класса, что, очевидно, пришли сюда не на занятия борьбой. Как только в дверях появился вымотанный Воллер с новым стаканчиком свежего кофе, который купила ему Римма в качестве извинений, на него сразу же навалился поток кричащих девушек, которые уже успели записаться в его поклонницы. Видимо, эти малолетки, на года два-три младше Оливера, видели ту сцену в столовой, где блондин, в одиночку и не прилагая особых усилий, разделался с толпой задир.

—Оливер, я люблю тебя!

—Обними меня!

—Распишись на моей руке!

...

И много чего еще подобного услышал юноша, но это было самое разборчивое и громкое, проехавшее прямо по ушам (и самое приличное).

***

В этот раз О'Сти не стал спрашивать, хочет ли Легран есть, он просто заказал ей тоже, что и себе. Ел он не спеша и молчал, не желая снова поперхнуться едой. На девушку он почти не смотрел, сейчас голод утолить хотелось куда сильнее, чем сверлить девицу взглядом.

Когда О'Сти закончил трапезу, он заказал рыжей еще и десерт, аргументируя тем, что у той проглядывают ребра, и нужно больше есть. А ведь в прошлый раз попрекал девушку лишним весом.

—Почему ты не боишься меня? Думаешь, со мной можно шутить? Или же надеешься, что наручники меня остановят?—все безостановочно задавал вопросы блондин, словно рассуждая вслух, а не обращаясь к Мишель.

—Пошли уже, мы опаздываем, —парень бесцеремонно выдернул рыжеволосую из-за стола и потащил в класс.

Пришли на урок они в самый разгар представления, когда толпа некогда бегающих за Кайлом девиц, окружила его не такого давнего знакомого. Он уже хотел было подойти к Воллеру и обменяться с ним любезностями, как вдруг случилось следующее.

Римма быстро сообразила, что надо бы спасти бедного парня от такой напасти, хотя бы в благодарность за все прежние концерты, где он подыгрывал ей.

—Извините, девочки, этот мальчик уже занят, правда, милый? —Римма, совершенно не раздумывая, внаглую поцеловала Воллера в самые губы, выражая в этом поцелуе всю страсть, на какую только была способна. Поцелуй этот был довольно долгим, и нельзя было точно понять: отрезвил ли он, наконец, кудрявого или же еще больше опьянил своей сладостью. Но на его лице на долю секунды проскользнули некоторые изменения.

Шальной язык то и дело описывал пируэты во рту у еще ничего не успевшего сообразить блондина. Войс с жадностью, будто бы это ей было дозволено, и она сама этого желала, целовала уже припухшие и влажные губы Оливера, изредка покусывая нижнюю из них. Слабый металлический привкус крови смешался в голове с одурманивающим запахом мужского тела, и от этого было еще тяжелее оторваться от этого человека, в котором девушка впервые увидела мужчину. До чего же белобрысой не хватало кислорода, и в глазах уже начинало темнеть, но она не могла оторваться от сладостных губ Воллера, слаще которых, как ей казалось, она никогда ничего не пробовала.

И если ее первый поцелуй с этим же самым человеком не вызвал у нее раннее ничего, кроме смущения и неловкости, то теперь внутри, будто бы по венам бежал кипяток. Ее тело слегка вздрагивало от перевозбуждения чувств и излишней взволнованности, так что та еле удерживала себя на ногах, крепко цепляясь за широкие плечи и шею Оливера, немного пригибая его голову вниз, чтобы легче было дотянуться до желанного. Она не смотрела на него. Боялась. Ей было страшно увидеть злость в его взгляде, потому и закрыла глаза. Все это казалось, словно сном, каким-то совсем не реалистичным сном. Но разве же у сна может быть столько зрителей?

Раздосадованная толпа оскорбленных девушек в скором времени сама по себе разошлась, выбивая из рук Воллера так и не выпитый напиток. Очевидно было, что те поверили искусной игре Риммы, и Оливер остался без своих ново обретенных поклонниц.

Только вот Римма сама не знала, играет ли она или же уже давно перешла за какую-то невидимую черту в жизни Оливера.

Самому Воллеру все произошедшее напомнило один из его дурацких сумбурных снов, что иногда мешали высыпаться. Все так резко и быстро, столько внимания и прочей ерунды, которую прежде он не получал. Ему было комфортно, когда единственные, кто его замечал, были учителя, да редкие студенты. Теперь же, с появлением этой блондинистой проблемы, он все чаще попадает в центр всех событий, в которых, по правде говоря, предпочёл и вовсе не оказываться.

Оливер хотел бы быть сейчас в своей комнате, в окружении, разве что нескольких книг с каким-то интригующим названием и кофе. Хотя, последние было вовсе не обязательно, он бы в любом случае спал себе, сладко посапывая от удовольствия. Но увы, он вынужден посещать занятия и передвигаться по школе, как бы ему этого и не хотелось.

Забавно, как сильно он отторгал мысль о произошедшем. Даже во время этого самого сладкого поцелуя, который ему ведь безусловно понравился, который открывал личность Войс ему с новой стороны, он, как дурак, сам охотно это признавая, думал об уроке, который они, вероятно, срывают своим развратом. Но не смог ничего сделать, лишь послушно, как наивный мальчик, отвечал на эту девичью прихоть.

Признаться честно, кучерявый ничего не соображал, он был, может, слишком сонный, а может, поцелуй так одурманил, но Воллер был сам не свой в момент этого лобзания, не желая, чтобы все кончилось слишком быстро, до того, как он успеет все осознать.

Даже, к собственному удивлению, блондин проявлял инициативу, хоть и выступал обычно в поцелуе "предметом", с которым изволили обменяться слюнями, но теперь же, в определённый момент, юноша так сильно поддался всему этому дурману, что позволил себе больше вольности, чем от него ожидали люди, которые имели о нем хотя бы самое малейшее представление.

Забыв про усталость и собственный кофе, руки Оливера легли на тонкую талию блондинки, заставляя ту прижаться к нему ближе. Сейчас он был ласков, а в голове его вертелось одно единственное слово, которое он точно сегодня напишет в домашнем задании по психологии.

'Смелая!'

Это то самое слово, которым он мог описать блондинку, оно одно теперь казалось ему верным, объясняя ее поведение и каждое действие. Она просто Смелая, она бросается в огонь, не представляя к чему это приведёт. Может, девушка немного и глупая, но на фоне ее других качеств все это растворяется.

Толпа долго ликовала, но в момент поцелуя совсем затихла, с замиранием сердца наблюдая за таким представлением.

—А ботаник то дает... —с усмешкой пробурчал Кайл, с интересом наблюдая за происходящим. —Что приуныла? —вскоре он оторвался от представления и обратился к Мишель.

—Тоже чтоли губы чешутся? Могу посодействовать, —он сделал похотливую улыбку, какую раньше никогда не делал.

На самом деле, Кайл не любил все эти пошлые шутки, но отчего-то они прямо-таки и лезли из него. Почему-то, когда он смотрел на лицо Легран, ему до жути хотелось ее как-нибудь задеть. Слишком она казалась ему сложной и самоуверенной девушкой, что явно недооценивала его "жестокую" натуру.

Разумеется, долго все это продолжаться не могло, конечно же "влюбленную парочку" прервали, как и предполагалось, нарушил представление их преподаватель. Но ещё несколько минут Оливер все ещё держал Римму за талию и даже с нескрываемым интересом смотрел на ее лицо, хотя, вроде последние два дня оно и так, без его особо желания, светилось перед ним постоянно.

Оцепенение прошло, и Воллер стал Воллером. Его руки опустились и глаза снова потускнели. Спина привычно выпрямилась, а лицо приняло свое обычное ледяное выражение.

Если бы за всем, что между ними произошло, не наблюдало столько глаз, никто бы и не подумал, что эти двое вообще когда-нибудь поцелуются.

Воллеру не было дела до того, что думают остальные, сейчас для него начиналось занятие, и он не ответил этой хорошенькой девушке ничего. После всего, он даже на неё не взглянул, сосредотачиваясь на словах молодого преподавателя, который был не очень-то старше Воллера, потому то юноша всегда на его занятиях тешил себя мыслью, что профессор Марроу может его поставить заместо себя в скором времени. Какой из него учитель, Воллер не знал, но ему казалось, что с его знаниями, он сможет быть куда лучше этого Густава. Лучше тренера, чьей фамилии никто даже и не знал, обращаясь лишь по имени.

— Спасибо за спасение, — когда внимание к ним было сведено на нет, тихо шепнул девушке Воллер и даже подмигнул.

Но больше ничего. Ни слова, ни взгляда, ни улыбки. Сильна же эта ледяная броня.

***

Быть самым молодым преподавателем в академии нравилось Густаву, пусть и обучать у него получалось не так хорошо, как хотелось бы, он делал очень много. Эта работа заставила его стать чуть меньшим раздолбаем, каким он был всегда, и даже не так сильно изменила его жизнь.

Всегда, сколько он себя помнил, за этим длинноволосым атлетом гонялись девушки, и теперь, когда он стал серьёзным тренером, кадрить красоток стало ещё проще, чем выходило раньше.

Густав был не против пользоваться своими небольшими привилегиями без особо стеснения. Он был горделив и уверен в себе, что не могло не привлекать девушек, а почему ему следует отказываться от того, что ему сами дамы и предлагают. Он ни к чему никого никогда не принуждал, так, разве что иногда мог пофлиртовать с какой-то девушкой, но ничего вызывающего никогда не делал.

Постоянной подружки у него нет и никогда не было, и тот не знал, в чем, или в ком была эта проблема. Хотя мог предположить, что все это происходит исключительно по его вине. Слишком он легкомысленный, наверное, а теперь ещё и занятой до невозможного.

— Вчера мне прилетела жалоба, о том, что большинство из вас отвратительно справляется с борьбой в рукопашную, и, поскольку ругают за ваши провинности меня, сегодня все занятие будет посвящено основам техники именно ведения рукопашного боя, —начал молодой преподаватель быстро и громко, как, наверное, и полагается тренеру.

Он не любил, когда его не слушали, и во время своего первого урока, отправил в отключку одного особо болтливого мальца, после чего ему даже не пришлось особо оправдываться, поскольку этот класс был особой подготовки. Очевидно, что с тех пор уважение к нему выросло, и, за исключением некоторых индивидов, приличное большинство учеников его побаиваилось и слушало внимательно.

— И, поскольку, как выяснилось, некоторые в рукопашных совсем нулевые, мне придётся объяснять все с самого начала, хотя я этого жутко не хочу, —мужчина состоил грустную гримассу, оглядывая всех окружающих его. Взгляд молодого охотника зацепился за яркую рыжую особу, и настроение парня явно поднялось. Ведь иногда ему так хотелось просто немного поиграть, а такая интересная девушка, вполне могла подойти ему.

Он встал поближе к девушке, только сейчас замечая рядом с ней парня, что, к его большому разочарованию, мог оказаться парнем той, на кого длинноволосый положил глаз, но тут до его слуха донеслись слова, что сами за себя говорили, "путь открыт" :

—Боюсь, что меня стошнит, если ты попытаешься приблизить свои губы ко мне.

Это заявление рыжеволосой в адрес Кайла очень порадовало Густава, ведь это значило, что этот сомнительный тип ей никто, и может она сама не будет против его ухаживаний.

Наконец, брюнет вспомнил, что он все ещё преподаватель и сейчас ведёт урок, а не планирует болтать с рыжей красоткой.

—Обычно изучение основ рукопашного боя всегда начинают с теории. И я должен вам всем объяснить одно из самых важных качеств, что так прекрасно помогает в бою, и

которое, кстати, есть у любого человека,–скорость. Вы должны не только двигаться быстрее своего оппонента, но и думать с удвоенной скоростью, просчитывая возможные варианты развития событий, пути отступления в случае опасности для жизни и так далее, и так далее. Развить физическую скорость помогут долгие и упорные тренировки в зале, а вот психологическая устойчивость и хладнокровность приходят лишь со временем, когда появляется уверенность в собственных силах.

Все это отчеканивал брюнет, отлично зная, как скучна для всех эта теория, которую они все слышали миллионы раз, ещё задолго до появления Густава для них, как преподавателя.

— Что касается ударов, то они также должны быть очень быстрыми и сильными. Лучшим вариантом являются обычные прямые хуки и апперкоты в голову. Помните о том, что, чем большую скорость разовьет кулак, тем сильнее достанется вашему обидчику. Не стоит пытаться выглядеть красиво со стороны, как в боевиках. Забудьте о восточных единоборствах и различных красивых движениях, показывающих вашу крутость – в драке она вам не поможет. Побеждает обычно тот, кто первый попадает в противника.

Вот он тот самый момент, идеально подходящий для наступления.

—Именно скорость позволит вам победить, если силы будут равны, да даже если вы слабее, нанеси вы правильный удар в нужную точку - и вам удастся выбить противника, —после этих слов мужчина сделал шаг в сторону рыжеволосой и одим движением поднял ее бледную руку к себе, будто бы демонстрируя ее остальным.

— Даже такая тоненькая и нежная, и, безусловно, очень красивая ручка, при большом умении, способна будет отправить в отключку даже меня.

Всю эту фразу он принёс на одном дыхании, очень играючи и нежно, что некоторые дамы даже успели грозно взглянуть на Мишель, которая в этот момент ничего и вовсе не понимала, пытаясь вытащить эту самую ручку из горячих ладоней тренера.

— Самое время начать тренировку. Возьмите перчатки и отрабатываем удары именно на скорость. Сколько ударов за тридцать секунд выйдет у вас. Сейчас я говорю не о силе удара, а именно о скорости, вы сейчас в таких парах, что подобные неудержимые бойцы могут по-неосторожности кого-то сломать.

Последнее Густав произнёс, обращаясь именно к паре Кайла и Мишель, замечая уже раздражение блондина. Тот весь урок был крайне раздраженный и несколько раз как-то отдергивал рыжую, словно в чем-то ее обвиняя.

Каждый раз, проходя мимо этой яркой девушки, мужчина с хвостиком одаривал ее каким-то простеньким комплиментом, на который та никак не реагировала, хотя сам парень был уверен, что он очень хорош сегодня.

Мишель не понимала, отчего преподаватель к ней прицепился, и каждый раз, когда он пытался взять ее за руку или, якобы, помочь со стойкой, та старательно избегала этого, стараясь быстрее выпускаться. Ей не верилось, что она в самом деле могла ему понравиться, да и принять все его слова за комплименты, не получалось, поскольку иногда выходило до смешного странно.

Рыжая усердно занималась, стараясь бить все быстрее и быстрее, но она слишком быстро уставала и делала паузы, за что Кайл одаривал ее смешком.

Девушка была расстроена, что ей не дали поговорить с лучшим другом, из-за упрямства этого блондинистого барана, но мысль, что она хотя бы не дала бедолагу в обиду, приятно согревала ей сердце. Нанести вред Киту, Миша не позволила, крикнув Кайлу, что это ее друг, а он идиот. Как ни странно, юного гения информатики силач-злодей отпустил, что-то, конечно, бросив в качестве угрозы, но этого Легран не услышала.

Мишель почему-то говорила мало, может ей было неловко из-за всего произошедшего, а может ее бесило, что получаются упражнения у нее плохо.

Когда наконец урок кончился, девушка ухватила блондина за руку и повела за собой к Киту, просто потому что ей было стыдно перед другом, а идти без Кайла, значило теперь идти без руки.

— Кайл, пожалуйста, я буду хоть до конца дня молчать и делать, что ты скажешь, но дай мне десять минут на разговор с другом, —попросила она все это очень тихо, и даже очень жалостливо.

Тот не успел ничего ответить, так, что девушка быстро подбежала к другу и обняла его за шею, широко улыбаясь.

— Как ты без меня вообще проснулся сегодня? —громко спросила девушка, сразу становясь громче и веселее.

Она соскучилась по своему другу за этот день, пусть они и были очень разные, но почему-то общаться им обоим было очень приятно.

Кит никак не ожидал, что Мишель решится снова с ним заговорить после угроз того блондинистого грубияна. Он прямо видел, как Кайл прожигает его взглядом, потому и вел себя довольно скованно со своей подругой. Он не стал обнимать девушку в ответ, лишь выдавил из себя еле слышное "Нормально". А что было нормально, он и сам не понимал.

—Я рад тебя видеть, Миша, но тебе не кажется, что сейчас не самое подходящее время для разговоров? —Алишер лишь взглядом указал рыжей на бомбу замедленного действия в лице Кайла.

***

О'Сти все же позволил этим двоим какое-то время поговорить, но надолго его терпения не хватило. Парень довольно грубо оттянул Мишель от ее товарища и потащил за шкирку к выходу.

—У нас мало времени, пустоголовая, нам еще нужно до твоей комнаты до топать, чтобы шмотки к купанию взять... Или голышом плавать собралась? —Кайл так торопил Мишель, чтобы поскорее потерять из поля видимости ее друга, было очевидно, что никуда они не опаздывали, и времени у них предостаточно. Просто у кого-то разыгралось чувство ревности, что и объясняет такое поведение.

Когда же они покинули аудиторию и направлялись к студенческим комнатам, уже О'Сти волочился за рыжей, а не она за ним, потому как Мишель была своенравная особа, которая явно не желала терпеть к себе такого обращения. Еще не раз Кайл услышал в свой адрес несколько ругательств от этой девушки, что даже не заметил, постоянно обдумывая каждое из них, как они пришли.

Рыжеволосой очень не хотелось вести к себе в комнату Кайла, хоть она и сама не понимала почему. В её комнате нельзя было найти к чему придраться, потому что она была практически пуста и никак не изменена с момента вселения девушки в нее.

Комната Мишель была, довольно, простенькой, здесь совершенно не было ничего лишнего: письменный стол, кровать, шкаф... Всё, как у всех, только вещей поменьше и прочих декораций. Несмотря на то, что комната выглядела чисто и аккуратно, все же ей не хватало какого-то уюта. Пока девушка рылась в шкафу в поисках гидрокостюма для занятий, Кайл с интересом изучал помещение. Юноша обошел взглядом буквально каждый предмет, находящийся в его поле зрения: настольная лампа, стаканчик с карандашами, парочка блокнотов, кактус на подоконнике и плюшевый мишка среди подушек. О'Сти взял игрушку в руки и повертел, разглядывая со всех сторон, казалось, это была единственная милая вещь в этой пустой и холодной комнате.

—Кто подарил? —как-то ненавязчиво спросил парень, когда Легран, наконец, нашла все необходимое.

—А ты у нас, оказывается, маленькая девочка, Мишель,—блондин подошёл к рыжей почти вплотную, нависая над ней сверху, заставляя ту непроизвольно съежиться и ощутить себя, действительно, маленькой. —Если тебе нравятся такие вещи, мы позже посетим магазин игрушек.

Возможно, Мишель могла счесть подобное заявление за издёвку, но Кайл был абсолютно серьёзен, ему, и правда, захотелось купить этой рыжей плюшевое животное, потому что, как ему показалось, девушка стеснялась как-то самовыражаться: любить то, что ей нравится, носить ту одежду, которая бы не скрывала полностью ее тело, принимать себя такой, какая она есть. О'Сти это очень не нравилось, он ненавидел, когда люди ограничивали себя в каких-то желаниях, которые делали их счастливыми, только потому, что боялись осуждения со стороны.

То что О'Сти обратил внимание на плюшевого медведя, заставило девушку неслабо смутиться. И если честно, она даже не слышала его дальнейших предложений о подарке, поскольку в. голову ей врезался вопрос "Кто подарил?"

А в самом деле. Девушка не помнила этого и не могла вспомнить, как не пыталась. Этот плюшевый друг всегда был с ней, сколько она себя помнила, хоть и мало чего ей припоминалось о ее прошлом. Откуда он и как оказался с ней, она и предположить не могла. Сэр Бенедикт был рядом всегда, долгими ночами, когда маленькая рыжая девочка плакала из-за грубых слов тётки, он был её единственным защитником, который никогда не жалел для неё своих объятий и своего тепла, в отличие от всего остального мира, которому и дела не было до плачущей девчонки, которая начинала ненавидеть себя сильнее и сильнее с каждым днем.

Мишель ничего не ответила Кайлу, поглядывая на своего мягкого приятеля, который точно не выдал бы этому внимательному блондину ее страшных секретов.

—Я куплю тебе еще одного, чтобы этому не скучно было, когда его хозяйка не ночует в своей комнате, —блондин склонился над ухом Мишель, прошептав эти слова прямо ей в ухо.

По коже у девушки побежали мурашки от шёпота паренька перед ней и, сжавшись в один маленький несчастный комочек, она таким же тихим голосом, подобно ему пролепетала:

— Мне ничего не нужно.

***

Все оставшееся время от урока Римма сидела, как на иголках, и почти не слушала молодого преподавателя. В ее голове по-прежнему вертелся момент с поцелуем, и, кажется, засел там надолго. Девушка постоянно засматривалась на губы Оливера, словно ей хотелось снова и снова овладевать ими. Пока кудрявый сосредоточенно слушал все объяснения Густава, Римма в открытую его разглядывала: нахмуренные брови, небрежно уложенные волосы и едва заметные синяки под глазами. Особым вниманием одарила родинки на левой щеке и подбородке, прошлась взглядом по ярко выраженному кадыку и отметила, что на шее по-прежнему красуется недавно поставленный ею засос. Блондинка закусила губу, вспоминая, насколько дурманящий запах вишневого шампуня исходил от волос кудрявого в тот день.

Войс так увлеченно изучала каждую деталь этого странного и непонятного ей человека, что не заметила, как занятие подошло к концу. А ведь их даже не попросили ничего демонстрировать. Видимо, молодой преподаватель решил так по своему наказать эту парочку, отстранив от обучения. К тому же, он был наслышан об успехах Воллера и не сомневался в его силах, потому и решил сегодня не напрягать ученика, замечая, на сколько тот не в духе, хоть и внимательно старается слушать лекцию.

Где-то уже в середине урока Оливер заметил, как белобрысая бесстыдно изучает его взглядом, бросив той лишь благодарность за якобы "спасение" от толпы нежеланных поклонниц и подмигнув. На подобное действие у девушки сразу же вспыхнули щеки, и она отвернула голову в другую сторону. Больше же Воллер не уделял ей внимания, ничего не говорил и будто бы совсем позабыл о ее присутствии, и потому Римма могла снова продолжить это необъяснимое любование его персоной. Правда длилось это ровно до тех пор, пока аудитория не начала пустеть, и какой-то ученик не задел девушку плечом, проходя мимо. Только тогда Войс пришла в себя, когда лицо Воллера исчезло из поля зрения, а сам парень уже тащил ее за руку к выходу. Теперь же она могла видеть лишь его затылок.

Римма послушно шла за Оливером, продолжая поддерживать нелепое молчание. Слов нужных она не находила, да и вряд ли бы блондину сейчас захотелось вести беседу. Ему бы поспать хоть немного перед вечерними занятиями у бассейна, потому как кофе нормально попить так и не удалось.

Когда же они пришли в комнату, Воллер просто рухнул на кровать и буквально сразу же заснул. Теперь его уже ничего не волновало. Даже возможность опоздания на урок не заставила парня потратить пару лишних минут на то, чтобы завести будильник. В конце концов, он рассчитывал в этом плане на Войс, ведь должна же быть от нее хоть какая-то польза.

Римма не стала мешать его сну, просто молча устроилась рядом на кровати, взяв с полки первую попавшуюся книгу. Выбора там особо и не было: одни учебники да энциклопедии. Пролистав пару скучных страниц учебника по химии, девушка вернула его обратно. После же она снова вернулась к кровати и продолжила разглядывать лицо Оливера. Спящий парень выглядел так безмятежно и расслабленно, что не могло не вызвать у Риммы улыбку. Блондинка аккуратно сняла с него очки, и убрала их на тумбочку. Больше юношу она не трогала, просто терпеливо ждала, когда он проснется, или настанет время, когда придется будить его на урок.