В палате было тихо. Солнечный свет проникал через занавески, но создаваемая им уютная атмосфера не помогала Адель хоть немного расслабиться. Спинка жесткого пластикового стула впивалась ей в спину, но она лишь сильнее прижалась к ней, уподобив боль спасательному кругу, помогающему не утонуть в море из бушующих внутри чувств и эмоций. Пока Уолтер решал вопросы с документами в регистратуре, она ковыряла заусеницы на пальцах и невидящим взглядом смотрела в одну точку - на лицо сына.

Хотя встреченный ими с Уолтером врач у операционной заверил, что с юным пациентом внешне всё в порядке, Адель это мало успокоило. Она перепугалась как никогда. Когда её вдруг пропавший ребенок позвонил, плача в трубку и неся какие-то ужасающие вещи, она чуть было не потеряла сознание.

"Там много крови".

"Кажется, я убил человека".

Что же произошло с Сэмом? Правдивы ли его слова?

Адель медленно перевела взгляд вниз на пакет за тумбой, куда была сложена потрепанная одежда в грязи и темных бардовых пятнах. Любопытство толкало её удовлетворить его, но страх перед тем, что самое ужасное могло подтвердиться, намертво приклеил её к стулу.

"Это не кровь. Все в порядке. Это не кровь".

Чем дольше продолжала Адель смотреть на пакет, тем больше ускорялось сердцебиение. В какой-то момент ей перестало хватать воздуха, и она принялась его жадно заглатывать, вместе с этим пытаясь подавить тошнотворное чувство.

Стук в дверь мигом выдернул её из погружения в истерику. С трудом отлипнув от стула, Адель открыла её и встретилась с незнакомым пристальным взглядом. Часть синей формы виднелась под раскрытыми полами пальто. Сердце Адель медленно пропустило удар.

- Госпожа Бранвелл? – Спросил ровный голос.

Губы разлиплись с большим усилием. Вместе с неразборчивым звуком с них слетело тихое "да". Перед глазами мелькнуло удостоверение личности, но Адель не отобразила его в голове. Все внутренности сжались от страха, будто её тело сдавили со всех сторон.

"Кажется, я убил человека".

- Меня зовут Анаис Ювильен, я - заместитель главы четвертого инквизиционного отдела Госдепозаса. Это, - кивнула она на светло-рыжего молодого человека рядом с собой, - мой личный помощник Джереми Олди. Он сегодня связывался с вашим мужем по поводу встречи… - Она оборвалась на полуслове. - Что-то случилось? У Вас неважный вид.

Адель незаметно сжала ручку двери до побелевших костяшек, как маяк, удерживающий её от лишних действий.

- Мой ребенок попал в больницу, сильно переволновалась.

- Понимаю. – Из вежливости ответила Анаис. – На самом деле, именно о нём мы бы и хотели с Вами поговорить. Он же попал сюда из-за происшествия на Зеленых холмах, верно? – Она посмотрела за спину Адель. Материнский инстинкт кричал хлопнуть дверью перед носом инквизитора, но разум велел ему заткнуться.

- Мы можем пройти? – Прозвучал вопрос с тоном, не предусматривающим отказ. - Нам известно, что Самюэль и Реджинальд Страйгор находись там во время нападения. По требованию законодательства нам нужно осмотреть мальчика.

Адель на одеревеневших ногах отошла в сторону, пропуская Анаис в сопровождении её помощника и медсестры. Остальным своим подчиненным инквизитор велела оставаться снаружи.

Она вплотную приблизилась к кровати Сэма и устрашающей горой нависла над ним, пробежавшись взглядом по доступным для её взора открытым участкам его тела. Адель закрыла дверь и поспешила вернуться на место, чтобы иметь полный вид на действия представителей органов власти, однако те с этим не спешили. Пока они подготавливались, она чуть подвинула стул в сторону, чтобы закрыть вид на пакет.

Инквизитор Олди устроился на свободном стуле и достал из прямоугольной кожаной сумки бумаги. Одну вместе с ручкой он протянул Адель. Согласие на осмотр.

Анаис взяла слово:

- Мне нужно провести полный осмотр внешних частей тела вашего сына на наличие или отсутствие следов от возможных контактов с темной энергией, которые могли у него произойти во время нападения. Согласно всем правилам, осмотр будет проводиться в присутствии медсестры, и, так как ваш сын еще несовершеннолетний, мне понадобится ваше письменное согласие.

По спине Адель пробежал табун мурашек. Пока её рука от волнения с трудом выводила на бумаге буквы, она вспоминала все знакомые ей молитвы.

Инквизиторы её не торопили, на их лицах отображалось понимание с толикой сочувствия, но это ничуть не смягчало ситуацию. На моменте росчерка подписи рука Адель дрогнула, и ручка прочертила линию по столу. Инквизитор Олди забрал согласие и ручку обратно и ободряюще улыбнулся:

- Не переживайте. Даже при негативном раскладе мы попробуем сделать всё, чтобы помочь мальчику.

Адель сжала челюсти, сдерживая рвущийся наружу порыв высказать всё, что она думает об его словах и о нем самом, как об инквизиторе.

Для всех людей во всей Конфедерации за последние несколько лет слово "осмотр" от инквизиторов стало именем нарицательным слова "проблема", не предвещающее ничего хорошего. Это слово из уст обычного врача на обычном осмотре в обычный день, БЕЗ приложенной к этому руки инквизитора, в нынешнее время воспринимается людьми как нечто пустяковое, даже если это тяжелое заболевание с огромным смертельным риском, чем это же слово, но уже произнесенные инквизитором.

Многие люди в качестве проблемы предпочли бы оказаться смертельно больными, чем услышать требование раздеться перед синими.

Когда был объявлен проект "зачистки" в гражданском обществе от вандзаев и "зараженных" (тех, кто подвергся насильному контакту с темной энергией), одним из первых законов обязал инквизиторов устраивать осмотры людей на наличие следов от контактов с темной энергией, а людей - исполнять требования инквизиторов.

Впервые за время после падения "жестокой империи" на улицах начались массовые беспорядки.

Люди, особенно женщины и родители, выходили на улицы с призывами к положению конца произволу.

"Эти выродки позволяют другим выродкам лапать наших детей и женщин!"

"#нетизвращенцам"

"Прекратите произвол!"

"Тираны во власти сменились на педофилов!"

"Руки прочь от наших тел!"

Ещё до принятия закона среди преступлений одними из лидеров были изнасилования, домогательства и педофилия. Особенно они были распространены в крупных городах, в том числе столицах - сосредоточиях власти, где та самая власть отрывалась вовсю, хотя и существовало наказание. Расти таковые преступления начали при императоре Ланкастере, слухи о гареме из юных мальчиков которого не долетали разве что до самой далекой глуши.

Поэтому не стал удивительным рост беременности среди несовершеннолетних девочек и развитие сексуального просвещения среди детей, не достигших даже начала полового созревания. Отсюда и большое количество молодых людей, которые в нынешний момент имеют возраст от шестнадцати лет, были рождены несовершеннолетними.

Хотя после падения "жестокой империи" рост таковых преступлений и прекратился, снизился он не сильно.

Для народа, по большей части состоящего из особо сердобольных людей, показательные процессы наказаний преступников стали маслом на душу. Этого хватило, чтобы перестать закидывать властей по этому вопросу палками и грязью, однако мало кто додумывался или решался взглянуть правде в лицо: по статистике, большая часть преступников продолжала находиться на свободе. И хотя по некоторым из них были заведены уголовные дела, надевать на них наручники не торопились.

Ни для многих секрет, что органы власти, особенно имеющие отношение к силовым структурам, также имеют много не дружащих с головой людей. Введя подобный закон, власти предоставили больным на голову людям доступ к любому человеческому телу, которое они пожелают "осмотреть". В новостях не раз всплывали скандалы, как инквизиторы, злоупотребляя законом, домогались людей.

Да и не только таковые инциденты были проблемой.

В народе ходит не очень популярная фраза, но чаще всего между представителями мужского пола: "Если тебя не облапали, значит, отмудохают".

Ногу в ногу со скандалами о сексуальных насилиях шли скандалы с обычным насилием: пытки, избиения. И их частыми жертвами становились именно мужчины.

Поэтому данный закон так сильно взволновал народ. Поэтому он чуть не превратил города в развалины, даже когда стоящая на своем власть пустила в ход силовые структуры. Только ещё сильнее разозлившиеся люди дали ей понять, куда она может себе этих силовиков засунуть.

Итог: было решено внести в закон поправки.

Это не сильно подуспокоило людей, но заметно выдохшееся общество, переключившееся на другие немало важные проблемы, удовлетворилось и этим. Ну а власть продолжила агитировать за закон, как за необходимую меру для безопасности общества и меру для эффективного достижения цели по "очищению".

И если в отношение вандзаев увеличивающийся механизм репрессий действовал беспощадно, то зараженным могло еще более-менее повезти, например, из-за низкой степени зараженности (люди и маги с минимальным количеством следов, оставленных темной энергией) или возраста, не достигшего совершеннолетия. Однако даже с некоторыми из них система не считалась. Для неё было куда важнее достичь поставленных целей как можно быстрее с минимальной затратой ресурсов, поэтому даже там, где, казалось бы, она создала усложняющие её труд законы, она по тихому поощряла произвол исполняющих органов.

Поэтому сейчас Адель сидела как на иголках и со всем вниманием наблюдала за чужими действиями в отношение Сэма. Анаис, будто учуяв исходящую от неё ауру "шаг не туда, и я вас грохну", старалась не подавать виду и действовать аккуратно.

Адель готовилась к возможной битве. Она не отдаст им Сэма. Пусть они все горят в Падне.

Видимые участки кожи Сэма были чистыми, без малейших следов, царапин и синяков. Совсем ни-че-го.

- Можно его разбудить? – Спросила Анаис у медсестры, сняв пальто и надев одноразовые перчатки. – Хотелось бы поговорить с ним лично.

- Боюсь, что нет. Ему совсем недавно вкололи большую дозу успокоительного, врач велел дать ему отоспаться.

- Что случилось?

За место медсестры поспешила ответить Адель.

- Мы забрали его от миссис Страйгор в состоянии истерики. Реджи сказал, что, когда они отбивались от духов на Холмах, Сэм ударился. Врач предположил, что такое состояние моли вызвать сотрясение и сильный испуг.

Медсестра помогла Анаис откинуть одеяло с Сэма, и задрать к верху больничную рубашку, оставив его почти полностью нагишом в одних трусах.

Опять-таки все было чисто: ни темных гниющих пятен, тяжелой энергетики в воздухе, тошнотворного запаха и прочих признаков того, на чем обычно попадались даже те, кто хотя бы один раз использовал пусть и самое простое темное заклинание, не было. Разумеется, с высокоранговыми магами стоит отдельный вопрос, так как их энергетические поля и тела способны очищаться от следов быстро, но если говорить от тех, кто ниже второго ранга, то следы могут держаться от трех дней. Люди же могли со следами оставаться на всю жизнь, так как их энергетические поля - пусты, из-за чего не имеют способности самоочищаться. Здесь могла только помочь медицина или пожизненные проблемы со здоровьем.

Сэм был обычным человеком, и в данный момент - полностью чистым. Никаких следов.

Медсестра приподнимала части тела Сэма, чтобы Анаис могла увидеть их другие стороны; они также залезли к нему в нос, уши, раскрыли веки, осмотрели полость рта и десна.

Ни-че-го.

- Все записал?

Инквизитор Олди кивнул. Он записывал на диктофон всё сказанное начальницей, чтобы потом переписать на бумаги, ничего не пропустив.

Анаис, в последний раз взглянув на Сэма, одернула ему рубашку обратно и накрыла его одеялом. Адель сжала руку сына в своей, глядя в лицо инквизитора. Оно выражало некую озадаченность и нечто, походившее на разочарование.

"Сучка, тебе еще и грустно, что не нашла себе жертву", - подумала Адель.

- Что ж, - Анаис стянула перчатки и кинула в мусорку, - ваш сын и его друг были последними в очереди на проверку на зараженность среди тех, кто застал нападение. Зеленые холмы зачищены, при желании примерно через неделю можете попробовать вернуться туда для жизни, но, желательно, не раньше. Нужно убедиться, что темных духов поблизости действительно нет.

- А Реджинальда уже проверили? - Спросила Адель.

- Да, вид у него, правда, похуже вида мистера Бранвелла. Ему повезло, что у него оказался сильный друг. - А затем инквизитор обратилась уже к медсестре. - Соберите, пожалуйста, слюну Самюэля. - Адель она пояснила:

- На одной из улиц нами были обнаружены следы, отличающиеся от любых других следов обнаруженных там существ, поэтому мы возьмем биологический материал юношей, чтобы убедиться... на всякий случай.

Адель ничего не оставалось, как продолжать сидеть на месте, не находя слов, и хлопать глазами.

- Что ж, можете немного поубавить волнение. Если снаружи мы ничего не обнаружили, вряд ли что-то заинтересует нас и внутри. Все-таки, ваш сын - обычный человек, любой контакт с темной энергией оставляет яркие следы.

Анаис надела пальто, рядом с ней встал Джереми.

- У Вас есть какие-то к нам вопросы? - Адель медленно покачала головой. - Что ж, мы свяжемся с Вами, если вдруг что, ну а если у Вас к нам - вы знаете наш номер. На этой ноте мы откланяемся. Поправляйтесь.

- Д...да, спасибо.

Как только две фигуры в синем и медсестра скрылись за дверью, Адель с громко выдохнула, уронив лоб на край кровати.

В этот же момент влетел Уолтер с большими, как два блюдца, глазами.

- Это синие? - Указал он пальцем на дверь. - Мне не показалось, они выходили из этой палаты?

- Нет. - Выдавила из себя Адель. Она подняла голову, её лицо исказилось в растерянности.

- То, что он плакал в трубку, это правда?

- Что?

- Я говорю, то, что кричал нам в трубку Сэм перед тем, как мы его забрали с Холмов, правда? - Не дожидаясь ответа мужа, она схватила пакет и вскочила со стула. - Уолтер, что это такое? - Она затрясла пакетом у него перед носом. Её щёки обожгли слезы. - Это ведь кровь, да?

Ей не хотелось терять над собой контроль и поддаваться истерике, но к такому эмоциональному драйву её жизнь не готовила. Адель довелось пройти немало трудностей, закаливших её нервы и характер, но сталкиваться со своими проблемами - это одно, а когда твой ребенок, весь в чем-то вымазанный, звонит и плачет в трубку, что он кого-то убил, совсем не та ситуация, в которой любой адекватный родитель останется трезвым в плане чувств.

Несмотря на то, что в глазах Уолтера также бушевало море, он, стараясь оставаться в спокойном виде (хоть кто-то должен продолжать быть в нем), мягко обнял жену и прижал к груди, принявшись успокаивающе её поглаживать по спине.

- Ш-ш-ш, милая, ну зачем же ты делаешь поспешные выводы? Мы же не были там, и не знаем подробностей. Ш-ш-ш. Когда он проснется, он всё расскажет, вот тогда и будем действовать исходя из этого, хорошо? - Он погладил ладонями её лицо, вытирая слезы. Её влажные темные глаза, как драгоценные камни, заставили его улыбнуться. Всегда такие красивые и тёплые.

Уголки её губ дрогнули к верху, лицо расслабилось. Адель начала успокаиваться. Она с силой обняла мужа, как спасательный круг. Если бы не он, она с большей вероятностью сейчас разнесла бы тут всё. От ощущения тепла его тела и медленных поглаживаний, кровь в её венах разморозилась и побежала дальше, возвращая телу тепло и цвет.

- А если это все же окажется правдой? - Тихо спросила она.

Вместо ответа Уолтер продолжал её поглаживать. Он и сам был на взводе, самому хотелось схватить ближайший стул и запустить его куда-нибудь, лишь бы дать волю пожирающим его внутри эмоциям, но ему не хотелось нагнетать обстановку. Ему хотелось в данный момент стать тихой гаванью для Адель. Он договорился с собой, что чуть позже выберет место, где сможет выпустить пар.

***

На второй день пребывания Сэма в больнице ближе к обеду медсестра вошла в палату, чтобы проверить состояние пациента.

Он оказался не спящим и смотрел на неё своими ярко-синими глазами.