Человек, представившийся как Лукас Хью Монтефельтра, был на вид очень приятным, но что-то в нём было не так.

Это нормально, что он первым делом спросил, как её зовут, но то, как он это сделал и то, что его улыбка не коснулась при этом глаз, было подозрительно.

Выражение лица Лайлы смягчилось, и она грациозно приподняла подол юбки в знак приветствия. Конечно, платье, которое она надела сегодня, было не совсем эстетичным.

- Я Лайла Л. Эсте, милорд.

“Ах”.

В его голосе слышалось сожаление, как будто он только что вспомнил о ней. Лайла опустила глаза с фальшивой улыбкой.

“У него, должно быть, неприятный характер”.

Интуиция, выработанная за время работы визажистом, говорила сама за себя.

Этот мужчина - нехороший человек.

Лайла молча ждала его ответа, погружённая в свои мысли.

Всю дорогу сюда она недоумевала, почему такой знатный человек, как Монтефельтра, сделал предложение ей, простой баронессе.

Она не понимала, как это могло произойти, ведь герцог даже не был знаком с ней.

Если это предложение руки и сердце выльется во что-то неприятное, то Лайла планировала поселиться здесь вместо того, чтобы возвращаться в барон Эсте. По дороге сюда она успела полюбоваться севером, и он оказался красивее, чем она думала.

Северная столица находилась недалеко от границы. Так что это неплохой способ покинуть пределы Империи.

Если это произойдёт, то сегодня она в последний раз видит мужчину своей мечты.

Исключительно ради того, чтобы порадовать глаза, Лайла подняла их и принялась изучать герцога. Как визажист, она придерживалась иной эстетики, чем обычный человек.

Лицо герцога было маленьким и очень пропорциональным для его высокого роста. Его кожа была такой белой, что он походил на белую фарфоровую куклу. А ещё она была невероятно гладкой.

Его глаза цвета мяты были похожи на только что распустившиеся весенние бутоны, а волосы, мягко струящиеся в солнечных лучах, блестели, как сладкий шоколад.

Когда он вежливо улыбнулся ей, ямочка появилась только на его правой щеке, а глаза казались темнее, потому что у него не было второго века.

Темные пятна от слёз под правым глазом привлекали особое внимание, потому что они были чувственными. Это не соответствовало стандартам красоты, принятым в Империи, но, безусловно, было привлекательным для неё.

Да, даже несмотря на веснушки, покрывавшие всё его лицо.

Идеал мужчины для Лайлы был неизменным с тех пор, как она была Юн Соль. Она предпочитала красивых мужчин, но обладающих уникальным обаянием, а не типичных красавцев.

Может быть, дело в их лишних зубах, пирсинге или монолиде*.

Как бы то ни было, Лайла изучала лицо мужчины так, словно это был её последний шанс увидеть его, того кто идеально вписывался в её уникальную эстетику.

Лукас был потрясён девушкой перед ним. Если бы Вы спросили его, был ли он удивлЁн тем, что она некрасива, он бы ответил: “да”.

Потому что она была совсем не такой, какой он её помнил.

“Чтож, когда она была помоложе… Она была симпатичней”.

В тот момент, когда его мятные глаза встретились с её кобальтовыми, Лукас отбросил внезапную мысль и повернулся к Лайле.

- Я уверен, они сказали, что пришлют карету...

Это был тонкий способ сказать, что он не знал. Лайла почувствовала, как краска смущения заливает её с ног до головы.

“Ох…”

Она не знала, что сказать. Конечно же, Луи знал. Он должен был знать, и всё же он вот так её вышвырнул.

Чувство запоздалого унижения охватило её.

Девушка знала, что выставила себя дурой, что намеренно вела себя как задница по отношению ко всем окружающим.

Если бы Вы спросили её, почему она так плохо относится к людям, Лайла бы ответила, что это потому, что она была осторожна.

Это было просто из-за бдительности.

Она думала, что, отвратительно ведя себя дома, она сможет полностью отклониться от своего первоначального пути.

Поэтому она всегда чувствовала вину перед Луи, а также перед слугами барона, и когда они были грубы с ней, Лайла утешала себя мыслью, что это из-за того, что она что-то сделала.

Вот что произошло…

Должно быть, это быть это был лишь луч надежды, который она сама придумала. Луи и слуги барона видимо не считали её членом семьи.

В противном случае они бы заранее подумали о том, как герцог и его слуги отнесутся к ней, встретившись впервые.

Взглянув на Лайлу, которая от смущения не могла поднять глаз, Лукас снова заговорил:

- Сейчас… Я советую Вам отдохнуть.

Лайла спешилась, её волосы всё ещё были растрепаны из-за привычки гулять по столице, и ей захотелось найти крысиную нору и спрятаться.

Она чувствовала, что ей будет неловко перед баронами, столичной знатью и другими герцогами, к которым она привыкла. Девушка понятия не имела, что делать дальше.

Слушая Лукаса, чьи слова были вежливы, но в то же время пропитаны странной холодном, она боялась, что её могут немедленно отослать, не дав даже годичного предварительного совместного проживания.

Возможно, почувствовав её смущение, герцог слегка смягчил тон:

- Монтефельтра, и, конечно же, я приветствуем будущую герцогиню. Вы проделали долгий путь, и сейчас Вам необходимо выспаться и восстановить силы. Чего я Вам и желаю.

Монолид - форма века без складки.