Глава 77. Мне так хочется, тебе-то что за дело?

Столкнувшись лицом к лицу с Чжао Хао, возглавлявший воинов Восточной Тан практик не отступил.

— Шестнадцатый принц, если мне не изменяет память, был приказ его величества: вам надлежит оставаться в городе Цзинъян и не покидать его без священного указа.

— Почему же вы сейчас здесь?

Чжао Хао, услышав это, не рассердился. Он ответил с полным безразличием:

— Разумеется, я обеспокоен ранами отца-императора.

— Тебе должно быть известно, что я искушен в медицине и искусстве алхимии.

Мастер Восточной Тан парировал:

— И ради этого вы осмелились на святотатство, оставив на теле его величества след из пыльцы для слежки?

Чжао Хао заложил руки за спину, сохраняя невозмутимый вид:

— Не стоит бросаться обвинениями. Я лишь узнал запах пыльцы призрачной травы сотни духов, но понятия не имею, как она оказалась на теле отца-императора.

— Впрочем, сейчас явно не время препираться о подобных пустяках.

Чжао Хао взглянул на Янь Чжаогэ и Чжао Шичэна:

— Самое важное сейчас – спасти отца, медлить нельзя.

Стоявший подле него воин горы Цанман глухо произнес:

— Простите за грубость.

С этими словами люди горы Цанман начали окружать отряд Восточной Тан.

Посланники горы Цанман превосходили числом, да и по силе на том же уровне культивации они были на голову выше.

Даже под защитой формации люди Восточной Тан ощутили колоссальное давление.

Чжао Шичэн был без сознания, в городе Цзинъян вспыхнули беспорядки, а снаружи наступал черный туман Бездны Подавления Дракона – магический барьер, оберегавший их, стал крайне хрупким.

Два мастера Врожденной стадии с горы Цанман вырвались вперед, сковывая формацию своими силами, пока остальные начали втискиваться внутрь защитного круга.

Мастер Врожденной стадии из Восточной Тан, помогавший Янь Чжаогэ лечить Чжао Шичэна, увидел это и вынужден был прервать передачу сил. Он уже собирался подняться, чтобы встретить врага.

Но не успел он и шелохнуться, как в ушах дважды прогремело: «Бам! Бам!»

Перед людьми вырос здоровяк. Схватив по одному в каждую руку, он попросту вышвырнул вон двоих воинов горы Цанман, пытавшихся прорваться внутрь!

А-Ху стоял как ни в чем не бывало.

— Раз здесь мой молодой господин, в вашей помощи нужды нет. Прошу, убирайтесь восвояси, — оскалился он в улыбке, глядя на противников.

Один из мастеров Врожденной стадии горы Цанман, увидев силу А-Ху, прищурился.

Сделав шаг вперед, он нанес удар ладонью. Его Гань была настолько плотной, что казалась нагромождением горных хребтов.

В мгновение ока окружающий пейзаж для всех присутствующих изменился.

Они словно оказались не в Бездне Подавления Дракона, а среди бескрайних величественных гор.

Окрестные пики будто приводимые в движение незримой рукой, начали сжиматься вокруг людей в центре.

Эта Гань обладала духом – она не просто принимала форму острого оружия, а превращалась в иллюзорный мир, подавляющий врага!

Техника мастера Врожденной стадии, причем как минимум среднего уровня!

А-Ху ухмыльнулся. Его обычно простодушная улыбка сейчас выглядела неописуемо свирепой и жестокой.

Раздался протяжный рык, сотрясший все вокруг, будто пробудился и явил свою злобу дремучий доисторический зверь!

Перед глазами людей с горы Цанман все поплыло, и в следующий миг перед ними возник огромный черный тигр.

Тигриный рык породил ветер, и яростные смерчи начали расползаться во все стороны.

Иллюзорный мир, сотворенный Гань мастера горы Цанман, эти величественные горы задрожали под натиском кошмарного шторма, камни начали крошиться!

Горные хребты с грохотом обрушились перед Ураганом Черного Кошмара, сметающим все на своем пути!

Лица воинов горы Цанман вмиг почернели от гнева, один из них разразился руганью:

— Мастер Врожденной стадии?!

— Ты, мастер Врожденной стадии, служишь кому-то рабом? И тебе не стыдно?!

Даже воины Восточной Тан в изумлении уставились на А-Ху, не веря своим глазам.

Ступени ранга Мастера: Внутренняя Гань, Внешняя Гань, Врожденная стадия и, наконец, стадия Достижения Небес.

Мастера стадии Достижения Небес обычно готовятся к прорыву в ранг Великого Мастера и редко являются миру, так что мастера Врожденной стадии считаются вершиной среди простых Мастеров.

В Восточной Тан и на всем Восточном Небесном континенте мастер Врожденной стадии – это сила, с которой нельзя не считаться.

В таких Святых землях, как гора Гуанчэн или Святая секта Великого Солнца, старейшины-исполнители в лучшем случае достигают Врожденной стадии, а большинство и вовсе пребывают на уровне Внешней Гань.

В самой Восточной Тан главы многих малых и средних школ или семейных кланов – всего лишь мастера Врожденной стадии, а многие не достигли и этого.

В императорском дворце Восточной Тан мастер Врожденной стадии мог претендовать на статус приглашенного старейшины.

Но сейчас перед ними был мастер Врожденной стадии, причем как минимум среднего уровня, который повсюду следовал за Янь Чжаогэ и прислуживал ему!

Не мастер-телохранитель, а слуга на побегушках!

Присутствующим было трудно сопоставить этот образ свирепого и опасного воителя с тем рослым парнем, что обычно стоял за спиной Янь Чжаогэ, выглядя то простовато, то плутовато.

Воин горы Цанман, побледнев, уставился на А-Ху:

— Еще можно понять, если бы ты служил Яню Непобедимому, но как ты можешь гнуть спину перед его сыном?

— Где твое достоинство? Где твоя гордость?!

А-Ху поковырял в ухе, щелкнул пальцами и оскалился:

— Мне так хочется, тебе-то что за дело?

Другой предводитель отряда горы Цанман, тоже мастер Врожденной стадии, помрачнел:

— Я вспомнил.

— Годы назад ходили слухи, что Янь Ди, не жалея сил, преодолел тысячи миль, чтобы спасти своего старого слугу, и ради этого даже перешел дорогу Залу Небесного Грома в Громовом регионе.

— Но тот старый слуга, кажется, все равно скончался, и Янь Ди привез с собой лишь ребенка…

А-Ху перестал улыбаться, лицо его стало суровым:

— То был мой дед. А я, Хуан Хутин, и есть тот самый ребенок.

Чжао Хао холодно бросил:

— Твой дед был чужим холопом ради благодарности, и ты тоже решил всю жизнь быть рабом семьи Янь?

— Прирожденная кость ничтожества. Ты недостоин зваться мастером боевых искусств.

А-Ху усмехнулся:

— Такая мелюзга, как ты, еще рассуждает, кто достоин, а кто нет? Да я тебя одной рукой прихлопну.

— Как по мне, ты недостоин говорить с моим молодым господином. Да и со мной ты говорить тоже недостоин.

Глаза Чжао Хао полыхнули ледяным светом, но тут А-Ху издал яростный рев.

Под воздействием мощнейших вибраций Гань у Чжао Хао в глазах посыпались искры, а из носа и рта потекла кровь.

Каким бы высоким ни был его уровень культивации в прошлом, какими бы выдающимися ни были познания, внутренняя воля и боевой опыт – все это пасовало перед колоссальным разрывом в нынешней силе. Это было сокрушительное подавление рангом.

Чистое превосходство грубой силы над былым величием!

Не только Чжао Хао, но и другие воины горы Цанман на мгновение потеряли ориентацию, их начало пошатывать!

Лишь когда два мастера Врожденной стадии горы Цанман одновременно вскрикнули, рев А-Ху перестал так сильно резать слух.

Их лица были мертвенно-бледными. Не желая больше тратить время на пустую болтовню, они взмыли в воздух и вдвоем обрушились на А-Ху.

Тот лишь издевательски хмыкнул и, словно зверь, ищущий добычу, развел ладони. Не отступив ни на шаг, он вступил в бой против двоих!

Воины Восточной Тан хотели было броситься на помощь, но увидели, что А-Ху, встав незыблемой преградой, сражается с явным запасом сил!

— Его противники – не просто какие-то бродячие мастера, они из горы Цанман, из самой Святой земли Горного региона!

Люди Восточной Тан застыли в оцепенении, судорожно сглатывая слюну. Это казалось немыслимым.

Посланники горы Цанман и вовсе были готовы плеваться кровью от злости:

— И это всего лишь слуга семьи Янь?!

В этот момент внезапно нахлынула аура чудовищной мощи.

Лицо А-Ху стало серьезным, в то время как воины горы Цанман просияли:

— Старейшина Хэ прибыл!

Ошибиться было невозможно – ужасающее давление Великого Мастера в одно мгновение накрыло все поле боя!