Глава 22. Янь Чжаогэ вот-вот оступится?

Там же, в королевстве Восточная Тан, неподалеку от города Линьюань, находилась долина Линфэн – ущелье, полностью принадлежащее горе Гуанчэн. Здесь добывалось огромное количество ценных ресурсов.

Старейшину-исполнителя, отвечающего за это место, звали Вэнь Нинчжи. С виду он казался утонченным мужчиной средних лет.

Он был еще не стар, перед ним открывались блестящие перспективы, и при благоприятных обстоятельствах его ждал значительный карьерный рост.

— Стороны повздорили из-за Истинного пламени Отпавшего огня? Перед смертью Е Цзин в ярости выкрикнул имя Янь Чжаогэ? — На губах Вэнь Нинчжи заиграла легкая усмешка.

Стоявший перед ним подчиненный ответил:

— Мне удалось узнать это от молодых учеников, бывших там. Это чистая правда, хотя самого момента падения Е Цзина в бездну они не видели.

Вэнь Нинчжи усмехнулся:

— Этого более чем достаточно.

Когда во время похода с молодым учеником случается беда, да еще и с тем самым Е Цзином, с которым, по общему мнению, у лидера группы были давние счеты, на Янь Чжаогэ очень легко повесить всех собак.

Человек, стоявший рядом с Вэнь Нинчжи, негромко произнес:

— Янь Чжаогэ всё-таки сын старейшины Яня и один из лучших в молодом поколении нашей секты. Боюсь, без веских доказательств мы не сможем ничего ему сделать.

— В таких делах доказательства не нужны. Подозрения уже вполне достаточно, — вальяжно ответил Вэнь Нинчжи.

Тот человек, колеблясь, добавил:

— Янь Чжаогэ явил миру Внутреннюю кристаллическую печь, что дает нашей секте шанс на значительный рост силы. Он совершил великий подвиг, и даже если он в чем-то ошибся, боюсь, ему могут это простить…

Вэнь Нинчжи фыркнул:

— Внутренняя кристаллическая печь? И всё благодаря этому сосунку, у которого молоко на губах не обсохло?

Он со смехом покачал головой:

— Хотя потенциал Янь Чжаогэ поражает, сейчас он сам по себе ничего не значит.

— Важен его отец, старейшина Янь Ди. — Тут голос Вэнь Нинчжи стал тише, а лицо – серьезным. — Соперничество между старейшиной Янь Ди и старейшиной Фаном достигло критической точки. Любая мелочь может повлиять на окончательное решение нашего главы.

— Янь Чжаогэ – это ахиллесова пята старейшины Яня, — холодно ухмыльнулся Вэнь Нинчжи. — Говорят, что у тигра родился тигр, но, по-моему, всё как раз наоборот: у тигра родился пес. Старейшина Янь проиграет именно из-за своего непутевого сына, который вечно впутывается в неприятности. Малая течь губит большой корабль.

Вэнь Нинчжи поднялся:

— Скоро ты поймешь, что для некоторых вещей доказательства не требуются. Подозрения вполне достаточно, чтобы испортить мнение об одном человеке в глазах другого.

— А что касается Внутренней кристаллической печи… Ха-ха, неужели ты думаешь, что какой-то зеленый юнец мог состряпать подобное?

Его подчиненный оторопел:

— Старейшина Вэнь, вы хотите сказать…

Вэнь Нинчжи невозмутимо произнес:

— Разумеется, это работа самого старейшины Яня.

— После этого либо Янь Чжаогэ ради собственного тщеславия присвоил заслуги отца, либо сам старейшина решил поделиться славой с сыном, чтобы проложить ему путь в будущее.

— Вот почему я говорю, что старейшина Янь рано или поздно погорит на этом мальчишке.

Тут лицо Вэнь Нинчжи внезапно исказилось от злобы:

— Но в итоге он подставил моего учителя!

Воин рядом с ним опустил голову, не смея проронить ни слова.

Как доверенное лицо Вэнь Нинчжи, он знал, что недавно на главной горе секты из-за Янь Чжаогэ был смещен со своей должности и попал под следствие старейшина Цуй из Зала Поручений – именно он был учителем Вэнь Нинчжи.

Хотя Вэнь Нинчжи в своем развитии давно превзошел наставника, он по-прежнему глубоко уважал его.

Он приложил немало усилий, задействовал связи и даже просил замолвить словечко главного старейшину Восточной Тан, Янь Сюя, но всё, чего он добился – это лишь слегка облегчил участь Цуя.

Несмотря на это, должность старейшины-исполнителя была потеряна безвозвратно, и сможет ли тот уйти на покой без наказания, оставалось под вопросом.

С одной стороны был родной сын великого старейшины Яня, а с другой – посредственный управленец среднего звена, чей потенциал был почти исчерпан. Очевидно, что силы, брошенные на чаши весов, были несопоставимы.

Вэнь Нинчжи понимал, что попытка задеть Янь Чжаогэ повлечет за собой последствия, и старейшина Цуй был к этому готов, но тот никак не ожидал, что останется ни с чем, не добившись ни малейшего успеха.

Главная проблема заключалась в том, что Цуй не только провалился, но и позволил Янь Чжаогэ разгадать свои мотивы, раскрыв еще больше планов их стороны. По сути, он совершил ошибку, не принесшую никакой пользы.

Так с какой стати те, кто стоял выше, стали бы тратить силы на его защиту?

«Учитель, годы идут, а сердце не стареет… Он не послушал моего совета и решил пойти ва-банк ради повышения, а в итоге Янь Чжаогэ его переиграл», – сокрушался в душе Вэнь Нинчжи, с досадой думая: «Но, учитель, вы выбрали отличную точку для удара. Горбатого могила исправит – этот Янь Чжаогэ привык к легкомыслию и в конце концов сам угодил в ловушку».

Стоявший рядом воин тихо произнес:

— Янь Чжаогэ всё-таки сын старейшины Янь Ди. Даже если вы добьетесь успеха в этот раз, вам придется столкнуться с гневом его отца.

Вэнь Нинчжи усмехнулся:

— Если я преуспею, те, кто стоит за мной, сами прикроют меня от старейшины Яня.

— В моих действиях нет изъянов, за которые можно было бы ухватиться, так что высокопоставленным покровителям будет легко меня защитить.

— Ладно, доложи об этом старейшине Янь Сюю, и пусть весть летит на главную гору секты.

— Посмотрим, как в этот раз выкрутится сынок старейшины Яня. Я с него живого шкуру спущу!

…

После разговора с Сюй Чуанем Янь Чжаогэ как бы невзначай достал некий предмет и положил его перед старейшиной:

— Этот Облачный камень добывается в долине Линфэн?

Это был светло-желтый кристалл с узорами на поверхности, напоминающими белые облака.

Это был один из местных деликатесов, предоставленных Сюй Чуанем по прибытии в Линьюань. Воины во время тренировок клали такой камень рядом с собой – он обладал успокаивающим эффектом и помогал немного повысить эффективность культивации.

Сюй Чуань кивнул:

— Да, это продукция долины Линфэн.

Янь Чжаогэ потирал пальцами Облачный камень и согласно кивал:

— Эффект и впрямь неплохой.

Лицо Сюй Чуаня осталось беспристрастным, но в душе он насторожился.

Долину Линфэн отделял от Бездны Подавления Дракона город Линьюань, так что там не было нужды вступать в споры и конкуренцию с другими силами, а ресурсы там были богатейшими. Хотя охранял её старейшина-исполнитель того же ранга, это было одно из самых прибыльных мест в королевстве Восточная Тан.

Не чета Линьюаню – статус хоть и высокий, но работа тяжелая, да еще и ответственность за любое происшествие давит.

Старейшина долины Линфэн, Вэнь Нинчжи, был доверенным лицом старейшины Янь Сюя и, соответственно, принадлежал к фракции второго дяди-наставника Янь Чжаогэ.

Сюй Чуань размышлял об этом, не сводя глаз с Облачного камня в руках Янь Чжаогэ. Он видел такие камни сотни раз, но сколько ни всматривался, не мог найти в нем ничего особенного.

«Неужели в этой безделушке скрыт какой-то секрет?» – Сюй Чуань был в полном недоумении. — «Или я просто слишком мнителен, а он действительно просто восхищается этой вещью?»

Проводив Сюй Чуаня, Янь Чжаогэ принялся легонько постукивать по Облачному камню, а на его лице заиграла многозначительная улыбка.

Спустя день А-Ху пришел с плохими новостями:

— Молодой господин, только что пришли вести из секты в Центральном Небесном регионе. Зал Наказаний назначил проверку, и старейшина-исполнитель Восточного континента прибудет сюда, в Восточную Тан.

Ответственным за дела горы Гуанчэн на всем Восточном континенте был Восточный старейшина. Ему подчинялись главные и обычные старейшины-исполнители в регионах, но был и особый старейшина-исполнитель, который помимо подчинения Восточному старейшине, напрямую взаимодействовал с Залом Наказаний секты, отвечая за соблюдение законов, дисциплину и наказания на всем континенте.

Янь Чжаогэ спросил:

— Известно ли, в чем причина?

А-Ху ответил:

— Во-первых, Святая секта Великого Солнца подняла шум, а во-вторых, дело в том самом Е Цзине.

Он скривился:

— Кто бы мог подумать, что этому Е Цзину так не повезет и он действительно сгинет в Бездне Подавления Дракона. Кто-то наверняка воспользовался моментом, чтобы подставить вас, господин.

Янь Чжаогэ беззаботно спросил:

— Они едут в столицу королевства?

— Нет, прямо сюда, в Линьюань. Погоня старейшины Янь Сюя за Стариком Призрачный Топор ни к чему не привела, след Владыки Знамени Красного Духа тоже простыл, а в Бездне Подавления Дракона сейчас неспокойно, так что он вернется в Линьюань для усиления охраны. Старейшина-исполнитель тоже прибудет сюда, и представители королевства Восточная Тан тоже приедут.

Янь Чжаогэ потер подбородок:

— Что ж, подождем их здесь.

А-Ху, подражая ему, тоже потер подбородок:

— Господин, учитывая ваш статус, Зал Наказаний обычно не вмешивается по пустякам. Раз уж вызвали старейшину-исполнителя, дело принимает скверный оборот.

Янь Чжаогэ развел руками:

— Первый дядя-наставник всегда недолюбливал меня за легкомыслие. История с Внутренней кристаллической печью вроде бы заставила его изменить мнение, но нынешние события, боюсь, разочаруют его еще сильнее. Ведь чем больше надежд, тем горше разочарование.

— Первый дядя, возможно, и не переметнется на сторону второго дяди, но в этот раз он наверняка решит устроить мне серьезную взбучку, чтобы я «не сбился с пути истинного».

А-Ху причмокнул губами:

— Плохи дела.

Янь Чжаогэ закинул ногу на ногу:

— Одному человеку и впрямь придется несладко.

Вскоре новости дошли и до остальных, включая Сыкун Цин.

Как спутники Янь Чжаогэ, они тоже должны были подвергнуться допросу в качестве свидетелей.

Услышав это, люди переглянулись, и в их душах поднялась буря эмоций.

Как и сказал А-Ху, Янь Чжаогэ был в особом положении, и Зал Наказаний крайне редко проявлял к нему интерес. Если уж это случилось, значит, дело было серьезным и добром не кончится.

Неужели в этот раз Молодой господин Гуанчэн, Янь Чжаогэ, вершивший судьбы в молодом поколении секты, действительно оступится?