Глава 16. Козел отпущения

Покинув центральную зону водоворота, Чао Юаньлун быстро пришел в себя под воздействием густой зловещей ауры Ша.

В момент пробуждения сознание Чао Юаньлуна все еще цеплялось за воспоминания о недавней схватке с Янь Чжаогэ.

Перед глазами до сих пор стояла картина: щит, который стремительно увеличивался, закрывая собой само небо, пока не обрушился прямо ему в лоб.

Вспоминая подробности боя, Чао Юаньлун ощущал, как в груди закипает глухая ярость.

Но по сравнению с прежним гневом, сейчас его больше донимало недоумение.

С каких это пор Янь Чжаогэ стал таким сильным?

Тот ли это Янь Чжаогэ, которого он знал?

Чао Юаньлун ожидал, что при новой встрече уровень культивации противника подрастет, но столь колоссальный скачок в силе полностью перевернул его представления о реальности.

Когда он окончательно очнулся, щеку обожгло острой болью, и в душе вновь вспыхнули унижение и злость.

Осознав свое нынешнее положение, он и вовсе пришел в неистовство: его и его соучеников Янь Чжаогэ просто вышвырнул из безопасной зоны в центре воронки.

Чао Юаньлун уставился на учеников Святой секты Великого Солнца, открыл рот, желая что-то сказать, но дыхание сперло, и он не смог издать ни звука.

Ученики опустили головы, не смея встретиться с ним взглядом.

Пусть Янь Чжаогэ и ранил его, пронзив ладонь, Чао Юаньлун все равно оставался тем, с кем они не смели спорить.

Его характер всегда был суровым, а сейчас он явно пребывал в бешенстве. Стоило его спровоцировать, и им всем несдобровать.

Вот только если раньше они испытывали к нему почтение пополам со страхом, то теперь осталось лишь одно – страх без капли уважения.

Кое-кто, не подавая виду, втайне злорадствовал: «Получил от этого Янь Чжаогэ из Гуанчэншаня по первое число, как побитый пес, а теперь перед нами гонор показывает».

«Шел бы и перед Янь Чжаогэ так хорохорился, а то только на слабых и горазд!»

«Докатились… А все потому, что ты не смог его одолеть. Иначе это мы бы сейчас выставили их из центра водоворота».

Чао Юаньлун глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться.

На миг ему действительно захотелось вернуться и броситься на Янь Чжаогэ в самоубийственной атаке – такое позорное поражение было хуже смерти.

Но прокрутив в голове детали боя, он почувствовал еще большую подавленность.

Он понял, что даже если бы он решил драться до конца, не факт, что ему позволили бы достойно умереть. Скорее всего, его бы просто унизили еще раз.

Разрыв в силе оказался настолько огромен, что не будь он столь тверд духом, то впал бы в полное отчаяние.

— Старший брат Сяо поручил нам дело, мы потратили столько времени и сил, и вот только-только наметился прогресс… Может, сначала закончим его? — Осторожно предложил один из учеников секты.

Вторую часть фразы он благоразумно оставил при себе, хотя так и подмывало сказать: «Старший брат Сяо скоро тоже прибудет в Бездну Подавления Дракона, вот тогда и поквитаемся с этим Янь Чжаогэ».

Он промолчал, чтобы лишний раз не провоцировать Чао Юаньлуна.

Но тот был далеко не глуп и прекрасно понял все недомолвки и скрытые намеки.

Он обвел взглядом своих соучеников. Пусть никто не выказывал своих мыслей, Чао Юаньлун легко мог о них догадаться.

В конце концов, в схватке с Янь Чжаогэ он проиграл в пух и прах, потеряв остатки достоинства.

Холодно посмотрев на толпу, Чао Юаньлун лишь кратко бросил:

— Ладно. Сначала дело.

С этими словами он зашагал прочь, и остальные, втайне облегченно вздохнув, последовали за ним.

Лицо Чао Юаньлуна оставалось бесстрастным, но в душе бушевало цунами: «Мастер Внешней Гань! Я должен как можно скорее достичь этого ранга. Тогда я смогу изучить ту технику, что специально создана для подавления его Лазурного Дракона в Рукаве. И тогда даже если он тоже прорвется на стадию Вайган, это не поможет».

«Сегодняшний позор я обязан смыть. Клянусь, если я не втопчу этого Янь Чжаогэ в грязь, то я – не человек!»

***

В центральной зоне водоворота тем временем отдыхали люди с горы Гуанчэн. Кто-то собирал редкие ресурсы Бездны Подавления Дракона, кто-то забавлялся с маленькой Световой призрачной кошкой.

Внутренняя кристаллическая печь гудела, продолжая втягивать в себя золотистую жидкость для самовосстановления.

Янь Чжаогэ сидел рядом с печью, скрестив ноги и прикрыв глаза.

Внезапно появился А-Ху и доложил:

— Господин, похоже, те люди с Чао Юаньлуном во главе прибыли сюда специально ради каких-то поисков. Пока неясно, ищут они вещь или человека.

Янь Чжаогэ лишь молча кивнул.

— И еще, господин, — продолжил А-Ху. — В секте завершили зачистку. Старый глава и ваш отец в этот раз выловили немало «крупной рыбы».

— А потом пришла весть: выживший из Знамен Пяти Духов, Владыка Знамени Красного Духа, прибыл в Бездну Подавления Дракона. Он намерен пойти против вас.

Янь Чжаогэ спросил:

— Прознали ли люди из Знамен Пяти Духов о Внутренней кристаллической печи?

— Согласно показаниям схваченных, — ответил А-Ху, — им сообщили только то, что вы отправились в Бездну Подавления Дракона за Истинным пламенем Отпавшего огня.

Янь Чжаогэ прищелкнул языком:

— Владыка Знамени Красного Духа… Он ведь Великий Мастер. Солдат против солдата, генерал против генерала – мы в это дело встревать не будем, оставим это главному старейшине Восточного Тана.

А-Ху добродушно усмехнулся:

— Главный старейшина сразу принял меры. Он лично выдвинулся к границам Бездны и затаился в ожидании этого Владыки. Весьма ревностно взялся за дело.

Янь Чжаогэ рассмеялся:

— Еще бы. Пусть он и человек второго дяди-наставника и меня недолюбливает, но уничтожение остатков секты Великого Мастера – это огромная заслуга в личное дело. Разве он упустит такой шанс?

— Что же до мысли «заодно прикопать и меня», свалив вину на врага – до этого не дойдет. Отец лично следит за ситуацией, так что старейшина Восточного Тана костьми ляжет, лишь бы со мной ничего не случилось.

Янь Чжаогэ закатил глаза:

— У него с этим Е Цзином сейчас общая беда. Случись что, даже если это не старейшина приложил руку, козлом отпущения станет именно он.

— Владыка Знамени Красного Духа идет за мной. Если я спрячусь, он тоже заляжет на дно. Хоть это и риск, я продолжу играть роль приманки.

А-Ху с лицом, полным обожания, воскликнул:

— Господин, вы само мужество!

— Ой, брось, физиономия у тебя фальшивая, — беззлобно огрызнулся Янь Чжаогэ. А-Ху хмыкнул:

— Господин, если удастся прихлопнуть Владыку, ваша доля в этой заслуге будет неоспорима.

Янь Чжаогэ махнул рукой:

— Это вторично. Этот Владыка – заноза в заднице. Он долго скрывался, и раз уж решил высунуть голову, лучше покончить с ним сейчас.

— Однако мой риск – это мое дело, остальным рисковать незачем. Выведи их из Бездны Подавления Дракона.

Когда об этом сообщили Е Цзину, Сыкун Цин и остальным, почти половина группы изъявила желание остаться.

Кто-то хотел разделить трудности с Янь Чжаогэ, чтобы сблизиться с ним, а кто-то просто желал набраться опыта.

Е Цзин и Сыкун Цин тоже решили остаться.

Насчет Сыкун Цин Янь Чжаогэ понимал: она всецело предана пути воина и стремится закалить свой дух перед лицом опасности. А вот что на уме у Е Цзина – оставалось загадкой.

Впрочем, каждый сам в ответе за свою судьбу. Раз выбор сделан, Янь Чжаогэ не стал настаивать: желающие остались, а тех, кто решил уйти, А-Ху вывел наружу.

После их ухода Янь Чжаогэ с остатками группы остались на месте.

Спустя какое-то время Янь Чжаогэ внезапно что-то почувствовал. Он поднял взгляд и увидел вдалеке сквозь черную дымку призрачный отблеск лазурного огня.

— Истинное пламя Отпавшего огня? — Глаза Янь Чжаогэ азартно блеснули. — В этот раз мне действительно чертовски везет.