— Ичиро, к-как ты? О-о…

— Ичиро… Мужик, ты в порядке?!

Впереди всех залетели Мидория и Киришима. Вслед за ними — весь остальной класс. Каждый, кто заходил к нему в палату сначала поднимал шумиху, а затем быстро затихал, едва увидев все своими глазами.

Кровать Ичиро была в мгновение окружена, но этого возмутительного внимания не мог позволить Иида, и он взял ответственность оградить его кровать..

— Ребята давайте не будем создавать шум! Проявите понимание! А?

Все слишком легко подчинились, нет, они просто замерли по какой-то причине — Иида ощутил себя скверно, и он развернулся, запечатлевая все глазами.

— Ичиро… т-твои раны…

Все, кто стоял позади Ииды, показывали точно такую же реакцию Момо, Урарака, Шоджи, Тордороки… Там был весь безмолвно стоявший класс 1-А, с кем Ичиро прежде особо не общался. И даже Бакуго.

— Я не видел, не видел как сражался хотя бы кто-либо из нас… — Иида опустил голову. — Но теперь я вижу, что ты, Ичиро, действительно проявил себя в тот день больше, чем кто бы то ни было!

Чем более неподвижно лежал Ичиро, тем более трагично это воспринималось его одноклассниками, и он поспешил выпрямиться.

— Я в порядке, Иида. Все уже позади… А?

Раздался глухой стук. Это был Киришима, который подошёл к его кровати и упал на колени.

— Мужик… я-я лишь отдаленно видел следы твоей битвы… но почему…

В этот миг Ичиро протянул руку. Когда Киришима тот взял её, то его лицо тут же выразило изумление.

— А?.. Ты почти не ослаб. Ну ты и даешь, Ичиро!

— А ты в чем-то сомневался?

— Ичиро, почему ты не говорил, что у тебя было так много друзей? — внезапно обратился Дэвид, сидевший на подоконнике. Класс 1-А удивленно окинул его взглядом.

Иида, как староста класса, тут же подлетел к нему.

— Вы отец Ичиро? Рад знакомству! Меня зовут…

— Полегче, пожалуйста, полегче… Я-я тоже рад. Очень…

Как только Дэвид взял его руку, он едва не свалился с подоконника, потому что Иида принялся активно трясти ее вверх и вниз!

В это время Бакуго прошел вперед, сквозь толпу одноклассников.

— Йо, Ичиро.

Ичиро удивленно моргнул глазами, когда блондинчик внезапно протянул ему руку, и на секунду замешкался.

Бакуго заметил эту неуверенную реакцию и его глаза вспыхнули от гнева!

— Ну и что это за реакция, ублюдок?! Так сложно просто пожать мне руку? — его лицо буквально оскалилось.

— Н-нет, ничего такого… хах… — Ичиро поспешно ответил ему, с улыбкой протягивая ладонь.

Бакуго вздохнул и пожал ее, отворачивая голову.

— Ты был… невероятно крут. Я признаю это.

Серьезность его слов на мгновение ошеломила весь класс.

— Чтобы Качан признал кого-то… — тихо изумился Мидория, широко раскрывая глаза.

В это время Денки Каминари не удержался и рассмеялся, на что Бакуго моментально сорвался.

— Что?! Тебе есть что сказать мне, ублюдок?! Ну так скажи!

Взрывная интонация Бакуго заставила по какой-то причине всех рассмеяться, и на лицах засветились счастливые улыбки.

Иида оставил отца Ичиро в покое и серьезно повернулся:

— Бакуго, а ну веди себя спокойно!

— Ха? — нагло усмехнулся он. — Что еще мне сделать? Если кто-то насмехается, то я не стану терпеть это!

— Прекратите, — вмешалась Момо, строгим голосом прервав старосту, блондинчика, а заодно и ухахатывающегося Каминари. — Ему не нужны сейчас ваши крики. Несколько дней назад мы все столкнулись с огромной опасностью, но почему некоторые все еще так легкомысленно настроены?

Не только Бакуго, но и Иида был застигнут врасплох, будто это касалось и его.

— У каждого была собственная опасность, которая проверила все его навыки, — Тодороки поддержал ее слова. — Гораздо важнее сейчас принять все это как часть нашего обучения. Дальше будет только труднее.

Все слушали его слова, меняясь в лице. Кого-то это окончательно заставило убрать озорные огоньки из своих глаз.

Тодороки смотрел на то, как пострадал его одноклассник, и это вызывало глубокое чувство долга перед ним.

«Тогда я не справился, и из-за этого Ичиро пришлось сражаться в одиночку. Если бы не Ному… я бы сражался вместе с ним! Но теперь… все это из-за меня».

То, как Ичиро бросился в злодейское пекло на глазах у всех, поставило Тодороки пример, который потряс его. Стремление к бою, стремление к защите остальных…

«Я должен стремиться, как и он».

— Кхм-кхм, не хочу перебивать ваши напутственные речи, — раздался звонкий голос Мины, обращаясь к Ичиро. — Но что это было, когда ты, внезапно… «Бам!» — ударил ногой! А затем — «Пуф!» — уничтожил аварийный генератор возле главных дверей. Ты впитал его энергию, или что это было?

Она изобразила движения активации наномашин Ичиро, и выглядело это и впрямь драматично и карикатурно.

Все одноклассники устремили глаза на Ичиро, ожидая его ответа.

— Да, моя причуда позволяет мне поглощать энергию из объектов и усиливать себя… Нечто вроде причуды, которая трансформирует тело и делает его сильнее, — лаконично подал информацию о наномашинах Ичиро. — Это если выражаться максимально прямолинейно и без контекста.

— Ты всегда умел её контролировать? — неожиданно спросил Мидория, чем заставил Ичиро широко раскрыть глаза.

— Я думаю… что да. Но у меня был свой учитель.

— А? Правда?

Этот ответ заставил Мидорию глубоко задуматься.

— А? Учитель? — глаза Киришимы раскрылись, а затем он хитро произнес: — На ум приходит только учитель Аизава… или, может быть, Всемогущий?

Мидория выпучил глаза от такого неожиданного предположения!

— ЧТО?!

— Да-да, Мидория. Просто задумайся, — продолжал хитроумничать Киришима: — Причуда Ичиро имеет просто сокрушительную мощь; кто, кроме Всемогущего способен направить его потенциал на пользу?

После его слов абсолютно все серьезно посмотрели на Ичиро, в том числе и сам Мидория.

— Это… и вправду звучит логично.

Ичиро сразу опроверг это, замахав руками.

— Нет-нет, ты перебарщиваешь, перебарщиваешь! Ребята, это не так, вы слышите?

Ну конечно же его слышали, но верили ли? В любом случае Ичиро начал очень быстро оправдываться, и на удивление успешно.

— Герой номер один… Несомненно он прекрасный учитель, и прямо сейчас он учит всех нас. Но нет, человек который обучал меня, просто не может быть знаком вам. Просто забудьте об этом, ладно?

Класс замолчал, не задавая лишних вопросов, и только Тодороки спросил:

— Может ли это кто-то быть из героев? Или же, это какая-то великая историческая фигура, которой ты вдохновлялся, чтобы стать героем?

«Да… Он, несомненно, герой».

На этот вопрос Ичиро загадочно скривил улыбку.

— Возможно... Нечто вроде того.

Все некоторое время молчали, вглядываясь в лицо одноклассника.

— Кстати, Ичиро, — воскликнул внезапно Киришима, меняясь в лице и говоря чуть тише: — Что это там за побитый старикашка стоял в холле? Ты знаешь его?

«Он не ушёл?» — подумал Ичиро с некоторым удивлением.

Он посмотрел на отца, и видя его испытующий взгляд, Ичиро сложил руки и уверенно произнес:

— Это был мой дедушка.

— Э-э? Д-дедушка? — у Киришимы отвисла челюсть от этого осознания. Такая реакция была примерно у всех учеников.

— Так значит тот джентльмен, уважительно пропустивший нас, был дедушкой Ичиро?! — воскликнул неожиданно Иида. — Я проявил грубость. Мне нужно будет поздороваться с ним прямо сейчас!

Иида энергично задвигал руками и направился в сторону выхода. Его никто не остановил, но через несколько секунд он уже вернулся.

— Никого? — с улыбкой окликнул его Каминари.

— Никого. Не поздороваться с ним была моя большая оплошность!

— Ха-ха! Должно быть, он решил ретироваться раньше, чем ты застанешь его.

— Ичиро! — серьезно воскликнул Иида, воспринимая эту безобидную шутку как упрек своей компетентности. — Ты должен будешь передать это своему дедушке за меня. Иначе как староста я не оправдаю своей должности!

— А-а? Да ладно тебе… но если для тебя это серьезно, то хорошо. Ох… — Ичиро не знал, какой ответ его успокоит, поэтому мог только согласиться.

— Спасибо тебе! Спасибо!

Комичная сцена, развернувшаяся возле его больничной койки, привлекала все больше веселых взглядов.

Ичиро проучился с этими учениками не более недели, но прямо сейчас он почувствовал их общую сплоченность. Это были такие же ученики, как и он, каждый со своей историей и стремлением. Если этот инцидент и поставил всех под опасность, то именно ее преодоление заставило Ичиро понять главную вещь: он теперь часть этого класса; такой же, как и все, кто желает стать героем. После экзамена у него было не так много времени, чтобы познакомиться со всеми. События развивались слишком быстро, а уроки — просто пролетали. Но теперь он хотел узнать лично каждого из этих учеников.

Но перед этим, ему нужно было разобраться с кое-чем личным: со своей семьей.

…

— Вы и сами понимаете, Незу. Для школы Юэй это будет очень тяжёлый период… По правде говоря, если бы я сейчас не обсуждал это с вами, директор, то я бы не поверил, что безопасность академии была многократно усилена.

Незу, стоявший напротив, кивнул, сложив лапки за спиной.

— Разумеется. Произошедшее стало серьезным ударом… Но просто исправить все последствия будет недостаточным, когда счет идет в пострадавших учениках! Мы усилили все меры безопасности, пересмотрели протоколы и сделали выводы.

Дэвид вздохнул, слушая серьезную речь.

— Я очень надеюсь на это… Если бы подобные инциденты больше не повторялись, то наверное, я мог бы перестать волноваться за своего сына. Но откровенно говоря, как отец… я не смогу это сделать.

Он рассмеялся и опустил голову.

— Это абсолютно естественно, — Незу растянулся в мышиной улыбке. — Безопасность учеников — это моя прямая обязанность, и я тоже волнуюсь за их защиту и здоровье… Скажите, как именно вы оцениваете состояние Ичиро? Когда, по-вашему, он сможет вернуться к занятиям?

В разговоре, который, казалось, был бессвязным, вдруг было упомянуто его имя.

«Что он хочет от меня?»

Ичиро сидел на больничной кровати и внутренне возмутился, едва он услышал упоминание о себе.

Когда директор Незу смотрел на него вот так, ему казалось, что тот что-то задумал…

— Он недавно только пришел в себя, — отмахнулся Дэвид. — Но не хотелось бы торопить события.

— Понятно, — директор искоса бросил взгляд, — просто в ближайшее время академию ждет важное событие. Но я не знаю стоит ли еще беспокоить вашего сына…

«Важное событие? Какое?»

Пока Дэвид вопросительно смотрел, Ичиро опередил его.

То, о чем говорили все первогодки и что было на слуху! Ну конечно же он знал это.

— Кажется, я понял! Речь про спортивный фестиваль?! Ой…

Однако он поздно осознал, что его тон был слишком жизнерадостным для того, кто несколько дней назад пережил огромные травмы.

Дэвид покосился взглядом на сына, едва услышал это.

— Ах, ты, конечно же, прав, Ичиро, — улыбнулся директор. Подобная реакция удивила его. — Но как твое самочувствие?

Ичиро усмехнулся. Кажется, он стал понимать ожидания этой серой мыши от него.

«Так вот что он хотел от меня с таким выражением… Но… я явно не готов к чему-то еще».

Ичиро серьезно посмотрел на своего отца, оценивая его выражение.

«Он взволнован? И как мне ответить здесь?»

— Мм, мое самочувствие, да? На самом деле я… планировал задержаться в больнице до выходных, директор.

— Понятно. Это довольно разумно — не спешить.

Таким образом, Ичиро не дал никакого определенного ответа, хотя он смутно ощущал, что на него не давили. Возможно, если бы он хотел ответить сейчас, то его отец мог бы и не быть против, но здесь было множество «но».

«Будет лучше, если ему не придется лишний раз волноваться обо мне»

Это было правдой. Еще с первого инцидента он помнил, с какой тяжестью его отец перенес тот день. И здесь нельзя сказать, что он «учудил» и «случайно» оказался в эпицентре нападения злодеев. Именно его целенаправленные действия привели к конкретному результату. Поэтому, прямо сейчас Ичиро решил со всем спокойствием заверить своего отца, что он не планирует сломя голову бежать навстречу очередному «событию», которое ему готовило Юэй, подрывая к тому же свое восстановление.

Дэвид заметно облегчился в лице после его ответа. Сам же Ичиро незаметно вздохнул:

«В Юэй мне точно не ждать спокойной жизни».

И к сожалению, это было ещё одной правдой.

За последний месяц у него было слишком много событий: вступительный экзамен, тест причуд, испытание битвой, а в конце всего этого — U.S.J., где произошел громкий инцидент с нападением злодеев на геройскую академию!

Этот месяц действительно придал «насыщенности» его жизни, но Ичиро не был особенно рад. И когда директор-мышь с блестящими глазами предложил ему поучаствовать в ещё одном крупном событии, которое, конечно же, «точно» пройдёт без происшествий, Ичиро на секунду задумался, а стоит ли ему вообще ввязываться в это?

«Академия пережила событие чрезвычайной опасности, но они уже готовы устраивать спортивные мероприятия? Не слишком ли они амбициозны?! А впрочем, это же крупнейшая национальная геройская академия, и им важно соответствовать этому уровню…»

Как итог, он не стал слишком много думать по этому поводу.

Пока он размышлял, Дэвид начал интересоваться у директора о геройском плане обучения его сына. После этого директор собрался выйти за дверь, но в последний раз оглянулся:

— Ичиро.

— Да, директор? — насторожился вдруг он, когда услышал чуть более серьезный тон, помимо пустой болтовни.

— Твое восстановление… академия ждет его.

Ичиро насторожился еще сильнее:

— Спасибо?..

— И когда я говорю об этом, я хочу, чтобы ты сам был осторожнее. Твои внешние раны вообще не были проблемой для нас. Колотые и резаные участки твоей кожи можно легко заживить естественным путем, но то что было у тебя в груди… там все сложнее.

Только сейчас Ичиро понял, почему что-то смущало его.

Он посмотрел себе на грудь, и колющая там боль вдруг показалась ему неиллюзорной.

«Наномашины… не смогли до конца восстановить меня?»

Он почти приложил руку к груди, где было больше всего повязок и бинтов, как вдруг услышал голос директора:

— Теперь я полагаю, что рассказал тебе обо всем... А о чем я попрошу вас, — он посмотрел на отца. — Так это дать вашему сыну достаточно покоя в ближайшие дни.

Дэвид не ответил и немедленно кивнул — слова о здоровье сына явно волновали его.

Директор открыл дверь палаты и покинул их — лишь тогда Ичиро смог вздохнуть, но только не от спокойствия.

Последствия битвы — он в самом деле мог ощущать их сейчас.

Он ничего не видел еще лично, но если наномашины не смогли восстановить его в области сердца, то вероятно, тот злодей все же оставил на нём серьезный след своей причуды, который не мог быть устранен.

Первое и главное правило исцеляющей способности наномашин: возможным является даже вернуть утраченную конечность (прикрепить обратно), но при условии что та не была уничтожена. Что же произошло, когда тот злодей внезапно прикоснулся к нему ладонью и атаковал? По необъяснимой для Ичиро причине, в тот же момент защитное покрытие наномашин на его груди рассыпалось, и чудовищная способность атаковала дальше, оставив впоследствии глубокую, почти смертельную рану в области его сердца!

Или иными словами…

«В этот раз я не отделался так легко… Черт».

Но если подумать, то все его тело теперь было в «следах» — с ног до головы его покрывали бинты.

«Если так продолжится, то в каком состоянии будет мое тело?»

Вопрос, к которому он раньше относился с сомнением, будто это никогда не коснется его, неожиданно начинал волновать Ичиро

Боль и шрамы стали посланием для него: он не мог оставаться легкомысленным.

Больше никогда.

И кроме того, сильнее всего он испытывал стыд перед своими матерью и отцом из-за этого. Потому что он заставлял их волноваться.

«Неужели это та геройская деятельность, к которой я шел? Но какой смысл, если каждый раз моим родителям так тяжело вместо меня?»

В этот момент, только после слов директора Дэвид задумался о том, что на самом деле пережил его сын в тот день, и кого он пытался защитить этими руками, где сейчас было полно шрамов, похожих на длинные полосы. Но он ничего не сказал, лишь отметил короткими словами у себя в голове:

«…он выбрал это не из-за жалости к себе. Если мой сын выбирает это, то я не буду портить его настрой. Потому что он верит, что все это было правильным».

Но внезапно с уст Ичиро сорвалось:

— Прости меня, пап.

Дэвид изумился.

«Мне это кажется?»

— …я снова заставил тебя и маму волноваться. Возможно, я и есть та причина, почему тебе каждый раз так тяжело…

— Ну конечно, ты прав, — начал говорить Дэвид. — Но ещё ты так же причина моей самой большой гордости, Ичиро. Ты поступал, как должен был, понимаешь?

Ичиро обомлел. Он смотрел на отца и понимал, что тот был серьезен.

— Что… Мне всегда казалось… что вам приходится сложнее всего.

— Так и есть. Мне и Хироми неимоверно тяжело, и так каждый раз. Но теперь я горжусь тобой, а не жалею…

«В конце концов, я это понял только после его слов».

— Значит, вы горды… горды за меня? Правда? — Ичиро все еще заикался. — Мне всегда казалось, что мои проблемы связанные со становлением героем несут только беспокойство для вас с мамой…

Кое-что начинало обретать смысл в его глазах.

Дэвид улыбнулся, глядя ему в глаза.

— И ты не представляешь, насколько сильно это правда, но… — он подбирал слова, как вдруг вспомнил: — Вчера, когда ты лежал на этой больничной кровати без сознания, один человек сказал мне, что все, что ты делаешь, это не просто так… Ты сражался против злодеев и не жалел себя. У тебя было что-то, и это было твоей верой. Ты верил, что что-то было правильным и поступал так, как должен был. Стоя здесь, мое сердце разрывалось, но потом я осознал, что это была не жалость… Стоя здесь, я вдруг осознал… что на самом деле горд тобой, мой сын.

Ичиро застыл, впитывая все сказанное. Психологический груз ответственности медленно исчезал внутри него.

«Неужели до этого я сам не осознавал, ради чего я сражался?»

Он открыл глаза и посмотрел на отца.

— Значит, вы с мамой принимаете, что мое желание стать героем принесет вам только беспокойство?

— Да. И не важно, правильно ли это. Но я принимаю это, потому что ты хочешь так поступать, а значит веришь во что-то.

Ичиро счастливо рассмеялся.

— Но это не значит, что я продолжу идти, забывая что позади у меня есть вы. И впредь я должен буду еще больше беспокоиться о вас…

— Это... не обязательно, — Дэвид отмахнулся.

— Не обязательно? Почему? — изумился Ичиро.

— В конце концов, я понял, что именно моя забота ограничивает тебя… Будет достаточно, если ты просто пообещаешь не быть безрассудным. Хорошо?

Он похлопал Ичиро по плечу. По действительно мускулистому плечу, но замотанному в бинты.

— Хорошо, я обещаю. — с улыбкой ответил Ичиро.

Про себя он добавил:

«Потому что теперь все вы моя причина чтобы сражаться».

В этот миг он впервые по-настоящему был спокоен. Внутри него что-то изменилось.