Вокруг было темно, Рю потерял сознание.

Он ощущал словно находился в темной пещере, где раздавалось длинное эхо.

Впереди него в нескольких метрах лежал его меч. Он тянулся за ним, медленно сгибая руки и ноги, но в какой-то момент остановился.

Он увидел исходящую откуда-то сверху полосу света перед собой.

Она была бледно-белой, спущенной будто с самих небес. Среди этого света был чей-то черный гуманоидный силуэт…

Что-то оказывало давление на Рю. Подле этого силуэта его тело становилось еще слабее, еще незаметнее. Ему хотелось изо всех сил поднял голову и взглянуть туда. Но он не нашел сил для этого.

— Рю…

Вдруг раздался тихий мужской голос. Он был где-то вдали, и был слышен подобно эху.

— Рю…

Дрожа телом и напрягаясь изо всех сил, Рю поднял голову и неуверенно взглянул на свет.

В тот же момент он ощутил, как в его глазах буквально зарябило, едва он попытался посмотреть на силуэт среди столба света. Единственным, что он увидел, было тьмой…

— Рю… Рю… Почему ты выронил свой меч?

Голос продолжал вещать ему. Он был таинственным и спокойным.

В этом голосе Рю ощущал неземное присутствие, нечеловеческое. Ему стало страшно.

— Кто… кто ты т-такой? — со страхом и неуверенностью спросил Рю.

Сознание угасало.

— Рю… Рю, послушай меня…

Его глаза начали закрываться. Тьма заволокла его зрение, но он все слышал голос, зовущий его.

— …Почему ты упал?

Бездонная тьма накрыла абсолютно все в его зрении.

В то же время как это случилось, Рю неожиданно вздрогнул телом и открыл глаза.

Свет безжалостно бил в глаза.

Рю лежал на гладком полу посреди какого-то не очень большого додзё. На его теле было кимоно.

Ещё не сразу поняв, где он находится, впереди себя он увидел чей-то силуэт.

Сердце Рю застучало, словно он увидел кого-то близкого.

В тот же момент раздался мужской голос, заставивший его поднять голову. Он был спокойный и по доброму насмешливый.

— Рю, почему ты упал?

Он поднял голову и сразу узнал этого человека.

Этот человек был одет в потрепанное серое кимоно, а его морщинистое лицо было переполнено добротой. Его голову окружали светло-серые волосы. Это был тот кто учил его, и тот, кто давал наставления.

Ну конечно же это был его отец!

Человек держал деревянный меч в руках и насмешливо посылал взгляд.

Рю застыл, не зная как отвечать на вопрос человека. Он словно забыл, как это делать. Кажется, последний раз он видел этого человека так давно…

Само собой чувство потерянности начинало отступать в присутствии этого человека. Его впалые и усталые глаза могли рассказать Рю, как он любит его.

Внутри него разрасталось непонятное чувство радости, а так же такое забытое чувство, как… счастье. Он словно ощутил, как медленно очнулся от какого-то страшного кошмара, который преследовал его.

Все еще стоя с деревянным мечом в руках, мужчина спросил:

— Ну, и так почему же ты упал, сын мой?

Рю почувствовал как у него в мгновение перехватило дыхание. Прокашлявшись, он попытался ответить.

— Я… Я не знаю. — растерянно вырвалось у него.

Мужчина был удивлен ответу. Его светло-серые волосы за спиной аналогично встрепенулись.

Рю посмотрел на пол. Стоя на коленях, он увидел в полуметре от себя деревянный меч. Этот меч лежал между ним и его отцом.

Кажется, он начал вспоминать, почему он все-таки упал…

Взглянув сначала на растерянное выражение Рю, а потом на лежащий у его ног меч, мужчина озадаченно вздохнул. Убрав куда-то за пояс свой клинок, он наклонился и поднял деревянный меч у ног сына.

С застывшим выражением Рю смотрел за действиями своего отца. Все было как в реальности. Он совершенно забыл о том, как он здесь оказался и что было до этого. Его это просто не волновало.

Человек начал всматриваться в поверхность клинка. Меч был затупившимся и был полон различных зазубрен.

— Самураю не подобает бросать своего оружия, — улыбчиво сказал он.

— Я все понимаю. Мне… жаль, что так получилось. Навыки отца как всегда невероятны, а я… просто беспричудный.

— Отсутствие причуды это не оправдание, — покачал мужчина головой. — Причуду нельзя вложить в свой клинок, а если можно было бы, то владение меча было бы просто шуткой!

Он посмотрел на Рю и вздохнул, говоря с глубоким выражением:

— Есть только ты и твой меч, все остальное просто вторичное... Твой меч это твоя гордость, Рю. Потерять его — будет равносильно потери своей гордости. Ну а потеряв гордость…

Кончик меча взвели перед лицом Рю, а затем раздался быстрый и резкий взмах.

Опасность.

Поднятый меч ощущался невероятно опасным в руках человека перед ним! Пусть и деревянный клинок, но он вызывал в Рю давно позабытое чувство страха и опасности.

— …Потеряв свою гордость, самурая ждет лишь смерть. Запомни это.

Мужчина посмотрел в глаза Рю, после чего медленно отвел клинок и развернулся назад.

Сразу после этого Рю ощутил, как огромное давление в мгновение спало.

Покалывание…

Почувствовав что-то на своем носу, он неосознанно коснулся его кончика, но затем в неожиданности отдернул руку.

По его руке медленно стекала капля крови…

Он всматривался в нее, и она была будет подтверждением всех слов сказанных ему.

Он обязательно запомнит это.

— Я… Хорошо. — ответил Рю, смотря в спину человеку.

Рю оглянулся вокруг. Они единственные были посреди этого додзё, везде была полная тишина.

Он взглянул куда-то в угол. Словно по команде, в его голове возникли отголоски прошлого с воспоминаниями о том, как он тренировался здесь. Спарринг за спаррингом, все с новыми и новыми людьми, будь то его родные братья или сестры.

Рю вспомнил тот треск и удары, которые испытывал.

В мгновение в его голове пронеслись все его прошлые поединки, но каждый из них заканчивался горьким падением на землю. Он падал снова и снова.

«Ты такой слабый, Рю!»

«Тебе нужно больше тренироваться, братец!»

«И почему ты вообще продолжаешь этим заниматься?»

Сам того не осознавая, Рю стиснул зубы. Реплики множества людей заполонили его уши. Это были слова его родных, такие болезненные и колкие.

«Ты лишь разочарование нашей семьи…»

С самого детства Рю был слабее своих братьев и сестер, и считался безнадежным в семье. Семья, люди в которой специализировались на причудах владении мечом…

Не пробудив свою причуду, Рю начали считать бесталанным и бесполезным, навсегда разочаровавшись.

Но Рю не сдавался. Он снова и снова приходил в этот додзё. Он пытался, падал снова и снова, валился с ног от изнеможения на тренировках.

Он падал, падал и падал, и так было всегда. Но единственным человеком, кто помогал подняться был его отец.

Он всегда помогал ему, и он делал это не потому, что должен, а потому что Рю был по-настоящему дорог ему.

Прямо сейчас Рю не мог описать, как благодарен ему.

— Прости меня, отец… Наверное, я снова разочаровал тебя.

Услышав это, морщинистое лицо мужчины содрогнулось от смеха.

— Ха-ха, нисколько. Признаться, я хотел сказать что тренировки даются тебе немного лучше, чем в прошлые разы.

Незаметно для Рю в этот момент он переложил его меч куда-то за спину. На его лице была все та же улыбка теплоты…

— Правда? — спросил Рю с надеждой в глазах.

— Это действительно так. Я горжусь тобой. Я всегда… гордился тобой.

Глаза его отца смотрели на Рю. Теплые по своей оболочке, но отдающие пустотой внутри.

Однако Рю не обращал внимания, он лишь ждал следующих слов, затаив дыхание.

— Ты никогда не сдавался и шел до конца, даже в самые сложные моменты своей жизни. Я, как отец, очень горжусь тобой.

Да, это несомненно то, что Рю хотел услышать. Чувство радости и гордости смешалось, отзываясь на эти слова.

Голос его отца стал серьезнее.

— Рю, встань и послушай что я скажу. На этот раз это будет что-то важное, — он подал руку, призывая Рю подняться. Тот не думая взялся за нее.

Холоднее чем обычно…

Как только Рю схватился за нее, он ощутил странное чувство. Ладонь его отца была прохладной.

Но он ждал только следующих слов, не обращая внимания.

— Рю, впредь я хочу, чтобы ты шел до конца и никогда не останавливался перед своей целью…

Он потянулся себе за спину, после чего достал что-то и протянул вперед.

Все еще смотря на улыбчивое выражение мужчины, Рю посмотрел вниз.

В своей правой руке его отец протягивал ему деревянный клинок в дрожащей ладони. Его рука была грубая, с мозолями, но это лишь вызывало улыбку и уважение у Рю.

Он протянул руку, чтобы принять меч.

Но вдруг на полпути он остановился. Его рука дрогнула.

Что-то поменялось.

Деревянный меч перед ним был уже не такой.

Рю моргнул. Всего секунду назад, это был самый обычный деревянный клинок, которым тренируются в додзё.

Но сейчас… сейчас это был явно не его меч.

Нечто, что протягивал ему его отец, отбрасывало зловещее малиновое свечение, а само лезвие было кроваво-красного цвета…

Изменившийся голос его отца вещал.

— У тебя есть твой меч, он твоя гордость и он будет воплощением твоего пути. В нем заключены твои идеалы, с которыми тебе предстоит дойти до конца…

Держась за острую красную поверхность и совершенно не боясь порезаться, его отец продолжал протягивать рукоять оружия, словно желая, чтобы Рю взялся за нее.

Красные молнии покрывали кровавое лезвие клинка. Его поверхность отдавала призрачным свечением.

Рю сглотнул и впился глазами в кроваво-красный клинок.

Это был не его меч. Он был уверен, что видит его в первый раз.

Но тогда почему он… был таким знакомым?

Все еще смотря глазами на сверкающее красное лезвие, Рю совершенно не замечал выражения лица его отца. Оно стало мрачным, почти мертвым. Там, где только что была теплая и живая улыбка, была лишь темнота и мрак. Но Рю уже ничего не замечал…

Единственное, на что сейчас смотрел Рю, был протягиваемый ему кровавый клинок.

Чем больше он смотрел, тем сильнее он ощущал жаждущее желание взять его за рукоять.

Этот яркий малиновый цвет манил его. Сверкая красными искрами оружие просило прикоснуться к себе.

В этом не было ошибки, Рю видел этот меч в первый раз. Но по какой-то причине он ощущался таким манящим, почти родственным... Он был частью его самого.

«Возьми! Возьми его!»

«Просто возьми его, и он будет твоим!»

— Сын мой… — обратился голос отца к Рю. — Ни один отец не сможет спокойно смотреть, пока его чадо терпит поражение.

Рю задышал еще быстрее, ощущая непонятно откуда взявшийся страх. Но он был не в силах отвести взгляда от красного лезвия или поднять голову.

— Каждый отец, несомненно, любит своего сына, и не бывает иначе. И как твой отец, я хочу помочь тебе... Сын мой, вставай и иди вперед, тебе пора идти.

Вокруг стало темно, словно во всем додзё в мгновение пропал свет. Вокруг снова появилась непроглядная тьма. Единственным источником освящения был лишь столб бледно-белого света, который в данный момент и освещал Рю с его отцом.

— Если у тебя на пути возникнет сложность, преодолей ее. Если рука твоя, которой ты держишь оружие свое, стала не верна тебе, отруби ее. И если у тебя на пути встал враг, который гораздо сильнее и больше тебя. Рю… возьми меч свой и убей врага своего, вырвав его сердце. Только так ты сможешь победить.

Раздался небольшой звук, схожий с металлическим скрежетом. Все эхо в мгновение прекратилось и началась тишина.

Дрожащая и неуверенная рука Рю обвила черную рукоять клинка, намертво схватившись...

Сразу после этого Рю понял, что его рука не может отпустить меча. Он не в силах разжать рукояти!

В тот же момент снова раздался спокойный голос. Однако он уже не принадлежал его отцу.

— Ты сделал правильный выбор.

Рю вздрогнул. Сознание быстро покидало его, и наступила тьма.

Но перед этим…

Сильная боль пронзила его сознание!

Образы незнакомого человека начали наполнять его разум.

У него были такие же волосы в конском хвосте, но другое лицо и акцент на незнакомом языке.

«Какую игру ты ведешь Армстронг, собираешься меня заговорить до смерти?»

«Вот что бывает с теми, кто считает свое оружие инструментом!»

«Битва до смерти. История рассудит, кто из нас прав!»

Это были воспоминания. Но прямо сейчас Рю принудительно заставляли пройти через них, и это выливалось в мучительную боль…

«Чьи это воспоминания?»

Среди всех отрывков Рю едва успевал подумать о чем-то. После того как он взял этот меч, его сознание, которое пережило уже две жизни, вдруг начало активно принимать воспоминания уже об третьем человеке.

Реактивный Сэм… Ветер разрушения…

«Кто… кто он такой?»

Но вдруг последним видением стал момент битвы на вертолетной площадке.

И в этот момент Рю пронзила нестерпимая боль, от которой ему хотелось кричать и извиваться.

Человека, чьи воспоминания он видел, пронзили насквозь темной рукой в этом видении.

Но Рю так же ощущал эту боль, будто их рана стала общей.

Страшная агония заполонила его разум…

Зрение начало помутняться. В эти мгновения Рю видел то этого человека, то себя на его месте, и не мог понять, кто он прямо сейчас.

Боль переполняла их.

Но с каждым порывом их агонии, душа Рю, казалось, стала изменяться. Она неизбежно начала связываться и сливаться с владельцем этого ярко-красного меча, которого только что безжалостно пронзили…

Их страдания, агония и эмоции, все это стало общим.

Рю уже перестал различать, где находится он, а где этот мужчина, внешне похожий на самурая. Он словно он встал на его место, но при этом внутри оставался по прежнему собой.

«Кто я такой… Почему я переживаю все это… Аарггххх!»

Снова в глаза начала бить темнота. Но его агония никуда не уходила. Эта боль была по-прежнему с ним!

В тот же момент Рю вспомнил одни слова. Это был наставления.

Он уже не мог помнить, кому они принадлежали, но кажется кому-то очень близкому, тот, кто кажется хотел помочь ему…

— Рю, вставай! — раздался голос из тьмы.

— Если у тебя возникнут на пути сложности, преодолей их. Если рука твоя, которой ты держишь оружие свое, стала не верна тебе — отруби ее.

Слыша эти слова, Рю начал вставать, игнорируя боль в груди.

— И если на пути твоем станет враг, который больше и сильнее тебя. Рю, убей его. Его сердце станет ключом победы над ним. Вырви его… А затем убей.

Облокотившись руками о землю на которой стоял, Рю начал подниматься в полнейшей темноте.

Его взгляд зацепился за ярко-красное лезвие, которое уже было у него в ножнах на поясе. Оно блистало и испускало яркий красный блеск среди тьмы…

Он потянулся рукой и аккуратно вынул длинный клинок. В его руке ощущались легкие вибрации, а лезвие меча озарялось красными, небольшими электрическими искрами.

Все встало на свои места.

Рю медленно поднял красный меч перед собой. Окружающий его коридор тьмы начал медленно рассеиваться, как только он поднял свое оружие.

Он все еще слышал звуки проходящей битвы. Его враг был еще где-то там. Он должен был убить его!

«Хорошо… давай потанцуем!»