Спустя несколько часов Дэвиду все же разрешили проведать его жену и ребенка. Глядя на то, как его жена Хироми убаюкивает малыша, Дэвид невольно забыл про неприятный разговор с отцом.

Не смотря на то, что с момента звонка прошло порядка трех-четырех часов, данное время все-равно не помогло ему окончательно прийти в душевное спокойствие.

И лишь взглянув в его глаза, супруга поняла, что что-то произошло. Но она не стала расспрашивать. Сейчас было не до этого. Она понимала, что когда придет время, он сам обо всем расскажет. Он всегда так делал.

— Смотри, Ичиро. Это твой папа, — сказала Хироми, тепло улыбнувшись своему мужу.

Услышав это, Дэвид, не раздумывая, подлетел и взял своего новорожденного сына за руку. Ощущение такой крохотной и пухлой ладошки по настоящему было успокаивающим.

— Хироми, спасибо тебе… Ты хорошо справилась. Я благодарен тебе больше всего на свете. Спасибо тебе...

Спустя несколько секунд отец опомнился. Кажется, его жена назвала ребенка... Ичиро? Он вопросительно посмотрел сначала на своего сына, а потом опять на супругу и сказал:

— Но постой, Хироми, разве мы не договаривались, что дадим ему имя вместе? — волнительно произнес Дэвид, осознавая происходящее.

Услышав это, девушка хихикнула. А затем сказала:

— Прости, ты был так взволнован, что я решила не беспокоить тебя и дала имя самостоятельно, — сказала девушка, невинно улыбнувшись.

Мозг Дэвида на мгновение был перегружен. Он всегда мечтал, что выберет имя своему первому ребенку самостоятельно. Но его мечте было вынуждено кануть в лету. На его лице застыло шокированное выражение.

— Поверить не могу! Поверить не могу, что ты это сделала! — сказал Дэвид, в интонации которого чувствовалась обида. — Я никогда этого не забуду! Никогда!

В ответ Девушка лишь лукаво улыбалась. Она изначально не планировала отдать право выбора имени своему мужу.

Казалось, этот момент мог длиться вечно. Хироми чувствовала, как была самой счастливой девушкой на свете.

— Как думаешь, каким человеком он вырастет? — спросил с надеждой Дэвид, заглянув в глубокие глаза своей возлюбленной.

Хироми на мгновение задумалась, ощущая неожиданность вопроса, а потом ответила с усмешкой.

— Надеюсь, он не станет терять голову в напряженных ситуациях, как это делает его отец! — сказала Хироми, и слегка ткнула Дэвида указательным пальцем в лоб.

Такой ответ, казалось, застал отца врасплох, заставив покраснеть.

— Аауугхх! За что? — воскликнул Дэавид, скривившись в лице.

Не смотря на то, что этот жест казался шуточным и пустяковым, Дэвид, который сидел на корточках перед кроватью жены, чуть было не отшатнулся назад.

...

Свет со страшной силой бил в глаза. Все вокруг было как в тумане.

Сердце Леонарда с бешенной скоростью колотилось. Ему было страшно. Казалось, его внезапно выдернули из привычной ему среды обитания и подвергли пыткам. Не выдержав напряжения, он со всей силы закричал что есть мочи, лишь бы это прекратилось.

Но из его уст вырвался совсем приглушенный крик… Младенца!

Леонарду показалось, что его уши окончательно подводят его. Но внезапно он услышал и другие голоса, которые в тот момент казались ему такими оглушительными, сливаясь в один страшный, невероятный гул! Они исходили от темных силуэтов рядом с ним. Он не мог различить, где что находится. Сколько бы Леонард не пытался, он не мог сфокусировать взгляд. Его зрение было слишком мутное, и каждый раз, как он пытался, он ощущал, как его глаза начинают со страшной силой уставать и в последствии закрываться, постоянно слезясь от сильного напряжения.

В какой-то момент Леонард не выдержал и, поддавшись сонному ощущению, которое накрывало его с головой, пустил все на самотек. Сейчас он лишь хотел спать, и об этом говорило ему его сознание, которое вот-вот отключится.

Все это время, пока он лежал, он ясно ощутил вокруг себя много голосов. Все они говорили на незнакомом ему языке.

Спустя некоторое время Леонард потихоньку начал понимать, что происходит. Но он все еще не мог до конца поверить. Казалось, это было безумие!

Все вокруг выглядело как сон, который исчезнет, как только он вновь закроет глаза. И на этот раз, навсегда.

Ему стало страшно. Леонард пытался поддерживать самосознание, но все было тщетно. Он не хотел засыпать. Он боялся, что закрой он глаза, все закончится, исчезнет без следа.

Затем он услышал голос девушки. Она говорила так тихо и не спеша. Ее голос звучал так мелодично и мягко, будто призывая Леонарда довериться ей. И одновременно с этим её слова казались такими добрыми и внушающими умиротворение.

Хоть он и не мог увидеть её, он ясно ощутил, что человек, говоривший с ним, находился поблизости. Словно этот человек был его единственной опорой среди этого ужасающего круговорота событий.

В то же время Леонард почувствовал глубокую поддержку, источаемую этим человеком. Благодаря чему чувство тревоги полностью отступило.

— Похоже, ты тоже вымотался сегодня, да, Ичиро?

Вновь он лишь услышал непонятные слова. Они были наполнены любовью, заботой и сочувствием. Он ощущал, что у человека, говорившим это, не было плохих намерений.

Это позволило ему, наконец, расслабиться и заснуть. «Слишком хорошо для сна. Надеюсь, когда я проснусь, я не очнусь в крови на ледяном снегу». — подумал Леонард, и его сознание окончательно заснуло.

Сквозь сон он слабо слышал, как все тот же спокойный и ласковый голос звал и убаюкивал его.

...

Все было как в тумане. Леонард помнил лишь, как его кормили, и он постоянно спал.

«Похоже это действительно не сон. Мне до сих пор не верится, что все это происходит на самом деле!» — подумал Леонард. И ведь действительно, все окружающее вокруг указывало на то, что это происходило по настоящему. Он четко ощущал свои руки и ноги и сердце, бьющееся в теле

Кажется, прошел месяц, прежде чем он смог ясно сфокусировать свой взгляд и осмотреть лица двух людей, что почти постоянно находились рядом с ним. Это были его родители.

Это был молодой мужчина лет 20-25 лет с растрепанными черными волосами и небольшой прядью седых волос, так элегантно подчеркивающих общий вид его головы. Леонард видел, как он постоянно улыбался, шутил и издавал странные звуки, очевидно, пытаясь развеселить его.

И кажется, то, что он, наконец, четко вышел на зрительный контакт с ним, по-настоящему делало мужчину счастливым.

— Хироми, подойди сюда! Кажется, Ичиро наконец-то в полной мере видит! А ведь ещё даже месяц не прошёл!

— Дэвид, я не глухая и прекрасно слышу. Ты напугаешь нашего малыша! — сказала она и дала лёгкий толчок в спину мужа, от чего тот скорчил недовольное лицо и отшатнулся, позволив своей супруги пройти к кровати с сыном.

Не то, чтобы отец мальчика имел низкий болевой порог или, например, у него были проблемы со спиной, и удар супруги пришёлся в больное место. Нет.

Все дело в том, что Хироми, не смотря на её хрупкий и женственный вид, была гораздо сильнее обычных людей. Намного сильнее, превосходя их физически. И об этом Леонард скоро узнает. Узнает, как и том, что быть в этом мире особенным с какой либо странной силой — это норма.

Леонард увидел, как к кроватке, где он лежал, подошла девушка с яркими рыжими волосами. Это была его мать, Хироми Хаттори.

Это были его новые родители. Новые люди, которые взрастят и воспитают его.

Леонард, в колыбель которого было устремлено сразу два взгляда, начал улыбаться. Не потому, что это было свойственно младенцам. Он был рад. Действительно рад, что его кто-то любит и он дорог. Дорог, как любимый сын для родителей.

«Ичиро...» — Проговорив это "слово" у себя в голове несколько раз, Леонард пришёл к выводу, что таково было его новое имя. Оно было новым, совершенно не созвучным со старым. Леонард.

Имя, которое дал ему его отец из прошлой жизни, было окончательно забыто. Вычеркнуто из жизни. Кажется, теперь у Леонарда, а точнее у Ичиро, начинается совершенно новая жизнь. Жизнь с чистого лица, полная открытий и возможностей.

«Возможностей». Как иронично, в ситуации Ичиро, который вынужден постоянно лежать, будучи запутанным в пеленки. Однако с этим ничего не поделать.

Все, что Ичиро можно будет сделать — это смириться с тяготами жизни младенца.

...

Прошло примерно чуть более двух лет с момента рождения Ичиро.

Теперь он напоминал самого обычного карапуза, разве что с немного пухленькими щечками. Постоянно бегающего, ползающего, изучающего мир и пытающегося постоянно убежать от родителей ребенка. Вернее, именно так это и выглядело.

На самом деле Леонарду, имя которого в данный момент и до конца жизни стало Ичиро, было чрезвычайно мучительно в течении полутора года жить в крохотной кроватке и ничего не делать. Конечно, его родители не позволяли ему все время находиться в ней. Они часто брали его гулять, катая в коляске, что ему особенно нравилось, так как это было единственное разнообразие в его жизни. И позволяли ему ползать по полу квартиры, но, к сожалению, с полным контролем любых действий.

Тем не менее, его родители были счастливы, что их ребенок растет очень активным и стремится к движению. Хоть это и доставляло им проблем.

Однажды Ичиро умудрился уползти и спрятаться за диван, пока его отец внимательно следил за экраном телевизора.

Дэвид, который всего в течение двадцати-тридцати секунд смотрел телевизор, казалось, позабыл, что в данный момент рядом с ним находится его двухгодовалый сын. И он почувствовал неладное.

Повернув голову в ту сторону, где только что был Ичиро, он был крайне удивлен, увидев в что на его месте и след простыл.

Конечно, отец сразу понял, что Ичиро, очевидно, хочет поиграть. И ходил по комнате, заглядывая во все "неочевидные" места, приговаривая: Ичирооо! Где же ты, Ичиро?

Затем, услышав довольное хихиканье сына, он с "удивлением" и разинув рот, вытащил его из-за спинки дивана, взяв в свои объятия и расщикотав.

Конечно, это не защитило его от тумака Хироми. Хоть она и видела, что отец, очевидно, догадывался о том, куда мог залезть их сын, ей не понравилось, как Дэвид, вместо того, чтобы следить за ребенком, на слишком долго завис взглядом в телевизоре и потерял внимание.

После этого, Дэвид уже был внутренне готов к любым "неожиданностям" и хоть и не подавал вида, внимательно следил за сыном.

Что до Ичиро, для которого японский не являлся родным языком, то ему было крайне сложно приспособиться к нему, будучи человеком, прожившим всю свою прошлую жизнь со своим старым языком. Они буквально путались между собой, сбивая его с толку.

Лежа в своей кровати с высокими бортиками, Ичиро то и делал, что внимательно слушал. Он запоминал слова и изучал произношения, которые у отца и у матери, казалось, были несколько разные. О том, что у его родителей разные национальности, он узнает через некоторое время.

«Японский действительно утомляет. Черт, если бы я хоть чуть-чуть упражнялся и учил его в прошлой жизни, мне бы было гораздо легче».

К сожалению. Хотя сейчас это было не важно. В прошлой жизни Ичиро знал в совершенстве лишь свой родной язык. Конечно, в школе они изучали другие языки. Но стоит ли говорить о качестве его обучения...

Так и получилось, что большую часть своего времени Ичиро проводил в подслушивании разговоров его отца и матери.

Удивительно, но он не редко слышал то, как его родители, находясь в другой комнате, говорили на повышенных тонах. И чаще всего громче слышался именно женский голос. Его родители довольно часто ругались, хоть и старались не делать этого при сыне. Таков был вспыльчивый характер его матери Хироми, не смотря на её женственность и красоту.

Очевидно, что отец и мать Ичиро не хотели, чтобы он вырос и запомнил их как родителей, которые много спорили и ругались.

Но, к их огромному сожалению и удивлению, Ичиро был особенным в этом плане.

Но даже не смотря на все ссоры и некоторые недопонимания, его мать и отец, очевидно, сильно любили друг друга. Эта любовь так же ярко и выражалась по отношению к их чаду.

Особенно от отца. Для Ичиро, который проживает уже 21 год жизни, его отношение казалось несколько... причудливым.

Хотя это и не удивительно. Он давно заметил, что у него яркая личность. Особенно сильно это выражалось в его любви к его любимому сыну. Он был излишне переживательный и одновременно с этим жизнерадостный и энергичный. Он любил постоянно шутить, делать различные трюки, часто улыбался, и это не мешало ему быть серьезным в его отцовской жизни.

Что до его матери, то её характер относительно похож, но внутри был полной противоположностью. Она улыбалась вместе с мужем, когда видела, как их сын взрослеет и набирается сил, делая все новые и новые шаги в своей жизни. Она была немногословна и наоборот, вспыльчива, когда дело доходило до споров. Так же она предпочитала скрывать все за своей улыбкой. У неё был суровый характер, который открыто демонстрировался в ее тумаках мужу. Но это не мешало ей любить его, как любить и ее ребенка.

У Ичиро были короткие чёрные волосы, очевидно, перешедшие в наследство от отца, и голубые глаза от матери.

Так и продолжалась жизнь Ичиро, который постепенно рос.