Глава 15. Не пересекай эту зиму, моя любовь

Сирийская пустыня Тадмор, Пальмира.

— [Ха, сдаюсь! Я сделаю всё, что скажете! Только пощадите, прошу!]

Древний город, некогда посвящённый богам.

Руины Пальмиры, блистательное наследие человеческой цивилизации, из-за затяжной гражданской войны и появления врат с монстрами теперь мало чем отличались от выжженной пустоши.

Бесконечная борьба за власть между правительственными войсками и повстанцами привела к тому, что сейчас Пальмиру контролировали последние.

Глядя на то, как они без разбору всё разрушают, было трудно разобрать, кто здесь на самом деле монстр.

— …Я запомнил твоё лицо.

— [Д-да?]

— Ты поставил на спор с винтовкой, целясь в детей, игравших перед грузовиком. Я этого никогда не забуду. А теперь тебе страшно умирать?

Голос был тихим, но собеседник явно не понимал ни слова по-корейски. Он лишь в ужасе складывал руки в мольбе.

Ну а как иначе — он только что увидел, как его товарищей вырезали в одно мгновение.

Бэк До Хён сжал руку крепче. Кончик клинка, упёршийся в адамово яблоко, вонзился в плоть.

— [Хик! П-поща-]

— [Сегодня ты здесь умрёшь. При любых обстоятельствах. От твоей сговорчивости зависит лишь то, будет ли смерть мучительной или не очень.]

— [!..]

— Так что отвечай на мои вопросы. Освободительный отряд.

От Марокко до Сирии.

Пересекая границы, следуя по слабым следам, он наконец поймал хвост.

На ключице мужчины отчётливо виднелась татуировка перевёрнутого полумесяца — знак <Освободительного отряда>.

Бэк До Хён холодно смотрел на него.

— [Где «пасс»?] [1]

Он не был настолько добр, чтобы подарить отбросу лёгкую смерть. Мужчина, умирая от кровопотери, выпучил налитые кровью глаза.

「Т-тупой ублюдок, кха-а..! Знаешь ли ты, ч-что это за место! Ты... пожалеешь об этом!」

Проклятие, сорвавшееся с его губ, звенело в ушах.

«Пожалею ли я?»

Возможно.

Но одно было ясно наверняка: даже если так, он всё равно сделает шаг вперёд и пройдёт этот путь.

«Потому что есть человек, который меня ждёт».

Дул сухой ветер.

Земля потрескалась от засухи, а над головой не было солнца. Вместо него возвышалась гигантская Чёрная Башня.

[Квест 1-й этап выполнен!]

[Вы прибыли на скрытый канал «Ничейная земля — Море Мудрости».]

[Из-за использования с нарушением условий «пасс» уничтожен. Уничтоженный «пасс» не подлежит повторному использованию и восстановлению.]

И… за этой Чёрной Башней виднелась бледно-голубая точка.

«Пасс», лежавший в его руке, исчез, но это уже не имело значения.

Бэк До Хён стоял неподвижно, глядя на их родину — Землю.

✧

[Уведомление: в канале новый посетитель.]

[Посещение иррегуляром без выполнения условий может серьёзно повлиять на принадлежащий вам канал. Подтвердить?]

— А если подтвержу, смогу его вышвырнуть?

Скрытый канал.

Этот особый канал, существующий на каждом сервере, меняет роль в зависимости от воли Директора.

Он может функционировать как забавная пасхалка в игре, а может, словно нож, спрятанный в рукаве, нацелиться в спину игрокам...

Одно было ясно: какова бы ни была роль, власть Директора в особом канале абсолютно безгранична. Даже больше, чем у Директоров других каналов.

Киддо, подпирая подбородок рукой, наблюдал.

Внутри Башни Вавилон, в пространстве, парящем словно космос, сотни мониторов в пустоте транслировали одного человека.

Порывы безжизненного ветра трепали его блестящие чёрные волосы.

Юноша поднял голову.

Его глаза чисты, как ясный полдень, и взгляд человека с прошлым, полным историй, без колебаний устремился вперёд.

— ...Что ж. Приходи, гончая. Мне и самому любопытно, кого ты убьёшь на этот раз, регрессор.

✧

— Пусти-и-и! А ну отпустите! Вы хоть знаете, кто я такой?! Немедленно зовите своего директора!

Старый конь борозды не испортит, даже если охотник на пенсии — он всё ещё охотник. Чиновники, державшие сгорбленного старика, пошатнулись от неожиданной силы.

— Ого! Так можно?

— Что за переполох вдруг?..

Офис Ассоциации был перевёрнут вверх дном.

Сотрудники сгрудились у входа, перешёптываясь.

Несколько минут назад в офис ворвались люди из правительства с суровыми лицами.

Предъявив ордер на обыск, они начали сметать всё на своём пути с такой яростью, что сотрудники поспешили отойти подальше, боясь попасть под горячую руку.

— Центр, прокуратура… Что же такого натворил председатель Ассоциации? Нас-то не приплетут?

— Да ладно, что мы, мелкие сошки, можем знать? Говорят, верхушку уже всю повязали. Но вообще можно ли так сопротивляться при задержании? Он же на пенсии, откуда у него столько сил…

— Разумеется, нельзя. И вам я так делать не советую. Впрочем, лучше бы таких ситуаций вообще не возникало.

— Ах!

Сотрудники испуганно расступились.

С дружелюбной улыбкой между ними прошёл мужчина средних лет.

— Это же директор Чон Иль Хён?

— Я-то думал, кто возглавляет такую операцию, ну конечно!

Чон Иль Хён, оставив за спиной шёпот, встал перед председателем Ассоциации. Тот, бушевавший до этого, заметил его и осёкся.

— Директор прибыл по вашему зову. Вы, кажется, меня искали? Есть что сказать?

— Директор Чон! Хорошо, что пришли! Кажется, произошло недоразумение, я всё могу объяснить. Поедем в Голубой дом, и я всё…

— Ах, подождите. Ха-а-а-ам.

— !

— Ой, простите. Ха-ха-ха, виноват. Плохо спал прошлой ночью. Так что вы говорили?

«Вот же наглость!»

Этот стиль издевательства казался очень знакомым.

Агенты смотрели в шоке, но Чон Иль Хён улыбался без намёка на сонливость.

Председатель, только что публично «атакованный» таким образом, растерянно открыл рот.

— Что вы сейчас!..

— Конечно, я бы советовал вам помалкивать, даже если есть что сказать. Если продолжите в том же духе, добавим статью за препятствование исполнению должностных обязанностей. Учитывая ваш и без того богатый список обвинений.

— Что я сделал не так?! Я — тигр без зубов!

— Я тоже так думал. Но знаете, сейчас технологии протезирования шагнули вперёд — даже беззубый енот может кусаться. Не то чтобы мне очень хотелось это знать.

«Этот сукин сын... он всё знает!»

На лбу председателя выступил холодный пот.

— Кажется, вы наконец начали понимать обстановку. У ваших сообщников-единомышленников, видимо, в силу возраста, нервы оказались совсем никудышными. Не успели наши ребята проявить мастерство, как они всё выложили.

— Д-директор Чон! Послушайте меня!

— Прокуратуре придётся поломать голову: предъявлять ли обвинение в нарушении государственной безопасности или в государственной измене.

Глаза председателя расширились.

— Что вы!..

— Ах. Я слышал на аудиозаписи, как вы смеялись, мол, в худшем случае отделаетесь штрафом.

Чон Иль Хён похлопал его по щеке и прошептал:

— Старик, глупость должна иметь предел. Ты хоть знаешь, кто отправился в Хэту? Сам Кинг.

— !..

Согласно признаниям сообщников, председатель и старейшины <Хэта> пытались через Чхве Давид настроить общественное мнение против S-рангов.

В итоге цель была ослабить влияние Кён Чжио и сдержать формирующийся альянс Салют.

«Они просто не знали».

Насколько крепка связь между Кён Чжио и Чхве Давид. Не знали, какая поддержка стоит за этой «Якшей», которую они привыкли презирать.

Их отношения не афишировались, а Ассоциация не следила за каждым шагом Кён Чжио так пристально, как правительство, так что ошибка была объяснима.

Наверное, они окончательно расслабились, когда «Хэта» не вошла в альянс.

— Думали, с одной Чхве Давид проблем не будет? Жаль. Вы просчитались.

— ...

В законах много лазеек.

Поскольку S-ранги напрямую связаны с национальной безопасностью, наказание за причинение им вреда сурово.

Но, с другой стороны, они настолько опасны, что в случае неконтролируемого буйства или причинения огромного ущерба гражданскому населению допускается их ликвидация на месте.

Однако.

Во всех этих законах был один исключительный случай — первый S-ранг Кореи, Кён Чжио.

Специальный закон, принятый одновременно с первым появлением Кён Чжио, не был изменён до сих пор и становился предметом споров каждый раз, когда наступал час перемен.

Возможно, со временем его отменят, но, к несчастью для председателя, не сегодня.

Чон Иль Хён усмехнулся.

— Если дело касается пробуждённой «Чжо», это считается наивысшей угрозой нацбезопасности вне зависимости от цели. Вы знаете это, господин председатель. Какой там Голубой дом. VIP очень зол.

— П-подождите!

— Увести.

Даже если умрёт президент, Кён Чжио должна жить. Таково было убеждение большинства, поддерживавшее этот безумный мир в эпоху Вавилона.

— Но, директор. Судя по обстоятельствам, план определённо был отвлекающим манёвром. Они были уверены, что Кинг отправится в Хэту, и в это время ударили по академии. Неужели председатель правда ничего об этом не знал?

— Глава Ли, вы ведь и сами заметили? Та сторона — всего лишь пешка, которую в итоге бросили. Сборище идиотов, которые даже не поняли, что их использовали.

— ...«Освободительный отряд». Значит, террористическая организация, которую не может поймать весь мир, действительно на таком уровне.

— Не стоит восхищаться уровнем врага. Начнёшь восхищаться — проникнешься симпатией, и в итоге тебя затянет.

Умные враги именно так укрепляют своё влияние. Ли Пинхон покраснела и пообещала помнить об этом. Чон Иль Хён потёр уставшие глаза.

— В любом случае, беды едва удалось избежать.

— Да. Ещё немного, и мы могли потерять одну из пяти великих гильдий и академию. Если бы охотница Кён Чжио не среагировала так быстро, мы бы понесли тяжелейшие потери. Мы снова у неё в долгу.

— Обязательно нужно так говорить? У меня уже желудок сводит от мысли, сколько придётся извиняться…

— Вы ведь пойдёте навестить её? Говорят, она в гипсе, даже в больницу легла. Похоже, на этот раз всё было серьёзно.

— Это…

«Чем дольше она пролежит в больнице, тем суровее будет срок для преступников...»

Истинные намерения Чжио были видны как на ладони, но верный «привратник» Короля промолчал. Молчание — добродетель.

— ...Давай навестим её позже. Сначала отправь венок побольше. Она любит всё яркое и ценит визуал, так что напиши... м-м... «Скорейшего выздоровления национальному герою, которого уважает вся Республика Корея».

— Какой ещё венок? Мы что, на похоронах? Я заказала красивую корзину цветов в популярном инстаграм-магазине и отправила с человеком, так что не волнуйтесь.

— Отправила? С кем?

— А с кем ещё? С руководителем Ким Си Гюном. Чем нам с вами идти и бить челом с нашими хмурыми лицами, лучше пусть идёт такой красавчик, как он, и подлизывается.

— Ну и словечки у тебя в сторону твоего двоюродного брата. Да и если говорить о хмурости, Ким Си Гюн даст нам фору. Ты видела его круги под глазами? Эх, молодежь... я в его годы выглядел куда лучше. В былые времена я не уступал Кён Чжироку…

— Кажется, наш Старый Пух совсем с ума сошёл…

— Я вообще-то всё слышу.

— Виновата, исправлюсь.

✧

[Лучшее] Пожар в Академии Альянса «Салют» в Сондо признан поджогом… Альянс: «Мы знаем, кто виновен, но в целях защиты не будем раскрывать»

Рекомендовано 8991, против 2 (+20311)

- Защищают преступника и ещё сами оплачивают ущерб из своего кармана? Это щедрость мирового №1 магната, я в ауте хд

- Кён Чжио — Бог? Кён Чжио — Бог? Кён Чжио — Бог?

- Вот она, настоящая «noblesse oblige» [2] 21 века… Мёнчжэ, смотри и учись

└ Чон Мёнчжэ сейчас заплачет…

└ Да куда ему, владельцу лавки, до такого уровня, лол

Примечания:

0. Название главы — интерпретация одной из строчек известной корейской песни «Не пересекай эту реку, моя любовь». Это одна из древнейших дошедших до нас корейских песен (датируется периодом Древнего Чосона). В этой песне женщина умоляет мужа не входить в опасную реку, но он её не слушает, тонет, и она поёт печальную песнь о разлуке и смерти. В 2014 был снят документальный фильм. А слово «зима» у нас сквозит с 39 этажа Вавилона — город Адмия с вечной зимой, Винтер.

В оригинале в качестве обращения используется слово 님아 (ним-а), которое переводится как «господин/госпожа» или суффикс глубокого уважения. Но в классической корейской литературе (особенно в стихах и песнях) слово 님 (ним) часто используется как обращение к возлюбленному или супругу.

1. Небольшое напоминание: пассами называют пропуски в Ничейные земли.

2. «Noblesse oblige» — французское выражение, означающее «благородство обязывает». Смысл в том, что наличие высокого статуса само по себе требует блюсти репутацию и совершать благородные поступки.