✧

Сеул, западная часть города, больница «Северанс».

До переноса государственных похорон на площадь перед Национальной ассамблеей временный алтарь памяти Ын Сок Вона был установлен в больнице.

Проститься пускали лишь избранных.

Среди этих немногих оказался и Ким Си Гюн из Центра.

«Восьмое место, значит...»

Цифра перед именем будто принадлежала не ему. С тяжёлым лицом Ким Си Гюн поправил чёрный галстук.

— Руководитель группы. Неужели вы закурили? Сколько лет уже только леденцы сосали, всё твердили — завязал...

— Заткнись. Где Ан Чхисан?

— Всё там же.

Он прошёл по коридору и остановился перед мужчиной, сидевшим на полу в углу. Ещё недавно тот безутешно рыдал, но теперь лицо левой руки Серебряного Льва было совершенно опустошённым, безжизненным.

— Ан Чхисан. Я сам уже вымотался.

— ...

— Заместитель забаррикадировался, исполнительный директор превратился в развалину... Что это, все решили устроить забастовку и вместе ко дну пойти? Может, пора бы уже очнуться? Такой важный Серебряный Лев, а в итоге всего лишь…

— Руководитель!

— Что? Я и так терпел сколько мог.

— Н-нет, я не об этом!

— Одних уговаривают встать, других держат взаперти, не позволяя двинуться. Разве это не крайняя дискриминация, господин госслужащий?

И тут в воздухе разлился аромат — тонкий, дорогой, скорее уместный в элитном бутике, чем среди измученных государственных служащих.

Ким Си Гюн медленно обернулся.

Перед ним стоял красавец в траурном чёрном, будто сошедший с подиума. Чон Гиль Гаон поднял руку в лёгком приветствии.

— ...Что ты тут делаешь?

— И я рад тебя видеть.

— Хватит шутить. Ты забыл о Законе Ноя?

Система «Ноев ковчег» — государственная страховка, сродни американскому институту назначенному выжившему [1]. В случае ЧП хотя бы один топовый ранкер обязан находиться в бункере при Голубом доме, чтобы избежать одновременной гибели всех ключевых сил страны.

Сейчас, когда «Чжо» и все S-ранги отсутствовали, а Серебряный Лев погиб... назначенным по очереди был именно Чон Гиль Гаон.

— Рейтинги давно переменились. Если и держать взаперти, то не меня, а Белую Птицу.

— Чёрт бы её побрал, с Белой Птицей невозможно договориться!

— Вот видишь. Поэтому и жить надо по-дурному. Если всю жизнь быть «слишком хорошим», как я, в итоге и оказываешься в дураках.

Он переместился к автомату за кофе. Ким Си Гюн, цокнув языком, пошёл следом и раздражённо запихнул монеты.

— На тебя не похоже. Что ты устраиваешь? Я думал, всё уже согласовано.

— Хм.

— Возвращайся. Разве что вдруг решил косить под Белую Птицу? У меня и без того дел невпроворот, не вздумай добавлять.

— Стыдно.

— Что?

На миг показалось, что ослышался. Но, отхлебнув дешёвого кофе, Чон Гиль Гаон повторил:

— Говорю, стыдно.

— ...О чём ты.

— Я собирался сидеть тихо. Ну, повезло же — в этом хаосе только мне разрешили отдыхать. Должен был сказать «спасибо», верно? Но...

Бункер, оборудованный всеми удобствами, имел даже сад и искусственное солнце, благодаря которому там было светло и тепло.

И что куда важнее — там было тихо.

Никто не мешал, и эта тишина вынуждала думать.

— Король ушёл в бой ради будущего, Лев сражается даже после смерти, Благородная сражается, не оглядываясь назад...

А я? Что делаю я?

— Накатила апатия, — продолжал он, — вот и включил телевизор, думаю: хоть дораму посмотрю.

И в тот момент по залу пронёсся шум. Си Гюн автоматически обернулся туда, откуда он исходил. В углу комнаты на экране телевизора шли срочные новости.

〚Пусти! Сволочи! Немедленно! Вы хоть знаете, кто я, чтобы так!〛

〚Убери камеру! Немедленно! Что вы себе позволяете, уберите это сейчас же!〛

Подпись сообщала: «На месте задержана группа лиц, пытавшихся вывезти за границу большое количество магических камней и артефактов».

Кадр показывал взлётную полосу, перекрытую множеством автомобилей и самолётов.

Логотип < D.I.>, показанный без цензуры, говорил сам за себя.

Ким Си Гюн мельком взглянул на него. Лицо Чон Гиль Гаона оставалось спокойным. Лишь после короткой паузы он сам нарушил молчание:

— Руководитель Ким. Знаешь, почему я люблю дорамы?

— ...

— В них есть «логика». Как бы безумно ни закручивался сюжет, персонажи всё равно имеют мотивы, всё объясняется. Поэтому и понимать легко.

— ...

— А вот в реальности такого нет. Тут ни потолка, ни дна, ни границ.

В жизни запросто совершают отвратительные вещи и глазом не моргнув. Или вдруг те, кто всю жизнь только ненавидел людей, внезапно отдают собственные жизни ради их спасения.

Ни меры, ни предела. Вот она, реальность.

С каменным лицом Чон Гиль Гаон бросал слова почти наугад.

Ким Си Гюн нахмурился, вспомнив прошлое этого человека.

— Слушай, если ты всё ещё так ведёшь себя из-за неё... из-за той, что ушла, то брось.

「Чон Гиль Гаон? Твоё имя — Гиль Гаон? А у меня — Гоун... Забавно, даже имена наши чем-то похожи.」

— Кто, а. Думаешь, я так себя веду, потому что вспомнил о погибшей невесте? Смешно, — он усмехнулся, как бы отмахиваясь. — Я не могу быть настолько глупым и сентиментальным…

Я знаю.

Я слишком хорошо знаю, что чувствует тот, кто потерял любимых и остался один.

Я знаю и то, как снова подняться на ноги, сам через это прошёл.

И потому не могу просто сидеть сложа руки, зная всё это.

Скатиться в один ряд с безответственными, мерзкими подонками-палачами было бы уж слишком позорно.

— Вывод: ищите кого-нибудь более свободного для Закона Ноя. А я займусь своим делом на том месте, что оставил мне Лев.

Конечно, как и у любого бизнесмена, здесь присутствует доля расчёта.

— Забыл, что ли? Если начну дёргаться в отсутствие Короля, меня же мигом на куски изведут. Мне правда страшно, понимаешь.

Он терял того, кого лелеял и любил.

Чон Гиль Гаон тоже видел и слышал достаточно, чтобы понимать, насколько особенной была связь Льва и Чжо.

Когда тот вернётся, ему уже ничего не будет страшно, и значит лучше заранее избегать малейшего риска навлечь на себя немилость.

Этот «Альфа» с исключительным чутьём ни на миг не усомнился: их Король непременно вернётся.

✧

Нью-Йорк, Рокфеллер-центр.

Он знал.

Нет ничего глупее, чем продолжать любить то, что уже мертво.

Но проблема в том, что в этом изобильном мире существуют и такие глупые неудачники, которым, кажется, нужно цепляться даже за это, как за соломинку, чтобы выжить.

— Особенно я. В этом деле я чемпион мира.

— Почему ты так жутко сам с собой разговариваешь?

Киддо поднял голову.

Хелпер, замаскированная под визажиста, со вздохом отдёрнула руку.

— Даже если бы захотела что-то подправить, трогать больше нечего. Лицо у тебя, чёртов красавчик, уж слишком хорошее.

— Это мой хлеб. Секрет выживания в адской Сицилии. Теперь это немного скрыто благодаря Тимми, но…

Шутя, он добавил, что, мол, они с ним совершенно из разных категорий по внешности, так что всё в порядке.

Но Хелпер не засмеялась. Помедлив и оглянувшись, она спросила:

— А… Тимоти что? Его совсем не видно.

— Беспокоишься?

— Н-нет! Не то чтобы… но всё же… Тимоти ведь хороший человек, глава. Правда хороший.

Её лицо было похоже на лицо расстроенного ребёнка.

Киддо пристально посмотрел и мягко улыбнулся. Ну надо же.

— Но я всё равно убью его.

— …!

— Конечно, не сейчас. Наш Тимми ещё должен послужить моим щитом.

Он собирался отпустить его в самый подходящий момент и в самом достойном облике. Ведь это его единственный друг.

Киддо погладил по голове побелевшую от ужаса Хелпер.

— Нечего пугаться, дорогая. Я же сказал — не сегодня. Сейчас он всего лишь в каком-то захолустном подземелье. Да, это займёт время… но ведь и нам надо набраться терпения, правда?

Его глаза, преобразованные магической энергией, светились ярко-синим цветом.

Ослепительный красавец в холодных тонах.

Фанаты и журналисты пели о нём, сравнивая с «сапфиром Бомбей» [2] или с океаном.

Но Хелпер знала, что за этой сияющей оболочкой спрятан настоящий цвет — мёртвый.

«Чокнутый ублюдок…»

— Но всё же, может, ты слишком торопишься…

— Июнь.

— …

Ей стало страшно.

«Июнь» из <Освободительного Отряда>. Хелпер застыла, глядя на него.

Его изящные пальцы сжали её подбородок.

Прикосновение было нежным, голос мягким, и всё же Хелпер прошиб мороз.

— Это наш последний шанс в этой главе.

Киддо ласково прищурился.

— Когда Директор получит всё в свои руки, нас ждёт другая война. Чуть сложнее, чуть хлопотнее…

— …

— Потому выкладываться надо на полную. Если начнём ныть по пустякам, тем, кто умер ради мира, будет по-настоящему обидно.

— …

— Не так ли?

Она и не заметила, как кивнула. Не заметила и того, что слёзы текут по лицу.

Всё это — следствие его характеристики [Эмоциональная ассимиляция].

Хелпер рухнула, не выдержав чужих чувств, которые обрушились на неё потоком.

Это была боль такой силы, что всё тело ломило.

А Киддо будто ничего и не случилось, спокойно поднялся, протянул руку и поднял её. Улыбнулся.

— Ты и так всё делала отлично. И дальше сможешь. Правда ведь?

— …Да.

Существует множество способов победить врага.

Но есть противник, которого невозможно победить.

Невозможно ни убить, ни одолеть.

Есть только один способ добиться цели против такого высшего врага.

Остановить его навечно.

Изолировать «Чжо» от этого мира.

Киддо вышел из гримёрки и посмотрел вниз, на огромную Таймс-сквер.

Среди сотен и тысяч огней на фасадах зданий шли трансляции.

В прямом эфире, через телеканалы союзных стран, показывали Корею.

Пылающий Сеул.

Картина, о которой ещё несколько дней назад никто и помыслить не смел.

— О? Марамальди! Я как раз хотел представиться до начала. Я — Марк, ведущий сегодняшнего ток-шоу.

Подошёл ведущий, весело пожав руку.

— Все тут с ума сошли, узнав, что вы согласились! Человек, который никогда не даёт интервью, и вдруг!

— Да?

— Ещё бы! Все просто сгорают от любопытства. Ну, знаете, вы же всегда держались в тени, а тут вдруг… О, я не жалуюсь, конечно!

— Ну… скажем, алиби?

Он сказал это почти всерьёз, но ведущий из Калифорнии был слишком воодушевлён, чтобы вникнуть, и тараторил дальше.

— Главное, помните — прямой эфир, на весь мир! Но расслабьтесь, я профи, со мной вы в надёжных руках. Мне повезло, но и вам тоже повезло.

Стуча себя по груди со словами «я же в этой сфере ветеран», ведущий пошёл вперёд. Киддо усмехнулся.

Если ему и вправду везло, значит миру сегодня конец.

Вслед вышла Хелпер. Киддо не обернулся, но тихо сказал:

— Передай Алхимику, Хелпер.

[Интерим] в Башне займёт как минимум два дня.

Но лучше не надеяться, что у неё хватит терпения выжидать всё это время.

В кармане жгла визитка. Всё было готово. Значит…

«Исполнитель» Киддо, не отрывая глаз от пылающего Сеула, усмехнулся.

— Когда пойдёт дождь, мы начнём.

Пришло время спеть длинную колыбельную.

Для одной-единственной.

✧

И вот.

Через десять часов после того, как прозвонил Колокол на 49-м этаже.

Через тридцать минут после начала прямого эфира в Нью-Йорке.

Над всей Кореей пролился ливень.

Неистовой магией низвергнутый с небес, он погасил пламя.

Сражающиеся, наблюдающие. Все без исключения осознали.

Это было возвращение Короля.

Примечания:

1. Назначенный выживший — это лицо из числа высших руководителей государства, которое на время массовых мероприятий с их участием удаляется в безопасное засекреченное место. Его цель — обеспечить непрерывность власти в случае катастрофы, теракта или иной угрозы, которая может устранить всех остальных руководителей.

2. Сапфир Бомбей — это джин премиум-класса, известный своей характерной голубой бутылкой, вдохновлённой сапфиром, и узнаваемым ароматным профилем с нотами можжевельника, цитрусовых и специй. Но, возможно, здесь отсылка к сапфиру «Звезда Бомбей».