— […]

Дэн Лива, застывшая на мгновение, резко уставилась на переводчика.

— [Ты вообще правильно перевёл?]

— [Э-это…]

— [Переводи как следует!]

— [Всё верно, дацзяо.]

Резко обернувшись, Дэн Лива уставилась на На Чжоён — ту самую, что сидела слева от Кён Чжирока и выполняла обязанности переводчика. На Чжоён ровно, на безупречном мандаринском [1] повторила:

— [Вы всё правильно поняли. Кракен Жёлтого моря уже ликвидирован нашей корейской стороной ещё по дороге сюда.]

Если быть точным, наш самовлюблённый Король расправился с ним.

На Чжоён чуть тронула пальцами уголок губ, сдерживая улыбку, когда вспомнила, как Чжио, которая не знала ни слова по-китайски, только и выучила «Ханьго» — «Корея», и бубнила это всю дорогу.

Рядом Кён Чжирок лениво наклонил голову набок. Ему это всё было почти любопытно.

Если не ошибаюсь, предупреждение о высокой вероятности появления чудовища прислала именно китайская сторона. С чего тогда такой шок? Не рассчитывали встретить? Или…

— Может, вы вообще не знаете, что у вас в стране творится?

— [Выбирайте выражения!]

— Дацзяо.

— […]

— Мы не планировали этого, но вышло так, что мы оказали вам услугу первыми. И что теперь?

Ровный, холодный взгляд.

Дэн Лива до крови прикусила губу.

«Как…?»

Она признавала — из-за внутренней неразберихи не все доклады доходили до неё. Но даже так… Уже встретились. Более того, уже уничтожили...

Уровень корейских охотников ей был известен. Но это превосходило все ожидания.

Кракен, оценённый как монстр 1,5–2 уровня, не тот, с кем можно разделаться вот так запросто. Помимо чудовищной силы, сложность заключалась в географическом расположении.

Старые АЭС и морские исследовательские центры. Да, многие уже заменили энергией магических кристаллов, но немало реакторов всё ещё стояло на побережье Жёлтого моря. Один неверный шаг — и ядерной катастрофы не избежать.

Без подавляющего превосходства в силе и скорости даже вступать в бой было безумием.

И вдобавок…

Континент огромен, а Вавилон — безжалостен. Сейчас Китай не имел ни ресурсов, ни рук, чтобы слишком долго держать войска возле одного лишь Циндао.

«Вот сверху и неистовствуют, хватаясь за любую возможность...»

Но её козырная карта, брошенная для выигрыша времени, разлетелась прахом за одно мгновение.

Дэн Лива молча уставилась на них, потом с трудом разжала губы:

— [Можете это доказать?]

— Достаточно отправиться к морю. Или... может, вам нужно вот это?

Шурх. Кён Чжирок медленно сжал и разжал кулак.

В ладони вспыхнул мягкий голубоватый свет, в воздухе завис кристалл, прозрачный, с чуть заметным синим отливом.

Сердце чудовища, магический камень.

Чем выше ранг, тем чище и прозрачнее цвет. При одном взгляде было ясно, что перед ними кристалл не ниже второго уровня.

Драгоценность, за которую можно назвать любую цену.

В глазах Дэн Ливы на миг мелькнул алчный огонёк, но тут же исчез. Человек перед ней не выглядел тем, от кого можно было бы что-то требовать просто так.

И всё же…

— Отдать его — не проблема.

— [!]

— Для меня это просто булыжник, да и добыт он в ваших водах. Но...

— […]

— Мне интересно: если бы тест с кракеном подтвердил нашу искренность, что бы вы потребовали дальше?

Свет камня играл в его ладони.

Дэн Лива глотнула. Воздух в номере вдруг изменился, словно к ним в комнату вошёл глухой сумрак леса.

Голос Кён Чжирока опустился ещё ниже, а в глазах проступила сталь.

«Вы говорили, у нас есть что-то, ради чего мы приехали в Китай...»

— Вы правда не понимаете, зачем я приехал в эту страну, дацзяо Дэн Лива?

Тук.

Камень исчез. Дэн Лива застыла.

Только сейчас она вспомнила его другое прозвище.

Божественное Копьё.

И... Копьё Богоубийцы — Кён Чжирок.

— Послушай, китаянка.

— […]

— Этот цирк с моими кровными узами уже перебор.

Тот самый человек, что в Каире в одиночку уничтожил осколок Солнца и стал хозяином [Святого Копья Лонгина].

Его глаза вспыхнули яростным золотом:

— Если вы правда не хотите встретиться с «Копьём Вавилона» по-настоящему, то немедленно тащите этого ублюдка ко мне.

Хватит тянуть время жалкими уловками.

— [Д-дерзкий корейский ублюдок!]

Ошеломлённые солдаты вскинули заряженные винтовки. Но выстрелов не последовало.

— [А-а-а! Р-рука! Моё…!]

Все знали, все говорили: Кён Чжирок — величайший охотник мира, что ещё подростком в одиночку сотворил в Египте невозможное.

Но это неправда. Он никогда не был один.

За его спиной всегда стояла ещё одна спина, широкая, грубая, смотрящая поверх всего мира и всех отношений. Спина жестокого правителя, у ног которого лежит огромный мир, а в поле его зрения — узкие связи.

Тиран мира Чжио холодно посмотрела на них.

Застывшие солдаты, чьи руки примерзли к холодному металлу автоматов, один за другим попадали на колени. Ледяная корка неумолимо расползалась по их телам, не оставляя шансов что-то предпринять.

Дэн Лива рывком поднялась со своего места и с изумлённым лицом уставилась на это зрелище.

«Не может быть… Антимагический барьер же должен быть активирован!»

— [Что вы творите…!]

Слишком уж жёстко!

Она обернулась к Кён Чжироку и сжала кулаки. Неужели это его рук дело? Но взгляд всех уже был направлен в другую сторону, на того, кто с самого начала сидел там, глядя на них с ленивым, откровенно насмешливым выражением. На неё. На ту самую.

— [Божественное Копьё! Я же ясно сказала — мы на вашей стороне! Мы хотим быть вашими друзьями! А вы, вы…!]

Гнев душил её.

— [Вы, значит, променяли нас на эту русскую! Поддались западной отреби!]

…

…Что?

Что? Постойте-ка, что она только что сказала?

Пока корейцы в комнате ошарашенно хлопали глазами, Дэн Лива, красная от злости, всё продолжала сыпать проклятиями:

— [Знала я, что вы продались гнилым западным псам, но чтоб вот так! Вы что, всю гордость Востока выкинули на помойку?! В такое время, когда мы, азиатские братья, должны держаться друг за друга, вы!..]

Эээ… извините…

Даже без перевода и знания китайского было вполне ясно: слово «русская», тон и жестикуляция, всё кричало само за себя.

А когда На Чжоён, запинаясь, закончила перевод, взгляды всей комнаты синхронно сдвинулись вбок. Туда, где в центре внимания оказалась…

…Чжио. Уроженка Сеула, гражданка Республики Корея.

Он медленно поднял указательный палец и ткнул себе в грудь:

— Это, простите… я?

…кивок-кивок.

— Я?

Кивок-кивок.

— Хм. Говорят, перед смертью у людей зрение портится. Бедняжка… Ну ничего. Сейчас этот ваш Кинг Чжио всё исправит.

— П-подождите! Госпожа Чжио! Вы ведь действительно сейчас выглядите как иностранка, так ведь?!

— Хик! Госпожа Чжо Чжо! Расизм — это плохо!

Та, кто только что невозмутимо представилась «кореянкой», уже поднимала руку, явно готовясь применить навык, но перепуганные соратники повисли на ней, чуть ли не зубами вцепившись.

Шум схлынул. В комнате вновь воцарилась гнетущая тишина.

Остались лишь четверо с корейской стороны, Дэн Лива и её страж Ян Кан.

«Хоть всё и пошло к чёрту…» — Кён Чжирок лениво почесал затылок. — «Может, для разговора так даже лучше».

Друзья, друзья… Это слово звучало уже слишком много раз. И бесило. Он помял шею и хмыкнул:

— Похоже, слухи о том, что китайское руководство раскололось на два лагеря, правда.

— …

— И «я» — причина?

Ян Кан ответил. На неожиданно хорошем корейском:

— Вы всё знали. Как и следовало ожидать.

✧

「Тебе нужно сделать только это. Ты сможешь? Тогда я дам тебе то, что ты так хочешь.」

「Ха.」

「Ну чего тут сложного, любимая? Для твоей чудовищной силы — это пустяки.」

Кровь и пыль. На грязной щеке её кривая усмешка.

「И после этого ты смеешь говорить, что любишь меня? Хватит нести эту мерзость.」

Слова были ядовиты, но голос — усталый, почти тихий.

Он же, не колеблясь ни секунды, коснулся её измазанной щеки губами. Медленно, почти торжественно преклонив перед ней оба колена.

「Я люблю тебя. Больше себя. Больше кого-либо. Каждое мгновение я ненавижу ту судьбу, что связала нас так тесно… но каждое же мгновение я благословляю её — потому что она хоть так позволила мне быть с тобой.」

「…」

「Только… прости. Любимая.」

「…Тварь. Катись к чёрту.」

「Я просто люблю этот хрупкий мир чуть сильнее, чем тебя.」

Не прощай меня.

Никогда не прощай.

Лишь бы эта гнусная любовь, что ведёт их обоих в погибель, имела право называться любовью… лишь бы позволила быть с ней до конца.

— …Март. Тринадцатый месяц. Эй! «Киддо»!

— …Проснулся. Бешеный Пёс.

— Чёрт, сколько можно спать? Это что — твой гроб, что ли?! Ты же говорил, у тебя дел по горло, ублюдок! Что?.. Эй… Ты что, плачешь?

Киддо прикрыл глаза тяжёлой ладонью. Свет резал зрачки.

Эти «сны» всегда такие. Каждый раз, когда появлялись новые воспоминания, это повторялось снова и снова.

Бешеный Пёс, чувствуя себя виноватым, замолк. Он был тем же простодушным «братом», что и в прошлой жизни. Киддо усмехнулся, глядя на него сквозь слёзы.

— Нет, всё нормально.

— Вот и хорошо! Чёртов мерзавец, убьёт кого угодно, но сам не сдохнет никогда, хренов бумажный аристократ!

— Что за бред. Я и так вполне статный. Ох, ты волнуешься за меня, дорогой?

— Беспокоюсь, бл*ть?! Я бы тебя давно пристрелил, если б мог, но ты ж, гадина, не дохнешь!

— А ты забываешь, что тоже этим занимаешься, мой дорогой брат.

Киддо поднялся и подошёл к окну. Его взгляд утонул в пустошах «ничейной» территории. Его родина, где вечно царил лишь сумрак без солнца.

Ветер тронул лазурные волосы. Глядя на безжизненную мёртвую степь, Киддо пробормотал:

— Хоть я и хотел заставить их плакать, в итоге каждый раз плачу сам…

Чёртова судьба.

Бешеный Пёс ждал. И этот вечный «Исполнитель клятвы» улыбнулся своей обычной, звериной улыбкой, обернувшись через плечо:

— Ну что, посмотрим, как там наш «Трикстер» устроился в Китае?

— Если это дело рук Апреля, можно не сомневаться, там уже полный бардак.

— Отлично. Тогда и нам пора.

В Корею.

Туда, где любимый король покинул трон. К началу долгой катастрофы…

Примечание:

1. Мандаринский (Mandarin) — это термин, который в лингвистике относится к стандартному китайскому языку (путунхуа). Это самый распространенный вариант китайского языка, который является официальным в Китае и других регионах.