✧

Если решила, не медли.

Даже если это казнь лисицы, с которой ты росла бок о бок.

Король и смерть — неразделимые спутники.

Сострадание — это слабость, а колебания ведут к неминуемому поражению.

Звук активации навыка, и холодное прикосновение оружия в руке.

Воплощение 『смерти』.

Клинок, похожий на ночной кошмар, безжалостно рассекает воздух. Мэгу рефлекторно зажмуривается. И...

ЧЖА-КА-КА-ГАН!

Ударная волна проносится по ночному лесу.

...

Фууу- фууу.

Плач совы и напряжённое дыхание нарушают тишину.

Кён Чжио прошептала:

— Уйди с дороги.

Копьё Кён Чжирока, преграждающее путь, и руки Бома, крепко сжимающие её талию и запястье.

Ночной ветер слегка поднимает волосы на лбу.

На таком близком расстоянии золотистые вспышки в её холодных глазах излучают зловещую магическую силу.

Кён Чжирок сжал губы.

Ка-ка-ка-ган!

Искры взметнулись между смертельным клинком и копьём.

«Безумие…»

[Ваша Заветная Звезда, «Молодой Повелитель Леса и Луны», посылает строгое предупреждение немедленно отступить.]

Если смотреть только на физическую силу, он должен был бы одержать явное преимущество. Конечно, с учётом того, что он копейщик, а она маг.

Но [Пламя Библиотеки].

Теперь, когда провозглашена всеведущая зона, вся магия в этой [области] подчиняется только Кён Чжио.

Если бы это место не было оптимальным полем для Кён Чжирока, посреди залитого лунным светом леса, он и не смог бы выдержать чудовищную магическую силу.

Даже двое мужчин едва сдерживали её.

Мэгу, у которой полголовы уже задело неведомым ударом, дрожала, не смея дышать.

— ...Успокойся, Чжо, — Бом тихо проговорил.

Подол костюма развевается в колышущейся магии.

[Искусство Оков]. Синяя строка из иероглифов, как цепь, обвивает тело Кён Чжио.

Три человека стоят в конфронтации.

Но лишь один из них был совершенно спокоен.

Чжио скользнула взглядом по ним.

— Ты думаешь, я не смогу убить вот так?

— Нет, — Кён Чжирок нервно потянул уголок губ. — Достаточно применить [Наказ Короля], и игра окончена.

— Ты хорошо знаешь. Убирайтесь, не раздражайте меня.

— Отойду, бл×ть.

Ка-ка-ка-ган!

Клинки снова сошлись в яростном ударе.

— Что, потом будешь ныть, держа в руках отрубленную лисью голову? Не смеши, сестрёнка.

Высеченные руны на копьё. Те самые слова, что он выгравировал, снова появляются в поле зрения Кён Чжирока.

[Прекрасной смерти не бывает]

Тот ужасный март.

Когда все восхваляли смерть отца, называя его «народным героем», а он стоял, как труп, глядя на сестру — тогда к нему и пришло это горькое прозрение.

Он прекрасно знал, что стоит тебе что-то решить, назад дороги не будет… Но и что с того? Значит ли это, что у него есть сожаления?

«Нет. У тебя есть», — промелькнуло у него в голове.

Кён Чжирок был единственным, кто мог в любой миг найти в Кён Чжио остатки её человечности. Именно поэтому он не мог отступить даже на шаг.

— Не могу отойти. Нет. Не отойду.

Двое, которые знали Кён Чжио лучше, чем она сама.

«Хм…»

Ну что ж, по-другому не выйдет.

— Эх, ладно… Нате вам, разбирайтесь.

Сдаюсь.

С преувеличенной театральностью она развела руки в стороны, и коса исчезла.

Маленькая макушка тыкалась в его грудь, словно говоря «отпусти». Бом медленно ослабил хватку.

Обломки травы, пострадавшие от столкновения двух ранкеров, разлетелись, как осколки лунного света. Чжио подняла глаза на потемневшее небо.

Апрель, когда восходит полная луна.

В такой день, когда духовная энергия достигала пика, даже та безумная лиса могла решиться на авантюру.

— Бариюн.

Тихий зов хозяйки.

Мэгу, словно крадущийся зверёк, подползла ближе и торопливо прижалась лбом к её ступне.

Взъерошенные волосы, рассечённая щека.

Всё в крови и грязи, но слёзы, падающие под лунным светом, всё такие же хрупкие и красивые.

— Да, моя госпожа…

— Ты перешла черту.

— …

— В мире, где за гнилую шутку готовы убить, ты тащишь мне моего покойного отца? Даже Сатана бы лбом хлопнул и сдался.

— Простите… Я просто хотела быть рядом с вами…

— Если это твоё лучшее оправдание, то ты не просто сумасшедшая, ты невероятно безумная.

— …

Лисьи слёзы коснулись её стопы, но дальше этого дело не пошло. Чжио подняла руку.

— Эй, Кён Чжио.

— Я не убью её.

Но это не значит, что подобное не повторится. Профилактический кнут был необходим.

И как раз в тот момент, когда Чжио собралась активировать 『Великий Лабиринт』, раздался шёпот:

— …Любовь — это тоже грех?

Слабый, прерывистый шёпот.

— Вы знаете? Прошло уже 1502 дня.

— …

— С того дня, как вы ушли, прошло четыре года. Ни одного дня я не отходила от этих ворот.

«Придёт ли моя хозяйка сегодня?»

С той самой ночи, когда Чжио покинула особняк Серебряного Льва, местом Мэгу всегда была верхняя ступень у ворот.

— Всего-то тридцать ли… Я знала, что вы там, но повиновалась приказу не беспокоить вас. Просто ждала.

«Хи-хи…» — Мэгу всхлипнула сквозь смех.

— Знаю. Знаю всё. Всё это моя вина.

— …

— Вы сказали, что нельзя выпускать в мир тварь грешную и безумную. Я поняла… Но… хозяйка. Вы ведь так и не пришли.

Вы ведь знали и всё равно не пришли.

— Вы знали, что эта жалкая безумная лиса тоскует по вам… но за тысячу дней ни разу не сделали шаг в мою сторону.

Знали, что я без ума по вам, и всё равно позволили мне сходить с ума дальше. Как же теперь вы смеете говорить, что вся вина только на мне?

Шепча, как безумная, Мэгу подняла голову. Лицо, обожжённое слезами, и в нём — улыбка, обращённая к Чжио.

— Жестокий человек…

Её рука потянулась вперёд…

…а другой рукой она медленно сжала лезвие серебряного кинжала.

— Сколько ещё мне ждать после сегодняшнего? Убейте меня прямо здесь. Лучше умереть от вашей руки…

「От твоей руки.」

Чжио судорожно втянула воздух.

— Пожалуйста, положи конец жизни этому отвратительному существу.

「Пусть и это мимолётное дыхание оборвётся от твоих рук…」[1]

Чэн! Дзинь-карак!

Ещё секунда, и было бы поздно.

Копьё Кён Чжирока отбило серебряный кинжал, тот перелетел через кусты и упал в траву. Если бы он опоздал хоть на мгновение, лезвие пронзило бы горло Мэгу.

— Кён Чжио! Ты с ума сошла? Всего-то [Иллюзия], и на такое повелась?

— …А.

«Что это сейчас было?»

Мелькнувший перед глазами образ.

Заснеженная страна под дождём… и незнакомый мужчина…

«Он плакал».

[Ваша Заветная Звезда, «Чтец Судеб», бормочет, что это сцена из того… ну, из позапрошлогодней дорамы, которую вы вроде смотрели.]

«…Что за чушь? Если спать хочется — спи молча».

Она нахмурилась, пытаясь вспомнить, но в ухо впился сдавленный всхлип.

Дёрнувшись, Чжио вернулась в реальность.

У края леса Бариюн, уже поверженная Бомом, видно, совсем сдалась и вернулась в истинный лисий облик — сидела, всхлипывая навзрыд.

Под лунным светом лоснилась песочно-серая шерсть.

Чудовище, что полюбило человека.

И потому сошедшее с ума. Жалкое чудовище.

«…Эх. И за что мне всё это».

Раздался звук отмены скилла.

Вдалеке младшая, которую она уложила «спать», тоже понемногу приходила в себя. Значит, этот дешёвый слезливый спектакль пора бы и свернуть.

Чжио лениво подошла.

— Эй, хватит реветь.

— Хыык, хоть бы утеш… утешили… Юна уже… уже потеряла волю к жи-и-и…

— Что за рожа вообще, кто тут кого утешать должен? У меня от тебя не просто слов нет, у меня возмущение в стратосферу улетело. Ты хоть понимаешь, через какую сопливую мелодраму прошёл великий Кинг Чжио из-за тебя, а?

— З-знаю! Юни тоже всё видела! Как вы плакали, Юни стало так больно, что я забыла уклониться и получила по лицу от Повелителя Призраков!

— Ты этим хвастаешься, сталкер?..

— Что? Эй, ты плакала, да?

Игнорируя влезающего в разговор Бэмби, Чжио поджала губы.

Но суть была в другом.

— Ладно. Прощаю. Последний раз.

— …!

— Но не бесплатно, ноу-ноу.

Взамен тебе придётся поработать.

Ты-то с ума сошла давно, хрен бы с тобой. Но есть ещё один… Тот, кто в здравом уме устраивает подобный трэш.

✧

— Я же говорю, между нами ничего нет!

— [Да ну, не так остро реагируйте. Мы понимаем, что вокруг скандал, вы нервничаете. Считайте, что это не под запись, мы никому ни слова, пока госпожа Чжоён сама не захочет, ладно?]

— Да хоть сто раз не под запись! Я в жизни с этим главой Вавилонии ни словом не перекидывалась! Я сейчас вообще до чёртиков занята! Всё, кладу трубку!

— [Г-госпожа Чжоён! Подождите!]

Бип.

На Чжоён сердито запихнула телефон обратно в сумку.

«Скандал, ну да конечно».

Мастера раздувать из мухи слона, вот что это такое.

После того дня, когда её вынесли из башни на спине Бэмби, пресса не унималась, пока не выяснилось, что это была не она.

Но даже так! После ночи, проведённой в битве с чудовищами, поливающими грязью Его Величество, такое оскорбление?

«Скорей бы СМИ в этой стране мозги вставили».

С тех пор, как Чон Гиль Гаон однажды устроил в медийной среде тотальную чистку, вроде бы стало легче, но, видно, работы ещё непочатый край.

— О, началось!

«Ах!»

За спиной сменился ролик.

На Чжоён в спешке распихала людей локтями и протиснулась вперёд.

Сеул, COEX возле станции Самсон.

Правительство, уверенное, что популярность ранкеров — это национальное достояние, активно создавало «корейский Таймс-сквер».

Сняли ограничения, выделили бюджет (который и так лопался от избытка магических ресурсов) — и вот, огромные экраны уже работали.

Благодаря этому район COEX у станции Самсон в Сеуле даже днём ослеплял волнами магических голограмм и световых проекций.

Но среди всего этого выделялось одно — «Pax Koreana».

Величайшее «достижение» предыдущего правительства, того самого, что громче всех трубило о «золотом веке Кореи» и всерьёз считало патриотизм высшей добродетелью.

Проект с красноречивым названием «Нация в сладком угаре».

Каждую пятницу в прайм-тайм весь комплекс посвящался единственному: грандиозному шоу-дисплею с хрониками подвига самых известных ранкеров. Уже давно это шоу стало международной достопримечательностью.

А если день ещё и такой, что толпа ломится так, что ступить некуда, значит, на экране будет, разумеется…

Бум-бум, бум-бум-бум!

Специальный BGM [2] для ранкера №1.

Мощная оркестровая версия 《Rah×ka, Save the Earth》 наполнила воздух, а на экране появилась надпись:

〚왕王, The King.〛

Огромный чёрный дракон, силуэт, полный тьмы.

Маг в чёрных одеждах, сжимающий рог дракона, взмывает в небо, пронзаемое молниями.

Щёлк-щёлк-щёлк-щёлк!

Ни единого слова.

Всё время показа слышно было только страшно частое клацанье затворов камер, и лишь к финалу кое-где прорвались тихие охи и вздохи.

— Ах, бл×… Это просто безумие. Единственный наркотик, разрешённый государством…

— Мама, дочка сегодня не вернётся. Это место станет моей могилой…

— Пап, эта тётя, кажется, умерла!

— Тссс! Не трогай этих фанатиков… то есть людей. Пошли.

Пфуух!

На Чжоён, что так же не дышала всё это время, что и мелкий рядом, выдохнула весь воздух разом.

Это стоило того…

«Всё-таки Его Величество — единственный, кто умеет утешать народ».

Тридцать минут государственного «разрешённого кайфа».

Маглы давно разошлись, а На Чжоён с кучкой довольных отаку ещё стояли, смакуя остатки эйфории.

〚Срочная новость〛

— Что за убожество? COEX с ума сошёл? Дайте людям насладиться моментом!

— Когда в кинотеатрах тоже обрывают титры, бесит конкретно!

Уууууу!

Толпа, забывшая, что стоит не в кинозале, а на улице, единодушно заревела — в общем, всё как обычно.

На Чжоён, которая чуть замешкалась, складывая штатив, тоже нахмурилась и подняла руки, чтобы присоединиться к протесту… Но тут…

— У-у-у-у… У-у…?

«П-погодите! Что с субтитрами?!»

〚5-й в рейтинге охотник, Кён Чжирок, объявил о визите в Китай на следующей неделе. Правительство КНР: «Ведутся переговоры о расписании»〛

Ветер сорвал с неё натянутую кепку и откинул назад, но ей было не до того.

На Чжоён остолбенела, глядя на угол экрана с открытым каналом № 1 в рейтинге внутри страны.

Чат взорвался в прямом смысле этого слова.

Примечания:

1. Слова Демона из сценария Вавилона из 101 главы.

2. BGM (Background Music) — фоновая музыка.