Слабое чувство жалости, которое еще теплилось в груди У Минбая, окончательно сдохло. Теперь он ни на секунду не считал свои действия чрезмерными или жестокими.

Потерять сына, которого ты растил пятнадцать лет — это, конечно, трагедия, но, блядь, это ни разу не повод превращаться в безумных тварей. Они могли винить в случившемся маньяка, некомпетентность школы или саму несправедливую судьбу, но они не имели никакого права срывать злость на нем. Раз они сами выбрали путь неадекватности, то пусть теперь, сука, жрут последствия полной ложкой.

Отец и мать Суня даже не считали нужным вникать в подтекст слов У Минбая. Они решили, что их фальшивое раскаяние сработало. В их глазах Минбай был всего лишь сопливым пацаном, которого можно легко развести на эмоции парой слезливых фраз.

Когда этот поток лицемерия иссяк, Мэн Хуай щелкнул пальцами. Из-под земли с сухим треском вырвались толстые лозы, сплетаясь в клетку. Внутри, скрючившись, лежал бессознательный убийца.

Увидев его, родители Суня мгновенно слетели с катушек. Их лица исказились в такой гримасе ярости, что они стали похожи на демонов из низших миров. Они бросились к клетке, изрыгая такие проклятия, от которых даже у бывалых наемников завяли бы уши.

Когда первый приступ истерики прошел, Мэн Хуай сухо произнес:

— Преступник схвачен. Мы доставим его в спецблок, и он ответит по всей строгости закона.

— Нет, — отец Суня тяжело дышал, его глаза налились кровью. — Отдайте этого ублюдка нам. Мы сами вырвем ему хребет за Сяомина. Считайте это частью вашей «компенсации», идет?

Поскольку трагедия случилась прямо в кампусе, Академия Бесконечных Способностей была по уши в дерьме. Чтобы замять скандал, они уже выкатили родителям огромную сумму денег и кучу привилегий в мире одаренных.

Но сейчас семья Сунь хотела большего — права на самосуд.

В обычной ситуации школа могла бы закрыть на это глаза, но этот преступник не был обычным психопатом. Мэн Хуай с сожалением, но твердо покачал голвой:

— Простите, но нет. При всем желании, этот объект должен находиться под строжайшим контролем.

— Почему?! Этот убийцы убил моего сына! — взвыла мать Суня, как раненая львица.

Отец оказался чуть сообразительнее. Он придержал жену и в упор посмотрел на учителя:

— Кто за ним стоит? Что это за организация?

— Опасная структура, — Мэн Хуай прищурился, и в его взгляде промелькнул холод. — Нам нужно выпотрошить из него всю информацию.

Раз даже великая Академия была в напряжении, родители Суня поняли — ловить им тут нечего. Форсировать передачу такого опасного кадра было чревато тем, что их самих пустят в расход.

Мать Суня, скрипя зубами, отступила, но поставила условие: она хочет лично «заняться» им, как только школа закончит допрос.

Мэн Хуай ответил максимально туманно — мол, время покажет.

Глядя на этот ебаный цирк, Мо Сяотянь с плохо скрываемым любопытством спросил:

— И что за силы за ним стоят?

Су Бэй, который уже давно спалил «маленький секрет» Сяотяня, инстинктивно покосился на него, но тут же отвел взгляд, чтобы не вызвать подозрений. Мэн Хуай лишь отмахнулся от вопроса:

— Вам, мелочи пузатой, лучше в это не лезть. Целее будете.

Су Бэй знал правду, но сомневался, стоит ли вываливать её прямо сейчас. В мыслях он обратился к Сознанию Манги: «В оригинале герои ведь уже должны были прочухать про „Черную молнию“, так?»

Сознание подтвердило: в исходном сюжете, без вмешательства Су Бэя, ребята находили зацепки дольше, но в итоге всё равно натыкались на инфу о Картах и татуировках.

Тогда Су Бэй решил немного подтолкнуть сюжет. Проблема была в том, что преступник в клетке лежал так, что его высокий воротник идеально закрывал затылок. Чтобы увидеть тату, нужно было зайти с фланга. Но если Су Бэй просто так начнет нарезать круги вокруг клетки, это будет выглядеть пиздец как подозрительно.

Его всегда удивляло, почему злодеи бьют татухи в таких палевных местах. Задняя часть шеи? Серьезно? Это же классика жанра «спались за пять секунд».

Вот как с тем же Мо Сяотянем: Су Бэй просто чуть выше его, и ему хватило одного взгляда сверху вниз.

Будь он на их месте, он бы бил метку где-нибудь на внутренней стороне бедра или делал её невидимой до момента активации. Ну или, блядь, хотя бы заклеил нормальным пластырем!

И тут боковым зрением он заметил нечто на шее Сяотяня. Там реально красовался пластырь. Причем, сука, клубничный.

Су Бэй едва не пробил себе лоб фейспалмом. Мо Сяотянь явно был на измене, но выбор маскировки… Клубничный пластырь? Это что, тонкий троллинг или он просто нашел первый попавшийся в аптечке Лань Субин?

Пока он размышлял о степени дебилизма Мо Сяотяня, Цзян Тяньмин заметил его странный взгляд. Цзян, как истинный протагонист, обладал чутьем ищейки. Он проследил за взором Су Бэя и сделал шаг в сторону, меняя угол обзора. С этого ракурса воротник преступника чуть отошел, обнажая черную молнию.

Зрачки Цзян Тяньмина расширились. Он уже хотел было что-то выкрикнуть, но вовремя прикусил язык. Если этот символ — метка террористов, то кричать о своем открытии в присутствии посторонних было равносильно тому, чтобы нарисовать на себе мишень. Как сирота, выросший в не самых теплых условиях, Цзян знал цену молчанию.

Он незаметно придвинулся к Су Бэю. Пока Мэн Хуай был занят семьей Сунь, Цзян тихо, почти одними губами, спросил:

— Ты тоже это видел? На шее у него?

Су Бэй даже не вздрогнул. Раз уж главный герой всё понял, скрываться не было смысла.

— Почему спрашиваешь именно меня? — так же тихо отозвался он.

— Я видел твой взгляд. Ты знал об этом еще до того, как я подошел.

Су Бэй оценил его наблюдательность.

— Эта контора не из простых, — добавил он, понизив голос до минимума.

— Обычная шелупонь не рискнула бы гадить на пороге Академии.

Ему хотелось прямо сейчас ткнуть пальцем в «клубничного» крота у них за спиной, но это бы разрушило весь флер таинственности. Как истинный любитель хаоса и красивых сюжетов, он предпочел бы дождаться момента, когда маски сорвутся с хрустом. Поэтому он ограничился этой фразой. Если Цзян не дурак, он сам додумает, что такие организации не засылают по одному человеку.

Цзян Тяньмин помрачнел. Очевидно, масштаб пиздеца, в который они вляпались, начал до него доходить.

После того как формальности с передачей преступника были улажены, Мэн Хуай буквально выставил их из офиса. Мо Сяотянь, который, казалось, вообще не чувствовал опасности, подпрыгнул на месте:

— Ну что, народ?! Погнали жрать! Победный банкет сам себя не съест!

Было половина шестого. Идеальное время для ужина. Лань Субин, заметно нервничая, показала на телефоне адрес ресторана, который забронировала заранее. Студентам разрешалось покидать территорию школы до комендантского часа (23:00), но из всей компании только Сяотянь был любителем ночных загулов.

Субин проделала огромную работу над собой, чтобы просто заговорить. Она чуть спустила свой огромный шарф и тихо прошептала:

— Там на фуд-корте за воротами есть отличное место с домашней кухней. Я заказала большой сет на шестерых. Говорят, там лучший соус в городе.

Говоря это, она так сильно сжимала телефон, что костяшки побелели. Цзян Тяньмин и остальные деликатно молчали, давая ей возможность выговориться без лишнего давления. Когда она закончила и снова спряталась в шарф, все облегченно выдохнули.

— Раз ты выбрала, значит, там точно топово, — У Минбай подмигнул ей, стараясь разрядить обстановку.

Цзян Тяньмин, не удержавшись, подколол друга:

— Не верь ему, Субин, он просто хочет пожрать на халяву и подлизывается.

— Эй! — Минбай шутливо толкнул его в плечо.

— Я сейчас слона съем! — орал Мо Сяотянь. — Буду хавать всё подряд!

Му Тежэнь сверился с картой и отзывами:

— Оценки реально высокие. Похоже, Субин нашла жемчужину. Посмотрим, хватит ли у них еды, чтобы накормить Сяотяня.

Тилинь!

На телефон Лань Субин пришло уведомление. Она открыла его и замерла в недоумении. Это был перевод на 50 юаней от Су Бэя.

В примечании стояло: «Моя доля за ужин. Не стоит превращать „победный банкет“ в благотворительность».

Су Бэй шел чуть позади, сохраняя невозмутимый вид. Он не собирался быть кому-то обязанным, особенно в этой компании, где каждый второй был ходячим магнитом для неприятностей.