Запрещено для лиц младше 18 лет.

АННОТАЦИЯ

Все дальнейшие события являются лишь плодом фантазии автора и не несут никакой цели кого-либо оскорбить или выставить в неправильном свете. Все персонажи, действия, город и страна, в которой происходит история, являются вымышленными и не имеют за собой никаких аналогов и прототипов, существующих в действительности. Автор не призывает никого из читателей к совершению противоправных действий, нарушающих законы как Российской Федерации, так и законы Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Также автор ни в коем случае не одобряет насилие над детьми в любых его проявлениях: моральных, физических и прочих. Любой, кто проявляет по отношению к детям любые формы насилия, обязан быть справедливо наказан по закону, автор же последующими сценами показывает лишь примеры отдельных ужасных людей и отдельные ужасные отклонения как в поведении, так и от законов и морали, ни в коем случае ничего не пропагандируя, кроме любви, добра, мира и здорового образа жизни.

Всё показанное дальше является полностью антинаучным и несоответствующим действительности, все описанные далее механики, способности, болезни и умения являются плодом воображения автора и ни при каких обстоятельствах не могут быть повторены в действительности. В данном вымышленном мире законы физики, физиологии и биологии устроены совершенно иначе.

Приятного чтения!

РУБИНОВЫЕ СЛЁЗЫ

1 глава — Ангельская болезнь

Из раза в раз, проходя мимо этих широких бронированных окон, Глен прокручивал в голове одну и ту же картину без каких-либо в ней изменений: май 20ХХ года стал для человечества началом чего-то нового, чего-то большего, чего-то, что можно было без зазрений совести назвать концом и началом одновременно.

«Сердце ангела» — так люди назвали метеорит, упавший на Землю.

Во все времена люди верили во что-то, что стоит над ними где-то на небесах, что смотрит за ними, управляет, наставляет на путь истинный, но одним вечером это что-то сбросило на этих людей огромный монолит, который и послужил началом ада на земле, началом новой эпохи, когда люди, которые и без того делились всегда на касты — богатые и бедные, здоровые и больные, сильные и слабые, — поделились ещё на два типа: люди и нелюди, люди и заражённые, люди и «ангелы». Именно «ангелами», а точнее, «чёрными ангелами» прозвали в народе заражённых.

Весь этот ужас начался с падения того камня, который принёс с собой болезнь, у которой тут же появилось множество названий, но среди простых людей чаще всего проскакивало именно название «ангельская болезнь», также довольно часто можно было услышать название «анкопатия», оно же и стало вскоре официальным.

Множество детей разных возрастов. Кто-то ещё совсем маленький, кто-то постарше. Кому-то ещё не было даже десяти, кому-то было уже около пятнадцати.

— Ты всё понял? — спросил напарник Глена.

Поправив свои седеющие волосы, Глен закрыл папку с документами и кивнул, после чего устало вздохнул, ведь ему предстояло стать кем-то вроде отца для маленькой девочки.

Некоторые дети пристально смотрели через стекло на проходящих мимо людей, мечтая когда-нибудь вновь оказаться на свободе или хотя бы вновь получить статус «человек».

«Люди бесчеловечны», — подумал Глен, стараясь не смотреть на детей, чтобы не делать себе же больнее.

— Пожалуйста, — начал напарник, — давай не как в прошлый раз, хорошо?

— Если не как в прошлый, то будет как в позапрошлый, — сухо и чётко, словно читая по суфлёру, ответил Глен, открывая дверь камеры.

— Пожалуйста.

Дверной проём перед лицом напарника довольно быстро сузился и через секунду полностью исчез, оставив после себя лишь звонкий звук закрывающегося замка.

Жёлто-оранжевые глаза, больше похожие на два крупных, идеально круглых самородка янтаря, смотрели на Глена. Маленькие ручки крепко сжимали альбом для рисования и зелёный маркер.

— Привет, — сказал Глен, посмотрев на девочку шести лет. Её кожа была бледная, белее мела, светлые волосы были достаточно длинные и неухоженные, под янтарными напуганными и злыми глазами ясно виднелись тёмные мешки.

Руки девочки задрожали, но она всеми силами старалась держать марку и не впадать в панику. Отогнав все неприятные мысли и стараясь не смотреть на шею девочки, Глен подошёл к ней и присел на корточки.

— С сегодняшнего дня я буду твоим наставником. Меня зовут Глен. А тебя как? — Он протянул руку, немного напугав девочку, но она достаточно быстро успокоилась и посмотрела на его большую руку со шрамами на костяшках и ладонях.

— Лия, — дрожащим голосом ответила девочка. Хоть Глен и знал прекрасно её имя, но посчитал правильным спросить её саму. Малия, шесть лет. — А… Наставник?

— Я буду за тобой приглядывать и буду тебе во всём помогать.

— Будешь как папа?

— Вроде того. — По его спине пробежал холодок. Он до сих пор старался не смотреть ей на шею.

— Ты ведь не будешь меня обижать? — Малия отползла на своей кровати, уткнувшись спиной в стену. В её комнате не было окон, почти не было мебели, не было почти ничего, что должно быть в комнате у маленькой девочки, да даже просто в принципе человека. Больше её комната была похожа на тюрьму, а точнее, клетку для животного. Была лишь жёсткая кровать, стол, небольшой шкафчик, туалет и ванная. К кровати были прикреплены крепкие армированные ремни.

Единственное, что отличало её комнату от комнаты большинства простых людей, это чистейший воздух, который проходил через несколько этапов фильтрации, из-за чего дышать было очень легко, но также неприятно, ведь не было ни единого запаха, присущего привычной человеческой жизни. Просто чистый влажный – уж слишком влажный — воздух без каких-либо примесей. И из-за этого Глену становилось иногда тошно. Также довольно странным было и то, что в её комнате не было абсолютно ничего, что было бы сделано из керамики или стекла, всё было металлическое или пластиковое.

— Я не буду тебя обижать, — ответил Глен, странно поставив акцент на своём местоимении.

— Точно? — Девочка прижимала альбом к груди, словно это было самое ценное, что у неё есть.

— Я тебе обещаю, что я тебя не обижу.

— Тогда я тебе верю. — На её бледном лице промелькнула лёгкая и нежная улыбка, присущая ребёнку, хоть и с лёгкой долей фальши. Её светлые волосы свисали ей на лицо, потому она подула на них, пытаясь убрать. У Глена было стойкое ощущение, что её не подстригали уже очень давно.

— У тебя на щеке осталось пятно от еды.

— Где? — Малия задела левую щёку.

— На другой.

И снова задела не там. Стиснув зубы, Глен подошёл к ней и с её позволения дотронулся до её тёплой белой щеки и вытер пятнышко платком, после чего быстро одёрнул руку.

— Спасибо большое! — радостно воскликнула девочка и улыбнулась.

Ей так не хватает простой родительской заботы и любви.

Она и правда была как выброшенный котёнок, никому не нужный, замёрзший, голодный.

Малия дотронулась до своей щеки, словно пыталась её немного согреть. Она совсем не обращала уже внимания на те камни, торчащие из её шеи. Глен снова отвёл взгляд.

С того момента, как упал метеорит, некоторые люди стали заболевать странной неизлечимой болезнью, имеющей несколько стадий. Первая называлась «анкоцитоз», вторая — «анкопатия». Хоть они и называются по-разному, но в действительности это две стороны одной медали. В первом варианте у больного наблюдаются повышение температуры, лихорадка, озноб, а также иногда окаменение костей. Ещё реже эти камни произрастают не только из костей, но и из мягких тканей, после чего прорываются через кожу. Это крайне редкое явление, потому Малия и является одним из самых интересных образцов. На второй же стадии – вероятность которой сравнима с тем, что решка выпадет пятьдесят раз подряд, если не реже, — у заражённого наблюдаются более ужасающие симптомы, вплоть до полного или частичного окаменения скелета, некоторых органов, кожного покрова, а также в редких случаях и мозга. Также вдобавок к этим ужасным симптомам на второй стадии есть и некоторые интересные явления, из-за которых заражённых и нужно держать под постоянным наблюдением, а желательно в полной изоляции на безопасном расстоянии от людей, фильтруя воздух, фильтруя воду, полностью избавляясь от любых вещей, которые могут содержать кремний.

Ещё одним интересным и крайне странным явлением, объединяющим большую часть всех заражённых, были сны. Несколько раз было так, что некоторые дети, которые никак не могли контактировать друг с другом, рассказывали одну и ту же картину, увиденную во снах: бесконечные тёмные просторы морозной пустоты, в которой ты бредёшь словно труп, выкинутый в бескрайний океан. Также другие дети, которые тоже не могли контактировать, жаловались, что во снах часто падают с огромных высот или что они были охвачены адским пламенем, — иногда даже всё вместе.

— А что ты рисуешь?

— Рисую… — Девочка задумалась и заметно поникла. Она нехотя оторвала от груди альбом и показала Глену свой рисунок.

На зелёном огромном лугу, за которым виднелись скалистые горы и море, заливающиеся ярким солнечным светом, стояли три человека, вероятнее всего, это сама Малия и её родители.

— Это мама, — девочка показала пальцем на человека справа от себя на рисунке, после чего передвинула палец на человек слева, — а это папа. Они мне обещали, что мы съездим к морю. А ты видел море?

— Видел.

— Оно красивое? Я слышала, что оно огромное! — Глаза девочки засияли, она развела руками, стараясь показать, насколько море большое.

— Оно и правда огромное.

— Мне сказали, что когда я вылечусь, то обязательно встречусь с мамой и папой. И тогда мы поедем на море?

— Конечно…

— Я так рада!

В руках у Глена всё ещё было её досье, в котором было написано, что её родителей больше нет в живых. Отец был ликвидирован при задержании, а про мать ему было даже больно вспоминать. Их дом находился буквально в нескольких километрах от места падения метеорита.

Глен прикусил губу, стараясь отвлечься.

— Я правда очень хочу, чтобы мама, папа и я съездили на море. Мне больше ничего не надо. — Даже в такой момент с её лица не сходила лёгкая улыбка, а в глазах так и светилась надежда.

***

Вечером этого же дня проходили опыты. Девочку закрепили на операционном столе и подключили к её телу электроды. Под действием проходящего через неё тока её тело выгибалось и чуть ли не выламывалось в суставах. Хоть она и была за защитным толстым стеклом, но её отчаянные вопли, полные нестерпимых страданий, были прекрасно слышны. Либо это так казалось Глену, из-за чего он единственный отвернулся, не выдерживая.

На экранах мониторов показывалась вся информация: от кардиограммы до активности мозга, от томографии до рентгена. И именно томография всего её детского маленького тела показывала, что почти четверть её скелета уже окаменела — и этот процесс точно не назвать хоть сколько-то безболезненным, — а некоторые внутренние органы повреждены в нескольких местах.

И всю эту боль она терпела и не выказывала ни единого намёка, подумал Глен.

Зачастую, когда анкоцитоз доходил до головного мозга, то заражённые погибали в течение нескольких недель. У некоторых «везунчиков» прямо из черепа произрастали чёрные камни, похожие на дьявольские рога.

Эксперимент закончился. Девочку перевели обратно в камеру. Хоть сердце ребёнка до сих пор билось, но выглядела она почти как мёртвая.

Некоторые камни с её шеи были вырезаны и переданы в лабораторию для дальнейших исследований, но также за тот час, пока она была в этом кошмаре, на её теле появилось ещё несколько кристаллов, состоящие почти полностью из чистого кремния.

Когда каталка, на которой лежала девочка, оказалась рядом с Гленом, сама девочка приоткрыла глаза и посмотрела на него взглядом, в котором так и читалось: «Ты мне соврал?»

Послесловие

День добрый, товарищи читатели. Вот и началась потихоньку эпопея длиной в года и, возможно, в десяток лет. Эта история — это лишь маленькая крупица всей истории, это лишь листочек на всём дереве. Надеюсь, вы пройдёте этот путь со мной, с Малией и Гленом. И, надеюсь, мы дойдём вместе до конца этого огромного дерева историй, по пути которых мы пройдём как через грусть, лишения, слёзы, предательства и разочарования, так и через радость, рождение новой жизни, счастье, любовь и взаимопомощь. Также вот вам ещё один вариант обложки, созданный мной при помощи нейросети Midjourney. Это рубин в форме человеческого сердца.

Всем огромное спасибо за прочтение первой главы "Рубиновых слёз"