В начале были лишь крики и ужас.

Когда я только начинал, меня постоянно убивали.

Потом я понемногу привык к тому, что кто-то причиняет мне вред, и поначалу защищался лишь ради самосохранения.

Когда же это было? Честно говоря, не помню. Но одно знаю точно: в конце концов… в конце концов я уже хохотал до слёз, глядя, как люди становятся кормом для зверей.

Зря я повернул одну лишь голову. Надо было сразу развернуться всем телом, не противясь предчувствию. Пуля, скрошившая переносицу, прошла через глазницу и вышла у виска, лишив меня левого глаза и зрения.

— А-а, гха, гу-у-у!..

Но я его заметил.

Это маленькое тело годилось не только для того, чтобы прятаться. Пусть в конечном счёте это и бесполезно, но тело, лишённое даже минимального мышечного корсета для защиты от окружающей среды, в этих джунглях было куда проворнее, чем у любого атлета.

— Нашё-ё-л, тебя-я-я!..

Щелчок языка того ублюдка, что вышиб мне левый глаз, и выстрел из крошечного пистолета, который в руке маленькой девочки выглядел бы как обычный, прозвучали почти одновременно.

— Прикрылся щитом, значит!..

— А это, между прочим, редкая вещь!..

Плевать я хотел, заткнись и сдохни. За мой левый глаз я устрою тебе щедрый банкет свинца с бантиком в придачу.

Все как один — с пушками, пушками, пушками. Эти типы, что понаехали с этого сервера, достали до чёртиков.

Я пришёл сюда устроить небольшую резню, но всех остальных уже перебили. Мушкеты… из всего оружия, что можно найти на этом «Одиноком острове», у них самая большая дальность, если не считать пушек. Всех до единого уложили выстрелами в голову.

— Сдохни!..

— Как страшно, как жутко, μ-skY. Так что умри, пожалуйста!..

Так он прятал дробовик за спиной. Мне распороло бок, но я ещё на ногах.

— Чёрт… цель слишком маленькая!..

Выстрел. Его щека разлетается, и под кровавым туманом эффекта урона я вижу неестественно белые коренные зубы.

У дерринджера самая низкая убойная сила среди всех пистолетов, но и отдача у него минимальна. Не давая ему и вздохнуть, я прямой наводкой всаживаю ему в горло нож для выживания, зажатый в правой руке.

— Гхеух!

— Фгья!

Вот же сволочь… он всадил кулак мне в раненый бок. Хоть он и мелкий с виду, выносливость у него, похоже, не уступает взрослому. Иначе он бы уже давно был трупом.

— Ублю-ю-юдок!..

— Хью, хью-ф… соплячка-а-а!..

Кажется, из бока уходит тепло. Долго я не протяну. Если разорву дистанцию — умру. Сомневаюсь, что кто-то на этом острове промахнётся из-за того, что у него воздух из горла со свистом выходит.

— …

— …

Один, с выбитым левым глазом, роняет кроваво-грязные слёзы эффектов урона из раны на боку. Другой, выдёргивая нож из горла, бессильно свесил левую руку, едва держащуюся на плече, которое многократно прошито пулями и изрезано ножом.

Но мы оба улыбаемся. В моём единственном уцелевшем глазу отражается его перекошенная ухмылка, и я чувствую, как мои собственные губы растягиваются в ответ.

Все козыри уже на столе. Мои приёмы, которыми я уложил с полсотни врагов, на нём не сработали. Обидно, досадно, но что важнее всего… весело.

Даже жгучая боль, словно меня до сих пор прижигают паяльником, сейчас не имеет значения. Мозг словно искрит, опасно и приятно.

Как его убить? У меня нет глаза, у него — руки. Мне распороли бок, но я перерезал ему глотку. В любой другой игре мы бы уже давно были мертвы, но… здесь мы ещё можем сражаться, ещё можем убивать, ещё можем наслаждаться.

Я готовлюсь к последнему рывку — два патрона в дерринджере и последний нож для выживания. Низко, быстро.

Противник с пистолетом. Стоит замереть на прямой линии — и мне конец. Точнее, чтобы увернуться от его чудовищного прицела, неважно, как он стреляет — навскидку или с поводкой, — нужно двигаться без остановки.

— Четыре, три, два…

— Хью, хью-ха… Сколько… выстрелов?..

Дерьмо, он перезарядился. Как он это делает? Подхватывает патроны безымянным пальцем и мизинцем из кобуры — что за фокусы? Сколько он успел зарядить? Минимум один, но вряд ли пять… Мой скудный боезапас сыграл со мной злую шутку. Метнул бы нож раньше — всё могло бы уже закончиться.

— …

— …

Короткое молчание. Мы оба замерли на вдохе, в один и тот же миг, и потому на секунду воцарилась тишина… а затем мы одновременно сорвались с места.

Выстрел. Дважды из его револьвера. Я же, сделав обманное движение вправо-влево, прыгаю.

В итоге, две свинцовые пули пролетают там, где секунду назад были моя левая нога и правый глаз. Осталось два метра.

Я несусь по утоптанной лесной подстилке. Снова два выстрела.

Один задел по касательной, ничего страшного. Остался метр.

— …Тц!

Но тут рана в боку дала о себе знать. От накопившегося урона тело теряет силы, на миг зрение тускнеет, а когда вновь фокусируется, я вижу его ногу, летящую прямо на меня…

— Гх, пх!..

— Хью-ха-ха.

Носок его ботинка вонзается мне в солнечное сплетение. Зрение мигает, и меня отбрасывает назад с приступом дикой боли и тошноты.

— Попался.

— Гья!

Ускользающее сознание резко возвращается от удара затылком и давления на грудь. Похоже, меня опрокинули на спину и придавили ногой.

— Хью, хью…

Видимо, он тоже на пределе. Лицо у него синее. Может, система выдала ему предупреждение о нехватке кислорода?

Правую руку с зажатым в ней ножом, которой я пытался взмахнуть, простреливают. Но это был обманный манёвр. Я отбрасываю дерринджер и вызываю из ниоткуда старенький автоматический пистолет — «Дезерт Игл», который можно использовать всего несколько раз, но его мощь несравнима ни с чем. И приставляю его к его лицу.

— Сдохни.

— Сдохни.

Он отвлёкся на мою правую руку, и потому мы навели стволы друг на друга почти одновременно.

Пальцы давят на спусковые крючки, я вижу, как давят его пальцы. Мы оба улыбаемся, находя радость в убийстве, наслаждение в смерти, смакуя этот самый миг…

И тут всё обрывается. Чернота.

Хм, интересно, кто же тогда победил?..

П/А:

Потому что это игра.

П/Р:

Это Санраку (μ-skY) и Ясиробард (Атобард).