Оказавшись в комнате, она лениво потянулась и достала из шкафа белую пижаму, переоделась неохотно и медленно, обдумывая возникшую только что ситуацию. Сняла уже ничем не годную повязку с руки и убедилась, что рана затянулась, оставив после себя лишь пятна тёмной крови, которую другой рукой тут же стёрла. У неё остался вопрос, как при перевязке мужчина мог не заметить, что рана быстро зажила, но не стала на этом зацикливаться.

Ночь, конечно же, прошла для девушки в муках, потому что ей приснился кошмар, который она совсем не ожидала увидеть. До этого они её тоже иногда во снах преследовали, но этот отличался от предыдущих тем, что в нём участвовали несколько человек, среди которых она узнала лишь Каира. Он стоял спиной к девушке, о чём-то разговаривая с другим мужчиной помоложе. Внешность его была такая же, как у Ады — короткие золотистые волосы и тёмно-красные глаза, от которых возраст взял своё. Цвет их был тусклым, безжизненным и будто бы пустым, пальцы рук выглядели совсем исхудалыми, потому что кожа настолько плотно прилегала к костям, где-то проглядывали тёмные вены.

Девушка прислушалась к следующим фразам, которые удалось запомнить из разговора:

— Береги мою дочь, слышишь? Не дай той стерве забрать её у тебя, ибо она не достойна своей дочери. Если хоть пальцем тронешь Аду ты, пострадает уже твоя жизнь. Меня не уберег, жену свою с ребёнком тоже, поэтому внимательно смотри за моим ребёнком. Ты мой старший брат, как никак.

— А вдруг выяснится, что она не человек? Что мне тогда делать, Сэйн?

— С чего ты это взял? Из-за красных глаз, что ли? Она — моя копия.

Каир просто промолчал и повернул голову в тот момент, когда девушка уже отвернулась, зажмурив глаза. Пытаясь проснуться, Ада развернулась и побежала, но куда, сама не знала, ибо вокруг неё сгустилась тьма, а силуэтов уже не было, они исчезли. Пытаясь сосредоточиться на том, что это лишь сон, девушка пронзительно крикнула в пустоту и резко открыла глаза. Убедившись, что находится в своей комнате, она лишь продолжила лежать, уткнувшись усталыми глазами в потолок, но не закрывала глаза.

***

Утром парень проснулся в хорошем расположении духа, но в душе предчувствовал очередную опасность, решив не говорить об этом матери. Она еще спала, а на кухню парень заглядывать не стал, так как был не голоден. Попил воды из-под крана, и в спешке покинул дом.

Первым, что он сделал по приходу в школу, так это поискал глазами Аду и Сэймана, но обнаружил только синеволосого. Не придав особого значения на остальных одноклассников, что пялились на него до последнего, пока он шёл к своему соседу по парте, Дэни с ним заговорил:

— Слушай, Сэймон, а что ты думаешь по поводу нечисти?

— Ты о чём? О вчерашнем происшествии?

— Когда ты сказал, что кровь не человеческая, меня заинтересовала твоя фраза. Неужели увлекаешься потусторонними силами?

Сэймон посмотрел на рыжеволосого парня внимательным взглядом, при этом не понимая, о чём тот говорит, но тут же решил сказать правду:

— Ну, есть такое, меня с детства тянуло к каким-то вещам, не свойственным быть в этой реальности. Я, конечно, никому об этом не говорил, да и меня бы посчитали за сумасшедшего и запекли в дурку. А какой подросток захочет быть в сумасшедшем доме? Правильно, никакой. А почему ты спрашиваешь?

— У меня такое же ощущение, будто я не должен быть тут.

Не успели они закончить диалог, как снова в класс зашла директор и объявила, что ученики обязаны сидеть дома какое-то время, так как в школе объявлено чрезвычайное положение из-за случившегося вчера инцидента. И тут парень понял, почему не видно девушки. Она, наверное, предчувствовала, именно поэтому не посетила сегодня школу.

Не особо разочарованный сорвавшимся учебным днём, Дэни пригласил Сэймона прогуляться около школы и немного поговорить на тему сверхестественного. Ему показалось, что они оба имеют общие интересы. Синеволосый же сначала отказывался, говоря с недоверием в голосе, что его дома ждут, но потом понял, что ничего не потеряет и всё-таки согласился. День был вполне хорош, но иногда порывы ветра мешали говорить, отчего юношам приходилось друг у друга переспрашивать, кто и что сказал. Во время беседы выяснилось, что Сэймон воспитывается в небольшом доме для сирот, находящемся на другой улице от школы. Возраст свой парень не сообщил, хотя Дэни догадался, что тот несовершеннолетний.

— Когда-то давно я слышал страшилку, что рассказывала нам наша воспитательница в приюте… Якобы война была несколько тысяч лет назад, что ли… И погубила очень много жизней человеческих и не только. Тогда какой-то в мире дисбаланс произошёл, когда три мира пошатнулись из-за выходок «нелюдей»… Я не помню, что значит это понятие, будто мне память стёрли. Больше эта тема никем не затрагивалась даже из воспитанников. Воспитателя же тогда за такую выходку сослали, якобы она угрожает маленьким детям, разрушая их слабую психику какими-то бредовыми сказками.

— Ты не пробовал её искать?

— В тот же день в ссылке её не стало, казнили, как говорили по слухам в этом городе, когда он не был настолько застроенным. Мертва она уже давно.

Дэни сглотнул ком в горле, чувствуя, что заставляет малознакомого человека вспоминать своё не очень хорошее прошлое, поэтому решил сменить тему, похлопав одноклассника по спине:

— Как думаешь, сколько будет длиться это чрезвычайное положение? Сэймон лишь молчал, оглядываясь назад, а потом непринуждённо улыбнулся собеседнику на все передние зубы и пожал плечами со словами:

— Не могу предположить. А ты далеко живёшь от школы?

Дэни показал направление своего дома, но сообщать точный адрес пока не хотел, ибо стоящий с ним рядом человек был ещё ему не настолько близким. Доверие – штука поистине сложная, и не каждый может пройти тот барьер, чтобы разрушить некие сомнения, так что потребуется время.

Поговорили подростки довольно мало, ибо темы для разговора не оказалось. Перед тем, как пойти в другую сторону, Сэймон сообщил Дэни адрес того самого приюта и пригласил хоть разок заглянуть, если будет настолько скучно без учебы. В отличие от одноклассника, что был старше его, синеволосый учиться любил, хоть и не понимал большинство дисциплин.

Когда они простились, Дэни заметил на задней стороне чужой шеи странную татуировку, похожую на его собственную. Решив, что у него уже паранойя, юноша развернулся и направился в задумчивости к себе домой. Его немного беспокоил разговор с Сэймоном, мысли крутились около слова «нелюдь», но сейчас было не время расследовать что-либо, потому что нужно сначала закончить школу, если, конечно, чрезвычайное положение не затянется надолго.

***

Девушка пролежала с открытыми глазами до самого рассвета, вдумчиво продолжая изучать потолок. Ее напряжение так и не спало после увиденного кошмара, плюс, незнакомый человек рядом с отцом пробудил в ней нешуточный интерес. Она, конечно, знала, что этот человек, с которым она живёт, является её приёмным родителем, но по поводу второго напрашивался явный вопрос «А что случилось с родным отцом?», на который она не могла и не хотела пока найти ответа.

Собравшись с духом, Ада всё же встала с постели, чувствуя тяжесть в голове, и направилась умыться. По пути в ванную она заметила Каира, сидящего на диване перед телевизором. Там шли новости, а он настолько любил эту передачу, что происходящее вокруг переставало иметь для него значение. Девушка приостановилась, чтобы послушать, что говорят по этой цветной коробке, поняв только то, что в их школе введено чрезвычайное положение на неопределённое время. Дальше слушать было бессмысленно, поэтому золотоволосая ушла в ванную.

Волосы клочком висели на голове, так как она не расплеталась, поэтому было сложно привести себя в порядок. Глянув в зеркало, Ада зевнула настолько широко, что заболела челюсть. Пока чистила зубы, почувствовала во рту какой-то привкус, а когда выплюнула собравшийся во рту сгусток слюней в раковину, то он оказался с кровью, что снова заставило её ужаснуться. Чтобы не поднимать лишнего шума, Ада смыла за собой это недоразумение, но заметный чёрный след остался, наслоившись на небольшие следы крови с прошлого раза.

— Да что за чертовщина..? Раньше со мной такого не происходило.

С горем пополам с помощью различных средств для мытья раковин след от крови всё же побледнел, но полностью не ушёл. Девушка решила не тратить время и ушла завтракать также бесшумно, чтобы отец не увидел её. Не то чтобы она его не любила, или что-то в этом духе, просто решила справляться со своей жизнью самостоятельно, потому что знала, что, узнай тот правду, она была бы уже давно мертва. В детском доме от Ады бы быстрее избавились, увидев настоящий облик.