Сэймон не спал, сопровождаемый вечными мыслями о всякой ерунде. Поскольку он опоздал, то остался ещё и голодным, так как кормили за час до сна. Желудок предательски урчал, но парень не обращал на это внимание. В столовую никак не проникнешь, ибо она всегда была закрыта на тяжёлый замок, а ключи находились у толстяка-повара, который наготавливал еду на следующий день и уходил чуть раньше, чем детки ложились спать.

Погода за окном испортилась, что свидетельствовало о завывающем ветре. Сверкала едва заметная молния по разным сторонам от приюта, и только тогда послышались громовые раскаты, которые с каждым разом становились ближе и громче.

Парень заметно задрожал, отчего было принято решение скинуть с себя одежду и накрыться пуховым одеялом. Он спал далеко от окон, что выходили на городскую улицу, но от стен несло многолетней сыростью, от которой не могли избавиться уже какой год, пока он живёт в приюте, поэтому дети часто болели, и довольно сильно.

В следующий порыв ветра распахнулось одно из окон, видимо, ребята баловались не до конца закрыли защёлку. Окно начало шумно биться о стену, разбудив всех ребят. Никто не осмелился подойти и закрыть его, потому что перед их глазами снова стрельнул разряд молнии не один раз и грохотал гром.

В какой-то миг Сэймон заметил зорким глазом заметные очертания в разрядах, напоминающие человеческий облик, но они тут же исчезли. Не обращая внимания на страдальческие вопли других ребят с просьбой закрыть окно, юноша щурился, пытаясь снова поймать этот странный силуэт. От длительного контакта со светом у него начали слезиться глаза, поэтому в очередной раз странное явление было упущено.

Покапал дождь, который постепенно усилился до ливня, и оконная рама лопнула. Осколки впились в ногу и руку юноши, но ему было важнее узнать, кто это шастает на территории их приюта, но боль была невыносимой. Он сжался, присев на корточки, и крикнул остальным:

- Помогите мне! Позовите сюда взрослых, кто-нибудь! Быстрее!

Кто-то быстрым движением переместился к двери, а затем с громким звуком захлопнул за собой дверь, что-то испуганно говоря себе под нос. Спустя какое-то время дверь снова распахнулась и к Сэймону подбежал лекарь, желая осмотреть раны и прежде вытащить стекло. Пришлось увести юношу из комнаты, потому что свет не горел по причине лопнувших ламп, а в темноте ничего не было видно.

Воспитатель тем временем с усилием закрывала окно, явно озлобленная тем, что не уследила за этими засранцами и не запретила им не трогать окна без спроса. Защёлка с трудом закрылась прежде, чем женщина промокла насквозь. Полы у окна стали скользкими от дождевой воды, но она аккуратно перемещалась по деревянному покрытию и надела перчатки, чтобы собрать осколки с пола. На окно она повешала плотное полотенце, которое было зажато со всех сторон, когда окно закрывалось. Да, оно ничем не поможет, когда за окном ливень, но это чуть лучше, чем вовсе разбитое окно.

Ребята были сильно напуганы, поэтому ничего толком сказать-то и не смогли, а воспитатель требовала объяснений, кто позволил себе такую шалость с защёлкой, которую следовало бы уже давно поменять по причине ржавости металла. Никто из-за страха не смог сознаться, поэтому она оставила эту попытку. Чтоб наверняка в комнату не проникал сильный холод, легко попадая через полотенце, женщина в одиночку передвинула чей-то одиночный шкаф, что был самым ближним к разбитому окну, и заставила его полностью. Это тоже мало чем поможет, но до завтрашнего утра никто не замёрзнет, потому что рано утром придёт стекольщик и вставит новую раму в окно, плюс, утеплит все остальные, чтобы не продувало. Лампы поменяет на новые электрик, но в этот раз запас на одну люстру уменьшится - из 6 будет вставлено всего 3.

Со всем справившись, женщина покинула ребят, строго наказывая им ложиться спать несмотря на испуг и дрожь по всему телу, и ко всему прочему велела взять всем по тёплому покрывалу, чтобы наверняка сохранить тепло в теле.

- А как же Сэймон? С ним всё будет в порядке? - спросила одна девочка, которой пришлось бежать за взрослыми ранее.

- Он крепкий орешек, но придётся ему провести ночь в лазарете сегодня. О нем позаботятся. Ложитесь спать.

Комната спустя полчаса наполнилась тишиной. Все уснули, и теперь можно было спокойно идти и проверить Сэймона. Ливень бил по крыше тяжелыми каплями, ветер иногда завывал, потом затихал, и так повторялось на протяжении ночи. Тихо отворив дверь лазарета, женщина вошла и убедилась в том, что подросток в полном здравии.

Сэймон, заметив движение позади лекаря, который перевязывал ему раны, вздрогнул, явно предполагая, что сейчас его снова накажут. Раны не было необходимости перевязывать, потому что они почти затянулись, но остановить кровь было тяжёлым испытанием. Она продолжала пропитывать один бинт за другим, и это было связано с тем, что порезы были расположены поперек ладони и пересекали руку насквозь, образовав щели. Парень чувствовал, с какой силой затягиваются его суставы. Удивительно, что стекло не рассекло область, где кости, было бы ещё труднее терпеть боль.

- Ну что, живой? - усмехнулась женщина, положив тяжелую ладонь на его волосы.

- Как видите, да.

Парень выглядел настолько уставшим, что не видел смысла убирать с себя чужую руку, поэтому просто поднял на лекаря испытующий взгляд морских глаз. Они стали ярче и насыщеннее на пару секунд, поэтому возникло ощущение, что они светятся, а потом потухли, словно спичка, превратившаяся в пепел. Веки медленно закрывались, поэтому мужчина помог ему прилечь на кушетку. Как только голова коснулась тонкой подушки, Сэймон погрузился в сон.

- Такая кровь алая, прям будоражит... Надо будет на анализ взять немного.

- Не смейте руки распускать, док. Он вам разрешение не давал. Это незаконно.

- Не надо пугать меня. Это моя работа. Взруг у него в крови я что-то найду, потому что такая кровь - редкость, у других детей она бардовая, либо тёмно-красная.

- Ваша работа именно сейчас заключалась в том, чтобы перевязать ему повреждённые руку и ступню. Анализы вы будете брать тогда, когда будет дан приказ директора приюта, вам ясно? Медицинскую клятву нарушать нельзя, док, ну или вас ждёт казённый дом.

- Разве вы не знаете, что за угрозы тоже можно поплатиться?

- Это пока не считается угрозой. Это предупреждение.

Лекарь, как было заметно по тяжёлому дыханию, был явно напряжён этой ситуацией и разговором, принявшим неприятный оборот. Хотя воспитатель чувствовала себя, наоборот, уж слишком уверенно, сидя перед ним на стуле, словно тёмная широкоплечая фигура, а на круглое лицо падал бледный желтоватый свет от керосиновой лампы. Глаза её хищнически блеснули, а рот искривился на миг высокомерной ухмылкой, сменившейся после милой улыбкой.

Хоть она и была строгой и хладнокровной, но не настолько, чтобы позволять какому-то лекарю совершать незаконные действия по отношению к своим детям. Она чувствовала себя многодетной матерью, на которой наложена долгое время ответственность за несчастных ребятишек, с которыми так поступила судьба-злодейка. Она сама была давно незамужней и не могла иметь своих детей, поэтому решила посвятить себя другой жизни ради чужих ребятишек.

В приюте не было маленьких детей, в основном подростки лет 14-19, среди которых самой младшей была девочка Айрис. Она была низенькой милашкой, которая испытывала тайную симпатию к Сэймону. Он же не замечал её, будто она призрак. В тот момент, когда парень пострадал, она очень волновалась за него, пролив немало слёз, а в голову лезли нехорошие мысли, но когда узнала, что всё с ним в порядке, обрадовалась, чмокнув крестик на своей шее. Несмотря на это, девочка была душой кампании, с ней было легко общаться на любую тему, потому что она была достаточно начитанной.

Саймону не удалось проспать всю ночь. Он проснулся посреди ночи с желанием выпить стакан воды, ибо в горле всё было сухо. Глаза его сразу заметили воспитателя, которая мирно сопела на стуле поодаль от кровати. В том углу на полочке стояла яркая лампа, свет которой падал полностью на грузный силуэт женщины. Она медленно открыла глаза, когда услышала его частое дыхание. Он пытался встать на свою больную ступню и подняться, но каждый раз его наклоняло из стороны в сторону, и он плюхался на кушетку.

- Что тебе нужно, дитя?

- Хотя бы один костыль. Хочу дойти до умывальника, чтобы воды из под крана попить.

- Костылей тут нет.

- Я понял. Справлюсь сам.

Юноша решил справиться по-другому. Сполз на пол и осторожно встал на четвереньки. Напряжение хоть и было больше направлено на колени и руки, ступни волочились по полу, при этом задевая каждую половицу, создавая болевой порок для пострадавшей ноги, та же история была и с рукой. Пыхтя, юноша всё-таки смог побороть своё желание упасть лицом в пол и дополз до цели. Попробовал встать, уперевшись сначала на колени, ухватился одной рукой за раковину, поднял одну ногу, и успешно выпрямился. Страшно было смотреть на бинты, пропитанные кровью, но она была уже сухой, поэтому не мешало попить обоими руками.

- Тебе руку мочить нельзя, иначе она не заживёт.

- Заживёт. А если нет, попрошу ампутировать. Кстати говоря, а где лекарь?

- Ушёл за новыми бинтами. Последние потратил на тебя, к счастью, или к сожалению.

- Воняет здесь трупами.

- Тебя долго тут не продержат. Повезёт, завтра уже унесёшь ноги отсюда вместе с костылями. Выпрошу для тебя.

- Не нужно делать мне одолжения. Я не маленький мальчик, не рассыплюсь. Завтра уже станет легче.

- Я проявляю к тебе заботу, как и ко всем детям здесь.

- Мне не нужна ваша чрезмерная забота.

Разговор буквально оборвался на этом, когда в комнату зашёл лекарь с новой партией бинтов. Воспитатель уставилась на него испытующе, ожидая, что тот что-нибудь расскажет, но мужчина упорно молчал, рассматривая чистые колбочки и поставил коробку с бинтами внутрь шкафа. Остаток ночи обещал быть предельно скучным.