«Виды здесь и правда замечательные».

Лишь плеск льющейся мочи разрушал всю романтику созерцания бескрайних зеленых лугов с возвышенности холма, на котором мы остановились. Как сказал бы Деня: «портит вайб». А небо здесь и правда бирюзовое. Неужели здесь другой состав атмосферы? Я не спрашивал об этом Хамнета, да и вряд ли он, простой деревенский парень, сможет дать какой-то научно обоснованный ответ.

Мы втроем, кучер, я и Хамнет, решили устроить небольшой привал. Петри, так зовут кучера, сказал, что до Эвердена, столицы Альбиона, добираться еще где-то полтора дня. А еще мне показалось, что сутки здесь длятся дольше обычного.

— Нам надо составить план действий, — обратился я к Хамнету.

Мы стояли рядом и справляли нужду, глядя вперед. Возможно, не лучшее время для серьезных обсуждений, но сейчас рядом не было Петри. Мне не хотелось, чтобы он узнал о произошедшем, и, кажется, Хамнет это заметил.

— Не доверяешь кучеру?

— Я думаю, ему не стоит знать как минимум про меня.

— На всякий случай, запомни, ты — Юлий Лансель, как и представился в лагере. Мы с тобой из одной деревни, вверх и левее от Рёума, название деревни Кеми. Мы с тобой росли вместе. А дальше можно не утаивать.

— Ладно. Но все же насчет плана, — я закончил справлять нужду и поправил одежду, — нам надо все продумать. Я не знаю, какие здесь порядки, меня все еще беспокоит, что нас сочтут за дезертиров и предателей. Что делать если наш план не удастся?

— Ну-у, честно, я не думал об этом. Есть какие-то идеи? — сказал Хамнет и с неловким видом почесал затылок.

Я некоторое время помолчал, формулируя мысль, после чего начал:

— Идея сыграть на здравом смысле мне кажется разумной. Сказать, что противников было подавляющее число, и что нам было приказано донести слово командующего… Все это звучит логично и убедительно.

— Но в округе были крепости со скоплениями войск и другие лагеря на границе. Мы могли предупредить их, а не ехать в столицу, — указал на погрешность нашего плана рыжий.

— Ты прав, — я решил собрать немного информации для дальнейшего планирования. — Что известного про этого вашего правителя?

— Про конунга Йере? — Хамнет по непонятной мне причине прыснул. — В народе его зовут «бочком с вином», «кутилой» и «королем с бодуна». Сложилась общая картина?

Я хмыкнул.

— Что-то еще?

— Да. Йере Глореас — настоящий любитель устраивать пиры и гуляния. Он тратит очень много денег из казны на это. Старый, пьющий маразматик, да простят меня Трое. Молва ходит, что один его пир или бал стоит как содержание всей армии. С начала войны было два пира, конунг праздновал день рождения и какую-то незначительную победу наших войск. Теперь понимаешь, почему у нас так все плохо?

— М-да. А что насчет его характера? Я имею в виду, если мы будем действовать согласно нашему плану, пойдет ли он навстречу? Мало ли он тиран какой-нибудь.

— Правитель он не лучший, мягко говоря, но тираном никогда не был. Еще давно, в молодости, он разъезжал по всему острову со своей свитой. Заезжал в деревни, решал проблемы местных, выделял средства. В целом, раньше он был неплохим управленцем. Сейчас, конечно, он предпочитает проводить время с наложницами и топиться в алкоголе, но факт есть факт, жестокостью он не выделяется.

«Если я правильно понял, Йере может проявить снисхождение к нам, пусть мы и покинули поле боя, однако все же стоит проявить осторожность и продумать легенду».

— Может, конунг и будет благосклонен, но что насчет его свиты? Может, какие-нибудь командующие решительно осудят наше нежелание погибать на поле боя.

— Трудно сказать… Мы можем и наврать, сказав, что была погоня и единственным верным решением было бегство в столицу.

— Либо же, мы можем сказать что доложить все непосредственно конунгу было приказом кого-то из командиров. Например, Йеспера. Вряд ли он остался в живых, наши слова не проверить. К тому же, пусть он и показался мне мужиком строгим, я думаю отдать такой приказ в его характере. Думаю, он любил родину.

— Ха-ха-ха, молодец Юлий! Голова! Мне нравится!

Хамнету явно нравилось, как я рассуждаю. Тем не менее, его одобрение не послужило мне успокоением. Я переживал, нервничал и в силу сложившихся обстоятельств мог только гадать, что будет дальше. Что будет после аудиенции, в случае ее непосредственного успеха?

Хамнет по-доброму улыбнулся и, похлопав меня по плечу рукой, которой минуту назад держал свой срам, пошел в сторону повозки, рядом с которой уже горел костер. Кучер же увел лошадь на водопой.

Среди закупленного Хамнетом провианта было немало мяса. На вертел были насажены три тушки кролика, по одному на каждого. Запах стоял великолепный, а ожидание скорейшей трапезы становилось все тяжелее ввиду сильного чувства голода.

— О, уже почти готово! Скоро снимать будем.

Наше внимание привлек шелест листьев и хруст веток под чьей-то ступью.

— Господа, не пустите нас немного погреться?

Хриплый голос не принадлежал кучеру. Обернувшись, я увидел как из леса выходят двое неизвестных, одетые в какие-то лохмотья с броней из телячьей кожи поверх. Один из них держал натянутым лук, направленный прямо на нас.

— Ого-го, а вы хорошо здесь устроились, — мужчина, что окликнул нас, присел на корточки возле костра и посмотрел на готовящиеся тушки кроликов. — Вы, парни, ведь знаете, что на этой территории нельзя устраивать привалы? Эта местность принадлежит лесным налетчикам. Слыхали, быть может?

Несмотря на подскочивший адреналин, я сохранил спокойствие, пусть на меня и была направлена стрела, которую бандит был готов выпустить при малейшем неосторожным движением.

«Лесной налетчик» срезал кроличью ножку с тушки и принялся ее поедать.

— Мы не знали, мужики. Сами не местные, остановились отдохнуть буквально на полчаса, — сказал Хамнет, примирительно подняв руки в открытом жесте.

— Я вижу, — сказал налетчик с набитым ртом и посмотрел на уже сгоревшие бревна, он явно заметил, что сидим мы здесь куда дольше получаса — но почему это вас не предупредили?

— Наш прокол, мужики. Давайте мы просто уедем и на этом спокойно разойдемся.

— Ха-ха, безусловно! Нечего ссориться цивилизованным людям, не правда ли? Но ведь, по-хорошему, вы должны как-то отблагодарить нас за гостеприимство?

— Доставайте все, что у вас есть, мудаки, — сказал молчавший доселе налетчик с луком.

Хамнет занервничал, этому свидетельствовали руки, которые он не знал куда деть: то мял костяшки, то перебирал в руке толстую ветку.

Если даже Хамнет начал нервничать, что уж говорить про меня. Однако я сумел совладать с собой: выровнял дыхание и внимательно наблюдал за недружелюбно настроенными гостями.

— Мужики, мы простые извозчики, доставляем товар и на этом живем. У нас семьи, а в наше нелегкое время, сами понимаете, обеспечивать жен, детей и матерей практически некому. Вертимся, понимаете, как можем!

Пока Хамнет развивал демагогию, он пару раз перевел взгляд то на меня, то на лучника. Намек ясен, я едва заметно кивнул, дав понять рыжему о своей готовности.

Лучник стоял слева в опасной для него близости со мной, его целью.

— Войдите в положение, а? Мы ведь без злого умысла, а по незнанию здесь осели.

Хамнет, войдя в контакт с, казалось бы, вежливым бандитом, пытался усыпить его бдительность, заняв слабую позицию, как бы оправдываясь перед ним. Было это его планом или нет, но я рад, что он не стал отстаивать свою позицию с помощью агрессии, это нам поможет.

— Ну разумеется, дружок! Все мы понимаем, но правила есть правила. Да и незнание не избавляет от ответственности, сами понимаете, хе-хе.

— Ну, в таком случае…

Хамнет резко поднялся на ноги, и лучник повернулся на него, в это же мгновение я подскочил и схватил лучника левой рукой за лицо, большим пальцем надавив на глаз, а правой рукой схватил стрелу, которую не составило труда вырвать.

— Ах ты су… — закричал второй разбойник, до этого момента сидевший возле костра. Хамнет пнул все то, что находилось в костре, направив удар прямо в лицо налетчика. Зола и пепел, попавшие в глаза, лишили бандита возможности четко видеть на некоторое время. Хамнет тут же набросился на него с кулаками и принялся наносить точные удары по лицу.

Лучник же отреагировал куда быстрее. Он отпустил лук, отбросил мою руку от своего лица и ударил ногой прямиком мне в живот, попав точно по синяку. От довольно сильного удара я потерял равновесие, попятился назад и споткнулся о какой-то корешок.

Недолго думая, он вытащил нож и пошел быстрым шагом в мою сторону, не давая мне далеко отползти. Когда налетчик подошел ко мне вплотную, я выставил ноги, не позволяя ему еще больше приблизиться ко мне. Лучник хаотично махал ножом, пытаясь ранить меня, я только и мог что отбиваться ногами.

К моему сожалению, я не смог удержать на расстоянии куда более физически развитого бандита. Налетчик накинулся на меня всем весом и нанес мне точный удар в скулу, после чего коленом пригвоздил к земле. Я схватил руку противника, в которой тот держал нож и пытался удержать ее на расстоянии, лишая его возможности себя порезать. Другой рукой он бил меня кулаком. Я пытался блокировать и отражать удары, но большая часть ударов прилетала точно в цель, отчего меня оглушало. Неожиданно, воспользовавшись моей временной контузией, налетчик ударил меня в изгиб локтя и в то же мгновение нож оказался в опасной близости от моего горла. Моих сил едва хватало сдерживать его напор.

Левой рукой я пытался нащупать и достать свой нож, но атакующий прижал ее правым коленом к моему травмированному животу и надавил всем своим весом, из-за чего у меня сбилось дыхание

Я не мог вырваться, как бы не пытался, оставалось лишь оттягивать время до того, как мне сможет помочь Хамнет.

Когда мои силы заканчивались, а острие ножа едва царапало мое горло, я предпринял рискованное, но единственно верное на тот момент действие. Я плюнул в лицо налетчику, ослабил руку, которой сдерживал его и дал ножу воткнуться в землю, предварительно увернувшись влево. Следом я ударил головой разбойника прямо в нос и, воспользовавшись его временной контузией, высвободил левую руку и ударил бандита кулаком в висок. Он потерял равновесие и спал с меня, я же достал свой нож и со всей накопившейся во мне яростью вонзил лезвие прямо меж его лопаток. Наверное, будь я в трезвом состоянии ума, я бы испугался, ведь я никогда не наносил таких увечий человеку. Разум мой был затуманен, а управляли мною инстинкт самосохранения и гнев. Гнев страшный, как раскаты грома, как бушующее во время шторма море.

Налетчик закричал и на помощь мне подоспел Хамнет, к тому времени закончивший со своим противником. Рыжий нанес удар ногой по лицу лучнику, и тот, упав на спину, загнал в себя нож еще глубже. После чего захрипел и потерял сознание. Нет, кого я обманываю, он мертв. А я стал пособником в его убийстве.

— Ох, твою-то мать… — сказал Хамнет с округлившимися бешеными глазами, как у бешеной псины, — Не ранен? — спросил он меня.

— В норме. Ты?

— Тоже.

Мы некоторое время находились в ступоре, я все еще сидел на земле не в силах подняться. Спустя несколько секунд, наше внимание привлек тяжелый кашель. Это был недобитый противник Хамнета.

Рыжий помог мне встать и мы подошли к нему.

— Ублюд-ки, кх-кх-кх-кх, — закашлял налетчик, — вас, тварей, найдут… Я обещаю… Сука…

Мы молча смотрели на лежащего бандита. Хамнет хорошо с ним справился. Лицо разбойника было похоже сливу: сломанный нос, несколько почти полностью сломанные зубов, разорванная губа, глаза, что были залиты кровью, которая текла вниз прямо с рассеченных бровей. Этот рыжий парень поистине силен.

Тут же подоспел кучер. Увидев нас, стоящих над телом избитого мужика в лохмотьях, он отпустил лошадь и подбежал к нам.

— Что здесь…?!

— Непрошеные гости, — бросил я.

— Лесные налетчики. Я слышал про них, но не знал что они здесь водятся. Ты знал про это, Петри? — с угрозой в голосе спросил Хамнет.

— Знал, но я думал мы проехали их место обитания. Не припомню чтобы они здесь водились…

— Странно как-то все выходит. Ты ушел незадолго до того, как появились они, — кивнул я на тяжело дышащую, едва живую человеческую тушу.

Кучер заметно переменился в лице, на нем читались злость и презрение.

— Думаешь, я в сговоре с бандитами?! Я третий десяток лет развожу товары по всему, сука, Альбиону!

— Он прав, Юлий. Вряд ли ему есть от этого какая-то выгода.

— И? Сейчас война, они ему нему платят за потенциальных жертв, которых он привозит!

— Если бы это и было так, думаешь в деревне бы не узнали?! Молчи, если ниче не понимаешь! — интонацией обиженного ребенка выдал извозчик.

— Так, мужики, хорош, забыли! Петри, лучше скажи, где еще нас могут поджидать.

— Самому бы знать теперь… Они никогда не орудовали на этих холмах. По крайней мере, я никогда с ними здесь не сталкивался.

— Кх-кх-кх… О-о-о-о, ошибаешься. Нас много. Как началась война, мы пасем все дороги от столицы до границы! Не вы первые, не вы последние…

— И что с ним делать? Он может добраться до своих и рассказать про нас. С большим количеством мы можем не справиться, — предупредил я.

Петри бесцеремонно подошел к лежащему налетчику и с нескрываемым отвращением хладнокровно раздробил тому колено, а следом и второе. Разбойник заорал от боли, но кучер пнул его по лицу.

— Не дойдет. Помрет тут от жажды, либо волков привлечет. В любом случае, он не жилец.

Я все больше и больше удивляюсь тому, с каким спокойным видом здешние люди могут навредить кому-то. Что добряк Хамнет, что безобидный на первый взгляд кучер.

— Мрази… — прошипел разбойник, после чего отхаркнул кровь, что разбрызгалась по его губам.

Оставаться здесь опасно. Мы потушили костер, не забыв забрать с собой готовое мясо, поедим в дороге. Хамнет вытащил из спины поверженного разбойника нож, после чего вернул мне. Его лезвие приобрело алый от крови цвет. Вспомнив момент нанесения удара меня передернуло.

Прошло еще два дня. Больше мы не встречали ни лесных налетчиков, ни амеров, кем бы ни были последние. Я медитативно покуривал трубку, больно уж похожую своей конструкцией на очередное изобретение да Винчи.

«Все эти шестеренки, зачем из такой примитивной конструкции как курительная трубка делать какую-то механическую белиберду?»

Из головы не уходили тревожные мысли и размышления о том, куда же я все-таки попал. Больше всего походила на правду версия про сон, но разве бывают такие сны, где все происходящее настолько похоже на реальность, что даже усомниться невозможно? Может, я просто шизофреник, а это мои галлюцинации? Как бы то ни было, я никак не мог осознать и принять факт происходящего.

«Я всего лишь солипсист, а вокруг меня несуществующее бытие да сплошные иллюзии»

С этими мыслями я так и втыкал в бескрайнее и очень красивое предзакатное небо, сменившее свой цвет с бирюзового на лиловый. Несмотря на свой диссонанс, я был расслаблен настолько, насколько это было вообще возможно. Неужели я впал в состояние апатии?

«Даже небо странного цвета. Нет, это точно все невзаправду»

Помимо моих совершенно абсурдных и шизофренических мыслей я вспоминал каждый раз, когда чуть не погиб. Меньше чем за неделю я чуть не умер три раза. В последний раз, при попытке спастись, я едва не убил человека. Того бандита добил Хамнет, за ним был решающий удар.

Эти жалкие мысли пусть и в некотором роде утешали меня и лишали ответственности, факт оставался фактом, я поспособствовал смерти человека.

«Последнее, что я помню перед попаданием сюда, была прогулка с Евой… и кошка. Черная. Но что было потом? Не помню ни черта»

Кучер, коего заменил Хамнет, дрыхнул, заняв большую часть повозки. Так спала и Ева, она любила распластаться по всей кровати, отчего мне приходилось съеживаться на краю кровати. Вот только если девушке можно пойти на уступки, кучера я «отодвинул» ногой, буквально затолкав его в другой край повозки как какой-то мешок, обеспечив себе чуть больше пространства. Петри был настолько вымотан, что даже глазу не открыл.

Кстати про ноги, они почти зажили. Оставались отеки, но пузыри прошли, больше не требовалось их перевязывать. Синяк на животе остался без изменений, болело все также.

Потупив так еще в районе часа, я решил подняться и узнать, как дела у Хамнета.

— Как обстановка?

— О-о, Юлий! Обстановка тихая, но двигать нам еще пару часов, если не больше.

— Вот как. Подменить тебя?

— Было бы неплохо, ха-ха-ха! А ты умеешь лошадьми в упряжи управлять?

— Нет, но я не думаю, что это сложно.

Да, это куда проще, чем ездить верхом. Меня учили этому с детства! Садись, покажу.

Я уселся рядом с Хамнетом.

— Гляди, все, что от тебя требуется, так это держать вожжи, это вот эти два ремня. Держишь их двумя руками взагреб, зажимаешь крепко в кулак и придерживаешь большим пальцем.

Я сидел и внимательно слушал, аки первокурсник на своей первой лекции.

— Ими же и управляешь. Тут все просто: хочешь затормозить, тянешь вожжи двумя руками на себя, если скорость высокая и нужно приложить больше усилий - упирайся ногами в подставку, и тяни на себя, словно гребешь веслами.

«Не стоит ему говорить о том что я никогда не катался на лодке»

— Но главное не переусердствуй, не мучай животное. Далее направление движения, тут все так же просто: нужно уехать левее, тянешь левой рукой на себя, если правее - правой. Если же нужно ускориться, то подаешь голосовые команды вроде «Ну!», «Пошли!» и так далее. Если не реагируют, то встряхиваешь вожжами как хлыстом, ударяя по крупу лошади, можешь и сочетать. Если скорость комфортная, то ничего не делаешь, но вожжи не отпускай.

Радует, что Хамнет, несмотря на присущую ему болтливость, выдавал необходимую информацию без лишней воды. Мне бы таких преподов в универ.

— Все понял? Повторять не надо?

— Все понятно, спасибо.

Я взял вожжи в руки и обхватил так, как сказал Хамнет, а после уселся посередине. Рыжий же улегся в телеге, распластавшись на мешках с зерном и мгновенно провалился в сон.

Спустя где-то пару часов меня уже начало клонить в сон. Стемнело уже давно и лишь внутренняя тревога из-за возможного нападения на нас не давала мне уснуть. Благодаря этому я сохранял бдительность. Однако тут нас встретила развилка. Куда ехать я не знал, нужно будить уже неприлично долго сопящего Петри.

Я остановил повозку как мне показал Хамнет и растормошил звонко храпящего кучера.

Петри поднялся, раздраженно отобрал у меня вожжи и сел в упряжку. Мы поехали налево.

— Финишная прямая, господа. Подъедем к вратам через три километра.

Я разбудил Хамнета. Спустя минуту из-за холма показался город, что сошел с иллюстраций фэнтезийных романов.

Я обомлел. Таких городов я никогда в жизни не видел, если только на картинах. Это был… довольно большой по площади город, разделенный рекой на две части. Одна часть города возвышалась над другой. Первым делом в глаза мне бросился огромный дворец, построенный в готическом стиле и чем-то напоминающий собор Святого Вита в Праге, но увеличенный многократно ввысь и куда больший по площади. Это был самый настоящий величественный дворец из сказок, что возвышался над жалкими домишками и постройками, где несли свое жалкое бремя простые смертные. Город был окружен высокой стеной около двадцати метров, отчего напоминал крепость, как Московский Кремль. Обратив свой взор направо я увидел в устье реки была небольшую бухта выходящую в море. Ее охраняли по периметру массивные, исполинского размера парусные линкоры, пришвартованные по периметру.

— Ну, господа, добро пожаловать в Эверден, столицу Альбионского конунгства, — без особого энтузиазма в голосе сказал Петри.

— Ну и ну… Он и правда настолько большой! — по-детски восторженно воскликнул Хамнет. Значит, здесь он тоже в первый раз.

Меня же вновь охватила тревога.

«Теперь, следующий пункт назначения - тот здоровенный дворец»

— Эй, Юлий!

Я молча перевел взгляд на Хамнета.

— Надеюсь, наш план сработает.

Я не ответил, лишь кивнул, не отвлекаясь от изучения города, освещенного сиреневатым предрассветным небом.