Новый год.

Утро 31 декабря 2005 года. За окном еще темно, но уже ощущается приближение рассвета – не яркий городской свет, а мягкое, нежно-серое предчувствие дня. Тишина, нарушаемая только тихим потрескиванием дров в камине и едва слышным шорохом ветра. Запах сосновых веток, слегка подкопченных камином, смешивается с ароматом утренней свежести. Я медленно открываю глаза. Возле кровати – небольшой комод с аккуратно сложенными кимоно. На нём – мой телефон «Mokia» с едва различимым светом на экране: 7:00. Достаточно времени, чтобы спокойно начать день.

Вставая с футона, я чувствую легкое онемение в ногах от долгого сна. Пол холодный, но под ногами мягкий коврик. В тишине слышно, как где-то вдалеке лает собака. За окном – бескрайние поля, покрытые тонким слоем инея. Повсюду – спокойствие, свойственное окраине Токио.

Сегодня – последний день года. В отличие от шумных городов, здесь Новый год встречают тише, в кругу семьи. Вечером будет традиционный ужин, семейные разговоры и, возможно, короткий поход в местный храм. Но сейчас – только тишина и покой. Тихое, уютное утро в японской деревне, в канун Нового года.

*Тук-тук-тук*

В комнату кто-то стучит. Наверное, это наша горничная, Мидзуки, пришла будить меня.

— Входите.

В комнату входит Мидзуки.

— Ах, вы уже проснулись. Хорошо. Завтрак будет готов через десять минут.

— Хорошо.

Я встала, застелила футон и пошла умываться. В коридоре висели картины австри… то есть японской художницы Мичико Судзуки! Не устаю любоваться этими шедеврами! С такими картинами меня точно примут в художественный университет. Представляю, как директор с большим интересом рассматривает мои произведения.

— Госпожа Мичико, это картина в честь Нового года? Как красиво!

(Новогодняя картина gde ona, tak nazyvajemaja novogodnjaja kartina)

— Спасибо, что оценили её!

Весь дом был украшен к Новому году в японском стиле. В гостиной стояла небольшая ёлка, украшенная золотистыми игрушками.

— Доброе утро.

— Доброе утро, дочка!

— Доброе! Ешь давай, а то будешь похожа на Прародителя титанов!

— Ну, я хотя бы не Звероподобный титан. Стоп, а откуда ты это знаешь?

— Эм… кхм… Неважно!

Боже, он еще и аниме смотрит. Мне иногда кажется, что мой отец остался ребёнком.

…

Закончив завтрак, мы отправились в храм.

Наш автомобиль бесшумно скользил по безлюдным улицам Токио. Слышался лишь едва уловимый шелест шин по снегу, нарушавший хрустальную безмятежность утра. За окном проплывали дома, припудренные снегом, обнажённые ветви деревьев, местами украшенные гирляндами, и тёмные витрины лавок, закрытых в этот предпраздничный день. Внутри автомобиля царила атмосфера спокойствия и легкой дремоты. Папа сосредоточенно смотрел на дорогу. Мама, расположившаяся рядом со мной на заднем сиденье, задумчиво созерцала пейзаж за окном, изредка поправляя складки своего кимоно. Мидзуки, сидевшая у окна, хранила молчание, наблюдая за проплывающими мимо видами.

Я прижалась лбом к холодному стеклу и смотрела, как за окном сменяют друг друга городские пейзажи. Мои мысли, подобно городу за окном, текли замедленно, убаюканные монотонным гулом двигателя и плавным движением автомобиля.

— О, а вот и храм!

Папа сразу же пришел в себя, иначе мог бы уснуть и уткнуться лицом в руль.

Выйдя из машины, я тотчас ощутила, как леденящий воздух, пропитанный ароматом хвои, окутывает меня. С небес, подобно мельчайшей пыльце, ниспадали редкие снежинки, мгновенно растворяясь на тёмной поверхности асфальта. Врата храма, словно иллюстрация к древней легенде, контрастировали с перламутровым зимним небосводом. Вокруг царила необычайная безмятежность, невзирая на то, что это утро последнего дня года. Предпраздничная суета отсутствовала, лишь благоговейное ожидание витало в воздухе. Люди в церемониальных кимоно передвигались плавно и грациозно. Из полуоткрытых дверей храма доносились чарующие звуки флейты, переплетающиеся с размеренными ударами барабана – монахи готовились к ритуалу.

Мама, в своём изысканном кимоно цвета слоновой кости, тихо беседовала с отцом, поправляя воротник его тёмно-лазурного хаори. Мидзуки, наша служанка, стояла несколько поодаль, бережно держа в руках небольшой сверток – дар божеству.

Внутри храма, под сводами, украшенными искусной резьбой, царила атмосфера благоговейной тишины. Мы сняли обувь у входа и ступили на гладкие, отполированные временем деревянные полы. Воздух, пропитанный ароматом тлеющих благовоний, казался густым и тяжёлым. В полумраке мерцали золотые отблески украшений алтаря, на котором стояли статуи божеств, окружённые цветами и подношениями.

Ритуал начался со звонкого удара колокола, разрезавшего тишину. Монахи в тёмно-красных одеяниях начали песнопение, их голоса, низкие и мелодичные, отдавались эхом под высокими потолками. Мы встали на колени на мягкие циновки, следуя примеру остальных прихожан. Я старалась повторять движения родителей, которые с почтительной сосредоточенностью складывали руки в молитвенном жесте и низко кланялись.

Когда настала наша очередь поднести дары, Мидзуки вышла вперёд и положила свёрток на специальный столик у алтаря. Затем мама бросила несколько монет в деревянный ящик для пожертвований. После ритуала мы поклонились богам. Я особенно благодарна Богу за то, что дал мне второй шанс, шанс прожить жизнь без каких-либо сложных, порой кровавых, целей.

В этот момент я ничего не чувствовала, даже холодного ветра. Я была одна. Вокруг никого не было. Не было слышно ни звука. Я как будто попала в пустое, белое помещение.

—…

Но я чувствовала чье-то присутствие.

— Ах…

Вдруг огромное давление обрушилось на меня. Это давление ни с чем не сравнить. Это оно! Я знала, что это оно!

— Мичико…

Нет, меня тянет назад, в реальность! Черт, я ничего не могу сделать!

— Хех…

…

— Мичико! Мичико!

Что… что случилось? Почему я на руках у папы?

— Ах, голова…

— Доченька, всё хорошо?!

— Да, я в порядке… Что со мной случилось?

— Ты внезапно упала. Но, к счастью, твой папа успел тебя поймать.

— Ох, спасибо, папа.

— Хорошо, что ничего плохого не случилось.

Да, только вот странно, что я так внезапно упала. Такое ощущение, что что-то случилось, но я ничего не могу вспомнить. Хм, ладно, потом подумаю над этим.

— Ладно, нам пора домой.

С этими словами папы мы пошли обратно к машине.

…

Придя домой, я решила развеяться и помочь маме и Мидзуки.

Вечером начали накрывать на стол. Отец позвал наших родственников и своих друзей. Родственники…

— Ах, Мичико! Ты такой красавицей выросла! Дай я тебя обниму!

— Спасибо…

Это хорошо, что они меня любят, но все же это немного раздражает.

— Хорошо, все присаживайтесь!

Папа взял саке и начал свою великолепную речь, от которой может пойти кровь из ушей. После все поели (хотя уже была полночь, но это никого не смущало) и легли спать.

Вот так прошел 2005 год. За этот год я нарисовала 104 рисунка, из них 78 – скетчи. На 10 рисунков больше, чем за прошлый год. Надеюсь, следующий год будет таким же плодотворным.