Да, мы отправились к эльфийским руинам на благородный бой с демоном-волшебником Барзеном. Спасибо, что не гоблинские руины. Роланд то и дело восклицал, поднимал свой меч к небу, повторял одну и ту же фразу: “Вперед, друзья!”. Как бы мне хотелось, чтобы все это было просто кошмаром.

Можно догадаться о том, что я уже давно успел протрезветь от эля. Мой пыл по спасению людей давно поутих, и если на площади у меня еще оставалось желание злиться, то в тот момент, когда наши лошади медленно взбирались по горной тропе, я был наполнен только тоскливым унынием. Мне было грустно от того, как быстро я адаптировался к новым условиям, и принял правила игры. Лучше бы я все еще прибывал в состоянии страха, недоумения и открытого конфликта с окружающим миром.

Дальше все происходило, как в линейном шутере. Первый отряд гоблинов встретил нас на подступи к руинам, затем случилась битва в коридорах. Я обратил внимание на то, что все происходящее было запрограммировано таким образом, чтобы рыцари побеждали демонов, и потому я только можно наблюдал за баталией. Все изменилось, когда мы добрались до Барзена.

Барзен ожидал нас в подобии античного колизея. Он стоял в центре арены, которая со всех сторон была окружена партером для зрителей. Отличался от остальных демонов он только большими размерами. Мне это напомнило детские игрушки, которые размокали в воде и вдувались.

Вы можете подумать, что я жесток… и будете правы. Я уселся на зрительное сидение, повыше, и молча, с улыбкой на лице, наблюдал за тем, как Барзен испепелял рыцарей одного за другим огненными шарами. Их крики отчаяния были для меня музыкой, а когда от рук демона пал и Роланд, то я был просто счастлив. Для идиллии не хватало только попкорна, но, как говорится, лучшее — враг хорошего.

Закончив с резней, Барзен осмотрелся и заметил мое присутствие в зрительных рядах. Он не успел произнести магическое заклинание. В тот же момент темный меч проткнул его сердце. Жаль, мне нравился этот парень. При других обстоятельствах мы могли бы стать, по крайней мере, хорошими знакомыми.

Я хотел было покинуть арену, но на выходе меня снова остановила невидимая стена. Надо предполагать, что я все еще не прошел квест. Когда я вернулся на арену, Роланд вернулся из мертвых. Он пристал на одно колено и тяжело задышал.

— Все они погибли… — Заговорил Роланд голосом, полным скорби. — Все они погибли в этом бою… Но они пожертвовали своими жизнями ради великой цели! Ради уничтожения демонической скверны! Их жертвы не станут напрасными…

— “Темный меч — Ролланд”.

Средневековая вундервафля покромсала Роланда на куски. В тот же момент появилось уведомление: “Основной квест игровой компании был провален вами со смертью этого персонажа”.

— Да кому не насрать.

К моему неудовольствию провал квеста не освободил меня от непонятных мне обязанностей. Невидимая стена не исчезла. У меня начинало закрадываться чувство, что я поспешил с избавлением от Роланда. Я мог бы выждать момент и убить его где-нибудь на дороге. Вполне вероятно, что мои действия вызвали баг, а с учетом того, что у меня нет доступа к консоли, это место может стать моей тюрьмой в наказание за мои грехи.

Я пребывал в ступоре. Не особо понимал, что мне делать дальше. Растерянно осматривался по сторонам, пытаясь отыскать какое-то решение, чтобы выйти из неутешительного положения. Казалось, что выхода никакого нет, но как это обычно случается, нужно быть более внимательным, чем обычно. Первый раз я посмотрел в темный угол арены и заметил нечто. Вернув взгляд в то направление, я уже отчетливо распознал дверь в стене. Подойдя к двери, я снова получил сообщение о том, что открыть ее невозможно, но в этот раз было добавлена интересная подробность о том, что — требуется ключ.

Я подошел к телу Барзена, чтобы его обшмонать. У него не было карманов, где мог бы этот ключ находиться, но при открытии его инвентаря, там, в полном одиночестве, находился старый ключ. Оказалось, что он идеально подходит для закрытой двери.

Комната Барзена представляла из себя типичную лабораторию волшебника: алхимические ингредиенты и склянки, книги по волшебству, драгоценности с магическими эффектами. Надо полагать, что наградой за выполнение квеста является возможность обнести хату демона-волшебника. Обносить, правда, было особо нечего — у демона, который перекромсал в соло целый отряд рыцарей, среди полезных вещей был только посох, который не наносил и десятой части того магического урона, который мог из себя выдать Барзен одним заклинанием. Не то, чтобы мне есть на что жаловаться, ведь с моим мечом мне вообще не были нужны какие либо игровые предметы на урон.

Но пришел я не за наградой, а в поиске выхода. Металлическая дверь, что вела из комнаты Барзена в другое помещение сразу же показалась мне… Как бы это выразить, представьте себе средневековый замок посреди трущоб азиатского мегаполиса. Дело в том, что дверь была здесь не к месту. Она ощущалась, как нечто чужеродное. Те текстуры, в которые дверь была впечатана, конфликтовали с текстурами эльфийских мраморных стен. Дверь неестественно висела над землей, и создавалось ощущение, что она была добавлена сюда безруким мододелом. Первый раз за то время, что я нахожусь в этом мире, мне стало поистине интересно исследовать какой-то объект.

Как только я оказался во внутренностях беспроглядной темноты, на колоннах, что находились по краям, загорелись тусклые лазурные огни. Я находился в мрачном склепе, по центру которого застыл каменный саркофаг.

Я подошел ближе. На саркофаге были высечена история великого воина. Сказать что-то конкретное о совершенных им подвигах было невозможно, потому что резьба была местами полностью уничтожена под натиском времени. Когда я слегка коснулся пальцами профиля высеченного на мраморе героя, крышка саркофага начала сдвигаться в сторону. Она с грохотом упала наземь и раскололась множество массивных обломков, а в самом саркофаге—

Покоилась молодая девушка с черными, как смола, волосами, которые все намеревались попрятаться за шлемом с открытым лицом, с заостренным куполом, с наконечниками по краям, напоминающими острые и прямые рога.

Мои глаза были заворожены… Не только ее бесспорной красотой, но и тем, что—

Она выглядела такой живой.

Я отпрянул от саркофага, когда тело девушки исчезло со свистом. На несколько мгновений стало угрожающе тихо. Мне пришлось в страхе оборачиваться по сторонам, пока я не заметил девушку снова, стоящей у собственного захоронения. Взгляд ее холодных бледно-желтых глаз осматривал меня презрительно, со странной жестокостью, если не с откровенной ненавистью.

Она была одета в полный комплект изящной брони из блестящего темно-серого металла, которая была изготовлена каким-то гениальным кузнецом, если не самой природой, как естественное продолжение ее изящного тела. Броня никак не сковывала ее, а только еще больше подчеркивала худощавый силуэт владельца.

Низ ее тела был прикрыт длинной черной юбкой в готическом стиле, которая успела потрепаться за время заточения в склепе, покрыться дырами и рваными тканевыми ранами.

В руке она держала нечто похожее на ближневосточную саблю с таким же черным лезвием, как у моего меча. Но даже не это напугало меня больше всего, а то, что рука, которой она уверенно сковывала рукоять своего оружия—

Представляла из себя кисть из оголенных костей.

— Кто посмел разбудить меня от вечного сна? — Ее холодный голос рассекал склеп, как холодный и неуютный ветер. — Кто посмел прервать мою нескончаемую пытку? Я должна была пролежать в этом холодном склепе до скончания веков, погруженная в сны, полные боли, полные ненависти к себе. То были заслуженные страдания за то, что я не смогла сдержать обеты. Те обеты, которые теперь я никогда не смогу вспомнить…

— Честно, я не хотел, чтобы так получилось…

Девушка оценивающе посмотрела меня, после чего, не произнеся ни слова, направилась к выходу из склепа. Собрав себя воедино, и отбросив недоумение и растерянность, я последовал за ней. Она вышла на арену и оценивающим взглядом оглядела погибших, но в первую очередь Барзена.

— Твоих рук дело, смертный?

— А, да… Точнее, только демон, конечно.

Девушка удовлетворительно кивнула и пошла прочь с арены. Я ожидал, что она упрется в невидимую стену, но произошло совершенно противоположное. Она взмахнула саблей, после чего невидимая стена замерцала и стала похожей на паутину. Смахнув это “нечто” с лезвия своего оружия, девушку покинула арену.

— Твоя рука… Ты что-то вроде воина-лича, я правильно понимаю? — Спросил я девушку, когда догнал ее в коридоре эльфийских руин. — Но ты против демонов. Мне просто интересно узнать твое мировоззрение…

Она обернулась и отрывисто бросила мне:

— Мое имя Тамика из рода Ордари, древнего рода рыцарей-инквизиторов Кваэтхилла. Большего тебе знать нет необходимости. — Она замолчала на секунду. Видимо, из соображений о том, что все-таки мне “нужно” знать кое-что еще. Так и оказалось: — Тем, что разбудил меня от вечного сна, ты совершил богомерзкое святотатство, и потому теперь мы связаны судьбой, но что наиболее важно — обременены общим проклятием. Судьбой нам уготовано вечное страдание.

— Звучит обнадеживающе.

Мой комментарий Тамика проигнорировала. Кажется, это ей свойственно — высокомерно игнорировать людей, так и запишем. Мне было невыносимо интересно наблюдать за ней. Я был заинтригован тем, что она будет делать дальше. Это было первое цифровое создание в этом мире, у которого не была программа бинарного робота. Я даже не был уверен в том, что она является частью программы. Нечто странное было в ней с самого начала. Она казалась еще большей ошибкой, чем я сам.

Она остановилась на перепутье. Налево коридор уходил в неисследованную мною часть руин. Конец того коридора упирался в винтовую лестницу, которая уходила под землю. Спустившись вниз, мы оказались в темнице, чьи камеры были полны гоблинами. Тамика взяла ключи со стола сторожа, после чего принялась освобождать узников.

— Слушай, Тамика… Я уважаю твое благородство, но тебе не кажется, что это плохая идея? Да, их сюда посадили демоны, но это же… гоблины…

Она снова меня проигнорировала, но в этот раз… мне и не потребовался какой-либо ответ от нее.

“Мне просто интересно узнать твое мировоззрение…”

Ну, что же, поздравляю тебя, ты его узнал.

С криками “Смерть грязным отродьям!” Тамика принялась вырезать беззащитных гоблинов. Они падали замертво один за другим. От криков несчастных мне стало дурно.

— Твою же мать…

Моя судьба переплетена с непримиримым расистом.