Фаза расследования привела их в трущобы, и всё шло к очередному тупику — или, по крайней мере, так казалось, пока внезапно не выяснилось, что Субару может быть полезен.

— Почему-то все вокруг подозрительно добры ко мне. Что вообще происходит?.. Неужели настал мой звёздный час? Впервые со времён детского сада?!

Когда Субару был маленьким, его миловидное лицо и длинные волосы часто приводили к тому, что его путали с девочкой. …Прошло десять с лишним лет, и теперь от того образа не осталось и следа.

— Хотя это всего лишь догадка… — осторожно начала собеседница.

— Говори! Если есть хоть какое-то научное… или, учитывая местные реалии, магическое объяснение моего успеха, я хочу его знать!

— Думаю, причина в твоём внешнем виде. Ты весь грязный, с пятнами крови, а люди здесь и сами живут нелегко. Возможно, им просто стало тебя жалко.

— Вот оно что… Чёрт возьми, дошло наконец! — Субару хлопнул себя по лбу, осознав подвох.

Вот почему местные жители вели себя чересчур дружелюбно. Даже одна старуха сунула ему что-то вроде сушёного фрукта со словами: «На, съешь это и будь сильным». Субару, дрожа от страха, рискнул попробовать. Твёрдая консистенция слегка отдавала сладостью, но тут же в нос ударил резкий зловонный запах. Ощущение, будто внутренности выворачивает наизнанку, заставило его согнуться пополам.

— УОООО! Я думал, это забота, а оказалось — отрава! Отрава! Мне жжёт всё тело! Я, возможно, умираю! А если не умираю, то точно разденусь и умру социально!

— Ах, так ты съел плод бокко. Он стимулирует ману в организме и ускоряет заживление ран. Эффект зависит от человека, в основном он слабый, чисто символический…

Сателла посмотрела на Субару, который уже дышал с хрипами от жара и пота, и прижала палец к губам.

— Судя по всему, у тебя очень высокая циркуляция маны. Если переборщишь, можешь и умереть.

— Хорошо бы предупредить ДО того, как я это съем! Что делать-то теперь?!

— Хм… Пак.

На зов из её серебристых волос выполз заспанный дух. Движения его были вялыми, никакой былой прыти — просто воплощение сонливости, готовое упасть замертво в любой момент.

Казалось, Пак вообще не слушал разговор. Теряя равновесие, он потёр свои огромные сонные глаза лапками и пробурчал:

— Няа~? Я уже почти на пределе…

— Прежде чем заснуть, подкрепись. Вон, у тебя прямо перед носом ночной перекус.

Глаза Пака лениво сфокусировались на Субару. Затем в них загорелся хищный блеск.

— Можно?

— Т-только не больно! — Субару невольно напрягся, опасаясь, что дух вцепится ему в голову.

Пак, зевая, пробормотал что-то вроде «ай-ай» и, развалившись на плече Сателлы, вытянулся во всю длину своего миниатюрного тела:

— Ну, при-ятного ап-петита…

В следующий миг Субару ощутил, как нечто невидимое, бушевавшее в его теле, резко вырвалось наружу. Это было странное чувство — будто каждую пору его кожи вывернули наизнанку, вытряхивая содержимое.

— Спасибо за угощение, — вежливо поблагодарил Пак, сложив лапки в намёке на поклон. Субару, собираясь ответить что-то вроде «не стоит благодарности», вдруг содрогнулся от нового приступа дрожи.

Если раньше его бросало в жар, то теперь накатил озноб. Не просто прохлада — ледяной холод, пронзающий до костей.

— Пак.

Укоризненно бросила Сателла, заметив, как Субару судорожно обнимает себя за плечи.

— Извиняй, давно не практиковался, переборщил, — потупился дух, потирая макушку. — Но врата Субару какие-то странные. Казалось бы, неопытные, а открыты нараспашку. Не удержался, хапнул лишку.

Субару, дрожа, подавил стон. Опять эти загадочные термины: «мана», «врата»… Но его игровое мышление мгновенно нарисовало аналогию:

— Наверное, как МП в играх… Из-за аспирации маны и мутило, да?

(П.п.: Аспирация — в данном контексте насильственный забор маны (энергии) из тела, сопровождающийся болью и физическим истощением (жар, озноб и т.д.).

Его способность находить логику в абсурде в очередной раз сработала безотказно.

Всё зависит от ценности маны в этом мире. Если, как в играх, восстановление МП здесь стоит бешеных денег … То моё «пиршество» для Пака — серьёзное нарушение местных правил .

— Извини, я позже всё объясню, — вздохнула Сателла.

— Я сожалею, но не раскаиваюсь. Было вкусно.

Пак, словно герой какого-то комикса, беззаботно улыбался, а Сателла лишь слегка пожурила его. Похоже, проблема не так уж велика.

…Значит, жаловаться тоже не стоит.

— Да ладно, могло быть хуже — я же не умер от жара. Лучше займёмся поисками преступника, которого я вычислил. Именно я !

— Понимаю, что ты гордишься, но повторять это дважды — ну о-о-очень жалко.

Он хотел сменить тему, но выглядел так, будто просто хвастается.

Сателла смотрела на него с лёгким разочарованием, а Субару неловко ухмылялся. Когда они собрались двинуться дальше вглубь трущоб…

— Прости, я на пределе, — прошелестел Пак, обмякая на плече Сателлы. Его серая шерсть тускло мерцала, словно готовая рассеяться в воздухе.

— Выглядит так, будто он умирает…

— Я же создаю себе тело с помощью маны. Когда она заканчивается, я просто растворяюсь… Прости… дай мне сферу души.

— Да. Прости, что так напрягла тебя, Пак. Отдохни.

Из складок платья Сателла достала зелёный кристалл размером с ладонь. Он не был похож на обычный драгоценный камень — скорее, напоминал «кристаллы» из фэнтези-миров, знакомых Субару.

Пак спустился по руке Сателлы к кристаллу, обнял его маленьким тельцем и обернулся к ней:

— Ты же понимаешь — только не вздумай делать глупости. Если станет опасно, используй ОД , чтобы вернуть меня в материальный мир.

— Я не ребёнок, — фыркнула Сателла. — Свои обязанности я помню.

— А моя дочка… её решения частенько оставляют вопросы. Прошу, Субару, присмотри за ней.

Пак бросил на Субару взгляд, полный смеси укора и надежды. Субару, наблюдая за этой сценой («Прямо как отец с дочерью…»), хлопнул себя по груди:

— Не волнуйся! Мой детектор страха сработает раньше, чем ты успеешь моргнуть. Если запахнет жареным — свалим отсюда мгновенно!

— Половину слов не понял, но надеюсь на тебя.

С этими словами Пак растворился в воздухе, рассыпавшись на световые частицы. Субару невольно содрогнулся — в его мире такое немыслимо.

Свет рассеялся, и Пак исчез.

Сателла бережно погладила кристалл и спрятала его в складки платья.

Если судить по ситуации, сейчас духовное тело Пака должно находиться внутри этого кристалла.

— Мы остались вдвоём, но… не думай лишнего. Магию я знаю отлично.

Сателла, не подозревая о мыслях Субару («вдруг она прочла мои намерения?» ), бросила настороженный взгляд. Субару, увидев её недоверие, замахал руками и затряс головой:

— Да ладно! Ситуация «наедине с девушкой» у меня впервые с начальной школы! Я слишком… ну, ты понимаешь. Разве мои навыки общения не говорят сами за себя?

— Это так глупо, что даже убедительно… Ну ладно, идём. Теперь, без Пака, надо быть осторожнее.

Сателла, слегка сбитая с толку напором Субару, поправила пояс мантии и шагнула вперёд. Сохраняя привычную позицию впереди, она обернулась к нему через плечо:

— Я впереди, ты прикрываешь тыл. Если что — сразу зови меня. И даже не думай геройствовать. Я не хочу тебя ранить… но ты же слабый.

Субару, шагая следом, усмехнулся её нарочитой холодности:

— Вот из-за таких слов ты и кажешься милой, хоть и стараешься быть холодной…

Если она хотела сохранить холодный образ, то фраза «…но ты же слабый» здесь лишняя.

Её неспособность скрыть истинные чувства… Да, в глубине души она всё же мягка. До такой степени, что кажется, вот-вот растает.

Подтолкнув молчаливую Сателлу, они начали поиски вдвоём.

Правда, суть дела не изменилась: находить жителей трущоб, описывать приметы ищейки и спрашивать, не видел ли кто чего.

Субару, взявший на себя роль «слушающего», постепенно втянулся в процесс, набивая руку с каждым новым собеседником.

— Слушай, а не Фельт ли это? Блондинка, шустрая девчонка — точно она?

Четырнадцатым мужчиной , к которому Субару с нарочитой развязностью бросил: «Эй, братишка, как дела? Не голодаем?», оказался источник ценной информации .

Мужчина, пожалевший оборванца Субару, доверительно сообщил:

— Ежели это Фельт, то добыча уже должна быть в кладовой краденого. Там всё помечают бирками, сдают на хранение, а потом старший кладовой сбывает это на сторонних рынках.

— Странный распорядок… А что, если этот старший смоется с товаром? — усомнился Субару.

— Его как раз потому и выбрали старшим, что ему доверяют. Хотя, конечно, просто так «ага, вернём» они украденное не отдадут. Нужно торговаться.

Мужчина рассмеялся, подтверждая правила трущоб: «Вор, которого обокрали, сам виноват — раз позволил это сделать» .

Расположение кладовой удалось выведать, так что воссоединение с украденным казалось близким.

Однако возникла другая проблема: оба они были без гроша.

— Даже если торговаться… Как? У нас явно слабая позиция — нас явно облапошат, чую подвох, — вздохнул Субару.

— Почему мы должны платить за возвращение украденного… — пробормотала Сателла.

Её недоумение было справедливым, но вряд ли здесь царила справедливость. Чтобы решить дело миром и наверняка, следовало принять совет мужчины.

Однако…

— А регалия , которую украли… Выглядит ли она дорого ? Даже если нас обманут с ценой, мы ж не знаем рыночную стоимость…

— …В центре есть драгоценный камень , небольшой. Я не знаю точную цену, но точно не дешёвый, — Сателла говорила сдержанно, но в голосе звучала уверенность.

— Драгоценный камень, значит… Задачка сложнее , чем я думал, — Субару поскрёб затылок.

Даже новичок без опыта понял бы: такие камни — универсальный символ богатства . В этом мире не водились подделки — всё, что блестит, было настоящим. Значит, цена будет заоблачной.

Субару, хоть и пытался сохранять спокойствие, ощущал тревогу. Сателла, владелица медальона, не знала его стоимости — это настораживало. Возможно, он был подарком? Или… тайной , которую она скрывает?

— Ладно, сначала зайдём в кладовую краденого . Может, удастся сторговаться… — бросил он, заглушая сомнения.

Сателла нахмурилась, заметив его неуверенность, но Субару отмахнулся: «Да ничего, всё нормально».

Пока они шли к цели (около десяти минут), Субару ломал голову над проблемой денег.

И вот перед ними возникло здание — «кладовая краденого» . Оба замерли, глядя на него.

— Ого, больше, чем ожидал.

— Теперь понятно, почему говорят «кладовая», а не «сарай». Если всё здесь украденное … Это даже не смешно.

Субару мысленно добавил: «Наверняка часть товаров уже сбыли». Но вслух промолчал.

Сама «кладовая» выглядела неожиданно внушительно для трущоб. Размером с небольшой супермаркет (включая парковку), это было одноэтажное здание, способное вместить до двадцати повозок. Вокруг не было ни лачуг, ни развалин — только высокая стена, огораживающая самое сердце трущоб.

— Стена столицы. Мы незаметно дошли до окраины, — Сателла говорила тихо, будто боялась нарушить тишину.

Субару, глядя на стену, вспомнил карту столицы. Они стояли на границе двух миров: бедности и порядка.

Вероятно, столица имела квадратную форму, окружённую высокими стенами. В центре или на севере находился замок, а трущобы — на окраине.

С момента начала поисков прошло два-три часа, и Субару ощутил масштабы столицы. Однако если сравнивать с Японией, где нет чётких границ, её размеры даже не сравнимы.

— Если верить слухам, внутри должен быть старший кладовой , управляющий краденым… Как нам к нему подойти?

— Честно скажем: «Нашу вещь украли. Разрешите поискать и вернуть».

Субару не раз твердил, что такой подход не сработает, но Сателла упрямо стояла на своём.

Её натура была прямой и непреклонной — она не могла лукавить даже ради цели. Возможно, именно поэтому она и помогала Субару, несмотря на отсутствие выгоды для себя.

— Ладно, понял. Тогда это дело я беру на себя , — сдался Субару.

Шансы на провал были велики, но Субару решил рискнуть. Его «козырь» оказался слабоват, но затягивать тоже опасно.

Сателла, однако, удивлённо моргнула, с подозрением глядя на самоуверенного Субару:

— Хорошо. Попробую довериться.

— Понимаю, почему ты сомневаешься. Я и сам знаю, что не заслужил твоего доверия. Но у меня есть план … Э-э-э, СТОП!?

— Ч-что с тобой?

— Я ждал, что ты скажешь: «Ты — бесполезный неудачник! Даже собака справится лучше!»

— Я бы так не сказала!

Сателла рассердилась на его паранойю, но, собравшись, взглянула ему в глаза:

— Действительно, по крайней мере сейчас, ты не сделал ничего полезного , и нет ни действий, ни слов , которые можно было бы пересмотреть в лучшую сторону…

— Спасибо за честность. Не поспоришь.

— Но ты не глуп и… не лжец.

Сателла, словно схватив его за шиворот в тот момент, когда он собрался закатить самоуничижительную тираду , остановила его, сделала паузу и продолжила:

— Поэтому … я попробую поверить тебе . Если у тебя получится — это будет удачей, — сказала Сателла, не скрывая сомнений.

— Звучит слишком цинично. Лучше бы сказала: «Постарайся ради меня » — это бы мотивировало! — попытался шутить Субару.

— Не могу так врать… Но… старайся , — её голос дрогнул, выдав искренность.

Она не умела лгать — ни в словах, ни в чувствах.

Субару, сдержав улыбку, принял её условия и направился к входу в кладовую. Шаги были тяжёлыми, но в спину подталкивали ожидание и слабая надежда . Ему нужно было доказать, что он не полный неудачник.

По дороге он бросил взгляд на пластиковый пакет в руке — предмет, который ни разу не упоминался в их диалогах. В нём лежали вещи из современного мира : единственное, что он считал своим богатством. Возможно, что-то из этого сгодится для обмена.

Хоть он и не знал точной цены регалии, вряд ли она превышала ценность его телефона в этом мире.

Для Субару это могло стать болезненным ударом , но если использовать часть его «богатства» как материал для переговоров, то сделка не была невозможной .

Это был его козырь, о котором он не сообщил Сателле. С точки зрения этого мира — бесполезная карта, но если появлялся шанс её применить, колебаться не стоило.

(Комментарий переводчика: ох уж эти карты… Все их обсуждают, то в Белом доме, то тут)

— Э-э, есть кто дома? — крикнул Субару, стоя у деревянной двери, и постучал.

Удары отозвались глухим эхом, но изнутри не последовало ответа.

Он потянулся к ручке, и дверь неожиданно легко открылась — замка не существовало в принципе .

Внутри царила кромешная тьма — ни единого источника света . Для места, где хранились краденые вещи, такая беспечность (отсутствие охраны) казалась странной.

— Может, все в туалете… Эй, есть тут кто? — крикнул он, заглядывая внутрь.

Луна не проникала в помещение, а воздух был спёртым и вонючим. Субару, затаив дыхание, шагнул внутрь, но перед этим обернулся к Сателле:

— Лучше тебе подождать снаружи. Если мы оба зайдём, могут принять за воров.

— Уверен? Может, мне…

— Я уже столько раз кричал — не будут же они внезапно бросаться! А вот если старший кладовой вернётся и ошибочно заподозрит нас — это больше проблем. Пожалуйста, подожди снаружи.

Сателла задумалась, затем достала из мантии белый камень и протянула Субару:

— Возьми хотя бы это. И зови , если что.

— Понял. Осторожность превыше всего… А как его зажечь?

— Ты не знаешь, как работает лагмит? Какой же ты невежда, Субару, — усмехнулась она, легко ударив камень о стену.

Тот засветился тусклым белым светом, едва освещая пару метров вокруг.

— Раньше такие камни заменяли магические светильники, но мне нравится их удобство. Если погаснет — просто ударь ещё раз.

— Понял… Крутая штука. Ну, пойду проверю.

С лагмитом в руке Субару медленно двинулся вглубь. Следом донёсся голос Сателлы: «Не рискуй!», а он, не оборачиваясь, махнул рукой.

Первым, что он увидел за порогом, была небольшая стойка — возможно, раньше здесь была таверна. За ней валялись сломанные ящики, где, вероятно, сидел старший кладовой.

На стойке беспорядочно лежали предметы: коробки, кувшины, клинки . Без света невозможно было оценить их ценность, но даже на взгляд дилетанта они выглядели дешёвым хламом .

— Естественно, всё ценное хранится дальше, — пробормотал Субару, заметив деревянные таблички рядом с вещами. На них были вырезаны имена воров — как описывал мужчина ранее.

«Если собрать эти таблички и отдать страже, можно было бы разом сдать всю банду… Но вряд ли здесь есть настоящие имена. Да и сама стража, скорее всего, покрывает эту систему», — мрачно подумал он, продвигаясь дальше.

Чем глубже он заходил, тем крупнее и ценнее становились предметы, даже в тусклом свете это было заметно.

Регалия с драгоценным камнем, без сомнений, должна быть в самой глубине .

Субару, неосознанно ускоряя шаг, двинулся вперёд… И тут почувствовал странную липкость под подошвой.

— Хм?

Это был не твёрдый предмет — скорее, вязкая масса , будто земля притягивала его ногу.

Опустившись на корточки, он коснулся подошвы. Пальцы нащупали густую жидкость , которая тянулась нитями, вызывая первобытное отвращение .

— Что за…

Он поднёс палец к носу, но затхлый воздух мешал распознать запах. Да и духу не хватило попробовать на вкус.

Стряхнув жижу на стену, Субару поднял лагмит выше и увидел причину…

— Ч-чёрт…

Перед ним лежал изуродованный труп .

Отрубленная рука валялась на полу ладонью вверх, будто прося милостыню. От локтя и выше — ничего .

Свет скользнул дальше, обнаружив оторванную ногу . К счастью, она была приделана к туловищу , где сохранились и другие части тела…

…кроме горла , перерезанного до кости , и правой руки,

—Кх-х…

Увидев труп, Субару невольно выдохнул бессвязный стон.

В этот момент его сознание не захлестнули ни страх, ни отчаяние, ни даже шок. Всё поглотила оглушающая пустота , выжигающая мысли дотла.

Не осталось места ни для решений, ни для инстинктов. Только тягучая тишина, пока мозг пытался осмыслить происходящее.

Именно эта пауза стала для Субару роковой.

— Ах, так ты всё-таки нашёл это. Что ж, ничего не поделаешь. Да, ничего…

Голос принадлежал женщине. Холодный, слегка насмешливый, с едва уловимыми нотками веселья.

— Гха-а-а!

Субару даже не успел обернуться.

В тот миг, когда он попытался повернуть голову на звук, его тело отбросило назад мощным ударом.

Спина врезалась в стену, лагмит вылетел из рук, погружая мир во тьму. Но Субару не думал о боли. Его сознание занимал лишь один всепоглощающий жар.

— Ггг… Горячо…

Он понял, что лежит лицом вниз, не в силах пошевелить конечностями. Руки онемели, а в центре тела пылало нестерпимое пламя.

— Жарко. Жарко. Жарко. Жарко. Жарко. Жарко. Жарко…

Раскрыв рот, чтобы закричать, кашляя, он начал извергать большие количества крови. Пенная кровь стала скапливаться в уголках его рта, пока он хрипел. В его мутном поле зрения земля уже была окрашена в красный.

— Это… вся моя кровь?

Крови было достаточно, чтобы пропитать его упавшее тело. Кровь составляет около 8% массы человеческого тела, и считается, что потеря трети этого объёма может быть опасна для жизни, но… Казалось, он уже потерял почти всё.

Однако источник жара не исчез. Дрожащая рука нащупала живот — и Субару всё понял.

— Живот… разорван на части.

Вот откуда этот жар. Боль и тепло слились в единый кошмар. Рана прорезала туловище почти насквозь, оставив лишь полоску кожи у поясницы.

— Конец. Вот и всё.

Сознание начало гаснуть.

Жар отступил, кровь перестала пульсировать, ощущения таяли. Оставалось лишь бессильное тело, отвергнутое уходящей душой.

Последним усилием Субару повернул голову.

Перед глазами мелькнули чёрные туфли, шагающие по кровавому ковру, оставляя за собой волны.

Кто-то был здесь. Тот, кто сделал это с ним.

Но Субару не хотел видеть лицо убийцы. Даже в этот миг он не испытывал ненависти — только странное безразличие.

Его последняя мысль была о ней.

— Пусть она будет в безопасности.

— Субару?

Ему почудился звонкий, словно колокольчик, голос.

Но уши уже не различали звуки. Это мог быть лишь обман умирающего разума.

И всё же… Этот голос. Нежный, трепещущий.

— А-а-а!

Крик. Новый всплеск крови.

Рядом упало чье-то тело. Белая рука коснулась его окровавленных пальцев.

Случайность? Или…

Последнее, что почувствовал Субару — слабое сжатие чужих пальцев в ответ.

— Жди…

Сознание вцепилось в эти осколки, тянуло их назад, не давая провалиться в пустоту.

Но боль и жар уже ушли. Остались лишь бессильные попытки побеждённого.

И всё же…

— Я… обязательно…

— Спасу тебя.

В этот момент жизнь Нацуки Субару оборвалась.