Перевод и редактура: Винсент, mentalrebel. Помощь: Hector Witcher.

— Вполне в духе этой Принцессы. Гнула свою линию до самого конца, что бы там ни стряслось, — сказала Фельт, пригубив чашку с чаем.

Эмилия, глядя на нее, мягко улыбнулась, чуть прищурив глаза.

Фельт до сего момента, не перебивая, слушала рассказ Эмилии и теперь по-своему поминала Присциллу. Она сидела на гостевом диване, обхватив руками одно колено. В ее глазах, чей алый оттенок неуловимо отличался от цвета глаз Присциллы, не читалось ни глубокой скорби, ни чувства невосполнимой утраты.

Но Эмилия не считала это бессердечием. Она лишь подумала: «Какая же она сильная». Включая и то, что Фельт сама пришла сюда, дабы узнать подробности о гибели Присциллы.

Сейчас Эмилия и Фельт сидели друг напротив друга в одной из комнат Королевского особняка в Столице Лугуника. В этой гостиной, предназначенной для размещения важных персон, Эмилия и принимала гостью. Они не договаривались заранее: Фельт по случайности тоже находилась в Столице, где прослышала, что Эмилия принесла вести в Королевский замок, и решила заглянуть.

Честно говоря, сама Эмилия была очень рада ее визиту. Во-первых, Лагерь Эмилии был в большом долгу перед Лагерем Фельт. Аннерозе рассказывала, что, пока их не было в Королевстве, Мейли находилась под опекой Фельт и о ней хорошо заботились. Аннерозе — родственница Розвааля и сторонница Эмилии — взяла на себя переговоры касательно Мейли и Сторожевой Башни Плеяд. И, судя по всему, Фельт и ее люди оказали огромную помощь в успешном завершении этих переговоров. Потому Эмилия и сама собиралась выкроить время, чтобы навестить Фельт и поблагодарить ее, так что эта встреча оказалась как нельзя кстати. Вот только… было бы куда лучше, если бы новости, которые она принесла, оказались более радостными.

— Примерно это у тебя сейчас на лице написано, сестрица Эмилия, — заметила Фельт.

— А? Неужели у меня все так легко читается по лицу?

— Еще бы. Ты так нахмурилась и голову опустила — сразу все понятно. — Фельт постучала пальцем по своей переносице.

И Эмилия, поддавшись этому жесту, невольно помассировала лоб.

Ей часто говорили, что ее мысли легко угадать, но чтобы настолько конкретно — это удивило даже ее саму. И встревожило. Ведь она уверяла себя, что уже полностью оправилась, что с ней все в порядке и никому не стоит волноваться.

— Так дело не пойдет, — сказала Эмилия. — С таким лицом я только получу нагоняй от Субару и остальных.

— Думаешь, тот братец будет наезжать на сестрицу Эмилию? Чет не верится.

— Вовсе нет. Просто Субару места себя не найдет, если я не возьму себя в руки. Поэтому он всегда честно говорит мне, когда я делаю что-то не так.

— Хех, ну-ну, посмотрим, — усмехнулась Фельт и положила подбородок на поднятое колено, сверкнув клычком. Ее улыбка показалась немного ехидной, дразнящей.

Эмилия надула губы, но тут же продолжила:

— Но… Фельт, похоже, видит меня насквозь. А сама ты… разве не чувствуешь того же?

— Слегка запутанно, но ты о чем? Типа, мы давно не виделись, а тема разговора — некролог Принцессы, и тебе вроде как жаль?

— Ну… да. Да, именно так.

— Насчет этого… Я, наоборот, думаю, что хорошо, что услышала это именно от тебя, — неожиданно ответила она.

— От меня? — удивилась Эмилия, округлив глаза.

Фельт в ответ кивнула и, почесывая затылок, пояснила:

— Честно говоря, когда я услышала, что Принцесса умерла, я подумала, что это шутка. Она же была из тех баб, которых и лопатой не убьешь. Если бы так и осталось, я бы напридумывала себе всякой ерунды, и правда просто потерялась бы в догадках.

— …

— Но раз я услышала все от тебя, сестрица Эмилия, от того, кто реально там был, я смогла поставить точку… Ну, или, скорее, подготовилась к тому, чтобы ее поставить. Тц, я тоже заговорила как-то сложно, — скривилась Фельт. — Сорян.

— Нет… Кажется, я понимаю, о чем ты, Фельт. — Но ее чувства дошли до Эмилии.

Если бы ситуация была обратной, и Эмилия узнала бы, что где-то далеко, без ее ведома, погиб кто-то знакомый, она бы тоже наверняка начала строить разные догадки вокруг этой смерти. Правда и вымысел смешались бы в голове, и от невозможности проверить факты стало бы только тяжелее. Поэтому, даже если правда горька, возможность отсечь лишние сомнения — это спасение.

— А если об этом сообщает тот, кому ты доверяешь, это еще лучше.

— Это ты так намекаешь, что я тебе доверяю, сестрица Эмилия?

— Да, я верю тебе, Фельт … И ты мне тоже, правда? Иначе ты бы не пришла.

— Вообще-то мы соперницы на Выборах, так что кивать тут было бы странно! — Фельт, спустив ноги с кресла, подперла щеку рукой с видом крайнего утомления. Но поскольку она так и не покачала головой в знак отрицания, Эмилия с облегчением улыбнулась.

При мысли о Присцилле сердце все еще ныло. Но она была рада, что не оставила вопросы Фельт без ответов.

— …

В этот момент в их разговор вклинился тихий смешок. Остроухая Фельт тут же уловила его и недовольно буркнула:

— Эй, ты чего лыбишься?

— Ох, прошу прощения. Просто редко увидишь, чтобы госпожа Фельт так откровенно проигрывала в споре госпоже Эмилии, вот я и не удержался.

— «Не удержался» он. Что это за рыцарь такой, который стоит и лыбится, пока его госпожу уделывают?

— Умоляю о пощаде. Я просто не решился вклиниваться в вашу беседу, — сказал, приложив руку к груди и склонив голову, рыцарь Фельт — Райнхард, которого легко было узнать по огненно-красным волосам и небесно-голубым глазам.

Разумеется, Фельт вряд ли пришла бы к Эмилии одна, так что он тоже все это время внимательно слушал их разговор. Глядя на дружескую перепалку Райнхарда и Фельт, Эмилия начала:

— Ну-ну, не стоит так церемониться. Наш Отто тоже все это время слушал… А? Или не слушал? — Эмилия удивленно вскинула брови.

— Слушал-слушал. Спасибо, что заметили, — горько усмехнулся тот. — Знаете, у меня все-таки хватает такта не влезать в разговоры столь высоких особ, честное слово.

В этот раз только Отто сопровождал Эмилию в поездке в Столицу, поэтому, естественно, он был рядом и во время доклада в Замке, и сейчас, в Королевском особняке. Поскольку само его присутствие вселяло спокойствие, Эмилия, похоже, совсем расслабилась и забыла, что он молчал.

— Прости, я не заметила. Отто так любит поболтать, тебе, наверное, было ужасно тяжело молчать.

— Позвольте заметить: я говорю только необходимое и в нужных ситуациях, а вовсе не потому, что я люблю болтать!

— Ой-ой, как-то неубедительно, — бесцеремонно заметила Фельт. — Тебе говорят, что ты не любишь болтать, при том что ты можешь трепаться не только с людьми, но и с жуками, и с водяными драконами.

— Я был бы признателен, — ответил Отто, придерживая зеленую шляпу, — если бы вы не приплетали мою Божественную Защиту к моему характеру.

Учитывая, что сила Божественной Защиты Духовной Речи позволяла Отто говорить с разными существами, Эмилия сочла замечание Фельт метким. Если подумать, то куда бы они ни пошли, Отто всегда расширял круг знакомств, болтая то с животными, то с насекомыми.

— У Отто о-очень много друзей. У меня друзей не так много, поэтому я уважаю его за то, что он может поладить с кем угодно.

— Называть их «друзьями» — это немного неверно, — заметил Отто. — Чаще всего я предлагаю им переговоры или сделки, а это требует иных навыков, чем поиск друзей. Так что, если подумать, я бы не сказал, что у меня их много.

— Да че ты паришься над определением слова «друг», — сказала Фельт и указала на своего, стоящего за диваном рыцаря. — Раз уж на то пошло, подружись с нашим Райнхардом, — она подмигнула. — У него тоже друзей кот наплакал.

— Э, правда? — Эмилия невольно подняла взгляд на красноволосого юношу. — Как неожиданно.

Райнхард был очень обходителен, невероятно знаменит, и, казалось, во всем Королевстве не было человека, кто не знал бы его имени и не полагался бы на него. С момента их первой встречи он был так добр к Эмилии, что она думала, будто он дружит вообще со всеми жителями страны.

— К сожалению, — добавил Райнхард, заметив удивленный взгляд полуэльфийки. — Может, с моей стороны это и не так, но, похоже, я часто заставляю людей чувствовать себя скованно. Если исключить рыцарей и товарищей по Лагерю… ну, и Субару с Феррисом, то друзей у меня, пожалуй, и правда немного.

— Вот как. Даже у Райнхарда есть такие проблемы… Слушай, Отто, если ты не против, может, подружишься с Райнхардом? — спросила Эмилия, ожидающе глядя на своего министра.

— Вы просите о чем-то совершенно немыслимом! — завопил Отто. — И разве это не звучит оскорбительно для самого господина Райнхарда?!

— Вовсе нет, совсем наоборот, — улыбнулся красноволосый мечник. — Я буду только рад. Станешь моим другом?

— Это что, ловушка? Или вероломное нападение?

Отто оказался зажат меж двух огней — Эмилии и Райнхарда. Он издал мучительное «Гх-х».

Фельт же с ухмылкой наблюдала за этой сценой.

И после долгих раздумий Отто глубоко вздохнул и произнес:

— Как ранее сказала госпожа Фельт, сейчас мы принадлежим к противоборствующим Лагерям, — он опустил плечи. — До окончания Королевских Выборов нам стоит избегать излишне близких отношений.

— Вот как, — ответил Райнхард. — Жаль, но если такова твоя воля, я уважаю ее. Значит, мы не друзья.

— Да, давайте так и поступим. Мы не друзья.

Хотя Отто и произнес эти грустные слова, Райнхард воспринял их с улыбкой, в которой странным образом не чувствовалось ни обиды, ни разочарования. К сожалению, друзьями они не стали, но в глазах Эмилии их общение выглядело именно как дружеское.

И вдобавок…

— Ну вот, чай совсем остыл, — заметил Отто. — Я заварю новый. Госпожа Эмилия, продолжайте беседу. А я…

— Тогда я составлю компанию, — вызвался Райнхард. — Мы хоть и не стали друзьями, но я покажу тебе эффект моей Божественной Защиты Чайной Церемонии.

— Неожиданно злопамятный характер… Когда на тебя держит обиду сам Святой Меча, как-то не по себе.

Они вдвоем вышли из комнаты.

Проводив взглядом их спины, скрывшиеся за закрывшейся дверью, Эмилия повернулась к Фельт и спросила:

— Они ведь вели себя ну точь-в-точь как друзья, правда?

— Хе-хе, ага, я тоже так подумала. Обычно меня бесит эта манера Райнхарда, но когда смотришь со стороны, это даже смешно.

— Ах, какое лицо плохой девочки. Но… из-за наших Выборов заставлять Отто отказываться от дружбы с Райнхардом…

— Ха, да этот братец просто использовал мои слова как удобную отмазку. Не знаю, зачем он это сделал… но принимать за чистую монету слова о том, что «мы не можем дружить из-за Выборов», точно не стоит. — Фельт была в таком хорошем настроении, что, казалось, вот-вот начнет напевать.

— Не стоит принимать… за чистую монету…

Подумав немного над ее словами, Эмилия встала со стула.

Отто отказался стать другом Райнхарда, думая о Выборах. Эмилии было неловко перед ним за его решение и заботу, но она для себя все решила: после случившегося с Присциллой она больше не хотела ни о чем жалеть.

— Послушай, Фельт, можно тебя на минутку? — спросила Эмилия и, быстро подойдя, присела рядом с Фельт.

Они оказались плечом к плечу, и Эмилия смотрела ей прямо в лицо. От такого напора и внезапной близости Фельт захлопала красными глазами:

— Ого? Чего такое?

Если вспомнить, их первая встреча началась с того, что Фельт украла у нее инсигнию участника Королевских Выборов. Тогда у Эмилии все вылетело из головы от шока, да еще и Пак ничуть не паниковал в той ситуации, что вызывало желание сорваться на нем, но, в общем, начало знакомства с Фельт было далеко не радужным.

И все же сейчас Эмилия думала о Фельт, своей сопернице, следующее:

— Я хочу подружиться с тобой, Фельт. И не просто подружиться, а стать о-очень близкими подругами.

— Чего-о?.. — Фельт растерянно моргнула своими большими глазами.

— На самом деле, у меня есть обещание с леди Анастасией стать подругами, когда закончатся Выборы, — продолжала Эмилия говорить четко и уверенно. — Мы будем путешествовать вместе, болтать о разном… Ну, правда, это была не совсем леди Анастасия, но мы много говорили и в итоге пообещали.

Обещание с Анастасией. Поскольку та гордится тем, что она торговец, она наверняка сдержит слово. Она не Субару, так что, дав обещание, можно быть спокойной.

— Субару постоянно не держит слово, так что за него я волнуюсь, а вот с леди Анастасией спокойно. Но, даже если забыть про обещания, мне кажется, я не смогу подружиться с Субару, да и не думаю, что хочу быть с ним просто друзьями… Ой, о чем это я?

— О том, что ты не можешь быть просто друзьями с братцом Субару?

— Э-э, ну да… То есть нет! Я про нас с тобой, Фельт! — Эмилия похолодела, поняв, что чуть не упустила суть разговора.

Фельт вдруг посмотрела вверх. Поддавшись ее движению, Эмилия тоже взглянула на потолок. Там не было ничего особенного.

— Фельт?

— Да не смотрю я на потолок. Просто думаю: и че мне делать?

— Ну… точно. Субару и Петра часто говорят мне, что, когда смотришь на мое лицо, настроение поднимается. Ну как?

— Ты че, пытаешься мне свои плюсы разрекламировать?

— Именно. Я ведь хочу стать твоей подругой, Фельт.

За последний год с лишним Эмилия и сама привыкла смотреть на свое лицо в зеркале.

Субару, Петра, а иногда и Рам хвалили ее внешность, поэтому она решила рискнуть и проверить, сработает ли это на Фельт.

— И чего тебе так приспичило со мной дружить? — спросила Фельт, все так же глядя вверх. — Вроде и так норм было…

— Я хотела подружиться с Присциллой.

— …

— Но я откладывала это на потом. Я такая растяпа. — Эмилия прижала руку к груди, коснувшись магического кристалла на шее. — Я ведь знала, что мы можем внезапно расстаться даже с теми, кто еще вчера был жив-здоров.

Спящий Пак, ее застывшая во льдах семья в Великом лесу Элиор. Разлука приходит внезапно, каким бы дорогим ни был человек. Смерть Присциллы заставила забывчивую Эмилию вспомнить эту печальную истину.

— Я больше не хочу этого забывать. Поэтому я решила не сдерживаться. Говорить любимым людям, что я их люблю, и пытаться подружиться с теми, с кем хочу дружить, — максимально честно говорила девушка.

— Эта хренова Принцесса… — Фельт медленно опустила взгляд с потолка вниз. — До самого конца умудрилась нагадить в душу.

— А?

На лице Фельт играла улыбка — не досадливая и не горькая, а какая-то иная.

— Лады, идет. Я тоже стану твоей подругой, сестрица Эмилия.

— Правда?! Значит, после конца Выборов…

— Не обязательно ждать. Раз уж все равно станем, я стану твоей подругой раньше сестрицы Анастасии, пусть локти кусает.

— Ох, не говори так. Леди Анастасия тоже станет моей подругой.

— Но я-то уже подруга, а сестрица Анастасия еще нет. Значит, я для тебя важнее, разве нет? — Фельт рассмеялась, сверкая клычком.

— Ну вот, опять ты меня путаешь! — Губы Эмилии тоже невольно растянулись в улыбке.

Фельт с радостью приняла ее предложение — от одного этого факта сердце Эмилии залилось теплом. Смеясь вместе с Фельт, Эмилия думала… Думала об Але, который до сих пор не мог принять смерть Присциллы, и о Субару и остальных, кто был рядом с ним.

«И с Алом тоже…»

Когда-нибудь. Не обязательно прямо сейчас, но когда-нибудь.

Эмилия искренне молилась о том, чтобы настал день, когда они смогут поговорить о Присцилле — той, с кем она так хотела подружиться, — не только со слезами на глазах.

Так размышляла Эмилия, сидя плечом к плечу со своей новой подругой.

△▼△▼△▼△

Когда они оставили девушек вдвоем в гостиной и прошли немного по коридору, Райнхард внезапно заговорил.

— Так значит, ты мне подмигнул не просто так? Хотел о чем-то поговорить?

Держа в руках серебряный поднос с чайным сервизом, Отто кивнул, не оборачиваясь:

— Да. Спасибо, что поняли намек. Госпожа Фельт пришла навестить нас, и госпожа Эмилия наконец-то смогла искренне улыбнуться. Не хотелось разрушать эту атмосферу.

— Похоже, смерть госпожи Присциллы действительно сильно ударила по ней.

— Честно говоря, нет никого, кто участвовал бы в той битве и не был бы потрясен. Даже мне, тому, кто с ней толком не общался, очень тяжело.

Конечно, шок Отто не шел ни в какое сравнение с тем, что чувствовали Эмилия, симпатизировавшая Присцилле, или Субару и Ал, видевшие ее исчезновение своими глазами. И все же для Отто, который действовал с желанием вернуть живыми как можно больше союзников, сражавшихся с Великим Бедствием, смерть человека, связанного с Королевством — кандидата на трон, — была тяжелым ударом. С другой стороны, где-то внутри него был и холодный аналитик, отмечавший выбывание соперницы с неординарной харизмой, но…

— Неожиданно, — пробормотал Райнхард, словно услышав внутренний монолог Отто.

Бросив взгляд через плечо, тот увидел, что красноволосый рыцарь, как и сказал, удивленно приподнял брови. Заметив эту реакцию, Отто позволил уголкам губ дрогнуть в самоуничижительной усмешке:

— Вас удивило, что я скорблю о смерти госпожи Присциллы? Конечно, я совру, если я скажу, что мне не стало легче от того, что на одного соперника стало меньше…

— Нет, меня удивило, что ты так честно озвучил свою слабость. Не обязательно выставлять себя хуже, чем ты есть.

— …

— Или же эта откровенность — знак доверия… признак того, что мы можем стать друзьями? — поддразнил Райнхард.

— Похоже, я неудачно подобрал слова. — Отто чуть напряг плечи и ускорил шаг.

Видимо, его душевное состояние было хуже, чем он сам осознавал. Райнхард понял это и перевел оплошность Отто в шутку.

«Соберись, Отто Сувен, — сам себе сказал он. — Так не пойдет. Нужно снова натянуть поводья. Пусть у Фельт и нет враждебности к Эмилии, она все же соперница. Нет ничего хорошего в том, чтобы показывать слабость противнику. Демонстрировать такое — это верх непрофессионализма».

Вновь осознав это, Отто перешел к цели, ради которой он и вывел Райнхарда из комнаты.

— Я хочу поделиться информацией о Хейнкеле Астрея.

— …

Как только прозвучало это имя, воздух в коридоре ощутимо изменился. Стал ли он суше или влажнее? Изменилась влажность. Поднялась температура или упала? Изменилась температура. И единственное, что было несомненно, — источником этих перемен был идущий рядом Святой Меча.

— Господин Хейнкель участвовал в битве в Империи как член Лагеря Присциллы и выжил. Однако после смерти госпожи Присциллы он был крайне смятен. А после этого его и след простыл.

— Империя взяла его под стражу?

— Нет, вряд ли. Хоть в той стране ради выгоды и могут забыть о всякой жалости, они не настолько глупы, чтобы делать врагом Королевство… и Святого Меча, Райнхарда ван Астрея.

— Значит, он сам захотел пропасть… — бессильно прошептал мечник, слегка опустив глаза.

Отто не собирался мстить, но в итоге он, как и Райнхард ранее, выбил собеседника из колеи. Впрочем, сейчас у него не было желания пользоваться моментом, чтобы ковырять чужие раны или выведывать тайны. Честно говоря, он считал, что это не в его характере, но…

— Вы беспокоитесь… о своем отце? — спросил Отто. Его вопрос был продиктован искренней заботой.

Конечно, для Райнхарда этот вопрос был трудным. Отто не знал всех деталей отношений Райнхарда и Хейнкеля, но то, что эта связь отца и сына дала трещину и была разрушена, давно стало общеизвестным фактом. Более того, в Пристелле он был свидетелем того, как Хейнкель приставил меч к горлу Фельт, пытаясь сковать Райнхарда. Если уж на то пошло, сама ситуация, когда три поколения семьи Астрея поддерживали трех разных кандидатов, красноречиво говорила о дисфункции этого семейства. И все же…

— Не знаю, утешит ли это вас, но, по словам Гарфиэля, ваш отец выдержал даже удар Дракона. Так что вряд ли ему сулит какая-то опасность.

Отто намеренно умолчал, что Хейнкель мог покончить с собой. По слухам, обезумевший от горя, он пытался переметнуться к Эмилии, умолял принять его в подчиненные. Но Эмилия отказала ему. Нельзя было исключать, что, лишившись последнего пристанища, Хейнкель мог в отчаянии…

— Этого не будет, Отто. Отец никогда не покончит с собой.

Его мысли были пугающе точно прочитаны.

— У меня это тоже на лице написано, как у госпожи Эмилии?.. — спросил Отто, помассировав переносицу одной рукой.

— Вовсе нет, — ответил юноша, горько усмехнувшись. — Ты специально не упомянул худший вариант, и я понял, что так ты проявил такт. Но напрасно о таком переживать. У отца есть цель, и ради нее он сделает что угодно. Он точно не выберет смерть, пока не добьется этого.

— Раз так, то от этого сразу и спокойно, и тревожно. Кто знает, что он выкинет, когда его загонят в угол… Не попытается ли он теперь связаться с госпожой Фельт?

По сути, для Хейнкеля это был куда более логичный выбор, чем цепляться за Эмилию. Конечно, такой шаг лишил бы его единственного и абсолютного козыря — возможности оказывать давление на Святого Меча. Но даже без этого вероятность того, что его примут, была высока.

«Хейнкель потерял Присциллу и получил отказ от Эмилии. Он вполне мог выбрать следующей целью Фельт», — так рассуждал Отто. Но…

— Этого тоже не случится, — произнес Райнхард еще более уверенным тоном.

Это заставило Отто прикусить язык.

— …

В небесно-голубых глазах Райнхарда мелькнула тень, словно на ясное небо опустилась ночь. Улыбка исчезла с его лица, и он молча шел рядом с Отто.

Два шага, три… Они приближались к кухне в полном молчании. Казалось, разговор так и закончится, но…

— Отец хочет заставить меня перестать быть Святым Меча. Поэтому он никогда не станет помогать госпоже Фельт, которую я поддерживаю, в Выборах, где я обязан победить.

— Вы хотите победить в Выборах… Но вы не хотите дать ему победить?

— Именно так. В этом плане мы с отцом непримиримы. Чего бы он ни хотел, я — Святой Меча. И я… должен им быть.

У каждого свои обстоятельства — Отто понимал это достаточно хорошо, чтобы не совать нос в чужие дела. Да, их отношения отца и сына были ненормальными, и Райнхард звучал так, словно пытался обмануть самого себя, но все же…

Поэтому все, что мог сделать Отто, — это обозначить свою позицию.

— М-да, ну и дела. Никогда бы не подумал, что когда-нибудь буду вот так просто болтать о житейских проблемах со Святым Меча, — сказал он и пожиманием плечами показал, что не собирается вмешиваться.

Это была житейская мудрость странствующего торговца, повидавшего множество людей в разных землях. Стоит услышать чужие секреты, нужно нарочито показать, что не собираешься их использовать — так ты даешь знать, что ты безвредный. В большинстве случаев это помогало уехать из города без форс-мажоров.

«Иногда в тавернах попадаются неадекватные типы, которые по пьяни выбалтывают страшные тайны, а потом пытаются заткнуть рот тому, кто их услышал…»

Поэтому даже в тавернах, идеальных местах для сбора информации, нужно было быть осторожным, чтобы случайно не узнать лишнего. Забавно, что навыки торговца оказались полезны и в Королевских Выборах — в жизни никогда не знаешь, что пригодится. Как бы там ни было…

— Спасибо, что рассказали об отце. Я приму это к сведению.

Райнхард в ответ одобрительно кивнул. Отто снова пожал плечами и добавил:

— Прошу прощения. Наверное, я только добавил вам лишней головной боли? У вас и так, должно быть, полно забот с вашим положением Святого Меча.

— Божественную Защиту и это положение я получил по своему желанию. Так что это, скорее, моя ответственность.

Божественная Защита — это дар. Слова «получил по своему желанию» показались странными, но Отто тут же вспомнил, что Божественная Защита Святого Меча — единственная, которая передается по наследству достойному преемнику. И Райнхард унаследовал ее после смерти предыдущего Святого Меча.

— У владельцев Божественных Защит всегда хватает проблем с их силой, — продолжил рыцарь. — Насколько я вижу, Отто отлично управляется со своей, так что, наверное, тебя это не касается?

— «Отлично управляюсь»? Скажете тоже. Я с рождения с ней не в ладах — вечно подставляет. Если бы можно было кому-то ее отдать, я бы с радостью это сделал.

— Ха-ха, не стоит говорить такие опрометчивые вещи. Многие завидуют тем, у кого есть Защита. Впрочем, думаю, тебе не нужно это объяснять.

— Честно говоря, не думаю, что тут есть чему завидовать.

Как и сказал Райнхард, проблемы обладателей Божественных Защит бесконечны. Это нечто такое, что трудно понять тем, у кого их нет, и даже обладатели разных Защит не всегда могут понять друг друга. Это как решать сложную задачу без правильного ответа.

Ответ Отто на комплимент Райнхарда был абсолютно искренним. Он ни разу не тешил себя мыслью, что «овладел» Божественной Защитой Духовной Речи. И, вероятно, никогда не будет.

— В отличие от вашей Божественной Защиты Святого Меча, моя способность вряд ли останется в истории.

— Пожалуйста, не нужно так давить на титул Святого Меча. Как никак, я всего лишь незрелый человек. Хожу на поводу у своего же титула. Я не собираюсь кичиться им.

— Говорят, положение формирует человека. Вы просто не понимаете, но, может быть, вы подавляете всех вокруг именно своей аурой Святого Меча?

— Подавляю аурой… Можно поподробнее? Может, именно поэтому госпожа Фельт, Рачинс и остальные постоянно ворчат на меня, — ухватился тот за его слова.

— Не стоит так серьезно относиться к шуткам! — вскрикнул Отто.

Перейдя на более легкий, поверхностный тон общения, торговец чуть ослабил бдительность по отношению к Райнхарду, позволив себе немного расслабиться. По крайней мере сейчас у него не было причин спешить с политическими интригами против Фельт с Райнхардом и рисковать испортить отношения. Его собственное состояние тоже было далеко от идеального. И, что важнее, где-то далеко Субару прямо сейчас из кожи вон лез ради Ала.

— Даже мне претит плести интриги за спиной господина Нацуки и остальных, пока они пытаются кого-то спасти… В отличие от маркграфа Мейзерса.

В отличие от Субару и его спутников, отправившихся в Башню Плеяд, Розвааль взял с собой Шульта, слугу Присциллы, и отправился в ее владения, земли Бариэль. В том, что за его заботой и беспокойством скрывается намерение вмешаться в дела дома Бариэль, сомневаться не приходилось.

Как участник Королевских Выборов он поступал правильно и усердно, что заслуживало презрения… В то же время Отто чувствовал, что сам он не способен на такую безжалостность, и это казалось ему то ли наивностью, то ли, наоборот, преимуществом.

ㅤ

Как только они вошли на кухню, Райнхард забрал у Отто поднос и начал приготовления.

— Ну что ж, давай заварим чай, — сказал он. — Я покажу тебе свое мастерство.

— Не стесняйтесь, я с удовольствием посмотрю.

Наблюдая за ним, Отто перевел дух. Он наслаждался кратким моментом покоя, но при этом обдумывал будущее… У него было предчувствие. Предчувствие, что скоро снова что-то случится.

— Отложили даже визит госпожи Эмилии и госпожи Фельт в Замок ради какого-то совещания, — бормотал Отто себе под нос. — Интересно, что же там стряслось?

Вдруг в тени колонны шевельнулась крошечная тень. Это был жук Зодда, с которым он заключил сделку: сообщать, если в Замке произойдет какое-либо движение.

— !

И предчувствие Отто сбылось — вдвойне. Во-первых, жук сообщил, что совещание в Замке, на которое специально не пригласили кандидатов, пришло к какому-то решению. Во-вторых, прибыла Грассис — человек из лагеря Фельт — с докладом: в группе Субару, отправившейся к Башне Плеяд, возникли проблемы; Ал взят под стражу, а сам рыцарь Эмилии с остальными направляются в Столицу.

Таковы были вести о новых, сложных потрясениях.