Перевод и редактура: Винсент, mentalrebel. Помощь: Hector Witcher.

Причина, по которой Феррис согласился помочь Альдебастерам, заключалась, разумеется, ни в чём ином, как в преданности своей госпоже, Круш Карстен.

Изначально Феррис вместе с Вильгельмом прибыли в столицу, дабы лично подать прошение в Королевский Замок: они хотели присоединиться к экспедиции в открытую ныне Сторожевой Башне Плеяд. Именно тогда и произошло нападение банды Альдебарана на столицу — побег Архиепископа Греха Чревоугодия из тюрьмы, а затем и ожесточённая схватка между Демоном Меча и Божественным Драконом.

«Мне есть, что сказать и о чём попросить помощи», — сказал тогда Отто, министр внутренних дел Лагеря Эмилии. Он-то и раскрыл Феррису и остальным суть происходящего и запросил помощи. Узнав от него о бесчинствах Ала — Альдебарана — и о вступлении в бой Райнхарда, Феррис, в отличие от рвущегося в бой Вильгельма, не проявил особого энтузиазма к полномасштабному сотрудничеству.

Безусловно, как член Королевской Гвардии, он гневался на тех, кто нарушал покой Королевства. Однако без особой боевой мощи и понимания, что даже его магия исцеления — единственное его достоинство — оказалась бесполезна для спасения самого дорогого ему человека, он задался вопросом: «А что я вообще могу сделать?»

После того как Вильгельм потерпел поражение от Божественного Дракона и получил тяжелейшие раны, впав в кому, это чувство лишь усилилось… Но тут произошло нечто, не позволившее ему опустить руки.

— Давно не виделись, господин Феликс.

Перед ним предстала горничная, сделавшая книксен, — Рем. При виде неё в памяти Ферриса всплыли их разговоры и совместные битвы, и он узнал, что Полномочие Чревоугодия можно снять. Это означало, что перед ним живое доказательство возможности снять одно из двух проклятий, терзающих Круш: потерю Воспоминаний или отравление Кровью Дракона.

— Ну, у меня просто нет выбора-ня.

К тому же, пострадал Вильгельм — тот, кто всегда поддерживал Ферриса, когда тот впадал в отчаяние у постели страдающей Круш. Так что он решил подчиниться просьбе. Он поможет «Альдебастерам» остановить банду Альдебарана, готовых пойти против всего мира ради своей цели. Ради этого он готов на всё.

«Хотя я и подумать не мог, что буду козырем…» — размышлял Феррис, прикрывая рот рукой от пыли и стоя под проливным дождём и шквальным ветром.

При помощи Сжатия Петры, что позволяло мгновенно перемещать объекты или завершать разговоры, Альдебастеры раз за разом проворачивали запрещённый приём: переправляли раненых к Феррису, лечили их и возвращали в бой. Так они и вгрызались в сильного врага.

Уже одна эта работа была огромной ответственностью, но Феррис и представить не мог, что именно ему доверят нанести решающий удар по владельцу столь чудовищной силы — Альдебарану. Его роль как козыря не имела права на ошибку и заключалась в том, чтобы накладывать на Альдебарана постоянно действующую магию исцеления.

По правде говоря, Феррис до сих пор не до конца понимал суть происходящего. Благодаря рассказам Петры и старика Рома они пришли к выводу: когда Альдебаран считает, что получил «смертельную рану», он отматывает время назад до момента её получения. И с помощью этого он и преодолел всякие проблемы и даже смог отбиться от Райнхарда.

Честно говоря, хотелось спросить, что за бред они обсуждают с такими серьёзными лицами. Если это правда, он слишком неуязвим. Победить его невозможно… И тем более странно, что способом победить такую «бессмертную» силу является целительная магия Ферриса.

Это казалось чистой воды авантюрой, глупостью, которая лишь полностью исцелит врага, которого с таким трудом загнали в угол. И всё же, если… если есть хоть малейший шанс, что Феррис сможет решить исход этой битвы…

«Не кори себя, Феррис. Твоё сердце благородно. Гордись своим талантом… Это самая добрая сила в этом мире» — некогда был человек, который так оценил и так гордился силой Ферриса.

— Ваше Высочество.

Тогда, как и сейчас, Феррис не дотягивал до титула «Синего», но он хотел верить, что не зря продолжал оттачивать силу и не считать её проклятием. Ради этого…

— ЛОЙ! ЕСЛИ ТЫ ЗДЕСЬ, ИДИ КО МНЕ! СОЖРИ МЕНЯ… МОЁ ИМЯ! — донёсся голос из глубины непроглядной пылевой завесы, сквозь рев ветра и стон земли.

Похоже, целительная магия Ферриса и правда сработала как козырь — об этом свидетельствовали паника Альдебарана и его отчаянный крик… но противник ещё не сдался.

Феррис, приподняв тонкое колено, тоже задумался: «Что ещё я могу сделать ради дорогого мне человека?»

△▼△▼△▼△

— РИГЕЛЬ. НАЦУКИ РИГЕЛЬ! — надрывал Альдебаран глотку посреди густой завесы земляной пыли, отчаянно всматриваясь в пустоту.

Ливень, ураганный ветер, гул земли — всё сливалось в неразборчивый шум. Без возможности положиться ни на зрение, ни на слух он кричал так, словно хотел разорвать собственные связки… но ненавистная целительная сила тут же восстанавливала горло, разодранное криком до крови. Но он пользовался даже этой ироничной милостью, продолжая орать изо всех сил.

— ЛОЙ! ЛО-О-ОЙ!! НАЙДИ МЕНЯ! ЭТО РИГЕЛЬ! НАЦУКИ! РИГЕЛЬ!!! — с каждым словом он испытывал душевную муку, словно по его душе водили невидимым напильником, однако Альдебаран продолжал кричать, кричать и кричать это имя.

Нацуки Ригель — таково было его истинное имя до того, как он назвался Звездой-Последователем.

— Тц…

Ноль чувства реальности — одно лишь раздражение, что осело на задворках сознания… Имя «Альдебаран», которым его бессчетное количество раз называла Ведьма, стало для него куда роднее, чем имя, данное родителями, которым они ни разу его так не окликнули. Хотя и это прозвище превратилось в шрам с тех пор, как Ведьма стала Ведьмой Жадности… Он уже и сам не понимал, кем был «изначально», но самоощущение здесь не играло роли — важно лишь то, как эта жалкая жизнь записана в Од-Лагуне. Поэтому…

— Я — НАЦУКИ РИГЕЛЬ. — Альдебаран признал себя тем, чье имя вызывало у него лишь отвращение, ведь как бы ты ни отрицал, ни презирал, ни ненавидел — ни жизнь, ни родителей не выбирают.

— !!..

Альдебаран с криком отчаянно искал Лоя в клубах дыма. Разрушительный шторм разметал всех, кто был на поле боя. Его тоже изрядно потрепало, и Ведьма Уныния, Феррис и Лой вряд ли стали исключением. По идее, здесь больше некому двигаться, но враг сохранил Ферриса как козырь до самого конца. Неудивительно, если у них припрятано что-то ещё. А теперь, когда Владения Альдебарана заблокированы, это может стать решающим фактором.

— Сука!..

Он думал навязать Владения хотя бы Феррису, но тщетно. Ощущение контроля над «багом» ускользнуло, стоило Ведьме Уныния вмешаться. Да и рандом слишком велик — попади он снова на Ведьму, пиши пропало. К тому же, магия исцеления Ферриса… это непрерывное восстановление поддерживается за счёт маны, выкачиваемой из самого Альдебарана. И поскольку сейчас она связана с «Альдебараном», этот источник практически неисчерпаем.

— Раз про Владения можно забыть!..

«…то лучше уж истратить всю сковывающую его ману и снести преграды мощным заклинанием», — промелькнула мысль в голове, и Альдебаран начал выстраивать в уме магические формулы.

Все эти знания от Ведьмы лежали мертвым грузом из-за нехватки ресурсов, но теперь, в связке с «Альдебараном», они стали доступны. Как и в бою с Райнхардом, он использует это, чтобы найти выход без Владений…

— Угх… — тотчас подступила тошнота, чем заткнула ему рот. Сильное головокружение и звон в ушах. — А? — Альдебаран едва не рухнул на колени. Решив, что его атаковали, он в панике огляделся, но никого не было.

И тут он понял: то, что сейчас произошло, было давлением запредельного масштаба. Давление от осознания того, что он не имеет права на ошибку в выборе, сжимало сердце Альдебарана в тиски.

— Да быть того не может… — он потерял дар речи, взглянув на свою дрожащую правую руку.

В этом пекле, на грани того, чтобы все его усилия пошли прахом, когда благодаря ненавистному исцелению его тело было в идеальной форме и требовалось лишь принять максимально быстрое и верное решение… он испугался так, что мозги отказали. Это походило на дурную шутку… Но реальность не шутила. Пусть это и напоминало кошмар, это был факт. А причина, собственно, проста: Альдебаран никогда не принимал судьбоносных решений без своего Полномочия.

До начала этой битвы, будь то в Империи Волакия, на Королевских Выборах, на Острове Гладиаторов или ещё раньше, в дни, проведенные с Ведьмой, — выбор Альдебарана всегда был оптимальным решением, выверенным благодаря Полномочию: сделал ошибку — переиграл, выбрал другой путь, стёр неудачу. Так он и жил, такова была суть Альдебарана. И теперь это не работало.

— …

Он не знал, какой силы ветер нужен, чтобы разогнать дым и никого не убить. Хватит ли жара, чтобы испарить дождь? Какой импульс погасит дрожь земли? С какой ноги — левой или правой — шагнуть в этот туман, чтобы прийти к лучшему исходу? Всё было неизвестно.

Невозможность проверить пугала. Идти по пути, где правильный ответ не гарантирован, — всё равно что брести на ощупь в темноте. Альдебаран не мог заставить себя ступить на дорогу, не сулящую успеха, ведь без пользы от своего Полномочия он — просто бесполезный чурбан.

Ни двух Ведьм, ни любимую женщину… этот чурбан спасти не смог.

— Тц…

Стоило начать думать, как в голову полезли только дурные мысли. Действительно ли заставить Лоя съесть его Имя — лучший ход? Может, есть другой способ? Например, использовать проклятую метку, чтобы спровоцировать Лоя на буйство и ударить в этот момент? Или, может, найти изощренный способ умереть в промежутке между циклами полного исцеления? А может, лучше сбежать под прикрытием пыли? И так далее, и так далее, эмоции в панике метались…

— Гляди, я снова…

— …

Панические метания чувств замерли, словно на них вылили ушат ледяной воды. Сомнения и страх, вырвавшиеся наружу из-за блокировки Полномочия, потянули за собой самое глубокое, утопленное на дне души сожаление, которое тут же начало раскаляться. И, вопреки предельному жару, способному обжечь при касании и опалить кожу одним лишь присутствием, Альдебаран ощутил, как леденеет каждая капля его крови. Он выдохнул.

— Я снова…

— Хватит…

— Я…

— ХВАТИ-И-ИТ!! — закричал Альдебаран, ибо столкнулся с тем, от чего затыкал уши, отводил взгляд и что насильно заталкивал в самые темные закоулки души.

Он оскалил зубы, отвергая звучащий голос, отвергая видимую улыбку, отвергая вторгающийся жар.

Тотчас в насильно распахнутых глазах, сквозь дымовую завесу, отразился смутный силуэт. Фигура мигнула в пыли лишь на миг, но ошибки быть не могло… это Лой, Чревоугодие.

Эта фигура стала для него светом в конце тоннеля, что мог вытянуть его из этого кипящего сожаления… нет, из нынешней кошмарной ситуации. Он рванул вперед.

— ЛОЙ! Я ЗДЕСЬ! СОЖРИ МЕНЯ! СОЖРИ МОЁ ИМЯ!!!

Колебания шага, трусость поиска смерти, слабовольное желание сбежать к другому плану, леность сомнений в собственном выборе — всё это было раздавлено ударом ноги о землю.

Альдебаран неистово ухватился за возникший перед носом вариант, выбрал бегство от того, что страшило его больше всего. До сих пор он, полагаясь на Полномочие, продолжал отворачиваться от единственной и неповторимой возможности «выбирать»… Поэтому он не знал… не знал, что когда делаешь «выбор», гонимый лишь желанием сбежать из «сейчас», то к хэппи-энду он никогда не приведёт. А доказательством тому стало…

— Господин Ал.

…действие Яэ Тэндзэн, что должна была быть союзником, но перехватила тело Альдебарана, когда тот в попытке бегства бросился к тени за дымовой завесой.

△▼△▼△▼△

Когда Яэ потерпела поражение в бою с Рем, её «следующая» битва уже началась.

Сверзившись со склона ледяной горы, созданной над замерзшей рекой, она катилась вниз, намеренно игнорируя способы остановки кровотечения и вообще всё, что могла бы предпринять. Она изо всех сил играла роль умирающей, потерпевшей сокрушительное поражение. И цель этого спектакля заключалась в следующем:

— Я тебя не убью… А то он обидится, — произнесла голубоволосый Демон и активировала магию исцеления. Яэ выиграла своё первое пари.

Честно говоря, вспоминая беспощадность Рем в бою, хотелось спросить: «Да неужели?», но раз уж жизнь была спасена, жаловаться не приходилось. Более того, начни она возмущаться, и добытый с таким трудом шанс пошёл бы прахом.

К несчастью, возможности перевернуть ход поединка и одолеть Рем у неё уже не было. В последнем обмене ударами горничная разгадала секрет техники Яэ и нейтрализовала её выпад. Пока этот механизм защиты не взломан, даже внезапная атака вряд ли позволит убить противника. А это означало бы лишь бездарную растрату драгоценной возможности… И потому цель Яэ была иной. Это была её последняя служба, в которую она вложила всё, что у неё осталось. Разумеется, Рем остерегалась контратаки, а потому эффект магии исцеления был минимальным: ровно настолько, чтобы затянуть раны, остановить кровотечение и прервать обратный отсчёт до смерти. Вдобавок, конечности беззащитной Яэ сковали цепями — да уж, тщательная работа: не оставит пленнице и шанса на роль большую, чем заложник.

Однако, при всём уважении, представление Рем о синоби было слишком наивным. Для синоби, пока смерть не наступила мгновенно, даже отсеченная голова — не повод прекращать работу. Вывихнуть суставы всего тела, чтобы выскользнуть из цепей, воспламенить даньтянь, дабы игнорировать боль от смертельных ран — всё это было ей под силу… Так Яэ, не сумевшая выполнить ничего из возложенного на неё, и решила, что в самом конце она обязана сделать для Ала хоть что-то. И тогда…

— …

…тот самый единственный шанс подвернулся куда быстрее, чем она ожидала.

Чудовищный удар сотряс ущелье Агзад и поглотило всё вокруг. Пока последствия катаклизма обрушивались на землю шквальным ветром, наводнением и землетрясением, Яэ начала действовать: ускользнув от Рем, попытавшейся прикрыть её от ударной волны, она покинула ущелье и выбралась наверх. И там она остро осознала нехватку сил — как своих собственных, так и всех сообщников Ала.

Вздымающаяся пыль заволокла всё протяженное ущелье, но Ал не то что не добрался до Великого Гейзера Моголейд — он был остановлен врагом сразу же, как только поднялся на поверхность. Этого страдания можно было бы избежать, если бы Яэ, если бы «Альдебаран», если бы Лой Альфард, Хейнкель и все остальные соучастники, собранные Алом, выполнили свои роли. Именно поэтому…

— …

Там, где земляная пыль застилала взор, гул земли глушил звуки, а бешеный ветер сбивал запахи, Яэ синтезировала крупицы информации от своих пяти чувств и безошибочно вычленила цель.

«Пожалуй, никто не смог бы использовать эту ситуацию лучше, чем синоби», — впервые в жизни испытала она благодарность за то, что была похищена в деревню синоби, и вихрем устремилась к своей цели. На этот раз, во что бы то ни стало, чтобы стать его силой…

— ЛОЙ! Я ЗДЕСЬ! СОЖРИ МЕНЯ! СОЖРИ МОЁ ИМЯ!!!

Яэ просто должна была быть полезной ему — так она думала. И всё же…

— Господин Ал.

Прорвавшись сквозь густую завесу пыли, она с размаху обхватила тело выскочившего ей навстречу мужчины и остановила его. Жар тела, тяжесть, пульсация жизни в глубине его тела… Яэ всем сердцем недоумевала от собственного поступка.

Ал, которого грубо остановили, по инерции качнулся вперёд и заглянул в лицо Яэ, оказавшееся совсем рядом.

— Я… э?.. — задрожал его голос, будто он увидел нечто невозможное. В этой дрожи смешались изумление и хаос, но то же самое чувствовала и Яэ… Нет, учитывая её мысли мгновением ранее, Яэ была в ещё большем смятении, чем Ал.

— Я…

Она примерно понимала положение Ала: его загнали в угол, и он пытался найти выход в этом хаосе. Для этого ему нужно было использовать Чревоугодие, добраться до Архиепископа Греха, скрытого в пыли, — вот что было бы лучшей и последней службой, которую Яэ могла сослужить, чтобы позволить Алу достичь цели.

Она знала это, но всё равно преградила ему путь. Врезалась в него всем телом и остановила.

«Почему?» — спрашивала она ошеломлённую себя. Яэ боялась Ала, боялась этого чудовища, поэтому хотела, чтобы он умер. Она пыталась помочь ему достичь цели, чтобы позволить ему умереть. Но сейчас, когда он оказался загнан в угол, она могла бы убить его своими руками. Из-за этого? Она остановила Ала, чтобы лично воздать ему за тот ужас, что он заставил её пережить?

— Я…

«Это любовь!» — мелькнул в её голове ответ Рем, который та без колебаний выпалила на подобный вопрос. У Яэ перехватило дыхание.

Нет, точно нет. Они обе — служанки; они желают помочь своим хозяевам… но мотивы Яэ и Рем различались в самом корне. Нет, это не ориентир…

Однако, вспомнив Демона, что пробивала свой путь, движимая до абсурда огромным чувством, Яэ вдруг осознала одну свою эмоцию.

— Я…

Яэ хотела, чтобы Ал умер, ибо она до смерти боялась чудовища по имени Ал. Но…

— Похоже, — начала она говорить, всё держа его, — даже от одной мысли остаться без господина Ала мне уже тошно.

…она не хотела терять его навечно.

△▼△▼△▼△

— …

Альдебаран впал в ступор. Он не понимал. Не понимал. Слишком много всего он не понимал. Владения должны были сломать душу Яэ, сделать её абсолютной пособницей при условии его смерти… Но это эгоистичное доверие к ней было предано в самый критический момент. Неужели она выжидала, чтобы предать его в самый «удачный» миг? Непонятно. Ничего не понятно. Но стоило ему остановиться, как его настигло то, от чего он бежал — голос, который он пытался заглушить закрытыми ушами, отводом взгляда, заталкиваниями на самое дно души.

— Гляди, я снова победила.

Сейчас ему нужно было приложить все усилия, дабы ухватиться хоть за призрачную возможность перед носом, но…

— Присцилла… — сорвалось с его губ имя не Чревоугодия, не женщины, остановившей его, и даже не его собственное.

Он должен действовать, должен совершить задуманное… но он лишь позволил сожалению осесть пеплом — Альдебаран всё же снова возжелал эту гору пепла.

— В чём же…

«В чём же тут победа, Присцилла? Ты же умерла. Умерла. Смерть — это проигрыш, смерть — это мечты, которые не сбылись. Только в этом мире, где есть я и Нацуки Субару, смерть — это не конец. Но ты… ты была не такой. Так в чём же, в чём была твоя хренова победа? Ты была той, кому меньше всего на свете шло оправдание проигрыша, так почему же перед смертью ты решила так нелепо оправдаться?.. Почему ты тогда улыбнулась, Присцилла?»

— Звёзды… — Яэ глядела снизу вверх на погруженного в раздумья Альдебарана.

— А?.. — замер он.

— Они просто не сошлись, господин Ал!.. — напряжённо закончила она.

«Просто звёзды не сошлись» — эту фразу часто повторял сам Альдебаран, и Яэ слышала её не раз.

«Это месть? Она решила вернуть мне мои словечки?» Нет, багровые глаза Яэ молили об обратном: в этих глазах горел искренний свет — тот же свет, что когда-то был у Ведьмы.

И глаза эти молвили: «Ты не виноват».

— Ха… да быть того не может!

Его моментально обожгла вспышка гнева изнутри.

На Альдебаране и на Нацуки Субару возложена эта ситуация, цепь событий и вина за случившееся. Не может быть, чтобы это была не их вина. Но…

— Ал!!!.. — мгновенно разрезал вспышку кипящих эмоций голос, подобный серебряному колокольчику, который не могла заглушить даже песчаная буря.

△▼△▼△▼△

Эмилия, вскочившая на ноги и в спешке взлетевшая на ущелье, была поражена открывшимся зрелищем.

— Я подумала, что это ого-го какая тряска, а тут…

…пыль, застилающая всё поле зрения, и несмолкаемый рев ветра. А дрожь земли не только не утихала, но становилась всё сильнее. Пока она была без сознания, случилось что-то ужасное… Но унывать и раскисать нельзя. У Эмилии нет времени на то, чтобы падать духом.

— Нужно срочно найти Ала…

Друзья доверили задачу остановить Ала именно Эмилии и Рем, ибо верили: они подходят для этого лучше всего. И горничная отправила полуэльфийку в погоню за улетающим Алом, потому что возлагала на неё надежды. Неся всё это на своих плечах и собравшись с духом ради спасения Субару и Беатрис, она не могла позволить Алу уйти…

Она нырнула в облако пыли.

— Нашла! Ал и… — увидела Эмилия за завесой Ала и Яэ, сжимающую его в объятиях, и снова удивилась. — Э?! Она?!

Рем должна была задержать Яэ, а раз Яэ здесь, значит… Эмилия забеспокоилась о Рем. Феррис наложил на неё мощную магию исцеления, назвав это «заговором», но тревога за её безопасность всё равно оставалась.

— Сейчас же…

Она с силой оттолкнулась от земли, дабы догнать их и расспросить. И в этот миг… В поле зрения Эмилии, из-за спин обнимающихся Ала и Яэ, сквозь пыль прорвалось нечто огромное: это была причина непрекращающейся дрожи под ногами, истинное лицо бесконечного стона земли — масса воды, заставляющая землю яростно содрогаться… она надвигалась стеной.

Надвигался огромный поток грязи и воды. Стоило ей увидеть, как эта стихия безжалостно собирается смыть поле боя и всё, что на нём находится, Эмилия, не раздумывая, ускорила свой бег.

— Ал!!!

Он резко вскинул голову на её зов. Их взгляды — её и глаза в глубине его шлема — пересеклись. Эмилия перепрыгнула через головы обнявшейся пары и встала прямо перед надвигающимся потоком. И затем…

— Линия Сосулек!

△▼△▼△▼△

Воздух издал пронзительный визг, и на большую воду обрушилась невероятная по масштабу заморозка.

— …

Надвигающаяся волна напоминала опрокинутое огромное озеро, ибо было подобно наводнению мифического уровня… Но прекрасная сребровласая девушка с усилием замораживала этот поток, воздвигая ледник.

— Ха-а-а-а-а!!

Однако это была игра в догонялки с такими себе шансами. Холод, исходящий от Эмилии, замораживал часть воды, но следующая волна перекатывалась через замерзшую преграду, и Эмилии приходилось замораживать и её. Повторение этого процесса рождало ледяной зонт, поверх которого бесконечно текла вода, и расширяло великий ледник.

— У-р-р-а-а-а-а!!

Ледяной зонт с центром в излучающей холод Эмилии рос по кругу, следуя за потоком воды. Он накрыл голову Альдебарана и продолжил расширяться дальше.

Чем больше становился масштаб, тем сильнее возрастал вес. Зонт начал трещать. Обрушение этой сверхтяжелой конструкции стало лишь вопросом времени…

— …

На мгновение Эмилия бросила взгляд назад, и их глаза с Альдебараном встретились. Что она подумала в этот момент? Губы Эмилии плотно сжались…

— У-р-р-я-а-а-а-а!!

Скрипящий и трескающийся ледяной зонт получил подкрепление. Строительство великого ледника, готового вот-вот рухнуть, продолжилось. Словно подпирая падающий зонт, ледяные колонны одна за другой вырастали из земли, превращаясь в опоры. Изобретательно. Но внимание Альдебарана было приковано к другому: Эмилия называла себя Ведьмой Льда, и сейчас она во всю показывала силу, достойную этого титула. Но если причиной, по которой она сейчас превышала свои пределы, был тот взгляд… Если, как и тогда, когда она прикрыла Альдебарана от ловушки с валунами в ущелье, сейчас она тоже использовала свою силу, чтобы защитить его…

Стоило задуматься об этом, как он только сейчас осознал: Эмилия всё это время смотрела на Альдебарана. И она пыталась говорить с ним.

— Я… — хриплым голосом сорвалось с губ, однако продолжения не последовало… Просто возникло чувство, будто произошла огромная, непоправимая, фатальная ошибка, которую уже не исправить, не переиграть, и совершена она была еще до того, как его Полномочие заблокировали.

— Гляди, я снова победила.

Так в чём же была победа? Этого он так и не понял. «Но, Присцилла… если ты так говорила и с таким торжеством смеялась, значит, ты и правда…»

— Достаточно.

В тот же миг неразумный молот правосудия, что сметал всё на своём пути, лучом света пронзил поле боя.