Перевод и редактура: Винсент, mentalrebel. Помощь: Hector Witcher

— Я, как и ты, та ещё неудачница. — Ту тоску, что была на лице «Ведьмы», когда она произнесла это, Альдебаран не забудет никогда.

Он тогда подумал: неужели даже эта «Ведьма», чей один вид глаголил, мол, она познала все законы мироздания, чья манера держаться, словно корни её знаний проникли в каждый уголок этого мира, и чья аура кричала о всеведении обо всех вещах во вселенной, могла скорбеть о собственном несовершенстве?

— Конечно, могла. Можно сказать, само твое существование… то, что ты здесь и сейчас, — уже тому доказательство. — А вот от этих слов на душе Альдебарана возникли смешанные чувства.

«Ведьма» была для него, пусть и признавать он не хотел, огромной, даже великой фигурой. Пусть сравнить её было особо не с кем, но он чувствовал, что она превзойдёт любого. Потому ему и было неприятно слышать, как такая «Ведьма» называет себя несовершенной.

Однако, не понимай она этого, не было бы и их нынешних отношений. Если бы «Ведьма» была в том положении, где ей не пришлось бы признавать своё несовершенство…

— …тогда и я, и ты просто были бы там, где нам и положено быть. Можешь сколько угодно думать о будущем, которое не сбылось, но, к несчастью для тебя, ты вытянул худшую из судеб. К моему стыду, для меня это оказалось удачей, — нарочито по злому сказала она. Ему показалось, что в этой её фразе смешались и свойственный «Ведьме» юмор, и её истинные чувства, хотя наверняка он не знал.

Истинные мотивы «Ведьмы», вечно твердившей, что не понимает людских сердец, оставались туманными и неуловимыми даже для Альдебарана, знавшего её так долго. Но если Ведьма была права, то выходила какая-то странность: раз дни, проведённые с ней, он не считал несчастливыми, то почему его нынешнее положение было худшей из возможных судеб? Да, его заставляли переживать опыт миллиона смертей под видом «испытаний», называли именем, которое ему не нравилось, как бы он ни протестовал, да и среда обитания была далека от обычного человеческого счастья, это уж точно.

— Нашёл ценность в жизни с никчёмной «Ведьмой»?.. Ты и вправду жалкое дитя, — пробормотала она. Во фразе этой смешалась и самоирония, и откровенная насмешка.

Но Альдебаран не упустил скрытой в этих словах теплоты. Едва заметные, легко теряющиеся, трудно различимые эмоции у «Ведьмы» всё же были. Поиск следов, доказывающих это, стал его излюбленным занятием. Он не знал, так ли это на самом деле. Может, это были лишь его домыслы или заблуждения. Важно было то, как чувствовал он сам. Истинные намерения «Ведьмы» принадлежали только ей, а правда Альдебарана принадлежала Альдебарану.

— В этом умении отсекать лишнее мы похожи. Всё-таки нельзя недооценивать влияние, — произнесла, прищурившись, «Ведьма», пока теребила пальцами белую чёлку. Она сказала это, глядя одновременно на кого-то за спиной Альдебарана и на своё отражение в его зрачках. Это были её воспоминания.

Влияние… конечно, оно было. И от рождения, и от воспитания. И у Альдебарана, и у «Ведьмы».

Несовершенная, недостаточная, неполная… Было ли это постыдным прошлым для неё? Было ли проклятием одна только мысль, что лишь благодаря этому он провёл с ней столько дней? Одно он мог сказать наверняка…

— Альдебаран.

Их воссоединение состоялось в декорациях, знакомых ему уже десять лет, а ей — целых четыреста. И когда увиденный им тогда облик «Ведьмы» — нет, «Ведьмы Жадности» — опроверг сказанные однажды слова о несовершенстве, Альдебаран познал лишь невыносимое чувство утраты и отчаяние.

△▼△▼△▼△

«Щёлк-щёлк», — перебирал Альдебаран пальцами забрало чёрного шлема. Он оценивал ситуацию со стороны.

Прямо перед ним, в противостоянии, выстроился внушительный отряд. Ориентиром им служил гигантский ледяной якорь, от которого исходило почти божественное сияние. Во главе этой группы стояла Фьоре… нет, Фельт. Альдебаран не стал спрашивать, почему они все здесь в сборе — он и без слов всё понял: Лой и Хейнкель проиграли. Он не думал, что «Альдебаран» тоже мог проиграть, но… раз «Дракон» не явился, значит, даже «Альдебарана» каким-то образом задержали. Честно говоря, превзойти Архиепископа Греха «Чревоугодия», пусть и скованного Полномочием и запретом на убийство, да ещё и принять меры против «Божественного Дракона» было выше его ожиданий. Интересно, какой же план они подготовили? Впрочем, даже спроси он, ему бы не ответили.

× × ×

Двести сорок шесть.

— Больно сильно ты, Петра, настроилась насчёт Ведьминского Фактора, — сделал замечание Альдебаран, отчего отряд Фельт напрягся.

— !..

Хотя сильнее всех, что логично, окаменело лицо у самой Петры.

Для них её Полномочие должно было быть козырем, тайной за семью печатями. И, судя по всему, это правило было чётко доведено до каждого в отряде… Но даже человек с железной волей не сможет сдержать реакции на неожиданный укол.

На вопрос Альдебарана все постарались сохранить невозмутимые лица и мысли, но стоило их взглядам или вниманию хоть на миг сместиться, как ему оставалось лишь раз за разом проверять направление этого смещения. В итоге, проследив за едва заметными реакциями, он нашёл то, что искал — ответ, беззащитно стоявший прямо перед ним. Только вот он никак не ожидал, что этим ответом окажется Петра, вобравшая в себя Ведьминский Фактор.

«Я-то думал, те девчушки, когда прочитают „то самое“, в строй никогда бы не вернулись».

Ещё в Сторожевой Башни Плеяд, когда Альдебаран запечатал Нацуки Субару и Беатрис, а Гарфиэля и Эццо обезвредил, он не стал вредить Петре и остальным — просто отпустил их. Не только потому, что не было нужды их устранять, но и с прицелом на будущее: дабы задержать Райнхарда, ему непременно требовалось явление «Ведьмы Зависти», а на роль тех, кто заставит её появиться, прочитав «Книгу Мёртвых» Нацуки Субару, Альдебаран выбрал именно Петру и остальных. План сработал: бой Альдебарана и Райнхарда был прерван вторжением «Ведьмы Зависти», и главная помеха на пути была успешно устранена. Однако…

«Даже от чтения книги обычного человека можно свихнуться, а она что, выдержала „Книгу Мёртвых“ Нацуки Субару?»

Прецеденты были. Альдебарану они были слишком хорошо знакомы, но именно абсолютность понятия «смерть» не позволяла ему поверить, что кто-то ещё способен на такое же. При определённых обстоятельствах «Книга Мёртвых» Нацуки Субару могла стать первоклассным проклятым артефактом, способным сразить даже сильнейших противников. Не мог найтись так просто тот, чей разум бы не сломался от неё.

«Хотя… недооценивать других — моя дурная привычка».

Что бы там ни думал Альдебаран, Петра стояла здесь. Она не только не сломалась от шока после прочтения «Книги Мёртвых», но и, чтобы остановить его, пошла на отчаянный шаг: приняла в себя Ведьминский Фактор. Возможно, именно опыт прочтения «Книги Мёртвых» и толкнул её на это.

«Тебя, моё творение, не победит никто», — пронеслись слова «Ведьмы» в голове. Они должны были придавать ему сил, а не вызывать гордыню и подтачивать почву под ногами. Если он ошибётся в этом, то на этот раз он и вправду потеряет «Ведьму». Ту Ведьму, что превратилась в «Ведьму Жадности» и окончательно утратила своё сердце.

— Как никак, нельзя перекладывать свою судьбу на других.

Альдебаран глубоко вздохнул, загнал нахлынувшую сентиментальность вглубь души и посмотрел вперёд. Враги сильны, препятствий много, союзников нет, и гордиться нечем, но он всё равно решил идти до конца.

В тот же миг…

— Гр-р-ра-а-а-ах!

…пылающий яростью кулак золотого тигра с дикой силой врезался Альдебарану в голову.

△▼△▼△▼△

О любящий Бог, о мудрый Будда, о всеблаженная Лагуна… Даю обет, что в жизни больше праздновать не буду ничего.

△▼△▼△▼△

Шестьдесят один человек… Такова была численность, вся мощь «Альдебастеров» — объединённых сил Лагерей Эмилии и Фельт, переформированных для финальной битвы с Алом сразу после победы над Лоем Альфардом, Архиепископом «Чревоугодия».

После той ожесточённой схватки они без передышки вновь собрались в отряд, отчего Петра не могла не испытывать благодарности и уважения к тем, кто остался. Но она ни в коем случае не умаляла заслуг тех, кто не смог присоединиться.

«Ни Отто, ни Мейли больше нельзя перенапрягаться».

Как и говорил Воображаемый Субару, Отто и Мейли — те двое, что стали ключом к победе в битве с «Чревоугодием», — были вынуждены покинуть строй. Отто, чьи «Воспоминания» были съедены, — само собой, но и Мейли, потратившая слишком много сил из-за Божественной Защиты, дабы остановить Чёрного Змея, была сильно истощена. Да и не только они: были и те, чей дух оказался на пределе, когда Лой в последней отчаянной попытке использовал Полномочие «Чревоугодия», чем заставил их заново пережить былую боль. В отличие от телесных ран, душевное истощение нельзя было так просто исцелить «Сжатием» Петры. Впрочем, Мейли до последнего настаивала, дабы Петра «сжала» время на восстановление, чтобы вернулась в бой.

— Субару не обрадуется, если ты возьмёшь жизнь в долг, знаешь? — Стоило сказать это Мейли, как она не неохотно — очень неохотно, — согласилась покинуть поле боя. Честно говоря, то, что Мейли поддалась на уговоры только после упоминания Субару, вызвало в девичьем сердце Петры лёгкую заминку, но, так как это были её собственные слова, она решила не заострять на этом внимание.

К тому же, на Мейли легла другая задача — следить за Чёрным Змеем, призванным «Чревоугодием» и пропавшим после битвы. Петре было жаль, что она не может дать ей полноценного отдыха.

«Приходится затыкать дыры теми, кто это может. Хотя есть тут и один безумец, который рвётся в самое пекло даже без памяти».

«Поразительно. Выходит, даже без „Воспоминаний“ господин Отто остаётся собой».

«Может, это у него врождённое. Наверное, он адреналиновый наркоман».

Если бы сам Отто услышал такое, то наверняка бы возмутился: «Что за клевету вы тут разводите?!», — но после увиденного удивляться такому мнению не приходилось.

Как бы то ни было, Архиепископ «Чревоугодия» изрядно проредил их ценные силы и ограничил набор карт для решающей битвы. Возвращение Гарфиэля радовало, но то, что она не может выложиться на полную ради Эмилии и Рем, было досадным упущением и для Петры, и для «Субару». Но всё же…

— Мы победим, Субару.

— Да, победим. Чтобы всё, что мы сделали до этого, не пошло прахом.

△▼△▼△▼△

О любящий Бог, о мудрый Будда, о всеблаженная Лагуна… Даю обет, что никому о грёзах больше не скажу я.

△▼△▼△▼△

— Как никак, нельзя перекладывать свою судьбу на других, — произнёс Альдебаран нарочито безразлично, но, однако, твёрдо и решительно… и эти его слова стали для них сигналом.

— Гр-р-ра-а-а-ах! — ринулся с яростным рёвом Гарфиэль вперёд, и «Альдебастеры» разом пришли в движение.

Наблюдая за их атакой, Петра крепко сжала руки на груди.

Петра при помощи ориентировки в виде якоря Эмилии «сжала» расстояние для «Альдебастеров» и снова перегородила путь Алу. Её тревожило отсутствие Эмилии и Рем, а также пропажа спутницы-синоби Ала, которую тот увёл с собой, но…

«…у Ала нет причин нарушать свой обет на неубийство».

Полагаться на это — значит слишком уж доверять способностям и принципам противника. Но все его предыдущие бои, в которых он использовал Полномочие «Отката времени», служили тому основанием. Именно потому, что его Полномочие было слишком сильным, Алу до сих пор сходила с рук такая расслабленная манера ведения боя. И это условие, по сути, не изменилось, даже когда его лишили союзников.

— Гха!.. — издал сдавленный крик Гарфиэль, что только что ринулся вперёд без всякой подготовки. Причиной тому стала каменная плита, которая из ниоткуда появилась на его траектории: удар пришёлся прямо в лицо, и он перевернулся в воздухе. Ал проскользнул под ним и двинулся на перехват следующих за золотым тигром бойцов.

Следом же шли Рам, а также Флам и Грассис.

«Какое совпадение, отряд розововолосых сестричек! Интересно, что из этого выйдет?!»

× × ×

Тридцать семь.

Он встретил первый натиск Гарфиэля каменной плитой и проскользнул под ним, пока тот кувыркался в воздухе. Расчёт времени был на удивление тонким. Выстави он плиту слишком рано — её бы снесли, слишком поздно — Гарфиэль бы пролетел мимо. Он телом запомнил тот самый миг, когда плита бьёт его по лицу, и воспроизвёл его.

— Гха!.. — услышал затылком сдавленный крик Альдебаран.

Он обернулся и увидел, как с трёх сторон на него надвигаются тени — это была скоординированная атака Флам и её сестры по бокам и Рам чуть сверху по диагонали. Поразительная слаженность близнецов, к которой с первой же попытки смогла подстроиться Рам, подчёркивала её исключительность.

И тут…

— Рем там в лепёшку разбилась в ущелье, — решил поддеть он Рам словесным ядом, но…

— Ложь. Не смей недооценивать сестринскую любовь Рам и Рем.

…это не возымело и малого эффекта.

Раз в её голосе не было и тени сомнения, значит, Рам не лгала. Раз так, то Рем в безопасности, а вот судьба Яэ неизвестна, так что яд, скорее, подействовал на него самого. И вот…

— «Искусство Земляного Ваяния»! — прокричал Альдебаран и при помощи маны из канала связи с «Драконом» окружил себя частоколом каменных мечей.

Острия клинков и копий, одно за другим выраставшие из земли, заставили близнецов уклоняться широкими движениями. Это создало секундное промедление, и их тройная атака превратилась в один-единственный выпад Рам.

Альдебаран подхватил по пути Каменно-Драконий меч и занёс удар по лбу розоволосой девушки…

— Неплохо. Одолжу-ка.

…но Рам взмахом клинка, подхваченного магией ветра, отбила атаку и тут же получила удар в челюсть сбоку.

× × ×

Девяносто один.

— Неплохо. Одолжу… а, нет, передумала, — бросила Рам и проигнорировала подхваченный ветром каменный меч.

Тот пролетел мимо и хрупко рассыпался, а в оставшуюся безоружной девушку устремился удар Альдебарана. Она встретила его своей палочкой, окутанной ветром. Искусно манипулируя потоками воздуха, она, даже находясь в полёте, создала давление и попыталась пересилить его в клинче. Он схватил Рам за ногу каменной левой рукой и, получив в ответ удар лезвием ветра, швырнул её себе за спину.

— !..

Рам осталась позади скрежетать зубами, и Альдебаран двинулся дальше, где его ждали опоздавшие из-за первоначального замешательства Флам и, кажется, её сестра Грассис. Они проворно, вопреки детской внешности, одновременно набросились на него. Стоило им немного приблизиться, как Альдебаран развёл в стороны свою настоящую правую и искусственную левую руку и вызвал песчаную волну, которая прокатилась по дуге в сто восемьдесят градусов.

Волна песка поглотила девочек, став клеткой, что затягивала их в землю…

— Тьма на Шесть, Воин! Ветер на Пять, Маг! Цветы на Восемь, Король!

…но внезапный удар в лицо швырнул его спиной в море из созданных им же мечей.

× × ×

Сто двенадцать.

— Тьма на Шесть, Воин! Ветер на Пять, Маг! Цветы на Восемь, Король! — услышал он крик и тут же с силой свёл разведённые руки, чем сфокусировал «дуло» песчаной волны прямо перед собой.

В то же мгновение там появился лысый гигант; волна накрыла его, и он оказался в том же положении, что и Флам с Грассис — Альдебаран смог избежать опасности. Он прыгнул по диагонали в попытке прорваться сквозь ряды противника…

— УЛЬ ГОА!

…как тут же, прямо в воздухе, по нему зарядили огненным шаром, от которого он не смог увернуться — его внутренности вспыхнули.

× × ×

Сто сорок шесть.

— УЛЬ ГОА!

Подавив близнецов и гиганта песком, он намеренно отстал на шаг перед летящим огненным шаром. Вместо него удар приняла наскоро сделанная глиняная кукла — ухудшенная версия ледяной статуи Эмилии, косящей под Нацуки Субару. Огненный шар, выпущенный с целью прижать Альдебарана к земле, в пылу битвы, где решения принимаются за доли секунды, клюнул на неказистую приманку.

— Чего?! — застыл от удивления создавший это заклинание маг — тощий парень с пирсингом в языке и злым взглядом.

Если маг не опытный, то после одного заклинания класса «Уль» сразу создать другое он не сможет.

Альдебаран показал ему в ответ средний палец из глины и вновь рванулся вперёд…

— РАЗНЕСИ!

…но ударная волна света, выпущенная откуда-то сзади и сбоку, ударила его в спину. Яркость белого света, казалось, выжгла весь мир и стёрла его сознание.

× × ×

Сто сорок семь.

— РАЗНЕСИ! — послышался яростный клич.

Альдебаран обернулся в ту сторону, откуда его услышал, и увидел, что виновницей была Фельт, что оскалилась клыками сурово глядела на него. А источником света был зажатый в её руке магический жезл — «Метеор» под названием «Звёздный Посох», которым, как хвасталась при жизни «Ведьма», она однажды довела до слёз даже «Божественного Дракона». То есть, это была пакость от его же наставницы.

— Чтоб ещё и Учитель мне тут мешал… баг какой-то.

Стена, которую ему предстояло преодолеть в этом долгом и бесконечном испытании, оказалась творением той самой «Ведьмы», что указала ему путь. От этой мысли стало тоскливо.

Белый свет безжалостно поглотил Альдебарана. Итак…

× × ×

Сто сорок восемь.

— РАЗНЕСИ!

Как же одолеть этот надвигающийся белый свет?..

△▼△▼△▼△

О любящий Бог, о мудрый Будда, о всеблаженная Лагуна… Дают обет, что в жизни ничего не подарю я больше.

△▼△▼△▼△

— Какие способности у Полномочие «Уныния»?

△▼△▼△▼△

О любящий Бог, о мудрый Будда, о всеблаженная Лагуна… Даю обет, что рукой я больше никому не помашу.

△▼△▼△▼△

— Это не просто телепорт, так не объяснить. Полномочия не так работают.

△▼△▼△▼△

О любящий Бог, о мудрый Будда, о всеблаженная Лагуна… Даю обет, что перед сном я более не помолюсь.

△▼△▼△▼△

— Оно должно воплощать какую-то концепцию. Точно. «Уныние», «Уныние»… хм.

△▼△▼△▼△

О любящий Бог, о мудрый Будда, о всеблаженная Лагуна… Даю обет, что в жизни больше к чужим травмам не приближусь.

△▼△▼△▼△

— Упадок духа, подавленность, пасмурное небо, уныние, впадина… Впадина?

△▼△▼△▼△

О любящий Бог, о мудрый Будда, о всеблаженная Лагуна… Даю обет, что небу ясному я больше не обрадуюсь.

△▼△▼△▼△

— Так она сжимает пространство или расстояние? Нет, не только это.

△▼△▼△▼△

О любящий Бог, о мудрый Будда, о всеблаженная Лагуна… Даю обет, что жаловаться я на дождик более не буду.

△▼△▼△▼△

— Она сжимает и заполняет недостающее время на размышления? Но Ведьминский Фактор…

△▼△▼△▼△

О любящий Бог, о мудрый Будда, о всеблаженная Лагуна… Даю обет, что впредь на радугу смотреть ни с кем не буду я.

△▼△▼△▼△

— Ведьминский Фактор быть таким удобным не может, да?

Когда Альдебаран прорвался сквозь «Альдебастеров» и оказался прямо перед ней, до ушей Петры дошла эта его реплика, отчего по спине её пробежал холодок.

Глаз Ала за железным шлемом не было видно, но она почувствовала: их взгляды встретились. От этого ощущения, будто он заглянул ей в самую душу, сердце Петры пронзила тревога. Ал каким-то образом знал о Ведьминских Факторах больше, чем она.

— ПЕТРА!

— Цветы на Восемь, Ведьма! — сорвался приказ отчаянным, срывающимся голосом, который смешался в её мыслях с криком дорого ей человека.

— !..

Петра «сжала» возникшее в ней колебание. Дабы не дать руке Ала схватить себя, она увернулась и разорвала дистанцию… точнее, «сжала» этот процесс, мгновенно оказавшись вдали.

Альдебаран потерял Петру из виду и ударил по пустоте. Цокнув языком, он обернулся.

— Эй-эй, ты и своё пространство сжимать можешь?!.. — крикнул он, тяжело дыша.

Он снова на расстоянии от неё, и снова между ними стояли «Альдебастеры», через которых он только что с таким трудом пробился. Чтобы добраться до Петры, ему придётся преодолеть те же препятствия.

Но Петра не чувствовала ни капли триумфа.

— Петра, — начал Воображаемый Субару, парящий рядом, — то, что сказал Ал…

— Да, знаю… — кивнула она ему и прищурилась. — Он и правда всё начинает по новой.

Она и так не сомневалась, но, увидев «Откат времени» Ала вживую, не могла не поразиться его запредельной мощи.

Внезапная атака Гарфиэля, слаженная комбинация Рам, Флам и Грассис, окружение Гастона, Рачинса и Фельт с трёх сторон, а также помехи от полусотни бойцов, действовавших по приказу старика Рома, — Ал идеально справился со всеми. Он нашёл единственно верный путь, который только и мог быть, и прошёл по нему.

— От «сжатия» наших мыслей эффект примерно такой же, но…

— Это просто решение задачки, пока не найдём ответ. Сила Субару или господина Ала всё же немного другая.

— А ведь по логике, я таким же сильным должен быть… — почесал «Субару» в затылке и понуро опустил голову, словно стыдясь своей слабости.

Но Петра так не считала. Субару по-своему боролся своим Полномочием, спас множество жизней, которые должны были оборваться, и защитил её и остальных. В нём не было ни капли слабости. Но с другой стороны…

— …а сколько ты раз начинал по новой, пока не спас меня?

Насколько Петра знала, боевые навыки Ала были средними — он и в подмётки не годился Рам или Гарфиэлю, да и Хейнкелю, скорее всего, проиграл бы. И тем не менее, он в одиночку играючи расправился с «Альдебастерами» и почти поставил ей шах и мат.

— Наверно, он повторил это раз не десять, а двадцать.

— А может, и больше…

«Субару» предположил довольно оптимистичную версию, однако Петра всё же думала десятках, а то и сотнях повторов. Если бы ей самой пришлось в одиночку обмануть «Альдебастеров», даже зная будущее, она не была уверена, что справится и за сто попыток. К тому же, Ал, пусть и с помощью «Дракона», сумел уйти даже от Райнхарда.

На что может пойти человек, насколько он может убить в себе чувства, чтобы достичь такого? Если «Откат времени» Ала, как они и предполагали, был силой, получаемой в обмен на «смерть», как у Нацуки Субару, то перед ними был ужасающий «Ведьмак», скрывающийся за маской легкомыслия.

Ал уже преодолел страх «смерти» и чувство утраты… нет, такое преодолеть невозможно. Это было не преодоление, а атрофия. Он заставил атрофироваться сам инстинкт жизни — желание избежать «смерти» и страх перед ней. В этом и заключался секрет его силы, его абсолютности как «Ведьмака». И дабы превзойти эту абсолютность, им придётся заплатить соразмерную цену.

— Петра…

— Всё в порядке, Субару… Я… я в порядке.

Он ведь живёт у неё в голове. Единственный, кому известна тайна Петры, о которой не знает никто из «Альдебастеров» и лагеря Эмилии, — это Воображаемый Субару.

О том же ей сказал и стоящий перед ней «Ведьмак», знаток Ведьминских Факторов.

«Тому, кто зовёт себя „Ведьмой Уныния“, судьба не улыбнётся просто так».

— И всё же, это не повод останавливаться.

Петра Лейте — «Ведьма Меланхолии», — обманывая даже саму себя, применила своё Полномочие. В обмен на вмешательство в законы мироздания она потеряла частицу своего будущего. И пусть эти частицы были бесценны и незаменимы, у новой «Ведьмы» не было и тени сомнения.

× × ×

Семь тысяч одиннадцать.

— И всё же, это не повод останавливаться.

Альдебаран увидел, как шевелятся губы стоящей поодаль Петры и мысленно снял шляпу. Физически он этого не сделал, но желание было именно таким. А как иначе?

— Этот Нацуки Субару… просто невыносим, — заскрипел он зубами.

Альдебаран уже успел разгадать большую часть устройства Ведьминского Фактора «Уныния», который вобрала в себя Петра, и специфику её Полномочия в ходе многочисленных стычек со сводным отрядом, называвшим себя «Альдебастерами». Хороший вкус. От кого эта идея пошла, он предпочёл не знать.

Как бы то ни было, в любом бою важно собрать как можно больше точной информации о противнике. В битвах с Архиепископами Греха и «Ведьмами» это особенно важно: если вступить в бой, не зная, какими способностями обладает Полномочие врага, можно быть убитым в одно мгновение. Способность пережить такой «ваншот» и была сильной стороной Альдебарана и Нацуки Субару.

В полной мере использовав эту сильную сторону, Альдебаран разобрался в Полномочии «Уныния», и оно оказалось на редкость абсурдным: сила «сжимать» пространство и время была непревзойдённой по своей универсальности и создаваемым проблемам. Более того, это Полномочие, похоже, позволяло «сжимать» даже мысли, и в ходе секундного боя его атаковали один за другим продуманные до мелочей и отточенные выводы. Это были настолько сложные задачи, что даже с его-то «Владениями» их было нелегко разгадать.

На то, чтобы прорваться сквозь одиннадцатисекундный бой, ему потребовалось семь тысяч попыток. И даже после этого он упустил главную цель — Петру. Раз они снова на таком расстоянии, чтобы догнать её, потребуется столько же или даже больше попыток.

— К тому же, Полномочие «Уныния» и Валга… это худшее сочетание…

В рядах «Альдебастеров» был и Валга Кромвель, доставивший ему столько хлопот, что не счесть. Этот монстр стратегии, не полагавшийся на своё гигантское тело, получил неограниченное время на размышления и теперь давил на Альдебарана единственно верными решениями. Это был сущий кошмар, словно дать демону железную палицу.

Если он будет плясать под дудку Валги, его снова могут запечатать. Поэтому, пусть время на размышления у него и отняли, он не должен давать им много шансов на пробы и ошибки. Тем более что позволять Петре постоянно использовать Полномочие «Уныния» было не в его интересах. Ибо…

«Ведьминский фактор „Уныния“ — бракованный. Он был создан как эксклюзив для одного Храбреца, и ни с кем другим он несовместим. С другой стороны, можно сказать, что он совместим с кем угодно, если заплатить цену, но люди — такие существа, что в обмен на решимость готовы распродать слишком многое из себя», — однажды рассказала «Ведьма» о Ведьминском Факторе «Уныния». Похоже, у неё были на то свои причины, но она не хотела много говорить о двух «особенных» Ведьминских Факторах. Впрочем, когда он её всё-таки дожал, её объяснения были многословны.

Если сократить ту длинную и путаную речь, суть была в следующем: Полномочие «Уныния» активируется в обмен на Возможность носителя, цену за использование Ведьминского Фактора «Уныния» может заплатить только сам носитель.

— Нацуки Субару…

Дойдя до этой мысли, Альдебаран снова ощутил злость на него. Разумеется, он не отрицал, что его собственный план заставить её прочитать «Книгу Мёртвых» косвенно привёл к тому, что Петра приняла Ведьминский Фактор, но если Альдебаран был лишь толчком, то основная часть ответственности лежала именно на Нацуки Субару.

Учитывая отношения между Альдебараном и Нацуки Субару, звучало это вполне справедливо. Огромная тень, павшая на жизнь Петры, брала своё начало от Нацуки Субару. Он не говорил и не думал, что в этом был злой умысел, но его влияние было, без сомнения, огромным. И это касалось не только Петры, но и «Альдебастеров» — нет, многих других ситуаций ещё до этой битвы, — это было сродни некой силе судьбы. «СЖ…». А ведь как иронично: «сила судьбы». Учитывая, что именно Нацуки Субару и Альдебаран больше всех ненавидели саму судьбу. «…АТ…». И тем не менее, не будет преувеличением сказать, что именно их действия эту судьбу и определяли. «…ИЕ». При этой мысли в голове Альдебарана всплыли её ярко-красные, жгучие слова. «А…». Те слова похвалы, что она произнесла в их последний миг, пытались обжечь его сердце. Он намеренно отвернулся от них, заткнул уши. «…ГО…». Время оглядываться на свои поступки давно прошло. Сейчас Альдебарана поддерживала не потерянная она, а клятва, данная Учителю. «…НИ…». Предстояло испытать, для чего Альдебаран был рождён и для чего он был сделан Альдебараном, — в этом была кульминация всего. Ради этого у него не было времени останавливаться и думать… Стоп, стоп, стоп. Разве это не слишком долго? «…И». Обычно бой возобновляется за то время, что нужно сделать один глубокий вдох. Так и должно быть. Противник не хочет давать ему передышки. Он тоже не хочет давать им много времени. В этом у них было согласие, так почему же Альдебаран так неторопливо размышляет?..

Плохо. Странно. Что такое? Что она сказала? Он видел, как вдалеке зашевелились губы Петры. Он пытался уловить каждый звук, что они произносили. Пытался собрать их, вброшенных в промежутках между его мыслями. Медленно. Мучительно медленно. Собери смысл, собери значение, собери намерение.

Бесполезно… Не могу заставить мысли замолчать. Можно и думая. «Сжатие»? Сжать? Сжать, и что? «Агонию»? Боль? Страдания? Мучения… Мучения? Размышления, анализ, разгадка. Чёрт, попался.

Меня «сжали». Мои мысли… «сжали»!

△▼△▼△▼△

О любящий Бог, о мудрый Будда, о всеблаженная Лагуна… Даю обет, что никогда я чьи-либо секреты не раскрою.

△▼△▼△▼△

— «Сжатие Агонии».

«Сжатие» мыслей с помощью Полномочия «Уныния» — мощный усиливающий эффект, что ускоряет мышление союзников и позволяет без всяких обсуждений наносить уже вместе обдуманные и лучшие удары. Наложение этого эффекта на Ала и было одной из заготовок Петры.

— Когда так много всего нужно обдумать, голова может просто взорваться, да?

Пусть и самонадеянно, но Петра гордилась тем, что теперь была третьей в мире — после Субару и Ала — по знанию о «Посмертном Возвращении» и «Откате времени». Основываясь на этих знаниях и на опыте, в котором она пережила страдания от «смерти» Субару, она нашла способ не просто нейтрализовать, а вызвать перегрев казавшегося непобедимым Полномочия Ала.

Перегрузка психики через ускорение мыслей.

Когда-то давно, в самом начале Королевских Выборов, Субару, поссорившись с Эмилией в столице, дошёл до полного морального истощения из-за огромного стресса и ментальной нагрузки. Тогда, благодаря самоотверженности Рем и гневу на Архиепископа Греха, ему удалось прийти в себя, но факт оставался фактом: он на время потерял волю к борьбе и превратился в пустую куклу. Петра собиралась воспроизвести это.

Ал, чьё чувство страха «смерти» атрофировалось, мог и не сломаться, сколько бы «смертей» на него ни обрушили, но, несмотря на то, что он сам ополчил против себя весь мир, Ал всё равно оставался человеком. Его психика не могла быть безграничной; рано или поздно в ней появятся трещины и наступит предел. И она спровоцирует это, даже если для этого придётся заплатить частью себя…

— Раскрытие «Владений», Переопределение Матрицы, — тихо произнёс Ал, страдая от ускорения мыслей.

Ментальная перегрузка была обоюдоострым мечом. Шансы на то, что измотанный разум Ала не выдержит, были равны шансам на то, что он, как и «Альдебастеры», использует «сжатие» мыслей на полную и контратакует их. Поэтому следующий раунд боя был для «Альдебастеров» настоящим моментом истины.

— Все! Вот теперь начинается! Не расслабляться! — воодушевлённо воскликнула Петра.

— ДА-А-А! — отозвались товарищи, чьё общение было «сжато».

Она, прочувствовав всю их надёжность, приготовилась к новому витку решающей битвы с Алом и… заметила: среди тех, кто только что мощно ответил ей, не хватало одного голоса. Возможно, он просто упустил момент. Но странное чувство не давало ей покоя, и Петра бросила взгляд в ту сторону, ища того, кто не ответил… И нашла.

— Старик Ром?..

Она увидела, как великий стратег, гигантский старик, отвечавший за обзор поля боя и отдачу точных приказов, медленно закатил глаза и осел на землю.

△▼△▼△▼△

Вернёмся на пару мгновений назад…

— Раскрытие «Владений», Переопределение Матрицы.

Стоило старику Рому услышать слова Альдебарана, как он вздрогнул. Его огромные плечи затряслись, и он застыл с широко раскрытыми глазами. Ром смотрел на Альдебарана, стоявшего напротив их армии, и его охватило несвойственное ему оцепенение.

О задумке Петры с использованием Полномочия «Уныния» старику Рому было известно: план состоял в том, чтобы ускорить мысли Альдебарана, вызвать перегрузку его психики и разом истощить. Сам Ром считал это необходимым шагом для победы над обладателем «Отката времени» и согласился помочь. Были опасения по поводу ускорения мыслей Альдебарана, но он принял, что «сжатие» мыслей до наилучшего решения будет и у них, и это будет битва на истощение общих сил. При таком раскладе он и сам мог внести весомый вклад.

И в бою с Альдебараном его расчёты оправдались. Он сумел быстро координировать действия товарищей и прижать противника. Но то, что последовало дальше, повергло старика Рома в шок и ступор…

— Раскрытие «Владений», Переопределение Матрицы, — произнёс Альдебаран, и позиция старика Рома мгновенно изменилась…

Нет, изменилась не только его позиция: позиции всех участников битвы — Альдебарана, Фельт и остальных — откатились к тому, что было несколько секунд назад. Всё началось заново… И старик Ром переживал это уже в пятый раз.

Он повернул голову и обвёл взглядом ту же самую картину, что видел уже пять раз.

— Что… происходит?.. — тяжело выдавил он из себя. Только он один ощущал, что происходит что-то странное.

— Все! Вот теперь начинается! Не расслабляться!

— ДА-А-А!

В доказательство этому на воодушевляющий клич Петры отозвались все, кроме старика Рома. И все разом бросились на Альдебарана.

— Старик Ром! Командуй! — крикнула Фельт. Она не заметила его смятения и искала позицию для атаки, сжимая «Звёздный Посох». Другие товарищи с мощными техниками тоже на бегу ждали указаний от него.

Глядя им в спины, Ром сглотнул горькую слюну и отдал приказ, отличавшийся от предыдущего раза…

— Раскрытие «Владений», Переопределение Матрицы.

Так и началась шестая по счёту решающая битва с Альдебараном.