Прошлое Чхве Канмина не было великой историей, от которой зависела судьба мира и человечества.

Скорее уж до обидного заурядной.

Но для родителей всё иначе.

— В начальной школе Канхуна часто дразнили, что он похож на девчонку.

— Знаю.

Я ведь всякий раз его защищал.

— Тебе не кажется, что в этом было что-то странное?

— Что?

Странное?

— У всех по-разному, но в этом возрасте до второго скачка роста, когда половые различия становятся заметнее, ещё далеко. Мальчиков, похожих на девочек, и девочек, похожих на мальчиков, хватает.

— …Если подумать, и правда.

— Но дразнили почему-то одного только Канхуна. Почему? Потому что у него был скверный характер? Потому что он был некрасивым? Потому что рос без матери?

— ……

Ни одно из этих объяснений к Чхве Канхуну не подходило.

Скорее наоборот.

В старшей школе он пользовался популярностью у девочек вовсе не потому, что вдруг стал мужественнее.

Он ничуть не изменился.

«И правда… почему?»

Это осталось в прошлом, и я никогда всерьёз об этом не думал. Но теперь, оглянувшись назад, понял, что это действительно было странно.

— Это Канмин всё устроил за моей спиной. Подговорил их травить моего младшего сына.

— ……

От услышанного я просто онемел.

— Он подкупил соседских ребят и натравил их на него.

— …Канхун знает?

— Нет. Узнай он об этом, наверняка пожелал бы брату умереть таким, как сейчас.

— Пожалуй…

И всё же Чхве Канхун не отпустил последнюю надежду и попросил меня спасти его хёна.

— Стоило копнуть чуть глубже — и всё бы сразу вскрылось. Но я заткнул тем детям рты деньгами.

— Зачем вы вообще это сделали?..

— Маленькая родительская слабость. Хотелось, чтобы мои дети ладили между собой.

— А…

Умом я это понимал. Но принять не мог.

— Дядя…

— Канмин рано лишился матери. Она погибла в автокатастрофе.

— ……

— А я, едва закончились похороны, привёл в дом нынешнюю жену — тогда она работала у нас домработницей.

— …Вы поступили плохо.

— Полюбишь кого-нибудь — поймёшь этого дядю. Ладно, не в этом дело. Из-за всего этого у меня перед Канмином всегда было чувство вины.

— Поэтому вы и закрывали на всё глаза.

— Да.

Выходит, он прикрывал старшего сына, потому что жалел его — мальчик ведь так и не знал любви родной матери.

— И это всё?

— В каком смысле?

— В детстве все совершают ошибки. Проблема начинается, если человек не исправляется, став взрослым.

Я не собирался оправдывать Чхве Канмина и тем более защищать его, но одного этого было маловато.

— А если бы ещё в детстве он нанял за деньги местных бандитов?

— ……

— Это Канмин и придумал, как только понял, что изводить Канхуна через мелюзгу больше не выйдет — ты всё время его прикрывал.

— Это уже слишком…

Такое давно выходило за пределы того, что можно простить по возрасту.

— Он даже обещал долю в компании, лишь бы его убрали наверняка.

— Совсем рехнулся!

Чтобы такое сказал младшеклассник?

Да он и правда был не в себе.

— Как ты, наверное, уже понял, этот план Канмин так и не осуществил.

— Вы его остановили.

— Да.

— Фух…

Я с облегчением перевёл дух и только теперь почувствовал, как неприятно ёкнуло сердце.

Не успей он помешать заранее —

под удар попал бы не только Канхун, но и я, раз уж всё время его защищал.

— А ведь и правда.

— Что именно?

— Время, когда Канмин слёг. Это случилось в тот день, когда он понял, что отец обо всём узнал.

— А!

Теперь всё сходилось.

Наверное, он подумал о том же, что и я. Дядя лишь устало усмехнулся.

— Может статься, его неизлечимая болезнь — всего лишь бегство от реальности.

Бегство от реальности.

Как политик, который до последнего орёт, что он ни при чём, а стоит всплыть уликам — и он уже мчится за границу, прихватив всё состояние.

Чхве Канмин сбежал в сон.

— Поэтому мне и нужна ваша помощь.

— Чем я могу помочь?

— Мне нужны такие личные сведения, увидев которые Чхве Канмин не сможет не признать: это сон.

— Хм…

— Их нет?

— Наоборот, их слишком много. Мне нужно время, чтобы всё собрать. А если брать ещё и мою компанию — тем более. Там полно секретов, о которых знает только глава.

— О!

Клинок, которым я собирался пронзить мальчика-волшебника, понемногу затачивался.

***

Начался новый семестр.

В университет физической культуры хлынули толпы первокурсников с призванием к спорту, а те, чей дом был далеко или кто так и не успел снять жильё, направились в общежитие.

«Как же хорошо жить одному!»

Но благодаря коварному замыслу(?) тренера по плаванию я, выиграв тот спор перед соревнованием, стал единоличным хозяином двухместной комнаты.

Если бы пришлось жить с кем-то вместе, радости, конечно, было бы куда больше, но после целых каникул в одиночку особенно сильным оставалось ощущение, будто я отстоял собственный дом. В этом и заключался единственный недостаток.

И взгляды вокруг тоже изменились.

— ……

— ……

Раньше я был для них просто мелкой рыбёшкой, а теперь, пожалуй, дорос до кефали.

Всё потому, что на прошлых соревнованиях показал не такой уж плохой результат.

Плавание — это борьба цифр.

В футболе или тхэквондо исход зависит ещё и от того, кто у тебя соперник. А в плавании я не поплыву быстрее или медленнее только потому, что соревнуюсь с кем-то конкретным.

Так что спортсмены моего профиля, у которых результаты хуже моих, не могли не нервничать.

И не только они.

— Это он, да?..

— Хотя это даже не его призвание…

Их тренеры нервничали не меньше.

Чтобы тренер пользовался уважением, его спортсмены должны показывать хорошие результаты на официальных турнирах. Появление нового конкурента не могло не раздражать.

«Господа, не переживайте!»

Стоит мне найти нормальную работу — и я сразу уйду.

Моё призвание — не «пловец». Я ещё могу ненадолго блеснуть где-нибудь внизу списка, но потенциала у меня мало, так что рано или поздно меня всё равно обойдут.

— Тренер.

— Опять хочешь, чтобы я купил тебе говядины?

По одному этому можно было понять, что он обо мне думает.

Это он меня сейчас совсем уж за пустое место держит? Надо бы ответить.

— Было бы неплохо.

Уж если так, недооценивайте меня и дальше.

— Ха-ха! Ладно, скоро ещё раз такое устроим!

— ……

Похоже, покупать мне говядину просто так он не собирался.

— Кстати, чего хотел? У тебя лицо человека, который сейчас о чём-то попросит.

— Так и есть.

Может, потому что его призвание — «тренер»? Мы были знакомы всего несколько месяцев, а он уже слишком хорошо меня знал.

— Говори.

— Я хотел бы взять пару дней отдыха.

— Пару дней? Не каникулы… Значит, тебе нужен отпуск?

— Да.

— Тут всё зависит от того, где, как и сколько ты собираешься отдыхать. Это тебе не школа, где студенту гарантирована полная свобода.

— А!

Из-за того, что никто не вмешивался в мои каникулы и выходные, я и забыл.

«Точно. Я же спортсмен».

Не просто студент — это уже моя работа.

И стоящий передо мной человек не школьный учитель, а спортивный тренер.

Он вправе следить за тем, чтобы спортсмен не распускался, и вправе его одёргивать.

И речь не только о тренировках — сюда входит и всё, что может ударить по результатам: алкоголь, сигареты, наркотики, азартные игры.

— Я не отдыхать собираюсь. Мне нужно в больницу.

— В больницу? Что-то болит?

Лицо у тренера сразу стало серьёзным.

«Надо правильно всё подать».

Вот отсюда начиналось самое важное.

Чтобы разбудить Чхве Канмина, мне придётся войти в его сон.

И тут проблема.

Я ведь по будням обязан быть здесь. Значит, надолго в том сне не задержусь.

— У меня организм особенный.

— Редкая болезнь?

— Нет, не болезнь.

— Тогда это связано с тем призраком из передачи Ю Ирама?

— …Да, это продолжение той истории.

Я удивился.

«Я же ему ничего не говорил».

Наверное, это отразилось у меня на лице, потому что тренер посмотрел с таким видом, словно я сморозил глупость.

— Кан Мунсу. Неужели ты думал, что я ничего не знаю? Слушай внимательно. И не я один такой. Тренер обязан знать о своём спортсмене всё.

— А…

— Вот и тебе не мешало бы это усвоить. Дай мне контакты врача, который тебя ведёт, и справку с диагнозом. Тогда отпущу.

— Хорошо.

Условие он всё-таки поставил, но оттого, что вообще согласился дать мне отпуск, стало легче.

Откажи он —

у меня бы голова разболелась от одних только мыслей.

— Эй, самое главное-то скажи. С какого дня и на сколько ты уходишь?

— Наверное… дня на три. Мне всё равно когда, лишь бы захватить выходные. Но чем раньше, тем лучше.

Три дня.

Во сне, где время течёт примерно в три раза быстрее, это значит девять.

Я взял отпуск с запасом, чтобы не напортачить из-за спешки.

— Тогда отдыхай с сегодняшнего дня.

— Что? Но…

— Всё нормально. Стоит нам освободить бассейн, и желающих занять его сразу найдётся хоть отбавляй.

— ……

— Чего молчишь?

— Спасибо.

— Раз понимаешь, возвращайся здоровым. И по утрам бегай, чтобы тело не задеревенело.

— Это… постараюсь.

Хотя, если учесть, что я собирался всё это время пролежать в кровати, выполнить обещание будет непросто.

«Отлично».

Теперь всё было готово.

***

— Не волнуйтесь. Справку я уже отправила на телефон, как следует набив её солидными медицинскими терминами.

Услышав мою историю, Со Хечжу тут же бросила все свои дела и принялась действовать.

— Спасибо. И если тренер вдруг вам позвонит, пожалуйста, прикройте меня.

— Я уже говорила: уметь убеждать пациента и его сопровождающих — базовый навык врача.

— Знаю. Но всё равно прошу. Это мой хлеб.

— Пловец? Простите, но вам это совершенно не идёт.

— Какая грубость!

Перебрасываясь шутками, мы направились туда, где лежал Чхве Канмин.

Палата 1906?

Нет.

Сегодня ради этого нам временно отдали кабинет заместителя директора университетской клиники Элмолланс.

Мы выбрали его потому, что, вторгаясь в чужой сон, я перемещаюсь туда же, где нахожусь и в реальности.

То есть рядом с заместителем директора Со Хечжу.

Иначе говоря, в безопасную зону.

— Кан Мунсу. Передайте привет и мне во сне.

— Хорошо.

— Но просто попросить — скучно, правда? Передайте вот это письмо мне самой, только на двадцать лет старше.

— …Вы серьёзно подготовились.

— Ещё бы. Такой опыт не каждый день выпадает!

Редкий опыт.

С этим я был согласен целиком и полностью.

Я подошёл к Чхве Канмину, окружённому приборами, которые поддерживали в нём жизнь.

— Эй.

— ……

Одержимый своим бредом про мальчика-волшебника, он не отвечал, сколько ни зови.

«Чхве Канмин. Не дёргайся и жди».

Я иду к тебе.

— Кан Мунсу. Это самое важное. Вы справитесь?

— Конечно.

Я ещё ни разу не вторгался в чужой сон не случайно, а по собственной воле.

Возможно ли это?

Но ни сомнений, ни тревоги я не чувствовал. Где-то внутри жила смутная, но твёрдая уверенность: у меня получится.

— Фух…

И всё же я нервничал. Всё-таки впервые.

— Ложитесь на соседнюю кровать.

— Хорошо.

Нельзя было допустить, чтобы я, теряя сознание, рухнул на пол и разбил голову.

Переодевшись в удобную больничную одежду, я лёг рядом с Чхве Канмином, вытянувшись по струнке.

— …Госпожа Со, что вы делаете?

Она ловкими движениями принялась облеплять меня всевозможными датчиками и приборами.

— Я собираюсь измерить, как меняется ваше тело, когда вы входите в чужой сон.

— А, ясно.

Мы об этом заранее не договаривались, но дело было пустяковое, так что я не стал возражать.

Сейчас важно другое.

Чхве Канмин.

Если всё так и продолжится, он умрёт счастливым, окончательно растворившись в своём бреде про мальчика-волшебника.

«Ну уж нет».

Я обязательно увижу, как он отчается, когда поймёт, что мальчик-волшебник — лишь плод его воображения.

— Итак! Начинаем!

Я взял в руку иссохшую ладонь Чхве Канмина — тонкую, как ветка мёртвого дерева.

Хвать.

Как бы я ни рвался в бой, одолеть мальчика-волшебника одной грубой силой мне не под силу.

Значит,

«Чхве Канмин, у тебя сейчас глаза на лоб полезут».

Я разнесу тебя самым честным оружием — фактами!